Северус и василиск Слизерина (джен)

После гербологии Гермиона печально вышла из теплицы; тяжёлый влажный воздух, пропитанный запахом сырой земли, мандрагоры и соков волшебных растений, остался за дверью. Внутри ученики собирали инструменты, и Рон Уизли опять громко рассказывал кому-то, как «великий герой Поттер» прячется за Малфоем.

Перед ее глазами все еще стояла недавняя сцена: она попыталась объяснить, как правильно пересаживать крылатую капусту, а Финниган просто оттолкнул её плечом и грубо сказал:

— Отстань уже со своими лекциями.

Дин Томас тут же подхватил:

— Профессор Грейнджер опять выступает.

Все захохотали. А Рон за неё не заступился.

Гермиона почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Следующим уроком были зелья. Профессор Снейп, и без того не жаловавший её, обязательно скажет что-нибудь язвительное, заметив слёзы… И тут она заметила маленькую дверь в боковом коридоре — узкую, почти незаметную между двумя старинными гобеленами. Дверь была не заперта. Гермиона вошла и тихо закрыла её за собой.

Она оказалась в старой кладовой для садовых инструментов. На стене висели медные лейки и огромные ножницы для подрезки чаровинника; на полках стояли банки с семенами. В комнате пахло землёй, сухими травами и древесной стружкой. Она села на перевёрнутый ящик и залилась слезами. Сначала она пыталась сдержаться — прикусила губу, сжала кулаки — но это не помогло. Чем сильнее она старалась остановиться, тем сильнее ее трясло; слёзы текли всё быстрее, дыхание сбивалось.

В голове снова и снова звучали слова: «Отстань…», «Профессор Грейнджер…» — и молчание Уизли. Она ему каждый день помогала с уроками, он называл себя её другом, а теперь не сказал ни слова в её защиту.

Вдруг дверь тихо скрипнула.

— Мисс Грейнджер?

Гермиона вздрогнула и подняла голову. На пороге стояла профессор Спраут. На её зелёной мантии виднелись пятна земли, волосы были собраны в небрежный пучок, а в руках она всё ещё держала толстые кожаные перчатки для работы с кусачими растениями.

Помона Спраут некоторое время молча смотрела на неё, потом закрыла дверь и подошла ближе.

— Ну-ка… — мягко сказала она. — Что произошло?

Гермиона хотела поспешно вытереть глаза руками, но профессор уже протягивала ей чистый платок.

— Рассказывайте.

Гермиона сквозь слезы рассказала, что она хорошо учится, но все равно все над ней смеются, что её никто не слушает, что её толкнули, что она просто пытается помочь — объяснить, как правильно, — а все считают её занудой.

Помона слушала внимательно, не перебивая, иногда едва заметно кивала, словно отмечая что-то для себя. Когда Гермиона закончила, в кладовой на несколько секунд стало тихо; только в банке на верхней полке беспокойно постукивали о стекло семена прыгучей белохвостки.

Профессор Спраут задумчиво сняла перчатки.

— Понимаю, — сказала она наконец. — Но, мисс Грейнджер, вы сами загнали себя в угол.

Гермиона моргнула.

— Я… что?

— Загнали себя в угол, — спокойно повторила Спраут. — Вы всё время пытаетесь быть самой правильной, самой умной и самой громкой. А вашим однокурсникам это по разным причинам не нравится.

Она опёрлась ладонью о стол.

— Знаете, растения тоже так делают. Некоторые начинают расти слишком быстро. Тянутся вверх, становятся выше всех вокруг — и в итоге ломаются от первого же ветра.

Гермиона молчала. Помона внимательно посмотрела на неё.

— Но угол — это не приговор. Из угла можно выйти.

Она чуть улыбнулась.

— Если вы хотите начать всё сначала, я могу вам помочь.

Гермиона подняла глаза.

— Сначала?

Профессор Спраут наклонилась ближе и сказала тихо:

— Никто не будет силой держать вас на Гриффиндоре. Если вы сами хотите попробовать начать заново — мы можем поговорить с директором.

Гермиона некоторое время смотрела на неё.

— А так можно?

Спраут улыбнулась:

— Да.

— Я просто хочу… — Гермиона запнулась. — Я хочу, чтобы у меня были друзья.

Помона мягко кивнула.

— Пойдёмте.

* * *

Кабинет директора освещал мягкий золотистый свет. На полках тихо шуршали книги, серебряные приборы на столах выпускали струйки дыма, а Фоукс на своей жердочке лениво расправлял огненно-красные крылья.

Дамблдор поднял глаза.

— Помона?

— Альбус, — спокойно сказала та. — У нас к тебе дело.

Она положила руку на плечо Гермионы.

— Эта девочка чувствует себя не на своём месте в Гриффиндоре и хочет попробовать поговорить со Шляпой ещё раз.

Дамблдор внимательно посмотрел на Гермиону и медленно кивнул.

— Разумеется.

Старая Шляпа, как всегда, дремала. Когда директор снял её с полки, она тихо зашевелилась и зевнула.

— Ох… снова работа? — пробормотала она.

Дамблдор осторожно надел её на голову Гермионы, и знакомый голос прошелестел прямо в сознании девочки:

— Так-так… Мы уже встречались в этом году.

Гермиона тихо сказала в мыслях: — Извините… Я тогда ошиблась.

— Хорошо, — ответила Шляпа. — Скажи теперь честно, чего ты хочешь.

— Чтобы у меня наконец были друзья.

Шляпа тихо засмеялась.

— Ах вот оно что.

Она задумчиво пошуршала складками и громко объявила:

— ХАФФЛПАФФ!

В кабинете мягко вспыхнула золотистая магия — древнее заклинание перераспределения. Лёгкое тепло пробежало по плечам Гермионы, словно кто-то аккуратно переставил её на другое место в огромной живой структуре школы; её галстук медленно изменил цвет, становясь жёлто-чёрным.

Помона Спраут улыбнулась.

— Ну вот. Теперь всё будет иначе.

* * *

Помона не торопилась сразу же втягивать Гермиону в жизнь Хаффлпаффа. Она решила, что девочке нужно время, чтобы прийти в себя и научиться вести себя со сверстниками немного иначе, чем прежде. Поэтому в первую неделю она устроила Гермиону в маленькой комнате рядом с теплицами — тихой, светлой, с узким окном, выходившим в школьный сад. Там стояла простая кровать, письменный стол и несколько полок с книгами.

На этих полках лежали в основном детские книги о волшебном мире: простые рассказы о магических обычаях, о том, как ведут себя разные факультеты, о традициях старых семей и о том, как ученики учатся жить вместе в Хогвартсе.

Гермиона сначала смутилась — ей казалось странным читать книги для малышей. Но Помона спокойно объяснила:

— Ты ведь в детстве не читала эти книги, а большинство твоих однокурсников — читали.

Гермиона поняла и читала очень внимательно.

Помона несколько раз заходила к ней поговорить. Они сидели за маленьким столом у окна, пили травяной чай, и профессор объясняла вещи, о которых в учебниках не писали: как лучше разговаривать с однокурсниками, как слушать людей, как говорить спокойно: не резко и не назидательно, но и не слишком тихо.

— Люди не любят, когда ими командуют, — говорила она. — Но они и не уважают тех, кто всё время извиняется.

Иногда Помона брала Гермиону с собой в теплицы, показывала редкие растения — серебряный мох, который светился в сумерках, старую лозу тёмного плюща, умеющего распознавать настроение человека, или маленькие хрустальные цветы, раскрывающиеся только в полной тишине. Пока они шли между грядками, Помона рассказывала:

— Мягкость не означает слабость. Посмотри на эту лозу. Она гибкая, но попробуй её сломать — не получится. А вот это растение выглядит колючим и грозным, но на самом деле ломается от лёгкого прикосновения.

Постепенно Гермиона начала понимать, о чём она говорит. Когда идея стала ясной, остальное оказалось совсем несложным. Гермиона училась этому так же, как училась чарам: сначала нужно понять принцип, а потом можно аккуратно применять его на практике.

Помона заметила это и довольно улыбнулась.

Кроме того, Помона попросила старосту Хаффлпаффа, Аманду Кингфишер, помочь Гермионе с несколькими простыми бытовыми чарами. Аманда показала ей пару заклинаний для укладки волос, которыми пользовались многие ученицы. Через несколько минут непослушные волосы Гермионы стали аккуратнее лежать.

А потом Помона отвела Гермиону в больничное крыло. Мадам Помфри внимательно осмотрела её и легко исправила длину передних зубов аккуратным стоматологическим заклинанием — простым, но очень точным. Пока она работала, её палочка вдруг задержалась в воздухе.

— Интересно… — пробормотала она.

Над головой Гермионы мелькнула тонкая сеть диагностических чар.

— На вас было недавно наложено небольшое заклинание, — сказала Помфри через несколько секунд. — Ничего опасного. Очень слабое. Но оно делало вас чуть более упрямой и менее склонной слушать доводы других.

Помфри коротким движением палочки сняла чары. В воздухе вспыхнула бледная искра, и лёгкое напряжение, о существовании которого Гермиона даже не подозревала, исчезло.

— Вот так лучше, — сказала мадам Помфри. — Теперь всё в порядке.

Помона кивнула.

А Гермиона почувствовала странную ясность в голове — словно кто-то открыл окно и впустил свежий воздух. Она не могла точно объяснить, что изменилось, но мысли вдруг стали спокойнее и ровнее.

Помона внимательно посмотрела на неё и сказала мягко:

— Ну что ж. Теперь можно начинать заново.