Гайдзин в Хогвартсе (джен)

Холодный камень впивался в спину острыми краями. Грубая верёвка перетягивала грудь, прижимая руки к бокам так сильно, что пальцы начали неметь. Но хуже всего — пульсирующая, жгучая боль в предплечье правой руки: там, где мантия порвана, а кожа рассечена глубоким, длинным порезом. Кровь текла по запястью, горячая и липкая, капала на пожухлую траву под ногами.

Гарри попытался дёрнуться, проверить путы на прочность, но верёвки лишь сильнее врезались в тело. Он привязан к мраморному надгробию, на котором под слоем мха угадывалось имя: Том Реддл.

Как? Как он умудрился попасть в эту идиотскую, смертельную ловушку?

Голова гудела, мысли путались, сбиваемые остаточным эхом той ослепляющей боли в шраме, которая накрыла его несколько минут назад. Но сквозь туман в мозгу пробивалась одна отчётливая, злая мысль: «Меня вели».

Гарри закрыл глаза, и перед внутренним взором снова всплыли зелёные стены лабиринта.

Тогда, час назад, вбегая в тёмный проход под рёв трибун, он чувствовал себя на вершине мира. Он готов. Он часть «спецотряда». Киран научил его двигаться, Гермиона вбила в голову сотни полезных заклинаний, Джинни и Рон отточили его реакцию. Гарри ворвался в третье испытание с холодной уверенностью хищника, вышедшего на охоту.

И лабиринт… поддался.

Сейчас, привязанный к могиле, Гарри понимал: всё шло слишком легко.

Он бежал по узким проходам, палочка — продолжением руки. Он готов отражать атаки соплохвостов, сражаться с боггартами, разгадывать загадки сфинксов. Но путь перед ним подозрительно чист.

Где-то слева, за стеной живой изгороди, он слышал яростные крики Флёр, а потом — красный сноп искр, означавший сдачу. Где-то справа грохотало так, будто Крам взрывал скалы. Гарри слышал рёв чудовищ, треск ломаемых веток, но всё это происходило не с ним.

Его коридор пуст. Туман расступался перед ним, словно приглашая войти. Корни, которые должны были хватать за ноги, лениво расползались в стороны. Даже золотой туман, перевернувший мир вверх дном, показался детской забавой.

«Я думал, это моя подготовка, — с горечью подумал Гарри, сплёвывая привкус крови во рту. — Я думал, это я такой крутой. Спецназовец, чёрт возьми».

Какая глупость. Какое самодовольство.

Его не испытывали. Его загоняли. Как овцу в загоне, перед которой открывают только одни ворота — те, что ведут на бойню. Все препятствия убирали с его пути чьей-то невидимой, но властной рукой. Кто-то расчищал дорогу, чтобы Мальчик-Который-Выжил добрался до Кубка первым, свежим и полным сил.

И он добрался.

Кубок Трёх Волшебников сиял в центре лабиринта призрачным голубым светом. Гарри помнил этот момент триумфа. Он выбежал на поляну, дыхание ровное, сердце билось от азарта. Никаких соперников рядом. Только он и победа.

Он протянул руку. Пальцы сомкнулись на холодной ручке.

Вместо победы последовал рывок. Знакомое, тошнотворное ощущение где-то за пупком, словно невидимый крюк дёрнул его вперёд, протаскивая сквозь пространство и время.

Портал.

— Группируйся, Поттер, — прозвучал в голове голос Кирана. — Не приземляйся на прямые ноги.

Гарри сгруппировался. Он вылетел из вихря портала, коснулся земли и ушёл в перекат, гася инерцию. Движение идеальное, отточенное. Он вскочил на ноги, палочка уже смотрела вперёд, готовая к бою…

И тут его голова взорвалась.

Боль — словно раскалённую кочергу вонзили прямо в лоб. Шрам вспыхнул белым огнём, ослепляя, выжигая мысли, парализуя волю. Гарри рухнул на колени, не в силах даже закричать.

— Экспеллиармус!

— Инкарцеро!

Голос визгливый, дрожащий. Заклинания ударили в беспомощное тело одно за другим. Верёвки стянули руки, рывок магии швырнул его к надгробию, припечатав затылком о камень.

А потом — этот нож. Тонкое серебряное лезвие в руке дрожащего, жалкого Хвоста. Кровь для ритуала.

Гарри открыл глаза. Боль в шраме притупилась, став фоновым, ноющим гулом.

Перед ним стоял Питер Петтигрю. Он выглядел отвратительно — серый, потный, с безумным взглядом. В одной руке он сжимал палочку Гарри, в другой — какой-то свёрток, напоминающий уродливого младенца.

Кладбище тихое. Слишком тихое. Ни судей, ни зрителей, ни друзей. Только туман, старые могилы и огромный, дымящийся котёл, под которым разгорался огонь.

Гарри дёрнул руками ещё раз, чувствуя, как верёвка сдирает кожу. Бесполезно. Палочки нет. Спецназ остался в Хогвартсе.

Пар над котлом густой и маслянистый. Он пах чем-то тошнотворно сладким — гнилыми цветами и горящей плотью.

Гарри с ужасом, от которого желудок скручивался в узел, наблюдал, как Питер Петтигрю, всхлипывая и трясясь, опустил свёрток с уродливым существом в кипящую жижу. Раздалось шипение, словно раскалённый металл опустили в воду. Существо не закричало — оно просто исчезло под поверхностью, окрасив варево в цвет старой крови.

— Плоть... слуги... — голос Хвоста срывался на визг. Он вытянул здоровую руку, в которой блеснул серебряный кинжал. — Отданная... добровольно...

Гарри дёрнулся в путах, сдирая кожу на запястьях.

— Нет! Не делай этого!

Но Хвост его не слышал. Со скулежом, полным животного ужаса, он полоснул лезвием по собственному запястью. Гарри зажмурился, когда раздался влажный звук падающей в котёл плоти и дикий, нечеловеческий вопль Петтигрю.

Магия ритуала нарастала. Воздух вокруг стал тяжёлым, электрическим, он давил на плечи, мешал дышать. Гарри чувствовал, как шрам пульсирует в такт бурлению зелья.

Он беспомощен. Зритель на собственной казни.

«Палочка, — билась паническая мысль. — Где моя палочка?»

Гарри открыл глаза. Хвост, баюкая обрубок руки, валялся на земле, скуля от боли, но другой рукой всё ещё сжимал древко из остролиста.

Гарри сосредоточился. Вся его воля, весь страх и ярость сфокусировались на этом куске дерева.

«Акцио! — кричал он внутри своей головы. — Акцио палочка! Ну же!»

Древко в руке Хвоста дрогнуло. Едва заметно, но дрогнуло. Сердце Гарри подпрыгнуло...

И тут воздух над могилой треснул.

Звук — словно гигантское полотно разорвали пополам. Вспышка синего света озарила кладбище, на мгновение затмив зловещее свечение котла.

Из ниоткуда, прямо из разряженного воздуха, вывалился клубок тел.

Они рухнули на сырую землю с тяжёлым, глухим стуком, покатились, сбивая надгробия и поднимая фонтаны грязи.

Гарри ошарашенно моргнул.

Первым он увидел человека в мантии Грюма. Но это не Грюм. Лицо исказилось, фальшивый глаз выкатился и повис на ремешке, открывая пустую глазницу, а шрамы словно разгладились, обнажая бледную, веснушчатую кожу и безумные глаза.

— Барти Крауч?! — выдохнул Гарри, узнавая парня из Омута памяти, только постаревшего и ожесточившегося.

Крауч пытался встать, рыча и плюясь, но на нём, вцепившись мёртвой хваткой и явно пытаясь задушить, висел Киран.

Морган выглядел жутко. Его лицо залито кровью — нос разбит, губа рассечена, — но в движениях нет паники. Только холодная, расчётливая ярость.

Они покатились по земле, врезаясь в корни старого тиса. Киран оказался сверху. Он не использовал магию. Он использовал кулаки.

— Да вырубись ты уже! — прорычал Киран, и звук его голоса смешался с хрустом удара кулака о челюсть Крауча.

Пожиратель Смерти взвыл, пытаясь сбросить с себя парня, царапая ему лицо ногтями, но Киран держал позицию, методично вбивая противника в землю.

Из этой кучи-малы, словно пробка из бутылки, вылетел Рон.

Он проехал по траве на спине, ударился о надгробие, перевернулся и вскочил на ноги. В глазах друга плескалась магия, мантия порвана, а рыжие волосы стояли дыбом.

Он огляделся, дезориентированный, вращая палочкой во все стороны.

— Гарри?! — его взгляд наткнулся на привязанного друга.

— Рон! — заорал Гарри, срывая голос. — Сзади! Хвост! У него моя палочка!

Рон крутанулся на месте. Петтигрю, который только начал подниматься, всё ещё прижимая к груди кровоточащий обрубок руки, уставился на внезапно появившихся школьников с выражением полного отупения.

— Остолбеней! — рявкнул Рон.

Красный луч сорвался с его палочки, но Хвост, взвизгнув, успел отпрыгнуть за котёл. Заклинание ударило в бронзовый бок, выбив сноп искр.

— Редукто! — не унимался Рон, поливая пространство вокруг котла огнём. — Получай, крыса!

Хвост отбивался, но из-за шока и боли в руке выходило скверно. Он создавал щит за щитом, но чужая палочка слушалась его плохо.

Внимание Петтигрю переключилось. Контроль над путами ослаб.

Гарри почувствовал, как верёвки, секунду назад впивавшиеся в рёбра, вдруг стали мягкими, как старые тряпки. Магия нарушена.

— Киран, осторожно! — крикнул Гарри, видя, как Крауч, изловчившись, выхватил из сапога кинжал.

Но Морган уже среагировал. Он перехватил руку с ножом, выкручивая её под неестественным углом, и снова, с глухим рыком, ударил Крауча головой в нос. Затем ещё раз и ещё, превращая лицо Пожирателя в деформированный ком плоти.

Хаос на кладбище нарастал, заглушая бурление страшного зелья. Спецназ Гриффиндора прибыл.

Верёвки теперь висели на Гарри жалкими лохмотьями. Внимание Петтигрю рассеяно, и магия, удерживавшая пленника, ослабла.

Гарри рванулся всем телом. Грубая пенька лопнула с сухим треском. Он упал на колени, содрав кожу, но боли не почувствовал — адреналин глушил всё.

В двух метрах от него Рон, бледный как полотно, продолжал осыпать визжащего Хвоста градом хаотичных заклинаний, не давая тому поднять голову. Петтигрю полз по жухлой траве, прижимая к груди кровоточащий обрубок руки, и его лицо искажено животным ужасом. Целой рукой он орудовал палочкой Гарри, создавая щиты.

— Акцио! — рявкнул Гарри, вытягивая пустую руку и вкладывая в этот мысленный приказ всю свою ярость.

Древко из остролиста выскользнуло из потной ручонки крысы. Оно пролетело всего метр, но когда тёплые, родные деревянные грани легли в ладонь Гарри, он ощутил, как по венам, словно электрический ток, пробежала магия. Он снова вооружён.

— Гарри! — Рон, заметив, что друг освободился, на секунду отвлёкся от Хвоста. Его взгляд упал на глубокий порез на предплечье Гарри, из которого всё ещё сочилась тёмная кровь. — Ты ранен!

Уизли подскочил к нему, суетливо взмахивая своей палочкой.

— Эпискеи! — выкрикнул он, едва не тыкнув Гарри в глаз.

Кожу на руке стянуло холодом, кровь остановилась, хотя шрам остался уродливым и воспалённым.

— Спасибо, — выдохнул Гарри, поднимаясь на ноги.

Он резко развернулся. Слева, у корней старого тиса, Киран продолжал методично вбивать в землю Барти Крауча-младшего. Лицо Моргана превратилось в кровавую маску, один глаз совсем заплыл, но он не останавливался, рыча сквозь сжатые зубы. Крауч уже не сопротивлялся, лишь хрипел.

— Киран, в сторону! — крикнул Гарри.

Морган не услышал. Гарри вскинул палочку.

— Ступефай!

Красный луч ударил в грудь Крауча. Тот обмяк окончательно. Киран, лишившись сопротивления, по инерции замахнулся, но, поняв, что враг без сознания, тяжело перекатился в сторону, сплёвывая в траву розовую слюну.

Теперь оставалось главное.

Гарри повернулся к котлу. Огромная бронзовая чаша продолжала бурлить, источая тошнотворный, сладковатый смрад. Жидкость внутри светилась ядовитым багрянцем.

— Надо это уничтожить! — крикнул Гарри, чувствуя, как шрам снова начинает пульсировать, предупреждая об опасности. — Он там! Волдеморт там!

Он, не раздумывая, швырнул в котёл Редукто.

Заклинание ударило в бронзовый бок, но вместо взрыва раздался лишь гулкий, вибрирующий звон. Магия отрикошетила, срезав верхушку соседнего надгробия. Котёл зачарован слишком сильно.

— Вместе! — крикнул Рон, вставая плечом к плечу с Гарри.

Киран, шатаясь, поднялся с земли. Он смахнул кровь с глаз и, молча кивнув, направил свою чёрную палочку на котёл.

— На счёт три! — скомандовал Гарри. — Раз... два... ТРИ!

— Бомбарда Максима!

— Редукто!

— Конфринго!

Три луча — красный, синий и ослепительно-белый — ударили в одну точку одновременно.

Звук ужасный. Не взрыв — скрежет разрываемого металла, смешанный с воем выходящей наружу тёмной магии. Огромный котёл не выдержал. Он накренился, треснул посередине и с грохотом перевернулся.

— Нет! Хозяин! НЕТ! — завыл Хвост, пытаясь подползти к растекающейся луже зелья.

Грохот от падения тяжёлого бронзового котла, казалось, заглушил все звуки ночи. Огромная чаша перевернулась, и содержимое — густая, светящаяся перламутром и гнилью жижа — с шипением выплеснулось на мёрзлую землю, разъедая пожухлую траву.

Повисла тишина. Абсолютная, звенящая, мёртвая.

— Мы... мы убили его? — прошептал Рон, его голос дрожал и срывался. Он не опускал палочку, но рука его тряслась.

Киран, вытирая кровь с подбородка, тяжело дышал, глядя на облако едкого пара, поднимавшееся от разлитого зелья. Туман густой, белый, клубится у самой земли, скрывая то, что выпало из котла.

Гарри не отвечал. Его шрам не просто болел — он пульсировал, словно второе сердце, вбивая в мозг волны ледяного, липкого страха. Он чувствовал: оно там.

Сначала раздался звук.

Не крик и не стон. Из центра белесого облака донеслось влажное, судорожное хлюпанье. Звук, с которым утопленник пытается сделать первый вдох.

Хр-р-р... с-с-с...

Затем — шорох. Будто что-то тяжёлое и мокрое возится в грязи, пытаясь найти опору.

Пар начал рассеиваться, оседая на землю маслянистой росой. И Гарри увидел.

Сначала из тумана показалась рука. Нечеловеческая кисть с неестественно длинными, тонкими пальцами, бледная до синевы, похожая на лапу гигантского паука. Она судорожно впилась в грязь, комкая траву, царапая землю чёрными ногтями. Напряглись мышцы — тонкие, жилистые, обтянутые полупрозрачной кожей, под которой не видно крови.

Существо подтягивало себя.

Гарри хотел закричать, но язык прилип к гортани. Он видел, как из жижи поднимается тело — безволосое, склизкое, тощее, как у скелета. Оно не могло встать. Ритуал прерван, магия исказилась, и тело, которое должно было стать сосудом величия, осталось недоделанным, слабым.

Существо корчилось, выгибая хребет, на котором отчётливо проступал каждый позвонок. Оно дрожало — не от холода, а от ярости существования.

Медленно, с омерзительным хрустом, голова повернулась в их сторону.

У него нет носа — лишь две узкие змеиные щели, жадно втягивающие воздух. Тонкие, бескровные губы растянулись в гримасе, обнажая острые зубы.

И глаза.

Веки существа распахнулись, и на Гарри уставились два кроваво-красных, вертикальных зрачка. В них нет человеческого сознания — только бездна древней, концентрированной злобы.

Гарри почувствовал, как этот взгляд физически ударил его в грудь. В голове словно взорвалась граната.

— Уб-бей... — просипело существо. Голос тихий, высокий, похожий на свист ветра в печной трубе.

Гарри, преодолевая паралич ужаса, вскинул палочку. Его рука дрожала, но он навёл прицел точно между красных глаз.

— Реду... — начал он, готовый разнести этот кошмар на куски.

ХЛОП!

Звук разорвал воздух за его спиной, словно удар кнута.

ХЛОП! ХЛОП-ХЛОП!

Воздух вокруг кладбища задрожал. С хлопками, похожими на выстрелы, из воронок чёрного дыма начали материализовываться высокие фигуры в балахонах.

Пожиратели Смерти прибыли.

Гарри отвлёкся всего на долю секунды, но этого хватило. Зелёный луч проклятия прошёл в миллиметре от его виска, опалив волосы.

— Щиты! — заорал Киран, толкая Гарри в плечо.

Момент упущен. Существо в траве продолжало хрипеть, но кольцо врагов уже сомкнулось.

Они прибывали на зов, который Гарри не слышал, но чувствовал кожей. Их много. Десять. Пятнадцать. Они смыкали кольцо.

— Это они... — голос Рона дрогнул, переходя в панический фальцет. — Это Пожиратели!

— Протего! — рявкнул Киран, выставляя щит, когда первый зелёный луч прорезал туман.

— В атаку! — заорал Гарри, понимая, что глухая оборона здесь — это смерть. — Конфринго!

Он ударил не в фигуры, а в землю перед ними. Взрыв поднял тучу земли и осколков камня.

— Депульсо! — добавил Киран, отправляя кусок мраморной плиты в ближайшую чёрную фигуру.

Пожиратель, не ожидавший такой прыти от школьников, едва успел выставить щит. Осколки камня забарабанили по их мантиям, заставляя отступить на шаг.

Но их слишком много.

— Схватить мальчишку! — прошипел кто-то из круга. — Остальных убить!

Воздух наполнился вспышками проклятий. Гарри отбил фиолетовый луч, Рон, вскрикнув, пригнулся, укрываясь за надгробием Реддла.

— Надо бежать! — прохрипел Киран, оглядываясь с затравленным видом. — Нам с ними не справиться!

— Куда?! — крикнул Гарри, посылая Оглушающее заклятие наугад.

— Портал! — вдруг заорал Рон, выглядывая из-за камня.

— Что?!

— Ящик! — Рон тыкал пальцем куда-то в сторону, где в высокой траве валялся старый ящик для квиддичных мячей, на котором они прилетели. — Это может быть многоразовый портал!

Зелёный луч Авады ударил в надгробие прямо над головой Рона, осыпав его каменной крошкой.

— Акцио ящик! — не раздумывая, завопил Рон, высовываясь из укрытия.

— Акцио! — подхватил Гарри, понимая план.

Тяжёлый деревянный ящик, окованный железом, сорвался с места. Он пролетел сквозь дым и хаос битвы, вращаясь в воздухе, как неуправляемый снаряд.

Пожиратели поняли всё мгновенно.

— НЕ ДАТЬ ИМ УЙТИ! — взвизгнул высокий голос со стороны поваленного котла. — УБИТЬ ИХ!

Воздух взорвался.

Это больше не дуэль. Это расстрел. С десяток палочек одновременно уставились на троих школьников, сгрудившихся у надгробия.

Небо над кладбищем окрасилось в ядовито-зелёный цвет. Сплошная стена Смертельных проклятий неслась на них, сжигая воздух, ослепляя, как вспышки молний. Гарри видел, как эти лучи отражаются в расширенных от ужаса глазах Рона. Он понимал: щит не поможет. Ничто не поможет.

Ящик подлетал. Слишком медленно. Он казался улиткой на фоне несущейся к ним смерти.

— ЛОЖИСЬ! — заорал Киран.

Он не стал ждать. Он просто сгрёб Гарри и Рона в охапку и рухнул вместе с ними навстречу летящему ящику, сбивая их с ног.

Деревянный угол с размаху врезался Гарри в рёбра, вышибая дух, но он вцепился в ржавую ручку мёртвой хваткой. Рон вскрикнул, хватаясь за крышку. Пальцы Кирана сомкнулись на оковке.

Рывок.

Знакомый крюк вцепился где-то за пупком, с невероятной силой дёргая их вперёд, в вихрь пространства и цвета.

И в ту же долю секунды, когда их ноги оторвались от земли, мир вокруг исчез во вспышке зелёного света.

Гарри успел увидеть это. Он видел, как три Авады одновременно ударили в то место, где мгновение назад находились их тела. Он видел, как могильная плита, к которой они прижимались, разлетелась в пыль. Он видел, как зелёный огонь лизнул подошву ботинка Рона, уже втягиваемого в воронку портала.

Ещё одна миллисекунда. Меньше, чем моргнуть. И они были бы мертвы.

Рёв ветра в ушах заглушил яростный вопль Пожирателей Смерти. Кладбище свернулось в точку и исчезло, оставив после себя лишь запах озона и горелой резины от подошвы Рона.

Они ушли последним рейсом, когда перрон уже горел.