Исправление и наказание (гет)

‒ Нет! Варамир, нет! ‒ негромко, но чётко сказала Гермиона.

Медведь стоял перед ней, вывалив язык, словно домашний пёсик. Варамир огорчённо смотрел то на Гермиону, то на мотоцикл.

‒ Он может нам понадобиться. Я и так оставляю на юге своих зверей, так пусть хоть медведь полетит с нами, ‒ и он потрепал своего «друга» по огромной морде.

‒ А как обратно? Он что, сам добежит? ‒ осведомилась Гермиона, скептически изогнув бровь.

‒ Он умный, ‒ с гордостью произнёс Варамир. ‒ К тому же, если попадём в передрягу, то лучше уж мне не мечом махать, а зубами рвать. Так привычнее.

‒ Повторяю свой вопрос, ‒ скрипнув зубами, сказала Гермиона. ‒ В мотоцикле всего шесть мест. Нам нужно забрать четверых. Как медведь доберётся обратно до Стены? Я не брошу людей, забрав вместо них этого умного зверя.

«Тоже мне, ещё один Хагрид нашёлся!»

Гермиону сильно озадачивала разница между отвратительным Варамиром из книг и вполне адекватным стариком, стоящим перед ней. И всё же этот человек согласился идти с ней за Стену. Настораживает или обнадёживает?

Тихонько подошла Вель. Она замерла в тени башни, то ли смеясь над ними, то ли удивляясь.

‒ Дура ты, колдунья! ‒ усмехнулась Вель. ‒ Неужели не поняла задумку Варамира? Шестишкурый хочет сберечь свою шкурку. А в качестве примера взял лорда-ворону.

Гермиона вздохнула, а затем протянула Вель трансфигурированный шлем.

‒ Не поняла, ‒ сказала волшебница. ‒ Глупый я человек.

И протянула второй шлем Варамиру. Гермиона наклонилась, подняла с земли камушек. Вскоре в её руках оказался ещё один шлем, но намного больше прежних.

‒ Я доверюсь тебе, Варамир Шестишкурый. Только пообещай мне, что не станешь оставлять детей лорда Рида, Брандона Старка и Ходора ради медвежьей шкуры.

Варамир посмотрел на неё едва ли не грозно.

‒ Насчёт этого Ходора не знаю, ‒ ответил честно. ‒ Но дети… Я не стану спасать свою шкуру, бросив их в опасности.

Гермиона кивнула. И то неплохо. И всё же настораживает.

‒ Спасибо вам, ‒ она достала свой шлем и надела его.

‒ Тебе спасибо. Насрать, что мы идём на верную смерть. Зато полетаю не в орлиных перьях, ‒ протянул Варамир, усаживая своего медведя в коляску.

‒ Я не собираюсь умирать, ‒ играя желваками, заявила Вель. ‒ Но эти южане отомстили за Манса. Надеюсь вернуться, но если нет, то я знаю, что сын моей сестры не останется в одиночестве. Сэм обещал. И ты, колдунья, помогла многим из нас. Тебе спасибо.

Гермиона не спешила садиться на водительское сидение. Она немного постояла, огляделась вокруг. Пусть Джон выйдет позже, но вчера лорд Старк сказал, что для прощаний будет ещё утро.

Варамир и Вель тихо переговаривались и проверяли поклажу. Гермиона снабдила их разными целебными зельями, а лорд Старк выдал лучшее оружие и тёплую одежду. Они проверяли, всё ли взято. Медведь же сидел тихо. В самом деле, умный зверь.

Из башни вышли четверо. Санса, позёвывая на ходу, тащила за собой не менее заспанного Джона. За ними следовал Сандор Клиган, всегда готовый защищать свою леди. Впереди же шёл лорд Старк. Собранный и мрачный, словно грозовая туча.

‒ Доброго вам пути, друзья, ‒ он оглядел всех, на секунду задержался на медведе, но лишь кивнул своим мыслям. ‒ Я не ведаю, с чем вам доведётся столкнуться, но знаю, что каждого из вас отныне буду звать не иначе, как другом Старков. Пусть старые боги даруют вам свет на пути.

Санса сделала шаг вперёд. Она держала в руках небольшой свёрток, совсем как тот, с перчатками.

‒ Я южная леди, ‒ Санса улыбнулась и протянула свёрток Гермионе. ‒ По крайней мере, для вас, Вольный народ. Я мало знаю о лютых морозах, но примите мой дар. Три плаща из лучшей шерсти, что я смогла найти в Винтерфелле.

‒ Спасибо, миледи, ‒ отозвалась Вель, всё так же сидящая в мотоцикле. ‒ Тёплая одежда никогда не бывает лишней.

Кашлянул Джон Сноу.

‒ Мне нечего вам дать, кроме доброго пожелания. И всё же я послал письмо Эду. Все замки будут оповещены, так что вас не встретят сталью, только хлебом и элем. Если что, то Ночной Дозор примет вас даже без… моего брата.

‒ Лорд-ворона, иди нахрен со своими добрыми пожеланиями, ‒ усмехнулся Варамир, а затем посерьёзнел. ‒ Ты умер за нас. Попытаться вытащить твоего братца ‒ меньшее, чем я могу отплатить за это.

Воцарилось молчание. Гермиона неловко переминалась с ноги на ногу, а затем всё же заговорила, обращаясь к лорду Старку:

‒ Желаю вам удачи в грядущих битвах.

‒ Надеюсь, что вам не придётся сражаться, ‒ ответил он.

И Гермиона отвернулась. Она неловко залезла в мотоцикл, приклеила инструкцию Сириуса на лобовое стекло, а затем ещё раз посмотрела на провожающих.

Было грустно. Хотелось сказать что-то позитивное, но в мозгу лишь возник клич: «На смерть!». И Гермиона промолчала. Она смотрела на лорда Старка.

Её истинные чувства не выдавало ни лицо, ни тело. Гермионе подумалось, что теперь-то она может считать себя достойным преемником Годрика Гриффиндора и Сириуса Блэка. Только вот толку от этого не было… Снова появилось какое-то странное ощущение где-то в груди. Знакомое, очень тёплое, но Гермиона никак не могла понять, что же это такое. Или вспомнить.

Клятва сбережёт их, но не её. Да и сбережёт ли? Мертвецы прорвутся, на Север хлынет орда, не знающая жалости. Но Гермиона уже не могла отступить, снова спрятаться за завесой заклятий, наблюдая за событиями. Нет, не было трусости в её прошлых жизнях, лишь топорный расчёт, но и не было тех, за кого можно было бы пасть в бою. Или жить дальше. Только знание о том, что дочка ждёт её дома.

Теперь всё иначе. Наверное.

«Права Вель, обвиняя тебя в глупости!»

Гермиона окинула взглядом внутренний двор Винтерфелла. Красиво, крепко, надёжно. Здесь можно прожить жизнь, полную радости, если бы не всё это дерьмо, что творится с завидным постоянством в Вестеросе. Но так всегда и везде.

И всё же Сириус писал, что не было в те далёкие времена ссор между племенами. Не было войн между людьми. Это было странно и непонятно. Вот бы вернуть те времена, дабы все люди плечом к плечу встретили рассвет после Долгой ночи…

‒ Прощайте, лорд Старк. Скоро все ваши дети будут дома, ‒ хотелось сказать «живые дети», но Гермиона не осмелилась напоминать сейчас о Роббе Старке.

Волшебница кивнула Варамиру и Вель. Все пристегнулись. Варамир напялил шлем на своего медведя, а затем протянул через его живот ремень безопасности.

Вдох-выдох. Гермиона мельком глянула на инструкцию, а затем нажала на педаль, оттягивая руль вниз и к себе.

* * *

Он лежал на диване у камина, слушая морской прибой, доносившийся из открытого окна. Тирион не понимал. Он никак не мог понять, что за дерьмо творится в Вестеросе. Необычное ощущение.

Пайк пал. Железнорождённые преклонили колено перед Дейнерис Таргариен, но толку от этого было мало. К счастью, армия королевы смогла успешно последовать за ней по маршруту «чтобы добраться до запада, нужно идти на восток». Мир круглый, как и говорили мудрейшие мейстеры, но Тирион не мог радоваться этому открытию.

«Как? Что? Зачем? Невозможно!»

Тирион прекрасно помнил неприятное зрелище, встретившее его несколько лет назад в столице. Головы на стене. Голова Эддарда Старка на пике, облитая смолой, полусгнившая голова мёртвого десницы короля Роберта. Тирион велел Бейлишу доставить останки лорда Старка леди Кейтилин. Живой Бейлиш увозил мёртвого Старка.

Теперь же голова Бейлиша отрублена Эддардом Старком. Что? Тирион посмеялся над словами Виктариона Грейджоя, но это оказалось правдой. И, более того, обвинителем на суде выступал братец Джейме. Ланнистер и Старк приехали в Долину, чтобы совершить правосудие над человеком, развязавшим Войну Пяти королей.

‒ Милорд, я удивлён, ‒ сказал Барристан Селми, который находился с Тирионом в одной комнате.

Да. Они собирались поговорить о новостях.

‒ Чему же, сир, вы так удивлены?

‒ Вы не пьёте.

‒ Даже моя большая голова не сможет переварить всё это, если я сейчас напьюсь, ‒ Тирион принял сидячее положение, свесив ноги с дивана. ‒ Но хочется, Селми. Очень хочется.

‒ Королева не в духе, ‒ осторожно заметил Селми. ‒ Никто в Вестеросе, кроме Грейджоев, пока что не поддерживает её претензии.

‒ Простите, сир, моя голова всё ещё не может переварить новости.

‒ Три дня прошло, ‒ заметил Селми. ‒ Пора привыкнуть к новой расстановке сил.

Тирион вскинул голову и с гневом посмотрел на старого рыцаря.

‒ Мой драгоценный брат фактически оставил Утёс Кастерли, переправив всё… Всё на Север к Стене! Что это за бред сумасшедшего? Как? Зачем? Почему?

Тирион зарычал и закрыл лицо руками.

‒ Ваш брат не казался мне лишённым чести в своей юности. Возможно, тот, кто выдаёт себя за Эддарда Старка, смог каким-то образом…

Тирион оторвал свои руки от лица и внимательно посмотрел на рыцаря.

‒ Нет. Здесь должно быть что-то ещё. Глупость моего брата не могла послужить основой для того, чтобы самозванец захватил Север. Не знаю, как, но в Винтерфелле, несомненно, Старк. Можно обмануть одного или нескольких, но остальные… Джон Ройс, Джейме Ланнистер, Санса Старк и все лорды Севера не могут действовать сообща, продвигая самозванца. Нет, не ведаю, как так вышло, но Эддард Старк выжил.

‒ Здесь слухи разнятся, ‒ покачал головой Селми. ‒ Но не это важно сейчас. Важно то, что Утёс Кастерли почти опустел. Мы можем без лишней крови захватить все Западные земли.

‒ А потом? Она не желает признавать Эйгона своим родичем. Снова будет битва, но за Эйгона выступят Тиреллы и дорнийцы. Мартелл не простил нашей королеве Квентина, сгоревшего в пламени драконов.

И оба замолчали. Орда дотракийцев не может долго ждать. Им нужны поля, а не стылый каменный берег Пайка. Армия огромна, но у них нет достаточного количества фуража. Тирион надеялся взять с помощью драконов Утёс, но теперь это лишь почти пустая крепость. Где взять еду? И союзников.

‒ Нам нужно переманить Тиреллов, ‒ сказал Тирион.

‒ Нет, ‒ возразил Селми. ‒ Нужно занять Утёс, а затем двинуться на столицу. Наша королева должна занять трон своего отца.

‒ И убить законного короля? Это бред, Селми. Нужно искать другой выход.

‒ Он самозванец, вы сами говорили мне об этом.

‒ Эйгон сидит на Железном троне. Его признали Мартеллы и Тиреллы. Боюсь, что поддержка двух Домов теперь может обеспечить корону, ‒ поморщился Тирион. ‒ Драконы могут победить Эйгона, но кому нужно пепелище? Да, колено преклонят, но зима близко. Все умрут в пепле, а править уже будет некем.

‒ Мы здесь, милорд, потому что знаем, что Дейнерис единственный человек, способный по законам и разуму править этими землями.

‒ Да, ‒ твёрдо сказал Тирион.

‒ Меня волнует то, что на Севере сконцентрировалась огромная армия. Одичалые, северяне, да ещё и ваш брат. Мы не сможем миновать Перешеек, но они в любой момент могут выступить на стороне Эйгона или Ширен Баратеон.

‒ Лорд-хранитель Севера, ‒ пробормотал Тирион. ‒ Почему он не принял титул короля Севера? Нет, Селми, что-то здесь не так. Он тянет время. Мой брат и Старк тянут время, сохраняя свои силы в безопасности, пусть и в холоде.

‒ Ночной Дозор утверждает иное, ‒ сказал Селми. ‒ Бастарда Неда Старка объявили лордом-командующим из мира. Понятия не имею, как удалось снять клятвы и обеты с этого парня, но теперь он пишет из Винтерфелла о том, что на Стену надвигается смерть в облике Иных. Грейджой смеялся, когда рассказывал об этом.

‒ Теперь я понял! ‒ усмехнулся Тирион. ‒ Мой братец своим великим умом решил, что это правда. Хотя, быть может, это и есть правда! Ночной Дозор давно взывает о помощи.

Тирион снова схватился за голову.

‒ Впрочем, мне есть, что предложить нашей королеве, ‒ сказал он. ‒ Пока Грейджой на нашей стороне, мы вполне можем провернуть одно дело в море. Нужно разослать разведчиков, Селми.

В голове Тириона возник рискованный план.

* * *

Мальчик, почти юноша, упорно полз по земляному полу пещеры. Его болотные глаза сливались цветом со мхом, покрывавшим стены и потолок. Жойен был худ и слаб. Не всякий каторжник бы позавидовал виду этого свободного мальчика, сына лорда Рида.

Жойен полз вперёд. Тени вели его, скрывая от взора Кровавого ворона.

«Прости меня, сестра!»

Нога задела корень чардрева, но Жойен словно бы и не заметил препятствия на пути. Пусть подавится его кровью.

‒ Крепись, ты не один на этом пути…

Жойен остановился. Тяжело дыша, он вскинул голову на голос, доносящийся от призрачной фигуры, возникшей на пути. Высокая женщина в непривычно ярких одеждах улыбалась ему. Жойен видел нечто подобное в книгах, где упоминалась далёкая земля И-Ти. Тёмные глаза женщины смотрели печально, но её уста продолжали улыбаться. Она взмахнула тонкой белой рукой, ярко-зелёный рукав на миг закрыл весь взор Жойена.

‒ Обопрись на меня, ‒ женщина подала раскрытую ладонь. ‒ Вставай!

Жойен протянул руку и схватился за призрачную ладонь. Женщина перестала улыбаться, но изо всех сил потянула его вверх, помогая встать на ноги.

‒ Благодарю, ‒ собственный голос показался ему незнакомым.

Теперь Жойен стоял на ногах. Он вцепился пальцами в мох на стене, удерживаясь за него, не давая себе вновь упасть. А женщина пропала, словно бы её и не существовало никогда.

Дети Леса за прошедшие тысячелетия не смогли обойти эти пещеры. Жойен не особо надеялся найти выход, но чувствовал, что должен попытаться. Ноги тряслись, руки тряслись, но он сделал шаг вперёд. Жойен начал считать.

Через семьдесят шагов мальчик остановился. Он устало опустил голову, а затем упал на колени. Не было сил. Была лишь воля. Его собственная воля.

‒ Приказываю тебе не умирать.

Жойен поднял голову. Новая тень, да не одна.

‒ Но вы мертвы, ‒ пробормотал Жойен, но ничуть не удивился увиденному.

Юноша с ясным взглядом синих глаз смотрел не печально, как та женщина, но с бесконечной усталостью. Бронзовая корона с рунами Первых людей, казалось, тяготит его. Серый лютоволк сел подле него, тоже смотря на Жойена.

‒ Да, ‒ сказал Робб Старк. ‒ Я мёртв, но приказываю тебе жить. Ползи, грызи землю, рви в кровь кожу, но не смей умирать.

Призрачная лапа лютоволка дотронулась до плеча Жойена. Король Севера резким движением снял со своего чела бронзовую корону. Он посмотрел на венец, а затем на корни чардрева, увивавшие стены пещеры. Король замахнулся и одним мощным ударом вогнал зубцы короны в землю. Жойну показалось, что мир вокруг вздрогнул. Тени начали таять.

‒ Передай моему отцу, что всё было не зря, ‒ строго сказал Робб Старк. ‒ Пусть горьки были мои ошибки, но ничего из прошлого не было напрасным. И пусть не корит себя. Скажи ему, что нужно жить дальше. Жить, а не ждать.

И Робб Старк исчез, как и Серый Ветер. Жойен вдохнул полной грудью, чего у него давно не получалось сделать. Воздух стал чуть свежее, но не холоднее. Словно бы гниль, пронизывающая всё окружающее пространство, на миг исчезла. Следующий вдох Жойена был уже не столь глубок.

Мальчик снова смог встать на ноги. Это не зелёный сон, не предсказание, но лишь тени. Тени тех, кто старается ему помочь выбраться из этого когда-то благословенного места. Он не мог позволить себе упустить эту возможность.

Через пятьдесят шесть шагов Жойен снова остановился. Его скрутил приступ кашля. Он обтёр рот и обнаружил на ладони свежую кровь.

«Что ж, это ожидаемо».

‒ Мы поможем тебе, ‒ женский и мужской голоса слились воедино.

Жойен ещё раз обтёр рот, а лишь затем посмотрел на новые тени. Юная красавица с лукавым взглядом серых глаз и высокий юноша с серебристыми волосами, заплетёнными на южный манер. Они тоже улыбались ему. Юноша держал в руках арфу, чьи золотые струны, казалось, отгоняли мрак.

‒ Кто вы? ‒ Жойен всё ещё чувствовал солёный вкус во рту.

Но они не ответили. Юноша с нежностью посмотрел на девушку. Она же провела рукой по его волосам, касаясь невесомо и аккуратно. Жойену показались знакомыми их лица, но он никак не мог вспомнить, почему…

‒ Пора мне спеть последнюю песню, жена моя, ‒ сказал среброволосый.

«Таргариен?»

Девушка кивнула, но прикрыла струны арфы своей рукой. Она оглянулась на Жойена.

‒ Передай моему брату, что мы не хотели зла. Передай, что мы лишь хотели повременить с правдой до рождения ребёнка, ‒ одинокая слеза покатилась по призрачной щеке Лианны Старк. ‒ Мы были глупы и молоды. И влюблены.

Зазвучала мелодия, извлекаемая из золотой арфы. Пальцы юноши поглаживали струны, выдавая лёгкое шуршание. Мелодия, печальная мелодия, казалось, звала Жойена вперёд. Юноша тихо запел на языке, незнакомом мальчику. Прекрасная мелодия сливалась с его голосом, то затихая до шёпота, то уносясь к небесам со звучными аккордами.

Жойен понял, что кровь во рту его больше не волнует. Так даже легче, ведь до того там была лишь сушь, словно в пустыне. Он зашагал вперёд, а подле него шли две тени. Супруги, что в жизни, что и после смерти. Мелодия стала ритмичнее, задавая темп шагу. Жойен сбился со счёта, когда песня Таргариена оборвалась.

‒ Скажи моему сыну, что он прав, называя своим отцом другого, ‒ напоследок сказал юноша голосом, исполненным горечи. ‒ И всё же я любил его больше, чем Железный трон, пусть Эйгон ещё и не появился на свет… Тогда…

Жойен не понимал, но запоминал сказанное. Так нужно. Он чувствовал это.

Песня придала больше сил, чем ожидал Жойен. Он шёл ровно, лишь иногда опираясь на выступающие корни чардрева. Сколько это длится? Час, день, а, может, месяц? Нет, точно не месяц. Жойен был голоден, но не настолько, как раньше. И вода иногда встречалась в мелких ручейках, текущих с потолка. Так Жойен смог выгнать вкус крови, что давно опротивел.

Он снова продолжил считать шаги, когда силы начали иссякать. Жойен прошёл двести четырнадцать, но дорогу перегородил огромный камень. Мальчик изо всех сил постарался сдвинуть его с места, но лишь ободрал ладони о неровную поверхность. Жойену вспомнились недолгие уроки мейстера Лювина. Нужно найти крепкую палку, чтобы использовать её в качестве упора…

‒ Возьми, мальчик.

Жойен обернулся. Раньше тени возникали лишь в смутных снах или на пути, но сейчас позади мальчика стоял высокий и статный мужчина. Ликом он был похож на того юношу с арфой, да и волосы того же серебристого цвета, разве что примесь золота была сильнее. Мейстерское одеяние и цепь на шее ничуть не умаляли красоту мужчины, а его глаза были глубоки, словно ясное звёздное небо.

«Давно я не видел звёзд!»

Жойен взял посох, что протягивал ему мужчина. Тот подошёл к камню и начал изучать его.

‒ Неплохо сработано, ‒ усмехнулся он. ‒ Но что нельзя сломить магией, то можно сдвинуть силами обычного человека.

Мейстер рукой поманил Жойена. Он жестами показал мальчику, куда нужно воткнуть посох, как упереться в него. Казалось, прошёл час, но Жойену удалось сдвинуть камень настолько, что тот с грохотом упал на землю, открывая дорогу вперёд.

‒ Благодарю, ‒ Жойен протянул посох мейстеру. ‒ А вы…

‒ Да, ты уже встретился с болтливыми тенями, ‒ мейстер улыбнулся. ‒ И я попрошу тебя… Мы не любим говорить имена, но, знаю, у тебя достанет мудрости понять, кому адресованы те или иные слова. Если доберёшься до моей племянницы, то скажи ей, что даже драконы не стоят той цены, что довелось ей заплатить за них. Не стоят… И пусть не думает, что пламя сможет сладить с магией Севера.

Жойен внимательно слушал, в голове немного прояснилось.

‒ Надеюсь, что она ещё может изменить свой путь, ‒ лицо мейстера словно бы омертвело. ‒ А племянник… Скажи ему… Впрочем, не говори ничего. Он и без теней прошлого знает, что я о нём думал. Никакое знание о его крови не смогло бы поколебать моего мнения ни в лучшую, ни в худшую сторону.

‒ Я запомню, мейстер. Но почему вы не хотите упоминать имена?

‒ Слово может быть величайшим оружием, ‒ серьёзно ответил мейстер. ‒ А имя… Имя может открыть многие дороги как на земле, так и в мире теней. Что ж, мальчик, я помогу тебе пройти ещё немного…

‒ А долго? Как долго? ‒ только и смог спросить Жойен.

‒ Не знаю, ‒ почему-то мальчик ему верил. ‒ Но о чём ты спрашиваешь? С тобой я не смогу быть долго, а сам путь… Пока бьётся твоё сердце, а разум освобождён от скверны, ты сможешь продолжать идти.

И мейстер подставил своё плечо. Жойен с чувством благодарности опёрся на него. Жаль только, что тень, дававшая ему опору, пропала через двадцать семь шагов.

«Стало светлее?»

Но это был лишь иней на стенах. Жойен поёжился. Стало намного холоднее. Мороз с лёгкостью пробирался до самых костей, минуя лохмотья, прикрывавшие худое тело Жойена. Мальчик обрадовался, когда заметил в стене небольшой закуток, в котором скопились гнилушки. Он зарылся в них, стало немного теплее.

«Чуть-чуть посплю, а потом пойду дальше».

Сон, к счастью, был не зелёным. Жойену ничего не привиделось. Он смог достаточно восстановить свои силы. Проснувшись, мальчик утолил жажду, собрав иней со стены.

«Почему они помогают мне? Тени давно умерших людей. Незнакомых мне людей! Я оказался лишь игрушкой в руках… Имя, нельзя называть имя, так сказал мейстер. Я оказался лишь игрушкой в руках Того-кого-нельзя-называть, оставил ему сестру и друга, а сам пытаюсь уползти прочь от гнили и крови. Так почему же они помогают мне?»

И ответ пришёл через сто семнадцать шагов. Снова две тени.

‒ Каждый важен для кого-то. Знаю, банальщина, ‒ криво усмехнулся статный седой мужчина в чёрных одеждах.

‒ Не умеешь ты речи говорить, брат, ‒ второй мужчина рассмеялся.

Они были похожи, словно близнецы. Нет, не внешностью, но живой мимикой и горящими глазами. Должно быть, в молодости они были красивы, но и сейчас Жойен видел перед собой…

«Героев!»

Они словно бы услышали его мысли. Оба покачали головой, двигаясь, словно один человек.

‒ Нет ничего героического, ‒ сказал с явной издёвкой человек в чёрном, ‒ в том, чтобы пытаться спасти тех, кто тебе дорог. Это свойственно всем людям. А мы ‒ люди.

‒ За тебя не ручаюсь, ‒ улыбнулся второй, проведя мозолистой рукой по своему лицу.

‒ Дурак ты, ‒ беззлобно рассмеялся маг.

А Жойен продолжал их разглядывать, не особо прислушиваясь к дружеской перепалке. Человек в чёрном обладал тонкими аристократическими чертами лица, а седые кудри лишь дополняли их, немного смягчая. Синие, словно море, глаза, казалось, пронзали насквозь. Где-то в глубине зрачков таились тёмные тоннели, подобные этим пещерам. Легко заблудиться.

Второй мужчина был того же роста, что и тот, в чёрном. Жойен с удивлением заметил на его кожаной куртке криво вышитого волка. Серого лютоволка Старков, но не в том привычном виде, что был на знамёнах северян.

‒ Не думай, мальчик, ‒ в мысли Жойена ворвался строгий окрик мужчины в чёрном. ‒ О, придумал! Думай о белом коте.

‒ Думай о белом коте, но постарайся выслушать и запомнить, ‒ сказал второй.

В мыслях Жойена поселился белый пушистик, залезающий на дерево, чтобы полакомиться яйцами в брошенном гнезде. Птичек-то он уже съел. В животе негромко заурчало, но Жойен старался думать о коте, при этом слушая эти странные тени.

‒ Скажи моему потомку, что не стоит бояться крипты. Ни один из мертвецов не вылезет из могил, чтобы пожрать живых. Пусть прячет там кого угодно, пока идёт битва. Клянусь, что пока не падёт последняя дверь, живые в крипте будут в безопасности. Железноствол, усиленный бронзой, чтоб меня! ‒ тень ударила кулаком по стене пещеры, отчего земля посыпалась вперемешку с инеем.

Мужчина в чёрном молча выслушал друга, а затем посмотрел на мальчика, уже осевшего на пол пещеры. Жойен понял, что он очень голоден.

‒ Не думал я, что вслед мне придёт именно она. Она! ‒ мужчина в чёрном покачал головой, а на его лице отразилась такая боль, словно бы его резали на части невидимые ножи. ‒ Невыносимая всезнайка! Ах, о чём это я? Больше теней не будет, мальчик. Тысяча шагов ‒ и ты свободен. Мы ушли слишком давно, чтобы поддержать тебя на этом пути, но помоги мне, мальчик. Передай всезнайке, что она…

Он замолк, стараясь подобрать слова. Жойен ждал, всё ещё думая о белом коте.

‒ Пусть бережёт себя. Сколько мук тела может выдержать разум? ‒ его лицо снова исказилось. ‒ И скажи ей, чтобы она забрала мой прах из крипты, когда путь домой будет открыт для неё. Просьба, не более того… Все знания, что у меня были, я и так передал. Да, мальчик, скажи всезнайке, чтобы она передала мой прах моему крёстному сыну, а также рассказала ему, где и как завершился мой путь.

Мужчина снова замолк, словно бы борясь с собой, а затем буквально выдавил следующие слова:

‒ И матери тоже. Не знаю, станет ли она слушать, но пусть всезнайка попытается рассказать моей матери обо мне. Пусть скажет ей, что я, ‒ мужчина помедлил, а затем продолжил, ‒ я не смог бы выжить без тех знаний, что в меня вдалбливали сторонники чистоты крови. Без тёмной магии.

Жойен тяжело выдохнул, когда с этими словами исчезли и тени.

Тысяча шагов? Но до чего?