Римус Люпин. Право на надежду (джен)

О своем визите Августа Лонгботтом предупредила заранее через камин, но Сириус не готовился к беседе. Он прав — и точка. Когда бабушка Невилла проходила мимо портрета Вальбурги, раздался истошный вопль:

— Предательница, мать предателей! Любители маглов!

Августу передернуло.

— Кричер, проводи гостью в синюю гостиную.

Сириус метнулся к портрету.

— Мама, я сколько раз тебе говорил… Когда мы с тобой переделывали убранство дома…

— Мы?! — взвизгнула Вальбурга от такой наглости. — Я всего лишь устала с тобой спорить, непочтительный мальчишка!

— Но в конце концов ты же согласилась, что ар-деко — это куда лучше, чем павлины и безвкусное золото Малфоев. Это стиль королей, мама. А королевы не орут. Они презирают с молчаливым достоинством.

— Не заговаривай мне зубы! Ты водишь в наш дом предателей и всякое отребье, и хочешь, чтобы я молчала!

— Мир изменился, мама. И меняется каждый день. Жаль, что тебе это не понять.

— Конечно, негодник, ты всегда считал мать дурой.

— Не считал. Мне пора, меня ждут. Помни — королевы не кричат!

Августа Лонгботтом ожидала в гостиной, стоя у окна. Вошедшего Сириуса она обдала надменным взглядом, полным сдержанного негодования.

— Мистер Блэк… понимаю, что положение кружит вам голову. Но вы не находите, что вмешиваться в чужие семейные дела — это уже слишком?

— Присаживайтесь…

— Благодарю, не стоит.

Сириус невесело усмехнулся.

— Вы похожи на мою мать.

— Что, простите? — осеклась Августа, ошеломленная, что ее сравнили с темной фанатичкой.

— Я говорю, — медленно повторил Сириус, — что вы похожи на Вальбургу Блэк. Она упорно старалась превратить меня в моего брата Регулуса, а вы медленно уничтожаете внука, пытаясь сделать из него Фрэнка Лонгботтома.

Пожилая леди глотнула воздуха, ее глаза гневно сверкнули, но тут же наполнились слезами.

— Как вы смеете? — прошептала она. — Что вы знаете?

— О, кое-что знаю! — с горячностью парировал Блэк. — Я нашел мертвыми названного брата и его жену, меня бросили в Азкабан как убийцу, и там я их оплакивал, пока дементоры выворачивали мою душу наизнанку. Лучший друг потом предупреждал, что я порываюсь сотворить из Гарри Поттера его отца Джеймса, а я не слушал. Но прозрел сейчас — благодаря вам. Понял, что что вы делаете с Невиллом. Миссис Лонгботтом, вы не заметили за столько лет, что мальчик очень похож на мать? Не на Фрэнка. Но главное — он Невилл, и никто другой.

— Вы… — Августа посмотрела на Сириуса с ледяным достоинством и развернулась, чтобы уйти.

— Подождите, — холодно окликнул он ее. — Я не договорил. Как куратор по безопасности Хогвартса, заявляю, что чужая палочка в руках вашего внука может стать причиной несчастных случаев вплоть до прямой угрозы жизни. Поэтому, если вновь увижу ее у Невилла, конфискую без отдачи.

— Наслаждаетесь властью, Блэк? — за ядом и негодованием леди явно старалась скрыть смятение.

— Нет, — ответил Сириус немного грустно. — Пытаюсь починить хоть что-то из сломанного.

И откровенно заглянул ей в глаза. Миссис Лонгботтом не отвела вызывающего взгляда. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга — двое людей, жестоко раненых войной. И постепенно пыл ссоры остывал, заменяясь болью, печалью, отголосками понимания...

— Хорошо, — сдержанно ответила Августа. — Невилл станет пользоваться новой палочкой. Сколько мы вам должны?

— Да что вы, в самом деле, — устало вздохнул Сириус. — Фрэнк и Алиса была моими друзьями. Я счастлив сделать их сыну подарок.

Августа кивнула и наконец-то ушла.

* * *

Расположившись на стуле в углу класса зельеварения, Сириус мысленно готовился к противостоянию с «Нюниусом». Ожидал желчных реплик, гневных взглядов, с трудом сдерживаемого бешенства… Северус Снейп был… никаким. Он медленно расхаживал между котлами, заглядывал в них будто машинально, ни к кому не придирался, никого не хвалил. Словно прибывал не здесь. И лишь взмокший от усердия Невилл с новой палочкой — вишня и волос единорога — вызвал легкое удивление Снейпа, когда тот задержался у его стола. Оценил сваренное зелье и бросил нехотя:

— Выше ожидаемого.

Класс изумленно охнул. А Северус снова ушел себя.

Вечером Сириус с предосторожностями проскользнул в таинственную Выручай-Комнату, где теперь обосновались Римус и Гермиона. Эта комната Так и Сяк, как называли ее домовые эльфы, озадачила Блэка. Ее нет на карте Мародеров! Вообще не слышал о такой. А еще, к удивлению Сириуса, она любезно преобразовалась в сочетание Уэльской лаборатории Люпин и его личной «зеленой» гостиной в Блэк-холле.

Римус улыбался.

— Я здесь словно в родных стенах. Надо же, и половицы так же скрипят, и вереском пахнет. До чего же удивителен Хогвартс!

— Не то слово — столько тайн… И даже великий Дамблдор всего не ведает, не говоря уже о нас. Но, знаешь, и люди удивляют. Вот Снейп, например…

И Сириус рассказал, как прошел урок, от которого он ждал маленькой войны.

— Нюниус даже не взглянул на меня за все время.

— Не называй его так, пожалуйста.

— Почему вдруг? — озадаченно хмыкнул Блэк.

Римус пожал плечами.

— Наши школьные годы давно в прошлом. К чему эта нелепая вражда? А потом… Снейп на днях пережил серьезное потрясение.

— Что же может потрясти такого, как он?

— Кое-то может.

Он замолчал, и Сириус подумал с сожалением, что от Лунатика, хоть что делай, подробностей не дождется. Если Люпин решил хранить тайну — это железно. К тому же как раз появилась Гермиона. Надо послушать, о чем пойдет речь — в конце концов, это ему ингредиенты доставать.

И мистер Блэк удобно устроился в темно-зеленом кресле.

— Аконитовое зелье работает на удержании человеческого сознания, — объяснял Люпин. — Оно создает жесткий каркас, который не дает зверю размыть личность. Если в «волчьем» варианте важен аконит, как усмиритель ярости, то для тебя, Гермиона, мы заменим его на что-то отвечающее за связь с временем. Мне понадобится твое содействие, твоя безупречная точность. Я попрошу тебя описывать не картинки, а, скажем так, структуру видений. Цвет, звук, плотность. Мы найдем формулу вместе, создадим «зелье Стабильности». У меня уже есть идеи, посмотри.

Он протянул девочке исписанный пергамент.

— Перья джоббернола? — удивилась Гермиона. — Это такие маленькие синие птички, да? Их особенность в том, что они всю жизнь молчат, а перед смертью воспроизводит все услышанные звуки в обратном порядке.

— Умница! Перья джоббернола используются для создания зелья Памяти и Веритасерума. Предполагаю, что их магия упорядочит хаос воспоминаний, сработает как ментальный фильтр. Кроме того, мы включим в основу летейскую воду, в крошечных дозах добавляемую в усыпляющие зелья. Она не затронет твою память, Гермиона, но мягко усыпит ту часть разума, которая гипнотически тянется к отголоскам другой реальности. Увеличение пропорции сока сонных бобов закрепит эффект. Зелье станет красивого лазурного цвета, и дым над ним будет серебристым. Это безопасно, главное, не переборщить с бобами — ни тебе, ни мне ни к чему просыпать уроки.

— Спасибо вам большое!

— Пока не за что. Тебе придется потерпеть, нужно время на расчеты и варку. Но ничего не бойся, мы с тобой. Кстати, как ты думаешь, почему наш куратор сейчас тяжело вздыхает?

Гермиона улыбнулась.

— Потому что составляющие сложно достать?

— Верно. Они строго контролируется Министерством магии.

— Не волнуйтесь, — встрепенулся Сириус. — Эта проблема вполне решаема. Римус, я просто хотел тебя попросить…

Он замялся, но Люпин продолжил:

— Не забывать о ваших с Гарри зеркалах? Я и не собирался, как раз рассчитал время, чтобы все успевать. Видишь, как хорошо, что профессор Снейп любезно взял варку Аконитового зелья на себя.

— Да… — нехотя согласился Сириус, нахмурившись. — Главное, чтобы тебе потом не пришлось взять эти слова обратно… Знаешь, всякое ведь в жизни случается.

Хотел бы поспорить, но… после случая с боггартом уже нельзя ручаться ни за что, касающееся Северуса Снейпа. Поэтому Римус ничего не ответил. Как оказалось, он совсем не знает этого человека…