Ворон и Лисица (гет)

♬ Tom Odell — Another Love

7 курс. Дурмстранг. Настоящее время

Скорпиусу снился странный сон. Он шёл, в потёмках, за сияющей белой полярной совой. Парень старался следовать, не отставая, хотя вокруг стояла тревожная темнота, шаги сопровождались шорохом плаща. Скорпиус узнал кукольную лавку Троакара, но сова показала тайный путь, в подвал. Скорпиус знал о нём, но не знал о потайной двери.

Вдруг, сова во сне обратилась в младшего брата Лили, Альбуса. Всегда такого молчаливого, одетого в своё чёрное худи с капюшоном под слизеринской мантией. Альбус взглянул на Скорпиуса своими огромными зелёными глазами, которые светились доверием и поманил Скорпиуса за собой, за тайную дверь.

За ней Скорпиус обнаружил обломки разбитой статуи, разбросанные разбитые капельницы, оборванные проводки. На полу лежал изумрудный кулон. Скорпиус наклонился, раскрыл кулон и увидел фото своего предка, Эмилии Гринграсс. У Скорпиуса и Эмилии и правда были схожие черты лица, благородная линия скул, прямолинейный мрачный взгляд и похожие очки.

За обломками статуи Скорпиус заметил в углу тень, но словно чёрная вуаль, занавеси с окна или просто туман сна мешали Скорпиусу рассмотреть внимательнее. То была тень старухи, одиноко сидящей в старом потрёпанном кресле, выцветшие белокурые локоны редкой прядью свисали с головы, сама старуха тревожно теребила изумрудный кулон на шее. Кисть дряблой руки старухи обвевала простая красная нить. Скорпиус решился подойти, но сон развеялся. Альбус, старуха и очертания подвала исчезли, и Скорпиус проснулся.

В каморку Малфоя в лабораторной в Дурмстранге зашёл Троакар. Застал Малфоя не в лучшем виде.

По полу перекатывались бутылки, книги и принадлежности для зельеварения разбросаны в хаотичном порядке, некоторые рубашки лежали со следами невыведенной крови после незаконных дуэлей с вампирами. Там Малфой старался забыться и справиться с неконтролируемыми вспышками эмоций после тёмных экспериментов с Нитями души. Чутким обонянием Троакар даже заметил ноты дешёвого парфюма таких же дешёвых девушек, посещающих Малфоя после драк.

— В отсутствие директора Деметры, завтра в Дурмстранге хотят назначить целительский осмотр для студентов. Новые правила нового главы целительского комитета магического сообщества. Фрау Скарлетт Стивенсон высоко поднялась, м-да.

Троакар скептично клацнул зубами, пренебрежительно пиная бутылки на полу каморки. Поднял рубашку Малфоя, ладонью повеял запах с рубашки на себя, скривился от "ароматов" и сжёг рубашку магией насовсем. Скорпиус недовольно прокряхтел, пытаясь спуститься с кровати. Но не смог встать, его спину покрывали многочисленные синяки и ссадины. Троакар даже не собирался помогать юноше.

— Не ходи на этот осмотр.

— Надо предупредить остальных.

— Не стоит.

— Если им не скажу, буду подонком.

— Ты и так им являешься, работая на меня, — с какой-то горестной загадочностью в голосе проговорил Троакар.

Троакар осмотрел Малфоя, который пытался найти хоть какую-то свежую одежду. Вампир надел защитные чёрные очки и открыл волшебством шторы, от чего Малфой сощурился и сонно отстранился от солнца похлеще самого одичавшего вампира.

Тормент сокрушённо покачал головой.

— Ага, сгинь вот так бездарно. И даже не попытайся побороться за свою возлюбленную.

Тормент подошёл к Скорпиусу. Бледный вампир уставился на не менее бледного и мертвенного Скорпиуса. Пытаясь воззвать юношу к жизни.

— Не думаешь, что своими выходками подставляешь под удар свою драгоценную Ли-и-и-ли-и-и? — издевательски протянул вампир.

Серые глаза за очками юноши серьёзно уставились на Тормента.

— Мы совершили ошибку. Я совершил. Нить Любви невозможно истребить, сам же сказал.

— Так извлеки из этого пользу. Думаешь, подаришь герру инферналу-Стивенсону бутылёк с водой Авалона и он изобретёт лекарство от Лунной Рассеянности? Ты же вроде над этим работал? Думаю, крошка Лили оценит, если ты излечишь её кузину от смертельной болезни.

Троакар задумчиво разгладил свои бакенбарды, одарил Малфоя взглядом уничижения, и вышел вон, громко хлопнув старой лязгающей дверью. Скорпиус некоторое время рассеянно смотрел на дверь, думая, а помнит ли он вообще черты лица Лили. Он точно помнит её лохматые рыжие волосы, всегда возникающие перед лицом во время новых шалостей. Помнит громкий смех. Лили так и не ответила ни на одно из писем, которые Скорпиус посылал в Шармбатон. Малфой подошёл к окну и умылся снежным покровом, боясь, что будет скучать по этой привычке в туманной дождливой Британии.

К вечеру, Малфой не решил ничего лучше, как снова пойти в бар вампиров в окраинах Дурмстранга и продолжить выбивать из себя всё человеческое на дуэлях. Бар выглядел тёмным и мистическим, где ночь никогда не кончается. Здесь каждый глоток напитка как порочная тайна, а каждый уголок скрывает не самую приятную историю жизни.

Скорпиус намеревался провести время наедине, но его вниманием пожелала завладеть легкодоступная вампирша. Скорпиус как раз зарядился адреналином после дуэли, получил новые раны, разгорячился, вспотел, порвал в дуэли ещё одну рубашку, выпил и решил провести бездумную ночь с обволакивающей вампиршей. Сквозь пот, огонь и вожделение Скорпиус взирал на томно закусывающую губу девушку-вампира, но за её спиной заметил, как двое инкубов совсем недвусмысленно завораживали чарами человеческую девушку-блондинку, непонятно как и зачем забредшую в этот бар. Напрочь забыв уже о своей вампирше, Скорпиус откинул взмокшие пряди со лба, отставил стакан, поправил очки и решительно двинулся на помощь блондинке. Инкубам это не понравилось.

Инкубы кинулись на Скорпиуса, раскрыв свою истинную сущность, превратившись из обаятельных парней в свирепых существ. Раскинули когти и осклабили клыки, надеясь напугать Скорпиуса, но тот уже знаком с такими после тренировок с иллюзиями с Троакаром. Один инкуб успел оцарапать Скорпиуса, но Малфой отбил основную атаку легилименционным щитом, который невидимой психической стеной отбросил инкубов к стене. Такому Малфой научился недавно.

Инкубы начали рвать твёрдый пол бара своими огромными когтями и готовиться к новой атаке, но Скорпиус ловко отскочил в сторону, заслонив себя при помощи магии стульями и бутылками из бара. Некоторые симпатичные вампирши хихикали и кидали Скорпиусу предметы для подмоги, которые Скорпиус подхватывал магией и левитировал в сторону инкубов. Вампиры-мужчины начали собирать ставки.

Битва вышла за пределы бара, окраины Дурмстранга окружили своей кромешной непроглядной тьмой и сиянием снега вдалеке на горах. Скорпиус откидывал инкубов в сторону Гиблой Рощи, гнул деревья магией, стараясь, чтобы ветки пленили инкубов.

— Бомбардо Максима! — магический взрыв пронзил инкубов, отбросив далеко от бара к Роще. Инкубы поднялись на лапы, глаза свирепо сверкали кровавым цветом, но в своих сознаниях они при помощи легилименции Скорпиуса увидели, что их ждёт впереди и поспешили покинуть поле драки, растворившись в гибельной темноте Рощи.

Скорпиус получил бесплатный стакан Будоражащего Бренди из рук той самой красивой блондинки, которую Малфой кинулся выручать. Скорпиус тяжело дышал, его торс совсем покинула рубашка, пряди волос прилипли к мокрой шее. Блондинка аккуратно провела пальцами по торсу Малфоя. Тот не ощутил мурашек, но что-то знакомое промелькнуло в мыслях. Он узнал нелепый ободок на голове блондинки.

— Хм, а Лисица не ценила то, что находилось с ней всегда рядом, — проговорила блондинка, оценивающе оглядывая торс Малфоя.

— Лонгботтом?! — Малфой поперхнулся бренди, очки съехали на нос.

Перед Скорпиусом стояла Дороти Лонгботтом, но только более подтянутая, вместо пухлых щёчек — острые скулы, кожа слегка сияет бледной бриллиантовой крошкой, губы растянуты в стервозной ухмылке, совсем не свойственной старой доброй Дороти.

— Как ты здесь оказалась?

— У меня свои секреты, — ухмыльнулась Дороти.

Несмотря на вызывающий вид, платье на Дороти было в пол, что не свойственно для бара. Скорпиус цокнул, ухмылясь по волчьи, опасно сверкнул глазами и резко приподнял подол платья Дороти. Та, испугавшись, охнула и постаралась остановить Скорпиуса, но тот был проворнее и сильнее.

— Ну не здесь же, Малфой, тем более бледные очкарики не в моём вкусе, — пыталась отшутиться Дороти.

На ней была надета кеда, та самая красная кеда-портал, которую Скорпиус просил Дороти передать Лили.

Скорпиус не стал церемониться и, сильно схватив сопротивляющуюся Дороти, вывел на задний двор бара. Там было холодно, но Скорпиусу плевать. Он крепко зажал руки девушки, и больно наступил на ногу, чтобы та не смогла воспользоваться порталом-кедой.

— Ты пробираешься в Дурмстранг благодаря тому, что у меня есть вторая кеда. Хм, интересно, я думал школы и окраины защищены от порталов, но, видимо, наша связь с Лили сильнее... — Скорпиус отвлёкся и Дороти чуть не сбежала, но он сильнее прижал девушку к стене и навис над ней. Скорпиус внимательно вглядывался в её потускневшие голубые глаза.

— О, я в курсе, что ты делаешь, Малфой, — Дороти извивалась из-под хватки Малфоя, стараясь выбраться. (В таких интимных позах носители фамилий Малфой и Лонгботтом ещё никогда не оказывались). — Но я могу понимать и говорить на языке фестралов, водящихся здесь неподалёку, которые могут защищать свой разум от вторжения.

Дороти гордо взглянула на Скорпиуса. Так и было, образы в сознании Дот были на незнакомом Скорпиусу языке. В отличие от Лили, Лонгботтом наслаждалась своим даром. И почему-то способности Дороти стали намного сильнее. Скорпиус даже немного отпрянул от девушки. Разочарованно осмотрел. Её формы и правда стали утонченнее, но вся она... вся она... какая-то неживая, ненастоящая.

— Ах, я вижу в тебе эту усталость, — Дороти провела пальцами по щеке Скорпиуса, тот резко отпрянул. Дороти это задело. Она привыкла уже к вниманию парней. — Ты устал пытаться показать всем, что Малфои не злодеи, а герои. Герои, герои... Сможем ли мы когда-нибудь достичь того героизма, какого достигли наши отцы?

Дороти достала из сумочки переливающиеся красные кристаллы. Делириум.

— Вот за этим я хожу сюда. Прими их, и все твои тревоги позади. Все геройства или грехи отцов больше не будут волновать.

Скорпиус высыпал на ладонь несколько кристаллов. Пытался разглядеть под лунным сиянием. Дороти, напевая никчёмную песенку, покинула Малфоя, скрывшись снова в баре. Кристаллы заинтересовали Малфоя своим составом.

Маковая красная пыльца, плазма вампира и... чья-то кровь? Уж не кровь ли учеников, которую Скорпиус добывал Троакару?

Малфой спрятал в карман брюк кристаллики, намереваясь позже выудить из Тормента всю правду.

Зайдя снова в бар, Малфой нашёл свою чёрную рубашку, очистил и зашил её заклинаниями, надел, снова повязал шейный галстук (шею в вампирском баре лучше держать в безопасности), и ушёл в раздумья за барной стойкой. Его покой нарушила новая вампирша, ласково поглаживая и массируя уставшие плечи парня. Её лёгкий смех наполнял уши приятным вожделением. Ночь предвещала стать хорошим отвлечением от забот, но до того, как Скорпиус обернулся.

Вампирша была с рыжими волосами.

«Гиппогриф тебя дери».

Нет. Никаких, никаких рыжих волос. Никакого смеха.

Скорпиус грубо оттолкнул обидевшуюся вампиршу и быстро вышел из бара. Сегодня не удастся там приятно отдохнуть.

Избитый, уставший после драки с инкубами, раненый, Скорпиус лёг на снег на заднем дворе бара, взирая на звёздное небо. Дышалось легко и свежо. Мороз хорошо холодил мысли и раны. Рыжая вампирша кричала вслед проклятия за несостоявшуюся ночь. Малфой ухмыльнулся. Дышал глубоко и размеренно, лёжа на снегу, выпуская клубы морозного пара изо рта.

Поднял вверх ладонь и осмотрел её. Вся в шрамах, в мозолях. Скорпиус всеми силами пытается познать алхимию. Достичь недосягаемого. Не видит в своей жизни больше смысла. Кроме неё. (Да, у него есть отец, но кого интересуют отцы в семнадцать лет?). Они пообещали с Лисицей друг другу, поклялись. Ради неё Скорпиус звёзды заставит светить ещё ярче, а солнце подружиться с луной. Ради искры своей отмирающей души заставит Смерть захотеть встретить Рассвет вместо затухающего заката.

Скорпиус задумался о таком потрясающем действии кристаллов делириума на состояние Дороти. О их составе. О том, что где-то у Нотт завалялась бутылочка с целительной водой Авалона.

Кажется, у Скорпиуса появилась идея нового уравнения для состава зелья, излечивающего от Лунной Рассеянности.

Но нашел ли Малфой уравнение, лечащее от любви? Тормент советует отпустить Лили, если Скорпиус и правда любит. Но что-то... что-то не даёт, терзает душу и сердце, что-то постоянно возвращает его к жизни, даже после тёмных экспериментов и проклятия Непреложного Обета, нависшего над ним.

«Смогу ли разлюбить?»

Любуясь россыпью звёзд на небе, Скорпиус понял как заставить Лили точно увидеть его письмо к ней. И заодно ответить на свои вопросы, сверлящие голову изнутри: «Умру, упаду, кину, брошу, предам, загрущу... Разлюблю, но...».

Поднял в воздух палочку, попытался сосредоточиться полуохмелевшим взглядом, и, с озорной улыбкой, которую редко видели на устах Малфоя, волшебством расставил порядок звёзд в одну единственную фразу, так знакомую только им двоим с Лисицей:

«Только после тебя».