Затмение (джен)

— Дамблдор мертв,— доклад Эвана был максимально краток. Он не высказал ни радости, ни злости. Просто факт. Лицо его застыло в маске абсолютного безразличия.

— Мертв. Ты убил его?— спросил Лорд сына, поднимая взгляд на фигуру вошедшего в кабинет юноши. Его алые глаза пристально изучали реакцию Эвана. Юноша выглядел так, будто что-то сломало его. И это было ожидаемо.

— Я не успел. Едва я использовал третье непростительное, Дамблдор сам сделал шаг назад и упал с Астрономической башни,— ответил Риддл.

— Сам? — Тёмный Лорд едва заметно приподнял бровь, всматриваясь в сына, а затем… тихо рассмеялся. — Ну конечно. Альбус не мог позволить тебе совершить полноценное убийство. Не мог допустить, чтобы ты окончательно запачкал руки его кровью. Он выбрал иной путь. Как это… «трогательно». И как это похоже на него. Дамблдор всегда был дураком, который думает, что спасает тебя.

Волдеморт постучал по деревянной поверхности стола длинными пальцами.

— Но ты справился с главным, Эван. Дамблдор мертв, как бы это не произошло. Главная помеха на нашем пути устранена. Теперь ни его жалкий, лишённый лидера Орден, ни прогнившее трусливое Министерство не способны остановить меня в том, что я запланировал вскоре. Осталось… — Тёмный Лорд положил бледную, змеиную кисть на рукоять палочки, лежавшей рядом, будто на мгновение задумавшись. — Осталось сделать так, чтобы Альбус Дамблдор ушел из этого мира не великим мучеником и героем.

— Что ты предлагаешь? — сухо спросил Эван.

— Снова воспользоваться услугами этих писак из «Ежедневного пророка». В частности, той гиены, Скитер, вернувшейся в Британию на днях, — на губах Волдеморта проскользнула слабая улыбка. — У меня есть много интересного о его туманном прошлом. О его семье, о сестре, о его юношеской дружбе с Геллертом Грин-де-Вальдом. Там найдётся целый ворох тёмных тайн и ошибок, которые Альбус изо всех сил пытался заставить мир забыть. Мир должен увидеть, что тот был ничем не лучше тех, кого они считают опасными преступниками. Ты согласен?

Эван молчал. Он смотрел на отца, не вставляя никаких комментариев. Лорда это молчание начинало утомлять.

— Ты даже не убил его. А выглядишь так, будто чем-то разочарован,— произнес он.

— Разочарован? Нет, просто…просто смерть Дамблдора не принесла ничего. Я ожидал…иного?— юноша нахмурил брови, впервые подав подобие хоть какой-то эмоции.

Эван вправду чувствовал пустоту. Он не понимал, почему испытывает это… Цель достигнута. Где то долгожданное чувство свободы? Где облегчение? Где ощущение выполненного долга перед отцом? Ничего из этого не было. Была лишь невероятная усталость, давящая на плечи тяжелее любого груза, и непонимание того, что делать дальше.

— Чего? Триумфа? Душевной боли? — Волдеморт хмыкнул.— Оставь эти мысли. Эван, ты сделал то, что повлияет на дальнейшее будущее Британии. Этого достаточно.

Лорд встал из-за стола, подходя к сыну и положил руку ему на плечо. От его прикосновения Эвана прошибло холодом.

— Ты просто устал, Эван, — тихо произнёс Волдеморт, и в его голосе проскользнули нотки искаженного удовлетворения. — Повторюсь. Ты сделал то, что должен. Завтра начинается новая эпоха, и ты займешь в ней место по правую руку от меня. Наследник. Величайший из магов, воспитанный мной. А сейчас…тебе просто нужен короткий отдых. Я разрешаю тебе даже покинуть поместье и немного развеяться.

Эван едва заметно кивнул, не поднимая глаз.

В глубоком внутреннем кармане его мантии оттягивала ткань диадема. Та самая, на которую он наткнулся в Выручай-комнате Хогвартса, забрал, почти бессознательно, подчиняясь странному импульсу. Он чувствовал исходящую от нее темную магию, точно такую же, как от самого Волдеморта. Или близкую ей. Крестраж. В этот раз Эван даже не сомневался в этом, ведь такое ощущение в последний раз он испытывал лишь, когда держал медальон.

Эван на мгновение сжал пальцы в кармане, касаясь драгоценных камней. Он мог бы достать её прямо сейчас. Отдать отцу.

Но он не сделал этого.

Пальцы разжались. Эван оставил диадему в кармане. Не из желания предать или помочь противникам отца — нет, к Ордену Феникса он не чувствовал ничего, кроме отчужденности. Он оставил ее только потому, что считал так нужным. Как было с медальоном. Только на сей раз Волдеморту не было нужды читать его мысли. Он не узнает.

— Я пойду к себе, — вымолвил юноша и, развернувшись, вышел из душного зала.

Коридоры поместья Малфоев будто давили. Портреты древних чистокровных магов на стенах с некоторой опаской провожали взглядом юного Риддла. Позолоченные рамы тихо поскрипывали, когда предки Малфоев перешептывались, шевеля бледными губами. Мраморные полы отзывались гулким эхом на каждый его шаг.

Что теперь? Этот вопрос не покидал его ни на секунду.

Он провёл последние месяцы, живя единственной идеей, одной финальной точкой — башней, Дамблдором, смертельным проклятьем. Он думал, что за этой точкой начинается настоящая жизнь, в которой всё станет понятно. Но даже когда она была поставлена, за ней открылась лишь бездна, которая не имела конца.

По пути ему попалась Нарцисса Малфой. Женщина стояла у арочного окна, нервно сжимая в руках шелковый платок. Увидев Эвана, она вздрогнула, пряча застревающий в горле вопрос о своем сыне.

— Он в порядке, — тихо, не останавливаясь, бросил ей Эван. — Драко внизу, с мистером Малфоем. С ним ничего не случилось.

Нарцисса выдохнула с тихой благодарностью, но Эван даже не обернулся. Чужие страхи и чужое облегчение пролетали мимо него. Сейчас его беспокоило только собственное состояние.

Свернув за поворот восточного крыла, Эван нашел Северуса Снейпа. Зельевар невозмутимо стоял посреди коридора, будто прекрасно знал, что юноша будет его искать. Его темные как два глубоких тоннеля глаза устремились на Риддла.

— Мистер Риддл, — привычным, въедливым и глубоким тоном изрёк Снейп, останавливаясь прямо перед юношей и перекрывая ему путь. — Как вы себя чувствуете?

Эван замер, моргнув. Вопрос прозвучал настолько инородно в этих стенах, что он не сразу нашёлся с ответом.

— Что? — переспросил юноша.

— Как вы себя чувствуете? У вас проблемы со слухом или с восприятием родной речи, мистер Риддл? — с искрой привычного раздражения и язвительности повторил профессор.

— Почему вы беспокоитесь об этом? — голос Эвана прозвучал почти враждебно. — С каких пор вас волнует моё самочувствие, профессор?

— Потому что я видел вас в тот момент, когда Альбус упал с башни, — тихо произнес Северус.

Эван вздрогнул. Он и сам не знал, какое выражения лица было на нем в тот момент. Тогда юноша просто не колебался, отправляя смертоносное проклятье. И когда Дамблдор сам сделал шаг назад…что он испытал? Раздражение? Ярость? Или попытку осознать, почему? Почему раз за разом его останавливают от этого выбора? Выбора, который Эван сам хотел совершить.

— Вы стояли там, не как тот, кто достигнул желаемого, — продолжал Снейп, сделав полшага ближе и понизив голос до шепота. — Вы стояли там как человек, у которого только что выдернули из-под ног последнюю опору. Вы ведь думали, что его смерть решит все ваши внутренние противоречия, не так ли? Думали, что, сделав этот шаг, все станет гораздо проще.

— Замолчите, — выцедил Эван через зубы, но в его голосе не было силы. Лишь усталость.

— Не замолчу, — спокойно и почти сочувственно, что было редко для него, ответил Снейп, и это сочувствие заставило Эвана еще больше сжать пальцы в кулак. Почти до боли. — Потому что я слишком хорошо знаю это состояние, Эван. Состояние, когда ты отдал всего себя чужой войне, исполняя чужую волю, а потом остался на руинах собственной жизни. Вы ведь не хотели его убивать. И он не дал вам стать убийцей. Подумайте, что бы вы чувствовали, если бы ваше проклятье всё же коснулось его.

Эван зажмурился на долю секунды. Слова Снейпа били точно в цель. Они рассекали его защитную маску эффективнее любого режущего заклятия, проникая в самое сердце той затаенной боли, которую он пытался отрезать от себя последние несколько часов.

— Может, я хотел этого, — произнес Эван через силу, и в его тихом шепоте прорвалась горечь. — Может, я хотел взять эту вину на себя и наконец поставить точку! Даже если бы мне пришлось нести её до конца своих дней. Но он снова лишил меня выбора. Просто шагнул назад...

Юноша резко поднял взгляд на зельевара. В его глазах больше не было безразличия, только ярость, за которой с трудом угадывалось отчаяние.

— Один лепит из меня величайшего тёмного мага и наследника, второй до последнего вздоха разыгрывал партию в «спасение моей души». Никто из них даже не спросил, чего хочу я! Для каждого из них я просто удобная фигура на доске.

Снейп выдержал этот полный жгучей обиды взгляд. На его обычно непроницаемом лице не отразилось и тени удивления, лишь ещё глубже залегли морщины у губ. Эван наконец скинул маску безразличия, показав свои эмоции. И Снейп понимал, тот был обычным запутавшимся подростком, которому не повезло встать между двумя опасными магами. Просто мальчишка, пытающийся казаться сильным.

— А чего хотите вы, Эван? — тихо и без тени язвительности спросил профессор. — Если отбросить волю Тёмного Лорда и замыслы Дамблдора... кем вы остаётесь?

Эван замер. Этот простой вопрос отозвался внутри гулким эхом. Он открыл рот, чтобы ответить привычной дерзостью, но слова застряли в горле. Он не знал. У него не было ответа.

— Вы не знаете, — констатировал Снейп, едва заметно кивнув. — И пока вы этого не поймёте, вы будете продолжать исполнять чужие роли. Темный Лорд дал вам разрешение покинуть поместье. Воспользуйтесь этим. Скройтесь на время от его глаз.

— Вы предлагаете мне сбежать? — Эван горько усмехнулся. — От него невозможно сбежать, профессор. Вы сами это прекрасно знаете.

— Я предлагаю вам перестать быть на виду хотя бы на пару дней, — отрезал Снейп, сделав шаг в сторону и освобождая проход. — И подумайте о том, что делаете вы, пока грань между вашими мыслями и мыслями Темного лорда, что он внушает вам, окончательно не стерлась. Лорду ничего не стоит сделать так, чтобы вы верили ему целиком и полностью.

Снейп окинул юношу долгим, внимательным взглядом, словно пытаясь убедиться, что его услышали, после чего опустил голову в коротком полупоклоне и бесшумно двинулся дальше по коридору. Его черная мантия тяжело взметнулась за спиной, и вскоре шаги зельевара окончательно затихли в полумраке восточного крыла.

Эван остался один.

Слова Снейпа ещё висели в воздухе, смешиваясь с душным, тяжелым запахом старого дома. Юноша медленно дошёл до дверей своей комнаты, переступил порог и с тихим щелчком запечатал замок несколькими мощными заклинаниями.

В комнате царил мрак. Едва пробивающийся сквозь высокие окна лунный свет выхватывал из темноты силуэты строгой мебели.

Эван подошел к письменному столу, запустил руку в глубокий внутренний карман мантии и вытащил оттуда предмет. На тёмное дерево с тихим звяканьем легла изящная диадема, напоминающая крылья ворона.

Дамблдор ушел, не дав ему завершить задуманное. Волдеморт праздновал победу, считая сына своим окончательным и беспрекословным оружием. Но прямо сейчас, в этой запертой комнате, глядя на украденный крестраж, Эван впервые почувствовал, что может сам взять свою судьбу под контроль. Если уж ему и предстоит быть фигурой в этой шахматной партии, то он сам сделает ход.