В твой мир из пепла (гет)

Глава 31. Часть 3

Счастливый финал?

Мо Ну проснулась перед рассветом, почувствовав возвращение в дом своих демониц. Одни не спеша приступали к работе по дому, другие — возвращались к недоделанным вышивкам. Хоть их работа вышивальщицами и была больше для антуража, они не смели отлынивать, прилежно изображая работниц мастерской не только перед гостями, но и перед своей госпожой-хозяйкой.

Девушки тихонько переговаривались, не смея потревожить утренний сон своей начальницы, не подозревая, что только одного их присутствия в доме было достаточно, чтобы она почувствовала их и проснулась.

Полежав немного с закрытыми глазами, привычно прислушиваясь к происходящему снаружи, Мо Ну открыла глаза и увидела точёный профиль мужчины, лежащего рядом с ней.

— Сяо Линь — одними губами произнесла она, а затем хмыкнув поправилась — То есть, Гунъе Цзеу.

Она приподнялась на локте и, рассматривая черты спящего мужчины, медленно улыбнулась, вспоминая как вчера ей удалось заманить его к себе, одурманить и, воспользовавшись его слабостью, получить своё.

Интересно, как он прореагирует, проснувшись? Вспомнит ли всё что случилось между ними? И если вспомнит, то как поступит? Тут же сбежит? Или может начнет оправдывать себя пагубным влиянием демонической энергии Е Мэй? А может, заподозрив неладное, обвинит в произошедшем ее саму, осудив за распутство? Хотя нет, зная какой характер у Линя, тот скорее всего благородно предложит взять на себя ответственность.

Но… ведь этот человек, хоть и похож на Сяо Линя, всё же не он сам. Этот мальчик скорее ужаснётся своему поступку, смутится, будет терзаться муками совести и недоумевать как так неловко вышло. Он ведь так старательно держал дистанцию между ними и вот. К тому же, этот парень культиватор. Не думаю, что он предложит брак, даже если почувствует вину за содеянное. Она для него простая смертная.

Бессмертные, как правило не заключают союз с короткоживущими людьми, не желая хоронить партнера, да и для людей, вынужденных стареть перед любимыми, морально тяжело.

А этот парень, ведь не знает, что она, будучи сильным демоном, не умрет скоро. И пусть не знает. Любой праведный культиватор обязан уничтожать зло в лице демонов, и этот Цзеу не исключение. Наверное, стоит ему узнать кто она на самом деле, как он…

Снаружи кто-то что-то уронил и Мо Ну вздрогнула, оборвав свою мысль.

«Вот растяпы криворукие, еще разбудят мне парня — фыркнула Мо Ну и поднялась — Надо бы выйти и прогнать их всех. Нельзя дать этому культиватору почуять что-то, ведь эти демоницы всё еще плохо прячут свою суть». С этой мыслью она встала и, облачившись в выбранное платье, оглянулась.

«Не проснулся бы раньше времени» — нахмурилась она, увидев, как Цзеу повернулся набок. Решив углубить его сон, она смазала его губы снотворным, легонько поглаживая их кончиком пальца, пока тот неосознанно не облизнулся, приняв лекарство.

Пока она подбирала и ставила на тумбу, упавшую вчера, подставку под благовония, да собирала предметы своего вчерашнего наряда, Цзеу заметно замедлил дыхание, указывая на то, что его сон снова стал глубоким. Подойдя ближе и проверив это, Мо Ну мимолетно улыбнулась и взялась было за сбитое на пол одеяло, чтобы укрыть его, но потом, хитро усмехнувшись, накрыла его своим нижним ханьфу, а уже сверху одеялом. Поправив напоследок пряди его волос, Мо Ну вышла из комнаты, чтобы раздать всем своим подчиненным задания, вместе с этим услав лишних свидетелей ее общению с Цзеу.

В итоге кто-то отправился в Бездну с кристаллом для передачи его Сы Ин (дождавшись опустошения кристалла, они должны были потом принести его обратно), кто-то был отправлен в ближайшие селения за продуктами, чаем, сладостями к нему и вином, другие должны были сбыть в лавках столицы готовые вышивки (не зря же они их все вышивали), оставшихся госпожа услала в лес за ягодами и грибами, а коли не найдут, пусть просто собирают цветы для букетов в комнаты.

После того как девушки разбежались кто-куда, Мо Ну вздохнула с облегчением и стала вышивать на постиранной мантии камелию, чтобы перекрыть дырку на ткани. Позже, снова повесив ее сушиться, она стала задумчиво прогуливаться по краю леса, поджидая отправленных туда демониц. При этом она размышляла про себя о Гунъе Цзеу, о произошедшем между ними, о, связанных с этим, последствиях, а также о своих дальнейших планах.

Она была рада, что у нее получилось задуманное в отношении Гунъе Цзеу, но в то же время, на краю сознания маячила тень вины. «Хотя может эта вина и ни к нему даже, а к Сяо Линю, чувства которого она использовала в своих интересах, а под конец и вовсе предала, обрекая на плен и смерть. Но ведь это была не она сама, а Е Бинчань, слабая смертная с неполноценной душой. Теперь-то она, наконец, вернула полноценность своей душе. Да, но какой ценой?»

Что за проклятые судьбы и у их душ? Оба страдали и причиняли друг другу боль в своих перерождениях. Она сейчас, разумеется, не помнит всего, но и имеющейся памяти довольно, чтобы понять, что сила Кармы сводила и разводила их, снова и снова.

Давным-давно, когда Мо Ну была совсем юной демоницей засухи, она однажды обнаружила в высохшем русле ручейка, впадающего в Мохэ, маленького демона-моллюска. Должно быть тот добирался до родной реки Мохэ, где, как она знала, обитало это племя, но неудачно выбрал момент. Они с сестренкой как раз практиковались в своем умении осушать. Болото, на котором они жили, уже совсем высохло, вот они и выбрались к ближайшему ручью.

Дух моллюска был совсем мал и ослаблен. Последним усилием он обратился в свою человеческую форму, чтобы не задохнуться, но тут же потерял сознание, обессилев. Мо Ну стало жаль ребенка, он по виду был даже младше ее сестренки Сы Ин, поэтому она вынесла его и переместила к реке Мохэ. Опустив его в воду, она ушла, почти уверенная в том, что тут его уже подберут сородичи.

Гораздо позднее, уже начав свой цикл перерождений с уязвимой частью души, она, будучи Тянь Хуань, воспитанницей бога войны Тянь Хао, а затем и подопечной Мин Е, снова встретилась с этим духом-моллюском по имени Сан Ю. Конечно, тогда она не помнила, что виделась с ним, когда была демоницей. Да она и о том, что была демоницей, не помнила. В то время она была бессмертной, почти богиней, жившей в Шанцин, и грязного духа-моллюска именовала не иначе, как демоном. И в итоге, мстя Сан Цзю, укравшей у нее Мин Е, которого считала своим, она убила ее брата Сан Ю, кинув того, ослабленного битвой, в Бездну.

Получается, что, будучи демоном, она чуть не стала причиной его смерти, хоть и спасла его потом. Затем, став бессмертной, она практически своими руками убила его, в следующей же жизни, став человеком, она влюбилась в него, и они даже стали супругами. Ну почти. Наложница и принц, как в каком-то любовном романе. Однако, несмотря на вроде как взаимные чувства, она всё же, в итоге, всё равно привела его к смерти.

Как тут не испытывать вины? Три ее жизни и три его смерти, причиной, которых стала она.

Была ли она равнодушна к нему, лишь на миг испытывав жалость, или ненавидела и презирала, или даже любила, тая в себе обиды — он умирал по ее вине.

А он? Его душа в своих перерождениях также испытала к ней и равнодушие незнакомца (даже не зная ни об ее ошибке, ни о последующем спасении ей), и яростную обиду, перерастающую в жгучую ненависть (за несправедливое нападение и убийство его племени), и искреннюю любовь, принимаемую ей за наваждение от любовной нити демоницы.

Была ли ее любовь и забота извинением за его страдания в прошлом перерождении? Была ли его любовь и защита благодарностью ей за спасение в прошлой жизни, когда они даже не знали друг друга⁽¹⁾? Кто знает, если бы всё сложилось иначе, могли бы они этим общим чувством остановить безжалостное колесо сансары и тогда бы их кармическое искупление свершилось?

Они оба вновь умирали и вновь перерождались. И вот новая жизнь и они снова встретились. Теперь он бессмертный культиватор, а она демоница. Что их ждет впереди?

Возможно лучше дать ему сбежать сейчас и больше не встречаться? Или Карма всё равно снова сведёт их судьбы вместе?

Вот уже, совершенно случайно, Гунъе Цзеу явился прямо на порог ее дома, а затем она невольно спасла его, когда увидела, что Е Мэй вот-вот высосет всю его жизненную энергию.

Разумеется, она знала об этой демонице, развлекающейся в столице, но ей было всё равно на её дела, она не собиралась ни помогать ей, ни прогонять. Зачем напрягаться, если по слухам в этом городе уже жила сильная демоница-лиса? Мо Ну просто ждала хорошее представление, когда истинная хозяйка города вернётся и разберётся с наглой претенденткой на её территорию.

За себя Мо Ну нисколько не боялась, она не была слабее. Если эта лисица придёт и за ней, ей будет чем ответить. Но вероятнее всего этого не случится. Ведь она нисколько не посягала на столицу Цзина и ей не требовалось охотиться там, значит и конфликта между ними не должно быть. Может быть та даже одобрит, узнав, что она лишила Е Мэй ее добычи, спася Гунъе Цзеу.

По слухам, эта Пянь Жань уже давно живет среди людей и кажется имеет отношения с самим императором. Демон и смертный. И смешно, и грустно. Однако, если между ними двумя настоящая любовь, то она поймет и ее чувства к Сяо Линю. Ну то есть теперь Гунъе Цзеу.

Нда, а ведь ее ситуация нисколько не лучше. Бессмертный праведный культиватор и древняя демонесса. Долго ли ей удастся водить его за нос, ведь он хоть и наивный, но не дурак.

А может нужно смириться? Просто наслаждаться счастливыми днями, проведенными с ним, пока есть такая возможность. Не имеет смысла избегать друг друга, если им и в этой жизни суждено столкнуться на тропе судьбы и оборвать эту жизнь.

«Должно быть, на этот раз это он убьет меня, восстановив справедливость, замкнув, наконец, этот кармический круг их перерождений — меланхолично подумала Мо Ну, проводя ладонью по вершинкам высокой травы у дороги, а потом закусила губу и продолжила — Вот только… тогда ведь они могут и не встретиться в следующей жизни. Исполнив кармический замысел, их души больше не будут друг другу ничего должны. И вроде радоваться бы, …а грустно» — вздохнула она и подняла голову, услышав шорох шагов неподалёку.

Возвратившиеся из леса демоницы принесли только наполовину заполненные корзинки грибов. При чём, судя по всему, брали всё без разбору. Пока Мо Ну усмехаясь сортировала на две корзинки безобидные и ядовитые, они услышали звук распахнутой двери в доме и оклик Гунъе Цзеу.

«Хм, похоже он решил не бежать, а найти её — хмыкнула Мо Ну и подняла бровь — Но что это за паника в его голосе? Его настолько ужаснуло, что они провели ночь? Или…он решил, что в ужасе она сама и теперь спешно разыскивает её, чтобы остановить от самоубийства? Забавно» — усмехнулась она и, взяв корзинку со съедобными грибами, всунула в руки демониц ёмкость с ядовитыми и велела им сдать эти грибы в аптеке в столице. Глядишь там и примут для каких-нибудь лекарств или ядов.

Девушка вернулась во двор дома и застала Гунъе Цзеу за рассматриванием своей мантии, а именно её вышивки на ней.

— Камелия? — пробормотал он едва слышно.

Мо Ну хмыкнула про себя и мысленно ответила ему: «Конечно, камелия, ведь я думала о Сяо Лине, когда зашивала дырку на твоей мантии» — а вслух сказала, привлекая его внимание:

— Уже проснулись? Вам пора возвращаться в клан?

Цзеу поднял голову и, увидев девушку, нервно сжал в руках край своей мантии. Ему явно было неудобно, и он даже не смел смотреть ей в глаза.

Мо Ну дёрнула уголком рта и перевела разговор на мантию, снимая ее с сушилки и поясняя:

— Вы уж простите, что не спросила разрешения. Вот, держите, я зашила и постирала, она уже высохла.

Цзеу неловко принял мантию и подумал: «Она столько всего сделала для него: ждала его в городе, несмотря на опасность, подвезла его раненного, дала ночлег, настояла на лечении, да еще и одежду его стирала, зашивала по утру. Хоть мне и неловко всё это, а хотя бы поблагодарить необходимо».

Гунъе Цзеу собрался и поднял взгляд, немного сконфуженно сказав:

— Спасибо Вам…за помощь.

Мо Ну в ответ улыбнулась и произнесла:

— Ну что Вы, мне и самой приятно.

Словно отозвавшись на слово «приятно», Цзеу немного покраснел и нерешительно начал:

— Госпожа Мо, вчера…

Но Мо Ну, не желая слушать извинений, не дала ему продолжить: она шагнула к оставленной на земле корзинке и улыбаясь произнесла:

— Я ходила в лес, вот набрала грибов повкуснее. Может позавтракаете перед уходом? — любезно осведомилась она, одновременно давая понять, что не хочет обсуждать тему ночи и не намерена его задерживать сверх гостеприимного жеста — совместного завтрака.

Уловив вежливо-дружелюбный настрой девушки, Цзеу немного ошеломленно кивнул, соглашаясь.

Через некоторое время Мо Ну накрыла стол и, передавая миску каши гостю, с вежливой улыбкой заметила:

— Простите, деликатесов нет.

Цзеу понимающе кивнул, он ведь и не привык к изыскам, и в знак того, что его всё устраивает взял свежеприготовленный баоцзы и откусил. Только прожевав и проглотив, он осознал, что ест что-то вкусное и более того — любимое.

— О, грибная начинка? — уточнил он радостно.

Госпожа Мо с какой-то ласковой усмешкой кивнула, а Цзеу, смутившись своей восторженной реакции, торопливо пояснил:

— В клане редко предлагают грибные блюда, предпочитая подавать сытные мясные с полезными овощами для растущих организмов. К тому же, в Хэнъян строгая дисциплина и принято обслуживать себя самостоятельно. Мне давно уже никто не зашивал одежду и не готовил завтраки — пробормотал он смущенно, улетая мыслью на сотни лет назад, когда только начал учиться в Хэнъян.

Пан Ичжи попервости оказывал ему помощь, пока он сам базово не научился шить и готовить. Но потом он больше не позволял ему этого, ведь неловко было, что за ним одним такой уход. Он вовсе не хотел так выделяться среди других учеников клана.

Да и не понимал он отчего мастер Бусюй так возится с ним. Только спустя сто лет он узнал о ритуале стирания ему памяти при поступлении и ограничению в столетие покидать гору. Тогда он и решил, что наставник просто так переживал за него в то время, вот и помогал больше обычного. Хотя он и потом, по доброте душевной, всегда готов был оказать помощь.

Наверное, и госпожа Мо просто сама по себе добрая, вот и проявила такое внимание ему. Так, что ему нельзя допускать мысль об особом к нему отношении с ее стороны.

— Вы очень добры — смиренно заметил Цзеу и серьезно добавил, чуть склонив голову — Спасибо.

Мо Ну рассеянно выслушала объяснения парня, сама при этом, глядя на баозцы на тарелке и вспоминая свое прошлое с Сяо Линем.

Баозцы с грибами.

Она еще помнила, что после первой брачной ночи они с ним ели именно их. Сяо Линь тогда еще признался ей, что обычно ему доводилось есть во дворце баоцзы с какими-то деликатесными начинками, но он всегда предпочитал простые, а именно с грибами, а она в ответ пообещала ему готовить для него их всегда — именно с его любимой начинкой. Вот только не пришлось…до сегодняшнего дня.

Мо Ну вынырнула из своих дум и, предупредительно налив и подав Гунъе Цзеу чай, произнесла с задумчивой улыбкой:

— Давненько я не ухаживала за мужчиной.

— Что? — предположив, что может ослышался, переспросил Цзеу.

Мо Ну, подумав, что надо бы успокоить моральные терзания этого юноши, решила признаться ему в том, что, проведя с ней эту ночь, он вовсе не лишал ее чести.

— Послушайте, я была замужем — с тенью ухмылки произнесла она и наскоро подавив ее, задумчиво продолжила — И, конечно, я и готовила ему, и зашивала его одежду, и лечила раны — заботилась, но…потом его не стало — с небольшой заминкой закончила она, невольно вновь вспоминая призрак Сяо Линя, явившегося ей в темнице.

— Мне жаль — тихо проговорил Цзеу, вырывая ее из болезненно-печальных воспоминаний.

Мо Ну с легкой усмешкой, и вместе с тем благодарностью, взглянула на него и мягко улыбнувшись сказала:

— Да ничего, это дело прошлое. Я уже давно живу одна. Я приняла случившееся, смирилась, хоть и не забыла о тех счастливых днях. Возможно я даже всегда буду их помнить — ностальгически нахмурилась она, а потом встряхнулась и с оптимизмом в голосе добавила — Но ведь лучше уж помнить счастливые моменты жизни, чем несчастье былых дней, так ведь? Такова жизнь — всегда будет и хорошее, и плохое — пожала она плечами и словно опомнившись, подметила — Но что я тут философствую перед Вами? Вы ведь и сами знаете, что наша жизнь полна трудностей. Вы кушайте, скажу еще только одно: если захочется поговорить, я всегда рада угостить Вас обедом или чаем. Приходите — озвучила она свое приглашение навещать ее и с удовольствием пронаблюдала, как, начали розоветь щеки молодого человека, почти уткнувшегося носом в свою чашку от смущения.

«Значит понял намёк» — отметила она про себя, любезно подвигая блюдо с баозцы поближе к гостю.

Пообщавшись с этим Цзеу, Мо Ну решила не давить на него, не опутывать чарами, не обязывать вернуться, не хитрить чрезмерно.

Пусть будет как будет. Тем более, когда он придет снова, будет особенно приятно осознавать, что это был полностью его выбор, а не результат ее манипуляций.

«Положусь на судьбу — хмыкнула она, любуясь им из-под ресниц — Если вернется, значит он мой».

* * *

Гунъе Цзеу молча жевал, доедая надкушенный баоцзы, и искоса посматривал на девушку напротив, что мирно пила чай. К своей каше⁽²⁾ она даже не притронулась, и он сам отчего-то тоже не стал ее есть. Он не знал, что говорить.

Когда она упомянула о том, что была замужней женщиной, он, конечно, понял ее намек на то, что факт потери чести отсутствовал. По всему, та не желала его извинений, нисколько не выглядела оскорблённой или недовольной, не требовала от него никаких действий, лишь деликатно пригласила заходить еще, при случае. Но зачем ей эти отношения без обязательств? Разве не все девушки желают выйти замуж, создать семью? Или…ее любовь к покойному мужу так сильна, что она не желает снова вступать в брак? Но если она всё ещё любит другого, то зачем ей он?

Цзеу не был знатоком взаимоотношений между мужчиной и женщиной. В клане все всегда знали, что он помолвлен с дочерью главы и хоть и хихикали ему вслед обсуждая его, но не делали попыток пообщаться поближе. На заданиях же он всегда старался избегать лишних контактов с противоположным полом. Был сдержанным, соблюдал дистанцию, чтобы ненароком не дать повод надеяться на его расположение. Избегая этой стороны жизни многие годы, сейчас он мало что знал об этом всём и теперь, внезапно прекратив быть чьим-то женихом и оказавшись в ситуации, когда всё уже меж ними было, не знал, как себя вести дальше. Ухаживать так как обычно делают смертные, добиваясь расположения девицы? Или после разделённой близости уже надо вести себя иначе? Как именно?

«И о чём он думает? — одёрнул себя Цзеу, сердито отогнав нескромные мысли — Возможно госпожа Мо и не имела ничего такого ввиду, а пригласила его заходить из вежливости, просто на разговор, а он уже тут разфантазировался».

Нерешительно взглянув на девушку, Цзеу заметил, как та нежно на него смотрит и вновь засомневался в своей оценке ситуации и ее отношения к нему: «Может спросить совета у мастера Бусюя? Тот, в свое время, провёл много времени среди смертных и, наверное, знает, как поступить в его случае. Вот только придется рассказать все детали произошедшего. Хм… Или не рассказывать? Как-то неловко говорить о таком. Репутации девушки опять же. Хоть она и вдова, но всё же. Эх, как всё сложно» — выдохнул он, смотря вслед вышедшей на зов одной из своих работниц госпожи Мо. Потом он посмотрел в окно и продолжил размышлять.

«Однако есть во всём этом и плюсы. Как-то незаметно его муки насчет Ли Сусу и ее чувств к другому исчезли. Теперь он уже стал размышлять о другой женщине. И эта девушка вроде бы проявляет к нему интерес. Есть ли взаимные чувства, время покажет — решил он и, одним глотком допив свой чай, поднялся, чтобы затем попрощаться с хозяйкой мастерской и отправиться в путь.

Уже на подступах к горе Чанзцэ Гунъе Цзеу подытожил несколько выводов своих длительных размышлений в пути: благодаря новому знакомству, решение отпустить свою привязанность к Ли Сусу далось ему легко; он вполне мог позволить себе попробовать начать отношения с Мо Ну. Она показалась ему довольно интересной личностью и ко всему еще была и прекрасной женщиной. Наверное, ему и нужна такая. Он чувствовал, что не готов пока быть рыцарем без страха и упрёка для какой-нибудь юной девицы (каким он старался быть для Ли Сусу, да и для всех вокруг). А получать внимание, заботу и понимание приятно. Чувствовать себя опекаемым, а не тем, кто всегда защитит и спасет. Это было новое чувство, но довольно комфортное. Почему бы и нет?

А что будет дальше? Поживем — увидим.

* * *

Поздним утром, когда они наконец встали и, позавтракав собирались возвращаться в клан, Цан Цзюминь вдруг предложил Ли Сусу прогуляться по столице, вспомнить былое.

— Тем более сегодня фестиваль, в честь праздника Циси — подметил он, кивая в окно, где вовсю уже украшали улицы — Мы с тобой оба из Цзина, даже бывшие правителями, так что просто обязаны участвовать. Традиции — подмигнул он ей.

Сусу в ответ благоразумно напомнила Цзюминю о возможной опасности этого дня: от демонов, в частности Сы Ин, и от, затаившего обиду, Цен Ми. Цан Цзюминь только фыркнул, сказав, что, судя по последним вестям, переданным Нянь Баюем, эти демоны заняты в Бездне, руководя поиском дворца Владыки, а с Цен Ми, ежели что, он вполне в состоянии справиться.

Девушка в сомнении кусала губы, а Цзюминь уже тянул ее в торговые ряды, где проходило празднество, и приговаривал:

— Сусу мы с тобой еле выбрались с горы Чанцзэ. Не порти всё веселье.

Это было правдой — после событий в Шанцин глава Цюй еще долгое время не разрешал никому, а особенно своей дочери, покидать территорию Хэнъян. Ну, а Цан Цзюминю, как ученику, еще не обретшему бессмертное ядро, и вовсе не разрешалось покидать секту Сяояо. Ко всему, он ведь был личным учеником главы, поэтому не мог позволить себе сбежать, ведь он являлся примером и для остальных. А тем только дай повод.

Однако им удалось уговорить обоих глав отпустить их вдвоем, сказав, что они будут страховать друг друга и напомнив, что, ежели что, их боевой тандем уже проверен в противостоянии демонам в Шанцине. Ко всему, они под конец предъявили козырную карту: они встретятся в столице с Гунъе Цзеу и тот присмотрит за ними обоими.

Бродя по улицам Цзина, они наблюдают за приготовлениями к празднику, с ностальгией любуются видами с моста, попутно вспоминая и сравнивая то, что они видели: как было устроено прежде и как это изменилось сейчас спустя сотни лет.

Товары или закуски, что прежде были повсеместными или популярными сменились на совсем другие. Со смехом они обнаружили фигурки самих себя, императора и императрицу, впрочем, мало похожих на них настоящих. И слава богам. Принц Камелия, однако, был довольно искусно сделан и весьма напоминал оригинал — Сяо Линя. Цзюминь хотел приобрести эту статуэтку и подарить Гунъе Цзеу, но Сусу его отговорила, припомнив непримиримую позицию Пан Ичжи в этом вопросе — ничем не напоминать его дорогому другу о прошлом. Потом они прошлись по ярмарке и приметили двух забавных кукол, изображавших демона потопа Цин Ме и демона засухи, Сы Ин. Продавец, надеясь, что пара всё же купит его товар, который они с улыбками осматривали, вслед им кричал, что, если сжечь эту парочку демонов вместе, то их двоих ждет счастье и благополучие. Цзюминь хмыкнул себе под нос и задумался, не стоит ли им сжечь двух настоящих демонов, а не эти милые чучелки. Скорее всего тогда бы благополучие для них стало бы более вероятным.

Сказитель, которого они решили послушать, то величаво рассказывал знакомые им истории (о битве богов десять тысяч лет назад или об объединении Цзин и Шэн), будоража прошлое в их памяти, то делился со слушателями совсем новыми рассказами. Новыми для них, а не для современных жителей Цзина, требующих у сказителя рассказать что-нибудь подревнее. И тогда двое людей из прошлого снова слышали рассказы о временах их прошлой жизни.

Цан Цзюминь поглядывал по сторонам, с интересом отмечая улучшения жизни мирных жителей, по сравнению с ситуацией пятисолетней давности, когда страны постоянно разрывали военные конфликты, и одновременно подмечая то, что надо бы исправить. Он шел по улицам своей родины, расслабленный и довольный, держа свою любимую за руку. А вот Ли Сусу напротив, была напряжена и беспокойна. Она то и дело оглядывалась по сторонам, проверяя окружающее на предмет опасности.

Цзюминь, заметив это, усмехнулся и произнес:

— Да расслабься ты, Сусу — легонько потряс он девушку за руку и добавил с подмигиванием — Всё в порядке.

Ли Сусу в ответ слабо улыбнулась и неуверенно предложила:

— Цзюминь, может не стоит пока особо расслабляться? Я видела этот день, и он ни для кого не закончился хорошо — нахмурилась она, вспоминая данный эпизод.

Цзюминь только вздохнул и, развернув девушку к себе, проговорил, кончиками пальцев разглаживая хмурый лоб любимой:

— Сусу, я знаю, что тебя беспокоит больше всего: то, что если мы перестанем следовать известному тебе течению событий, то не сможем избежать бед. Но я уверен, что изменить судьбу в наших руках. Мы можем больше не следовать истории, написанной Мирозданием. У нас, наконец, наступила светлая полоса, так зачем нам возвращаться в прошлое? — задал он вопрос, сжимая ее руки в своих, и уточнил, усмехаясь — Ты что, совсем не веришь в мои силы? Давай попробуем — предложил Цзюминь и, сцепив их пальцы в замок, добавил — Думаю, вдвоём у нас получится всё изменить.

— Надеюсь — вздохнула Сусу, прижавшись к его плечу, и добавила — Но боюсь в это поверить — а потом посмотрела в небо и продолжила — Я не могу не думать, как сильно накажет нас Мироздание, если мы сойдем с пути, который оно проложило для нас. Чем придется заплатить? Что потерять? И будет ли эта плата равноценна тому, что мы получим свободу действий…на какое-то время — немного пессимистично закончила она свою мысль.

Попав в этот мир, даже до того, как приняла его как свою реальность, она всегда переживала не испортит ли чего своим вмешательством, не приведет ли ее стремление помочь к еще большим бедам, чем было запланировано Мирозданием изначально. Из-за этого она чаще оставалась лишь наблюдателем, из-за этого часто была нерешительна и осторожна, из-за этого и сейчас она была неуверенной и испытывала тревогу.

Разумеется, она хотела изменить всё печальное в этой истории, избежать всех страданий, сделать людей счастливыми и стать счастливой самой, но она боялась.

Сейчас, став Ли Сусу и разделив с ней ее характер, она постоянно ловила себя на том, что больше чем быть самостоятельной и независимой, желает положиться на кого-то сильного рядом и просто жить. Но что, если ее эгоистичные желания приведут к несчастью? Что, если кому-то сильному, кто возьмет на себя ответственность за будущее, придется в итоге пожертвовать своим счастьем или жизнью ради ее спокойствия и благополучия? Она этого не хотела. И поэтому просто старалась выбирать меньшее зло, пока смиренно следовала сценарию этого мира, меняя его только немного, и действовала в соответствии с установленными Мирозданием правилами. Потому что больше всего она опасалась того, что своими неосторожными действиями, в стремлении всех спасти и всё поменять, сделает только хуже.

Цзюминь ласково погладил Сусу по волосам и проговорил:

— Сколько помню, ты всегда то вспоминала прошлое, то анализировала увиденное будущее. Не спорю, твой дар, твоя память и анализ событий приносили свой результат. Это было полезно и для меня, и для многих других людей, но сколько еще ты будешь продолжать жить в прошлом-будущем? Может пора остановиться и сосредоточиться на нашем настоящем? — спросил он, подняв бровь, и в ответ на беспокойство, мелькнувшее во взгляде девушки, добавил — Да, я знаю, что мир небезопасен. Думаю, он никогда и не станет таким — пожал он плечом и продолжил — В разное время и место, для всех и каждого всегда будут случаться какие-либо неприятности. Возможно завтра нас ожидает беда. Но даже если у нас есть всего лишь один день, я хочу провести его с тобой и испытать это счастье — одно на двоих. Имеет смысл, позволить себе забыть на время о проблемах — приобнял он ее за плечи и развернул, указывая на шумное веселье города, добавил — И запомнить это счастливый момент, даже если он больше никогда не повторится.

«Отвлечься? — подумала Ли Сусу, наблюдая как беззаботно радуются люди вокруг — Отодвинуть в сторону свои знания о будущем? Постараться забыть о проблемах на денек? Что ж… Наверное, эта передышка необходима. Для нас обоих» — выдохнула она. Да и внутренне она желала того же.

— Ты прав — согласилась Сусу и с улыбкой продолжила — Давай попробуем пожить сегодняшним днем.

С шумных улиц, впрочем, они ушли довольно скоро. Обоим не нравилась суета. Им было некомфортно находится в толпе людей, среди громких звуков и хаоса. В парке же, в который они забрели, гуляя по тихим переулкам, было тихо. Солнечный свет пронизывал тени деревьев, склоненных над извилистой дорожкой. Выходя на солнце, они грелись в его тепле, а заходя в тени крон, наслаждались свежестью.

Покормив хлебными крошками красных карпов в старом пруду, они отправились дальше и на одной из площадок увидели старые качели. Двойные толстые канаты обвивали мощные ветви дуба, массивная скамейка из какой-то древесины нависала почти над самой землей. Вероятно, на ней полагалось качаться стоя. Видно было, что эти качели были установлены здесь довольно давно, так как успели покрыться обвившими их растениями и потемнеть от времени. Однако конструкция казалась весьма основательной и надежной.

Переглянувшись, двое подошли ближе к качелям. Цзюминь сделал приглашающий жест, а Сусу хмыкнув осторожно встала на скамейку и с трудом ухватилась за канаты, поросшие плющом и мелкими цветочками.

Цзюминь, убедившись, что та крепко держится стал медленно раскачивать качели, чуть скрипящие в движении, постепенно увеличивая их амплитуду.

Ли Сусу светло улыбалась, ощущая, как ветерок обвевает ее лицо, растрепывая свободные от прически пряди волос и развевая полы одежды. С каждым качанием, напряжение дня медленно покидало ее тело и ей становилось всё легче дышать.

Цзюминь размеренно тянул и толкал тяжелые качели, не давая им замедлиться или остановиться, и вдруг, на следующем движении, уже встал на качели прямо перед ней, лицом к лицу.

Качели слегка повело, девушка от неожиданности ахнула. Цзюминь, держась за канаты чуть выше рук девушки, послал свою ци в стропила качелей и те восстановили ровность и скорость амплитуды движений.

Когда движение качелей выправилось, Сусу выдохнула с облегчением, с укором сказав:

— Цзюминь, ты… — но тот не дал ей договорить, легко поцеловав в губы, а потом усилил своей ци скорость их раскачивания. Высота падения увеличилась.

Сусу вцепилась в качели крепче и тревожно вскрикнула:

— Осторожнее — и тут же снова была поцелована смеющимся Цзюминем.

Ли Сусу издала смешок в ответ на его хулиганское поведение, но всё же с весёлой опаской отметила:

— Цзюминь, качели сломаешь.

Однако тот только хмыкнул и вновь послал свою ци, усиливая высоту их качания.

Каждое ее возражение, Цзюминь прерывал легкими, словно касание крыльев бабочки, поцелуями.

Заметив, что Цзюминь снова направил свою ци на раскачивание качели и та легко взмыла вверх, Сусу рассмеялась, но предупредила:

— Мы же упадём.

Цан Цзюминь одарил девушку еще одним нежным поцелуем и произнёс:

— Не переживай, Сусу, не упадём — заверил он с улыбкой и кивнул наверх.

Присмотревшись, девушка увидела чуть светящие нити ци, что укрепили всю конструкцию качелей, в том числе ее сцепление с деревом, на котором те висели.

А Цзюминь продолжил:

— А даже, если ты когда-нибудь станешь падать, обещаю, я тебя поймаю.

Скрепив свое обещание еще одним поцелуем, Цзюминь спрыгнул с качелей, отчего их дёрнуло и качнуло немного вбок. Девушка невольно ойкнула и соскользнула с них. Но не упала.

Цзюминь подхватил ее и с улыбкой отметил:

— Поймал — и снова прижался к ее губам, делясь так своей улыбкой и своей радостью.

* * *

Позднее, когда они немного проголодались, им пришлось вернуться в ярморочные ряды, чтобы перекусить.

Там они и были замечены прихвостнями Цин Ме, который в этот день развлекался в лучшем доме удовольствий столицы.

Он расслабленно развалился на обитой бархатом кушетке. Девица слева кормила его виноградом, девица справа подносила кубок с вином, а две других делали ему массаж плеч и ног.

Отправленный за орехами в меду, ученик клана Чисяо вбежал в зал и запыхавшись доложил:

— Господин, я только что видел Цан Цзюминя и Ли Сусу в городе.

Цен Ми замер, нахмурился и задумчиво спросил сам себя:

— Что? Что это они тут делают?..

— Гуляют похоже — пожал плечами, принёсший весть ученик.

— Я тебя не спрашивал — огрызнулся Цен Ми и, разогнав девиц, которые уже стали раздражать, задумался как бы поинтереснее отомстить Цзюминю, нанесшему ему обиду, ну и этой гордячке Ли Сусу, отвергнувшей его ухаживания, преподать урок.

* * *

Пока Сусу выбирала сладости, к Цзюминю подлетела маленькая птичка и, сев ему на плечо, что-то прощебетала. Цзюминь задумчиво кивнул ей, и та упорхнула. Проследив взглядом ее полёт, он вскоре заметил и рыскающего по ярмарке Цен Ми в окружении своей свиты.

Сусу по подсказке Цзюминя тоже увидела преследователей и тогда они, пройдя вперед еще немного, ловко скользнули в ближайший переулок, а затем и взлетели на крышу дома с изогнутым козырьком. Спрятавшись в тени этого козырька, они прислушались и не зря. Очень скоро тишину переулка нарушила брань учеников секты Чисяо, разочарованных что упустили след пары.

Цен Ми ругнулся еще раз и процедил:

— Цзюминь, скользкий ты гад. Нет, ты не сбежишь от меня — протянул он — Слишком долго я ждал пока ты высунешь нос с горы Будчжао. Мерзкий старик закрыл доступ членам секты Чисяо, как он выразился из соображения безопасности. Ага, просто понял, что не сможет перехитрить нас и его ученички в любом конфликте останутся виноваты. Хе-хе.

Свита угодливо захихикала в ответ, но Цен Ми оборвал их смех, прикрикнув:

— Соберитесь, идиоты. Цзюминя и Сусу надо непременно найти сегодня. Кто знает, когда они решатся выбраться со своих пиков в следующий раз. А я придумал идеальный план мести. С помощью хитрости, заманим их в ловушку. Думаю, один из моих артефактов прекрасно сработает и на Ли Сусу, а захватив ее, я и Цан Цзюминя заставлю послушно встать на колени. О, он станет молить меня отпустить ее — тянул он предвкушающим голосом — Думаю, он даже полает для меня как пёс, лишь бы я снял свой артефакт с этой строптивой девчонки.

— Но он ведь может нажаловаться главе Цюй и тот сам освободит свою дочь от Вашего артефакта — робко заметил один из приближенных в свите.

— Ха! Не всё решает сила или талант — заявил Цен Ми и растянул губы в довольной улыбке — Кроме владельца, связанного с артефактом кровью, никто не найдет его на ней и не поймет отчего она впала в кому. Может снова в Небесное озеро засунут, решив, что та опять впала в медитативный сон. Вот будет умора. Хе-хе.

Свита снова засмеялась.

— Ладно, хватит! — остановил их неприятный смех Цен Ми и приказал — Выдвигаемся на поиски. Мне нужно вернуться до темноты, пока отец в отъезде — тихо закончил он, идя вслед за другими.

Всё это время, пока Цен Ми разглагольствовал перед своими прихлебателями, Цзюминь и Сусу молча негодовали, наблюдая за ними с крыши и слушая о его подлых планах на их счёт. Как только компания из Чисяо скрылась, парочка посмотрела друг на друга и почти одновременно высказалась.

— Вот гадёныш — прошипела Лису, качая головой и сжимая руки в кулаки.

— Вот же, такой слабак, а туда же мстить… Ведь знает же, что ему не победить меня в бою.

— Конечно, знает — хмыкнула в ответ Сусу и добавила — Потому и полагается не на силу и честный поединок, а на обман, ловушку и свои хитрые артефакты.

— Но ведь теперь мы знаем, что он задумал и сможем избежать опасности — произнес Цзюминь.

— Да, знаем — задумчиво кивнула Ли Сусу и продолжила — Спасибо твоим шпионам, которых ты приставил следить за Цен Ми. Благодаря их предупреждению, мы вовремя заметили преследователей. Однако, всего мы не знаем. Например, кто знает, что у него в карманах припрятано и всё ли он сказал вслух о своем плане? Не будем рисковать — поджала губы девушка и прищурившись закончила — Он решил действовать против нас хитростью, и мы любезно ответим ему той же монетой.

Цзюминь коварно усмехнулся, словно отражение выражению лица своей возлюбленной, и они приступили к разработке плана-противодействия, решив действовать на опережение и подставить Цен Ми так, чтобы, если и не навсегда, то надолго нейтрализовать подлеца.

Закончив обсуждать детали плана, они посмотрели друг на друга и молча согласились с тем, что в следующий раз больше так не пощадят Цен Ми, если тот снова пойдет против них. В крайнем случае, устранить его отца тоже не невозможно.

Слегка помрачневшие от мыслей о вынужденных убийствах, они двинулись по улице, готовясь воплотить свой план-наказание.

Как и в прошлый визит, они пришли к Е Цинъюю через тайный ход, но на этот раз дабы одолжить нескольких стражей лунной тени, служивших во дворце в личной охране императора. Для их плана нужны были простые смертные, которые были бы способны действовать незаметно и ни в коем случае не попасться. И стражи лунной тени подходили для этого идеально.

Во дворце всё было также, как прежде, пожалуй, за исключением одного — Пянь Жань вернулась.

После взаимных приветствий и подколок, гости-просители излагали свою просьбу и ее причины, а Пянь Жань, никого не смущаясь, устроилась на коленях своего возлюбленного и внимательно слушала занимательный план Ли Сусу и Цан Цзюминя.

Император мужественно делал вид, что всё так и надо и не пытался ни усадить свою любимую лисицу поприличнее, ни тем более прогнать ее со своих колен, хоть и было заметно что ему было неловко перед гостями.

Изложив кратко о возникшей ситуации и о своей просьбе, Цзюминь и Сусу получили сдержанное согласие Цинъюя и тут же отказались от помощи Пянь Жань, высказавшей желание поучаствовать.

Они пояснили, что хотели бы избежать участия демонов, на всякий случай, чтобы Цен Ми, обладавший каким-никаким чутьем культиватора и множеством неизвестных артефактов, никак не мог потом приплести Цзюминя и демонов в одной связке. Мало ли что. Им было известно, что у Цен Ми в наличии некое «Око бури», которое сыграло свою ужасную роль разоблачителя, запечатлев краткий миг взаимодействия демонов и Цзюминя. Так что участие демонической лисы в их плане было исключено. Для ее блага, в том числе.

Пянь Жань, отвергнутая ими, только фыркнула, выслушав их доводы. Она была возмущена:

— Что? Вы без моего участия уже прогоняли Е Мэй. А теперь? Снова без меня всё веселье пройдёт? И зачем только возвращалась… — ворчала она.

Цинъюй, поглаживая раздраженную лисицу, обеспокоенно прошептал:

— Успокойся, Пянь Жань. Тебе же нельзя волноваться — и видимо неосознанно прикрыл ее живот ладонью.

Ли Сусу, услышав слова брата и увидев это жест, удивленно изогнула брови, всё поняв:

— Ты беременна? — уточнила она у лисицы.

— Ну да, узнала на днях — дёрнула плечом Пянь Жань и вздохнула — Собственно потому и вернулась.

Цзюминь немного ошарашенно слушал как две девушки вдруг начали обсуждать беременность: о предполагаемых сроках, о сопровождаемых симптомах, о лучшем способе разрешения от бремени и тому подобном.

Е Цинъюй, как будущий отец, прислушивался к дискуссии внимательно, заботливо удерживая беременную лисицу в своих руках. А Цзюминь, очень скоро переставший слушать о чём речь, стал просто пристально смотреть на пока еще плоский живот Пянь Жань, чем вскоре привлёк внимание всех присутствующих. Первой взгляд почувствовала лиса и, инстинктивно прикрыв свой живот руками, нервно спросила:

— Ваше Величество… Тьфу…точно уже не величество же — начала Пянь Жань и с подозрением спросила — Таньтай Цзынь, чего это ты так уставился?

Чувствуя на себе вопросительные взгляды, Цзюминь, не отводя своих глаз, проговорил:

— Да просто размышляю кто там внутри растёт: человек или лисёнок?

— Рррыыы — прорычала лиса раздраженно и бросила Цзюминю — Не твое дело — а потом обратилась к удержавшему ее от броска — Цинъюй, не слушай придурков — и, снова повернув голову к человеку, задавшему глупый вопрос, пробурчала — А ты лучше о своем ребенке думай.

— И вообще — всплеснула она руками, обращаясь уже к паре — Возвращайтесь уже поскорее на свои посты правителей. Нам что, вечно тут вас заменять? Мы так не договаривались — закончила она, обиженно скрестив руки на груди.

— Ну вообще-то мы никак не договаривались — из чувства противоречия продолжал возражать Цзюминь — Когда просили Цинъюя исполнить роль наместника, речи о сроках вообще не шло.

— Эй! — воскликнула Пянь Жань возмущенно — Мы тут скоро уже родителями станем, а вы еще не нагулялись?

— А что такое? — уточнил Цзюминь и обвёл руками доступное пространство, говоря — Чем плох дворец для спокойного выращивания детей? Уж лучше, чем в полях с малым дитём — хмыкнул он.

— Ну, нет уж — проворчала лисица — Эта дворцовая атмосфера вредна для ребенка. Не хочу знаете ли, чтобы он вырос занудой или интриганом каким — неопределённо помахала она рукой в воздухе.

Всё это время, пока Цзюминь и Пянь Жань вели словесную дуэль, Цинъюй и Сусу молча переглядывались, пряча улыбки за рукавом и понимающе солидарно вздыхая.

Услышав же последнее, Ли Сусу нашла возможным сказать:

— Не используй еще не рожденного ребенка как повод сбежать, так и скажи, что атмосфера во дворце вредна для тебя.

— Вредна? — переспросила лисица и простонала — Да она просто невыносима! — и выдохнула, привалившись к Цинъюю — Тут же смертельно скучно — а потом утомленным тоном повелела — Так что поскорее уже решайте ваши проблемы там и возвращайтесь к своим императорским обязанностям, а мы втроем, наконец, покинем эти унылые места. Да, Цинъюй? — уточнила она у своего мужчины напоследок.

— Конечно, Пянь Жань, как скажешь — с готовностью согласился Цинъюй и поцеловал ее ладонь.

Лисица с превосходством посмотрела на Цан Цзюминя и гордо улыбнулась.

У того же просто не было слов. Цзюминь с укором глянул на своего наместника, что тот с некоторой неловкостью проигнорировал, а потом посмотрел на прячущую усмешку Ли Сусу и закатил глаза.

* * *

Для реализации их плана, четырех стражей лунной тени хватило с лихвой.

Один из них ловко добавил в вино, заказанное наследником клана Чисяо, кое-что изготовленное по тайным рецептам Июэ.

Два других помогли Цзюминю и Сусу разделить свиту Цен Ми и до самого утра отвлекали этих преследователей, аккуратно ведя их за собой, изображая пару людей, которых те должны были изловить и привести к своему господину.

Ну, а последний страж лунной тени помогал первому товарищу незаметно присматривать за происходящим в доме удовольствий, корректируя ситуацию в соответствии со сценарием, а потом уничтожил остатки отравленного вина, заменив его на обычное.

Одна из мелких птиц, отправленная Цзюминем, следила за входом в Хэнъян, где, как им стало известно, собрались три главы кланов, в том числе глава клана Чисяо. Именно его ждала птица и, как только трое мужчин, переговариваясь, вышли из зала, она осторожно, не показываясь, сбросила на них сверху один из артефактов Цен Ми. У данного артефакта было одно особое свойство, оно переходило по наследству ближайшему по крови родственнику и само его находило после смерти предыдущего владельца. Разумеется, отец Цен Ми знал об этом и, когда этот артефакт упал ему в руки, даже не подумал, что его принесла какая-то птица, а решил, что с его сыном произошла беда.

Обеспокоенный отец, узнав артефакт и отследив по ауре, оставшейся на нём, место его последнего нахождения, тут же поспешил туда. Главы кланов Хэнъян и Сяояо, узнав в чём дело, конечно предложили свою помощь и последовали за ним.

В сопровождении двух глав кланов, с которыми он обычно соперничал за превосходство, глава Чисяо переместился по следу артефакта, морально готовясь увидеть тело своего наследника и, разумеется, тут же отправиться на поиски его убийцы, чтобы отомстить. Вот только то, что увидели трое культиваторов оказалось совсем не тем, чего они опасались. Но тоже ничего приятного.

Картина была ясна всем присутствующим: разгульный и разнузданный наследник клана Чисяо предавался в мире смертных низменным страстям.

И в общем-то они были недалеки от правды.

Дело в том, что в вино, потребляемое Цен Ми, был добавлен интересный ингредиент, который спустя пару часов уже никак нельзя было обнаружить в его крови. Благодаря его воздействию, Цен Ми, ожидавший своих подчиненных, отправленных на поиски Цзюминя и Сусу, пил всё больше, чувствуя непреодолимую жажду. Потом он почувствовал голод и заказал лучшие яства и закуски. Затем, девицы, обслуживающие его, внезапно показались нестерпимо желанными, и он не нашел в себе воли сопротивляться своего желанию обладать ими.

К тому моменту, как рано по утру его нашел отец, Цен Ми был адски пьян, перепачкан в жире и специях от съеденного, а также практически обнажён, валяясь в компании таких же голых девиц прямо на ковре. Увидев отца, да еще и в сопровождении двух других глав клана, Цен Ми было вскочил на ноги, но от резкой головной боли и слабости в конечностях, он тут же свалился обратно. С трудом же встав на колени, его тут же вырвало, даже кажется запачкав брызгами полы отцовской мантии.

Утомлённая долгими поисками и беготнёй по городу, свита Цен Ми появилась «как нельзя вовремя» и, не сразу заметив глав кланов, стала с порога, извиняясь за нерасторопность, докладывать своему юному господину, что им так не удалось изловить ни Цан Цзюминя, ни Ли Сусу, как тот им приказал.

Допросив учеников клана Чисяо, выяснилась вся правда: о том, как привык развлекаться Цен Ми, о том, что его свита, не желая лишиться благосклонности будущего главы, не смела ни в чём ему отказать, как делала за него всю работу, порученную тому самим Цен И, как прикрывала его безделье, как постоянно потворствовала в его прихотях, в том числе на подобии той, где они должны были, согласно плана их господина, заманить в ловушку членов клана Сяояо и Хэнъян и с помощью вредоносных артефактов и шантажа, заставить их подчиняться себе.

Ясно было, что целью этого плана было осуществление мести, посредством унижения Цан Цзюминя и подавления Ли Сусу. Глава Цуй и Чжао Ю, выслушав всё это, невольно забеспокоились и немедленно призвали к себе своих учеников, чтобы удостовериться, что с ними всё в порядке.

Ли Сусу и Цан Цзюминь к этому времени уже успели наградить и отпустить стражей лунной тени, помогавших им, а также спокойно позавтракать в гостинице, скрытой от преследователей заклинанием. Получив магических вестников, они с довольными усмешками переглянулись, уже понимая, что вероятно всё удалось, как и было задумано, и поспешили предстать пред очи своим главам кланов.

Они явились туда, куда им велели, на террасу какого-то ресторана (разумеется Цюй не желал, чтобы его дочь появлялась в доме удовольствий) и встретились там с Чжао Ю и главой Цюй, ожидавших их.

Внимательно осмотрев свою дочь, Цюй с облегчением улыбнулся и кратко рассказал, что недавно произошло и как это связано с ними. Расспросив Цан Цзюминя, Чжао Ю понял, что они прекрасно заметили, что за ними следят, поэтому погоняв преследователей по городу, просто скрылись за заклинанием в гостинице, где отдыхали после выполнения задания. Цзюминь ловко перевел разговор с Цен Ми и его мерзких планов на то, как им удалось уничтожить местного демона. Пообсуждав это еще немного, все они затем вернулись в свои кланы.

Позднее, через своих пернатых шпионов, Цан Цзюминь выяснил и рассказал Ли Сусу о том, как бушевал посрамлённый и опозоренный собственным сыном глава клана Чисяо и как наказал его.

Цен И лишил своего наследника привычной ему свиты из прихлебателей, попутно наказав и тех, приставил к нему двух своих надежных людей, послушных только его воле, которые будут строго следить и жестко обучать порученного им балбеса, выдавая ему только нужные артефакты и то на время обучения. Ко всему, еще отец наказал сына заточением в пределах территории клана Чисяо, без права покидать ее не менее двадцати лет.

Теперь Цен Ми больше не может навредить Цзюминю и Сусу. Он лишён умелых и послушных слуг, лишён коварных артефактов и заперт на своем пике под присмотром строгих наставников, требующих, чтобы он каждый день выкладывался на полную.

* * *

Ночью, после этого дня, Ли Сусу и Цзюминь любовались яркими звездами. Они мерцали на глубоко синем небе и отражались в глади Небесного озера.

Призванные светлячки, по велению Цзюминя, кружили вокруг них, то складываясь в разные геометрические фигуры, то распадаясь хаотичной россыпью. А Ли Сусу, по просьбе Цзюминя, играла на арфе и напевала знакомую им обоим песню о фениксе.Эта песня о перерождениях, что так часто являлась ей во снах, до того, как она вспомнила себя, приобрела особый смысл.

Потом они еще долго разговаривали в тишине ночи, нарушаемой лишь их тихими голосами, мелодичным звучанием арфы, да стрекотанием цикад.

Обнадёженные успешным изменением будущего, которое им было обещано (в части Цен Ми и раскрытию демонической сути Цзюминя), они с воодушевлением совместно строили планы на далекое и более близкое будущее. В том числе, они оба собирались в последующие несколько лет усиленно культивировать, а после обретения бессмертного ядра, вскоре вернуться в Цзин и снова пожениться, как два новых человека.

* * *

Перед рассветом, после беспокойного сна, Цан Цзюминь погрузился в тяжелый, тревожный сон. Ему снились сцены, где он терял всё, что обрёл. Доверие, признание, расположение, дружбу, любовь.

Он видел, как бледная Ли Сусу, еще секунды назад нежно улыбавшаяся ему, падает без чувств у него на глазах, а кристалл зла, вырывается у неё из груди и возвращается к нему, своей демонической энергией безжалостно разрывая его меридианы со светлой ци, меняя саму его суть, убивая в нём всякую человечность. Он видел, как он почему-то своими руками убивает своего наставника. Как покрасневшие глаза Чжао Ю, постепенно меркнут и он с последним вздохом улыбается ему. Он видел, как его тут же уличили, приковали и пытают молниями. Он видел, как все смотрят на него с разочарованием, с презрением, с гневом, осуждением и ненавистью. А Ли Сусу смотрит на него со страхом и ненавистью. Он видел, как все его близкие отвернулись от него и согласились с тем, что его нужно немедленно убить.

Он попеременно видел, то как Ли Сусу снова забывает его и смотрит как на незнакомца, как она целует Гунъе Цзеу и уходит с ним, то наблюдает как Сусу не справилась с влиянием злой сущности и ее глаза покраснели, что она поддалась воле кристалла и пронзила его своим духовным мечом.

Он вновь и вновь видел картины, где его разоблачают как зародыш зла и единогласно решают уничтожить будущего бога демонов. Ему снилось как молнии на пике Сяояо одна за другой пронзают его тело и разрушают душу. Ему снилось как воля Владыки демонов возобладала над его, и он убил всех в клане Сяояо и в Хэнъян, включая отца Сусу и ее саму. Под слова проклятья Ли Сусу, сказанные ей в отчаянии перед смертью, он проснулся весь в холодном поту и долго еще не мог привести свое дыхание в норму.

Разбудив Ли Сусу, спящую рядом, он с тревогой рассказал ей свои кошмарные видения. Сонная Сусу, сказала, что тоже иногда видит подобные кошмары, когда ее печати ослабевают. Она предположила, что это может быть влияние кристалла зла. Обняв Цзюминя, она еще и назидательно заметила, что если он не желает видеть кошмары, то ему не стоит спать с ней рядом, до тех пор, пока они не придумают способ избавиться от кристалла зла. Возможно это именно кристалл так влияет на своего бывшего владельца, чуя его рядом и желая вернуться к нему.

Цзюминь согласился с тем, что это действительно может быть кристалл зла или другие артефакты Владыки, несущие в себе его волю, и предложил рассказать всё главе Цюй и Чжао Ю. Возможно они быстрее найдут способ и помогут избавить их от кристалла и артефактов. И тогда они оба наконец освободятся для новой жизни, без постоянно маячившей тени Владыки демонов в ней.

Ли Сусу обещала подумать, когда и как лучше преподнести сию шокирующую новость их родителям⁽³⁾. Хотя она и была склонна верить, что те поймут и не будут агрессивны к Цзюминю, всё же было не лишним предусмотреть пути отхода, если вдруг они не смогут принять эту правду и, например, захотят их разлучить. Запасной вариант действий, после их признания, пригодился бы и на случай, если кто-нибудь лишний или враждебный случайно узнал эту их тайну, и тогда им бы точно понадобилось срочно покинуть земли кланов.

Чтобы продумать всё это им нужно было время, тем более глава Цюй и Чжао Ю, насколько им было известно, собирались отсутствовать несколько ближайших дней. В итоге они решили не действовать сгоряча, а обсудить все детали перед признанием, а потом уже идти с повинной к их родичам с просьбой о помощи.

Цан Цзюминь, получив согласие Ли Сусу как можно скорее сделать, как он предложил, немного успокоился. Ему казалось, что если они избавятся от зловещих кристалла и артефактов, или хотя бы надежно запечатают их силу с помощью могущественных глав Хэнъян и Сяояо, то ему удастся избежать своей судьбы и наконец-то начнется их с Сусу долго и счастливо.

---

1) имеется ввиду: любовь Бинчань к Сяо Линю, бывшему в прошлой жизни Сан Ю и любовь Сяо Линя к Бинчань, бывшей в прошлой жизни Мо Ну

Вернуться к тексту

2) все помним об отравленной каше для Бинчань? Имеет смысл стойкая антипатия к этому блюду

Вернуться к тексту

3) наставник Чжао Ю всё равно, что отец для Цзюминя

Вернуться к тексту