Деревенщина (гет)

Позавтракав, Северус вышел на крыльцо большого дома и достал пачку сигарет. Скептически осмотрел всего одну сигарету. Вытащил из пачки и прикурил. Все ожидали возвращения Малфоев из Лондона. Но вот подъехала Бугатти, зеленая с золотой отделкой. Из неё доносилась песня группы Queen — We Will Rock You.

Снейп издал страдающий стон. Из автомобиля вышел никто иной, как Сириус Блэк собственной персоной: на нем были джинсовый комбинезон, кожаная куртка и ковбойские сапоги. Завидев на крыльце своего старого приятеля, он расплылся в улыбке.

— Мать моя воскресни, не приведи боже, конечно. Это же сам Северус, подери, Снейп! — радостно подскочив к мужчине, Сириус похлопал его по плечам. — Хахахах! Да ты и впрямь воскрес! Мы-то тебя уже схоронили. Ну давай! А! Колись, где воевал, что видел?

Блэк бесцеремонно вырвал сигарету прямо из-за рта Северуса и, сделав затяг, упал на плетёное кресло.

— Что-что, а вот шавка Блэк все тот же, — пробормотал Снейп и уже развернулся, чтобы высказать все приехавшему гостю, как дверь дома открылась и показалась Гермиона.

— Сириус! — восторженно вскрикнула она.

Блэк было хотел подхватить её на руки, но тут между ними возник Снейп.

— Почему не предупредил, что приедешь?

Гермиона была благодарна Северусу, вовремя остановившего Блэка.

— Малышка Грейнджер, я многое про тебя читал. Также узнал, что у вас тут, ребятки, дела странные происходят. Вот и примчал.

Северус был на грани того, чтобы закатить глаза.

— Ой, брось. Только давай без драмы, как ты любишь, — вновь похлопав по плечу Снейпа, Блэк пошел к своей машине. — С вами, ребятки, весело, но я должен навестить старину Ремуса. И я жду подробностей про твои приключения, Снейп! — уже сидя в машине, Сириус высунул голову в открытое окно и выкрикнул последнее предложение.

Затем быстро помчал к Люпину.

— Вот же... — пробормотал Снейп. — Ладно, я отправлюсь в конюшни. Затем хотел связаться с полисменами. Хочешь со мной? — обратился он к Гермионе.

— Да, если ты не против.

— Не предлагал, если бы это было так. Я наберу тебе.

Тут уже подъехали Малфои. Но не успели они выйти из машины, как вслед за ними появился красный рендж ровер, из которого быстрым, насколько ей позволял возраст, шагом направлялась в их сторону Макгонагалл.

Женщина прошла мимо, не замечая никого. Снейп и Грейнджер удивлённо переглянулись.

Все зашли в дом. Люциус и Нарцисса, зайдя последними, тихонько прикрыли за собой дверь. Минерва остановилась у лестницы на второй этаж. Тут показалась Фрост.

— Бабушка?

Девушка быстро спустилась, но стоило ей подойти к Макгонагалл, как та упала на колени, обняла ноги внучки и начала плакать.

— Что? Бабушка, перестань, вставай. Ты чего? Что-то случилось?

Минерва наотрез отказалась вставать, и тогда Фрост ничего не оставалось, как сесть прямо на пол рядом с бабушкой. Схватив ее за плечи, та внимательно посмотрела ей в глаза.

— О, милая, как же мне жаль, как жаль, дитя моё, — поглаживая лицо внучки, причитала Минерва. — Я же не знала, не видела, клянусь богом...

До Фрост дошёл смысл слов. Она бросила гневный взгляд в сторону Нарциссы, которую тут же собой загородил Люциус.

— Я его в порошок сотру... Я...

— Нет, — перебила она Макгонагалл. — Послушай, нет, послушай, — Фрост слегка тряхнула старушку, что как немая рыба открывала рот и пыталась что-то сказать. — Не надо. Я устала, слышишь? Устала и больше никоим образом не хочу касаться этой истории. Я скажу лишь раз и больше никогда, слышишь, никогда в жизни мы не вернёмся к этой теме. Все закончилось. Да, мне было больно, обидно, противно и тошно. Но тут... Именно на ферме я обрела дом и друзей. Обрела поддержку и понимание. Меня приняли такой, какая я есть, и не пытались сломать. Нашли мои положительные стороны и пустили их в правильное русло. И если бы ты не отправила меня сюда, возможно, сейчас уже опознавала бы моё тело в каком-нибудь морге Лондона. Ты спасла меня, бабушка. Мне было не выкарабкаться из этой ямы самой, а теперь я хочу жить. И очень важное сейчас для меня — это твоё спокойствие. Прошу, отпусти и давай жить дальше. Я отпустила.

Минерва закивала, глотая слезы. Обнимая и слегка покачивая, Фрост её успокаивала.

Некоторое время спустя Нарцисса предложила всем позавтракать. Северус помог Минерве подняться и дойти до дивана, где они с внучкой стали дожидаться, пока накроют на стол. Гермиона помогала миссис Малфой и её мужу с приготовлениями. Вскоре пришла Пэнси и, застав свою близкую подругу в объятьях бабушки, тут же принялась помогать в утешении пожилой дамы и даже немного разрядила обстановку своими смелыми высказываниями касательно моды. Макгонагалл много не надо было, и та быстро ввязалась в провокационной разговор с молодой особой и бывшей моделью.

Их оживленный спор о предназначении брюк прервала Нарцисса, пригласив за стол. Снейп, галантно отодвинув стул, снова помог Минерве. Разговор быстро перетёк в последние события на ферме. Эбигейл хвасталась, что уже на одном дыхании способна почистить целых пять денников, не прерываясь на перекур, и активно вещала о своих достижениях и борьбе с вредными привычками. На удивление, Гермиона быстро нашла общий язык с гостьей. Они вежливо общались и обменивались согласиями в определённых вопросах.

— Ах, да... — Северус вдруг театрально закатил глаза. — Утром приехал Блэк.

— Этот охальник все ещё растранжиривает состояние своей семьи? — оглядев Снейпа с любопытством, уточнила Макгонагалл.

— Нет, — раздался голос Сириуса у входной двери. — Дорогая моя Минерва Макгонагалл! — подлетая к ней со спины и прихватив за плечи, он чмокнул её в щеку. — К вашему сведенью, на свой разгульный образ жизни я зарабатываю самостоятельно, давая концерты. А это у нас, полагаю, мисс Фрост, — повернувшись к сидящей справа от бабашки внучке, Сириус поцеловал её руку. — Мадам, вы посмели забрать... Нет, украсть моё сердце, а душа теперь трепещет в неспокойном танце страсти.

— Уймись, — хлопнув по его груди ладошкой, встряла Минерва. — Даже мысленно касательно её не смей иметь планов. Понял?

— Не смел вызвать гнев моей королевы, — присел в глубоком реверансе Блэк.

Девушки захихикали, а Снейп, сложив руки на груди, держал серьёзное лицо. Люциус откровенно забавлялся бешенством друга, прекрасно зная, как тот не переносит театральность Блэка.

— Все это очень и очень, — интонацией выделяя каждое слово, начал Снейп, — чудесно. Но нам с Гермионой пора, если, конечно, ты все ещё хочешь со мной ехать?

Он не смотрел на Грейнджер, когда говорил это, и ей показался странным тон, с которым Северус говорил эти слова. Все сидящие, кроме него, уставились на девушку.

— Да, конечно, я поеду, — тихо ответила та, и они встали из-за стола.

На улице ярко светило солнце и ослепило выходящую на улицу Гермиону. Немного проморгавшись, она нашла взглядом Снейпа, идущего к машине. Он не торопился в неё садиться.

— Извини, я был немного резок, — когда она подошла, заговорил Снейп.

— Знаешь, к такому тебе можно и привыкнуть. Но твоя реакция на Сириуса немного странная. Я думала, вы были кем-то вроде приятелей.

Гермиона села в машину.

— Скорее уж, мне была отведена роль мальчика на побегушках в их компании. Сбегать до магазина, принеси то, другое и все в этом духе. Так что со временем у меня развилась аллергия на тупых блохастых псин вроде него.

— Ты звучишь сейчас очень и очень грубо, — выпалила Грейнджер.

— Не нравится?

— Этого я не говорила.

Он на мгновение оторвал взгляд от дороги и повернулся к ней. На ее лице засияла самодовольная улыбка. Настроение Снейпа поднялось, и он начал смеяться. Она подхватила его смех, и машина наполнилась громким смехом.

* * *

На конюшне было на удивление много работы. Малфой-младший громко спорил с Поттером о чем-то на крытом манеже. Оказалось, их методики тренировки в предстоящих рождественских соревнованиях кардинально отличались. Так же вопрос встал с лошадьми. Конечно, Драко собирался взять одну из дочерей Тотиласа, что были привезены его матерью, но Гарри был уверен, и не беспочвенно, что они были совершенно не готовы к подобным испытаниям. И их дебют планировал не раньше майских соревнований. Тут, кстати, Снейп был с ним полностью солидарен, как ни странно.

Но возник вопрос в элементах. «Пиаффе» Северус утвердил, скрипя зубами, но уже на «плие» сказал категоричное нет, опять-таки сойдясь во мнении с Поттером. Конь, с которым планировалась выступление, не был столь гибок от природы, чтобы выполнить это упражнение на все сто, а меньшее не устраивало никого. Калечить здоровье лошади ради этого тоже никому не хотелось. По итогу споров Драко всплеснул руками и ушёл. Гарри, потирая свой шрам на лбу, который получил ещё в годовалом возрасте, напряжённо наворачивал круг по комнате.

Грейнджер, очень внимательно слушая мужчин, загорелась желанием узнать о всех элементах поподробнее. Ведь звучали ещё «менка ног», «вольт», «осаживание» и «приветствие». Из всего она знала только последние, мысленно отметив, что обязательно найдёт информацию в интернете.

После, проведав лошадей и сделав несколько уколов с витаминами, парочка отправилась в кабинет Снейпа, где связалась с полисменами, но те не давали чётких сведений, апеллируя нехваткой кадров и сложностью дела. Снейпа это не удивило. Позвонив людям Реддла, он был немного удивлён, что и у них ничего не было.

— Я уверена, что ещё мало прошло времени, это только в сказках за сутки ловят злодея. Тем более, Шерлока Холмса среди них точно нет, — немного подбодрила его Гермиона.

Северус улыбнулся, чтобы не расстраивать её лишний раз. Уже на улице, когда он набрался смелости и пригласил её на свидание. Но не на обычное. Сказал, что есть местечко, куда можно доехать только на лошадях. Предложил на три дня туда поехать. Заодно проверить, так сказать, Сахару. Это была очень воодушевляющая поездка, и Гермиона не раздумывая согласилась. Снейп попросил записать, что нужно взять с собой, и они договорились, что будут выезжать через два дня. Предупредив, естественно, всех в Хогвартсе.

— А если станет что-то известно по делу о нападении? — вдруг спохватилась она.

— Мы же возьмём рации и спутниковый телефон. Они свяжутся с нами, — успокоил он её.

— Слушай, а зачем нам отслеживающие устройства?

— Оползни, плюс мы поедем в практически дикие места. Лучше, чтобы Люциус в случае чего мог нас отследить.

Эти доводы для неё были очень весомыми. Снейп сам решил рассказать всем о их предстоящей поездке. И если близнецы весело присвистнули, а Гарри с Драко решили это вообще никак не комментировать или реагировать, то Люциус с Нарциссой смерили его оценивающим взглядом. Их можно было понять. Но Северус больше не был подростком, чтобы робеть под их взглядами.

Они условились встретиться у него в кабинете рано утром и выдвигаться.

Снейпу не требовался будильник. После войны он очень плохо спал. Сон был чутким. Так что когда в соседней спальне Гермиона стала собираться, он проснулся и отправился на место встречи, ещё раз проверив сумку и все припасы.

Дверь открылась, и появилась Грейнджер.

— Сними ботинок.

Она сделала это без вопросов, усевшись на диван. Забрав ботинок, он отогнул стельку и положил туда маленький GPS-трекер.

— Так надежнее.

Немного ещё помятые ото сна, они вышли на улицу к машине. Она встала у двери пассажира, а Снейп забрасывал сумки в пикап, когда его кто-то резко схватил и пырнул прямо в горло ножом.

Первые секунды она ничего не понимала, но тут её саму схватили, затолкав кляп в рот, и надели мешок на голову. Она пыталась вырваться, била ногами, но похитителей было несколько. Её кинули в машину. И куда-то повезли.

В голове пульсировала только одна мысль — о лежащем в крови Северусе. Гермиона билась из-за всех сил, хоть связанные руки и ноги начинали болеть. Кричала в кляп со всей силы, так что в какой-то момент воздуха стало не хватать, и накрывшая паника заставила биться ещё яростнее и сильнее, пока Гермиона не потеряла сознание.

* * *

Надоедливое пиканье становилось все громче и совершенно не давало сосредоточиться. Он должен был что-то сделать, что-то очень важное.

«Ну давай же, Северус, вспоминай. Лошади, что-то было связано с лошадьми, но что? Ванкер... Кто это?.. Это мой сержант?.. Да... Ванкер молодой сержант... Мы на задании... Я отдаю приказ проверить сарай за домом... Взрыв... Он ранен, и я тоже... Несу его на себе до точки эвакуации... Он должен продержаться ещё немного...Ванкер...Но не тот, а мой конь...Поездка, да точно, я должен был куда-то ехать... Не один, с кем?.. Кудри, какие-то кудри и глаза... Да, точно красивые глаза...Чей-то крик? Кто-то звал меня по имени... Это дурацкое пиканье совершенно не даёт сосредоточиться... Девушка... Гермиона... Нет! Ее похитили!»

Назойливое пиканье начало нарастать и становиться громче, затем последовала сильная боль. При каждом вздохе и выходе. Казалось, ему переломали всю шею. Снейп сделал глубокий вздох, и боль стала еще сильнее. Ему пришлось распахнуть глаза.

— Тихо, спокойно, Северус. Не нервничай, дыши спокойнее, будет не так больно, — Поппи поглаживала его по правому плечу.

Глаза Снейпа засверкали, он открыл рот.

— Нет! Стой, не пытайся сейчас ничего говорить. Все равно не получится, сделаешь только хуже. Тебя шесть часов оперировали. Если ты все ещё веришь в бога, то мне кажется, либо он хочет, чтобы ты уже отправился к нему, или наоборот, раз за разом не даёт тебе умереть, уж не приложу ума почему.

Снейп показывал жест рукой, что хочет что-то написать. Главврач протянула ему медицинский планшет с открытыми заметками. Он быстро, насколько мог, напечатал лишь одно слово «Гермиона».

Помфри тяжело вздохнула.

— Её похитили. Тебя нашёл Драко. Хорошо, что он ранняя пташка. Девушки как след простыл. Люциус сказал, что по камерам на территорию Хогвартса въехала машина с доставкой комбикормов. Филч пропустил. Даже не пришло в его тупую башку, что в четыре утра никто никакие доставки не возит. На этой машине ее и увезли. Но этот минивэн бросили через несколько километров от фермы. Видимо, пересели на другую.

Он что-то начал снова печатать на планшете.

«Трекер у неё в ботинке».

Помфри, что рассказывала все это с грустным видом, не теряя ни секунды, позвонила Малфою.

* * *

Словно из ледяной воды Гермиону выдернуло из небытия. Голова немного побаливала. Она лежалана заднем сидении машины. Уже не связанная. Поправив волосы, она села.

— Уже очнулась?

Этот голос...

Гермиона не хотела верить своим ушам и молилась, что голова, поражённая болью, ошиблась. По спине пробежала липкая болезненная волна. Осторожно подняв глаза, она увидела за рулём своего бывшего мужа. Он улыбался своей искренней добродушной улыбкой. Но ей хорошо было известно, что за ней спрятано. Наверное, каждый сантиметр ее тела, окропленного болью, знал истинного Уотсона. Она не кричала, понимая, что сделает только хуже. Но вот слезы сдержать не могла. Они бессильно стекали по лицу. Мужчина ухмыльнулся.

— Брось, не уж настолько ты рада меня видеть.

— Зачем? — тихо прошептала она дрожащими губами.

— Ты опять разговариваешь как умирающая. Я не понимаю, — но Грейнджер знала, что он все расслышал.

— Зачем ты убил Северуса? Он ничего не сделал...

— Мне показалось, что ты испытываешь симпатию к этому плебею. Не хватало, чтобы нам помешали. Теперь не помешают. Мы едим в Дувр, уже на полпути, если быть точнее, а оттуда в Кале. Немного Франции и романтики не повредит. Мы заслужили с тобой романтическую поездку. Только ты и я, снова и навсегда вместе... И не переживай. Твои друзья не смогут нас найти. Это уже третья машина, которую мы сменили. Ты, наверное, хочешь пить или перекусить? Там, на полу, у тебя в ногах рюкзак. В нем есть вода. И круассаны. Твои любимые, конечно.

Она опустила взгляд и вправду увидела синий рюкзак. Вытянула ноги и села поудобнее на пассажирское сидение за водительским.

И тут до неё дошло. Он точно выбросил её телефон из куртки. Да, самой куртки на ней не было. Но обувь он не стал трогать. По крайней мере она была все в тех же ботинках, что и утром. Загорелась надежда, что он не нашёл трекер. Но кроме Северуса никто не знал, что джипиэс у неё в ботинке. Если вообще ое там был. На ощупь не понять. Нужно было снять обувь и проверить, но как? Адам все поймёт, если увидит, что она копошится в ботинке.

— Ты чего застыла? — вырвал его стальной голос из раздумий.

Прокашлявшись, она достала воду из рюкзака.

— Если будем делать остановку на заправке, мне нужно в туалет.

На это Адам лишь проверил на смартфоне карту и кивнул.

Ему ещё невдомёк, что эта не та Гермиона, которая сбежала от него. Сейчас на заднем ряду его машине сидела девушка, которая будет биться до самого конца. Как Снейп. Больше никто не пострадает от Адама Уотсона. Гермиона этого не позволит.

Они остановились через час на заправке. Уотсон встал у колонки и заглушил машину. Повернулся к Гермионе.

— Ты знаешь правила, милая. Если ты хоть что-то попробуешь провернуть, последует заслуженное наказание.

Она кивнула. Они вышли из машины и направились в здание.

Грейнджер направилась в уборную. Закрывшись в кабинке, она тут же сняла ботинок и проверила. На удивление, трекер был ещё на месте. Теперь оставалось надеяться, что кто-то из Хогвартса догадается проверить этот вариант. Выйдя из кабинки и приведя себя немного в порядок, она ополоснула лицо холодной водой.

Он ждал ее у двери.

— Тебе что-то взять? — любезно поинтересовался он.

В его руке уже было несколько жестяных банок с кофейными напитками.

— Я бы взяла себе сэндвич и сок.

Он изучающе осмотрел её с ног до головы.

— Возьмём тебе диетический сэндвич. Ты поправилась.

Они купили все, что он ей позволил, и сели в машину. Когда она попыталась сесть на заднее сиденье, Адам лишь молча помотал головой. С огромным отвращением Гермиона села рядом.

— Знаешь, я знал, что подобные каникулы пойдут тебе на пользу, — когда с едой было покончено, заговорил Адам. — Этот твой взгляд. Я скучал по нему. Снова живая и такая... Ну, ты понимаешь. Жаль, конечно, что в свои выходные ты взялась опять за старое. Охомутала этого старичка. И эта была прекрасная попытка заставить меня ревновать. Разжечь огонь между нами через него. Ох, это опьяняет. Рад, что твои чувства ко мне только сильнее. — Адам грубо ухватил ее за руку и поднёс к губам, нежно целуя. — Давай скажи, что любишь меня.

— Адам...

Он сильно жал ее кисть.

— Я люблю тебя...

— Прекрасно.

Они проехали ещё около трёх часов. И, сославшись на сильную усталость, Уотсон свернул с трасы к ближайшему отелю. Конечно, пятизвездочному.

Гермиона чувствовала себя ужасно. Из головы не выходил образ умирающего Северуса. Паника, что ее никто не найдёт. И слабая надежда, что грызла изнутри о спасении. Был и страх. И с каждым шагом, приближающим ее к двери номера отеля, он становился сильнее. Снова с Адамом за закрытую дверь. Запертые наедине. Девушка, что сопровождала их до люкса, остановилась у стены и в какой-то момент оказалась за спинами парочки. Гермиона, заведя руку за спину, быстро показала ей жест. Крик о помощи. Но увидеть, заметила ли работница отеля что-то, ей не удалось. Вот дверь захлопнулась, и щёлкнул замок.

Гермиона сделала шаг, но рука на плече остановила ее. Она медленно зарылась в ее волосы. Резкий и сильный рывок за них, и вот уже их лица оказались близко друг к другу. Уотсон сильно сжимал волосы на затылке. В его глазах было видно бешеное желание. Глаза его покрылись красными, воспалёнными, тоненькими венками, что, кажется, пульсировали при каждом ударе его сердца. Он вдохнул её аромат и слегка гортанно то ли зарычал, то ли простонал. Он был огромный и сильный. Но даже у статуй есть слабые места. Гермиона уже пребывала на грани. Она выжидала, когда красная черта будет пересечена, чтобы кинуться в последний свой бой с ним. Она будет биться, грызться и царапаться, но не дастся ему. Больше нет.

— Мне правда хочется многое с тобой сделать... — хриплым от возбуждения голосом проговорил он. — Однако... — хватка на затылке ослабела, и уже его пальцы, что только что дарившие боль, нежно поглаживали и массировали кожу головы. — Я истощён. Сначала езда до этой богом забытой дыры, — он нежно провёл кончиком носа по её щеке. — Затем возня с тобой. Долгая дорога и отсутствие сна... Но когда мы прибудем в Кале... Мы восполним нашу страсть... Я в душ. Тебе тоже нужно, кстати. От тебя воняет лошадиным дерьмом и мочой. В сумке твоя пижама.

Адам окончательно выпустил Гермиону из своей пленительной хватки и прошёл вглубь номера.

Гермиона выдохнула и зажала рот рукой, чтобы не завыть. Вдохнула через нос, выдыхая через рот. Несколько минут спустя ей удалось совладать с собой.

Она долго мылась, натирая каждый дюйм тела, лишь бы выйти как можно позже из ванной. Почему-то ей казалось безопасным это помещение. Первая волна страха и паники ушла. Теперь мозг начал судорожно работать, придумывая план. У нее был паром. Вариант сбежать в Англию — глупый. Слишком много здесь людей Адама. На самом пароме просить помощи тоже глупо. Пока они будут плыть до Франции, он либо убьёт ее, либо придумает, как выкрутиться.

Оставалась Франция. Попросить политического убежища и помощи. Уотсон шёл на риск, вывозя сейчас её из страны. Но, видимо, он тоже был в некой западне, раз пошёл на это. Слишком сильно полоскалась имя Грейнджер с его подачи. Он не мог вот так взять и снова огласить их перемирие.

На тумбочке рядом с ванной лежала пижама, которую она взяла из сумки. В ней она увидела их документы. Был вариант как бы случайно их выронить во время переправки, и тогда их задержат на границе. Но одно она знала точно: нужно действовать вне Великобритании.

* * *

Гермиона сидела на лужайке. На поляне паслась Сахара. Девушка позвала лошадь, но та не отзывалась, и все попытки докричаться до неё заканчивались провалом. Тогда Грейнджер вскочила, но чем быстрее и сильнее она бежала, тем дальше оказывались лужайка, лошадь и сам Хогвартс от неё.

Она проснулась резко. В ушах шумело, сердце бешено колотилось. Гермиона осмотрелась и поняла, что всё ещё находится в отеле. Со своим похитителем. Его, кстати, не было в кровати.

Прислушавшись, Гермионе удалось уловить недовольный тон бывшего мужа. Грейнджер аккуратно встала с кровати и тихонько подкралась к приоткрытой двери, что вела в соседнее помещение. Адам нервно расхаживал по гостиной номера.

— Нет, нет! Послушай меня, мы должны покинуть сегодня!

Но, видимо, желаемое получить у него не вышло. Злясь, он сбрасил звонок. Гермиона быстро возвратилась в постель, но Адам не зашёл к ней. Теперь он снова с кем-то разговаривал на повышенных тонах.

— Да, ещё раз доброе утро. Нет, я не насчёт завтрака, его ещё не привезли. Видите ли, девушка, у нас с женой задерживается паром из-за плохой погоды. У нас второй медовый месяц, если вы понимаете, о чем я, — елейным голосом прощебетал он. — Да, есть ли у ваших отелей отдельные домики, коттеджи, желательно, где тихо? Подальше от городской суеты. Да, замечательно. Отлично, нам подходит. Забронируйте. Мы приедем туда после обеда. Спасибо.

Он быстро прошёл к двери спальни.

— Гермиона, проснись. У нас поменялись планы. Нужно принять душ, позавтракать и отправиться в путешествие. Тебе прекрасно известно, что я ненавижу тебя ждать, так что перестань строить из себя жертву и поднимайся.

* * *

Люциус ещё никогда в жизни не был так благодарен излишней тревожности Северуса. Его обычно раздражающие манеры все предусмотреть выводили из себя. Особенно когда дело касалось лошадей. Но сейчас он был готов целовать Северуса. Прошло больше суток с момента похищения, когда его телефон зазвонил и Поппи рассказала про трекер. Конечно, его могли вытащить, но надежда была. Малфой тут же сообщил все подробности жене и побежал в офис, где можно было отследить все трекеры фермы. За главным компьютером сидел Поттер и что-то судорожно просматривал на картах.

— Отойди!

Гарри тут же подчинился. Люциус быстро открыл приложение и сделал тяжёлый выдох. Трекер отслеживался, но уже был достаточно далеко — в районе Кентербери.

Пробив в телефоне адрес, он увидел отель и быстро набрал номер детектива, занимающегося этим делом.

— Алло, это Малфой. У Гермионы в ботинке джипиэс трекер. Да, записывайте номер трекера.

Продиктовав полицейским все данные трекера для подключения, Малфой тут же встал и начал собирать вещи. Гарри, естественно, собрался с ним. Но Люциус был непреклонен.

— Гарри, туда ехать почти четырнадцать часов. Я еду забрать ее из участка или больницы. Мы не знаем, что с ней. Я не спасать её мчусь. Это сделают задолго до меня. Надеюсь. Но ей нужна поддержка. Чтобы кто-то был рядом. У тебя жена и ребёнок. Джинни, я уверен, места себе не находит. Ты нужен им... Гарри, нет, — пресёк он поползновения парня. — Ты хороший друг. Но я сам туда отправлюсь.

Они как раз вышли на улицу, где увидели Люпина и Сириуса.

— К тебе, Ремус, это тоже относится. У тебя жена беременная, — забрасывая сумку в машину, пояснил Малфой.

— Я уже однажды спас ее и...

— Молодец. Она это ценит. Мы это ценим и благодарны тебе. Но, повторю для особо одаренных, спасать ее будут полисмены. Я привезу нашу Гермиону домой. Вы нужны мне тут на ферме. Хогвартс должен быть под присмотром, как и моя жена. Если что, я с вас всех спрошу.

Больше не давая никому возразить, он сел в свою машину. Но тут к нему на пассажирское спереди молча уселся Блэк. Малфой уже хотел и его послать, но не успел.

— Семьи нет. В фермерстве я ничего не понимаю. А вот в Лондоне у меня есть дом. В тихом месте, где ее никто не сможет найти. А журналисты будут, поверь мне. И ваш анонимный клуб не поможет. Давай уже, не теряй времени. И я подменю тебя за рулём, когда ты будешь клевать носом. Быстрее доедим, чем за четырнадцать часов.

Если у Малфоя и было что на это возразить, то он не стал, завёл машину, и они отправились за своей малышкой Гермионой.

* * *

Быстро позавтракав, они сели в машину.

Уотсон был раздражён. Она делала все быстро и чётко, по опыту зная, что сейчас его выведет из себя любая мелочь, которую Гермиона обязательно совершит, но чем дольше ей удастся оттягивать этот момент, тем лучше. На его телефоне она увидела время и дату, значит, прошли сутки с ее похищения. И если её до сих пор не нашли, значит, никто не знал про её трекер в ботинке. Значит, выбираться придётся самой. Из телефонного разговора бывшего мужа стало ясно, что они едут в удалённое место. И сегодня они Англию покинуть точно не смогли бы. Оставалось одно: биться до самого конца.

На резкие реплики касательно ей жизни на ферме Гермиона не реагировала всю дорогу. На его угрозы вернуть ей «подобающий вид» тоже. Рядом с отелем они закупились продуктами и выдвинулись в дорогу. Свернули с магистрали, и уже совсем скоро асфальт закончился, и они поехали по просёлочной дороге. Небольшая деревушка, которую они проехали без остановок, но она отметила отделение полиции. Стараясь запоминать дорогу и отмечать ключевые локации, Грейнджер пыталась понять, где именно они сейчас находятся. Но названия ей ничего ни говорили. И вот наконец-то достигли конца своего маршрута: пять небольших домиков, стоявших на приличном расстоянии друг от друга. У Адама уже были ключи, которые он, видимо, получил на ресепшене. Судя по тишине, остальные коттеджики были пусты. Но сейчас был не сезон, так что удивляться было нечему.

Она вошла в дом первая и огляделась. Тут был камин. Это хорошо. Потому что всегда рядом с камином стояла стойка, а на ней — различные приспособления для чистки золы и переворачивания дров. Кочерга. Тяжёлая и металлическая. Именно ее она сейчас возьмёт и забьёт его до смерти. Пускай ей после дадут срок, но Гермиона больше не позволит к себе прикоснуться.

Сделав пару шагов в направлении своей цели ее резко, она почувствовала, что её сильно схватили и потащили назад за волосы.

— Ты что удумала, тварь? — яростно прошипел ей на ухо бывший муж. — Сейчас я займусь тобой, Гермиона. Ты нуждаешься в хорошей порке. Я должен починить тебя. Ты сломалась, ты стала НЕПОКОРНОЙ!

Он потащил Грейнджер за волосы на второй этаж.

Боль была невыносимая. Стараясь подстроиться под его шаг, чтобы уменьшить давление на волосы,Гермиона по опыту знала, что это мало чем поможет. В итоге она споткнулась и упала к его ногам. Адам резко и ещё сильнее потянул за волосы. С истошным криком ей пришлось встать и продолжить путь.

Оказавшись на втором этаже, в спальне, он остановился и развернул её к себе лицом, прижавшись телом. Когда его язык бесцеремонно вторгся в рот, ей не оставалась ничего, кроме как сомкнуть челюсти.

Адам истошно закричал и оттолкнул наконец-то от себя Гермиону.

— Ах, сука!

Он со всей силы ударил ее по лицу, а затем, уже лежащую, начал пинать ногами. Грудная клетка и голова уже начинали болеть, и делать вздох и выдох становилось все сложнее и сложнее. Кое-как прикрывая голову, Грейнджер пыталась что-то придумать. Град ударов прекратился. Уотсон с окровавленным лицом присел на корточки.

— Мне не доставляет вот это все никакого удовольствия, — его рука аккуратно и даже с нежностью поправила волосы, что закрывали лицо избитой бывшей жены. — Я ведь люблю тебя, Гермиона. Правда люблю, но твоё поведение, твои поступки вынуждают меня так с тобой поступать. Тебе всего-навсего нужно усвоить одну вещь, — он положил её на спину и забрался сверху. Сопротивляющиеся руки ему ничего не стоило заломить и сдерживать. — Ты моя. Твоя жизнь моя, — тут в его кармане брюк зазвонил телефон. — Что бы ты ни делала, — его рука быстро расстегнула ремень на своих брюках. — Только мне решать.

Он начал лапать её грудь.

Это было ужасно. Было больно, но даже не от только что полученных ударов, а от осознания, что его руки снова это делали. Снова она не принадлежала себе. Звонок телефона не прекращался в его брюках. И вот уже казалось, что это не остановится, но Адам сдался.

— Да черт бы побрал!

Не выдержав, он ответил на звонок.

— Тебе надо срочно уходить! — раздался чей-то мужской голос.

— Что? — неуверенно переспросил Уотсон.

— Копы узнали о её похищении. У неё где-то отслеживающее устройство. Они уже едут к вам. Будут где-то через полчаса. Если не раньше. Уходи оттуда. Меня предупредил тот коп!

— Хорошо, встречай меня на съезде неподалёку от трассы. Я скину координаты, чтобы машину не палить.

Адам сбросил звонок и повернулся к лежащей на полу девушке. Схватив ее за волосы, он поднял её голову и посмотрел прямо в ее глаза, которые уже начали заплывать от синяков.

— Где джипиэс трекер, тварь? — но ответом ему было плевок кровью прямо в лицо и смех.

— Да пошел ты!

Это уже была последняя капля. Он со всей силы стал бить её лицом об пол. Затем ещё несколько раз пнул со всей силы в живот, так как он перекатилась на бок. Лежа на спине, Гермиона готова была умереть, ведь знала, что то, чего так хотелось её мучителю, он не получил. Она отвоевала себя. И пусть тело все же пострадало, душа осталась цела.

Адам уселся рядом с ней.

— Послушай, нет, подожди отключаться. И подыхать не смей, сука. Ты придёшь в себя. Подлечишься, и сама. Слышишь? Сама вернёшься ко мне. Добровольно придёшь и падешь к моим ногам. Иначе я камня на камне не оставлю от твоей жалкой фермы. Я доберусь до каждого. И уже простреленной ногой, как твой дружок Поттер, никто не отделается. Я уничтожу и растопчу всё, что тебе так дорого. У тебя три месяца с этого момента. Я жду тебя на Рождество, дорогая.

Это были последние слова, что она услышала, прежде чем потерять сознание.

* * *

Люциус Малфой был человеком, что умел держать лицо. Что бы ни происходило, он знал, что главный враг — он сам. Излишняя злость, радость или переживания мешали думать и поступать разумно. Но когда он увидел, как Гермиону выносят из коттеджного домика на руках и кладут на каталку скорой помощи, он не смог. Сердце пропустило удар, а звуки вокруг перестали существовать. На ней живого места не было. И разум подбросил самое страшное, на что только был способен.

Не успел. Не справился и подвёл её. Наверное, Малфой упал бы, если бы не превратился в статую. Тело отказывалось реагировать на заданные сигналы мозга. Нужно было подойти узнать, что с ней. Но страх услышать приговор не давали сделать и шага, даже вздохнуть. Он не сумел сберечь их Гермиону. Свою Гермиону. В памяти всплыла улыбка девушки. Искренняя и за долгое время действительно счастливая. Такой она и была.

Из терзаний его выдернула чья-то рука, опустившая на его плечо.

— Она жива.

Сириус успел подхватить оступившегося товарища. Ноги подвели Малфоя, но услышанное помогло скрасить дорогу до больницы. Её везли в ближайшую. Слишком много серьёзных травм, как объяснил ему Сириус. Блэк вообще на удивление вёл себя собранно. Управлял машиной, отвечал на вопросы полисменов и разговаривал в приёмном покое с врачами. Люциус вдруг понял, что он потерял контроль над собой, и даже хорошо, что Блэк поехал с ним.

Гермиону везли на операцию. У неё открылось внутреннее кровотечение. Стулья в коридорах больнице были до ужаса неудобными, и его больная спина была вправе поныть, но на удивление, этого не происходило. А может, он просто не замечал сейчас ничего.

Звонила Нарцисса, но особо порадовать её было нечем. Шёл уже третий час операции. Допрашивать медперсонал бесполезно. Пока не выйдет хирург, все равно ничего не удастся узнать. Тут-то ему и не хватало Поппи. Уж она быстро привела его в чувство. Но насыщение даёт наконец-то здраво все анализировать. Именно в этот момент к ним выходит врач.

— Вы родственники мисс Грейнджер? — вопросил мужчина низенького роста, но с очень низким голос.

— Да, это мы, — Блэк с Малфоем тут же встали со своих мест.

— Нам удалось остановить кровотечение, но у нее сломано около пяти ребер. Перелом носа лицевых костей, сотрясение третьей степени, селезёнка сильно повреждена, но нет разрыва, так же почки сильно пострадали. В целом дела и вправду плохи. Но если кровотечение не откроется в ближайшие сутки, она точно будет жить, — врач закрыл её медкарту.

— А если откроется? — все же рискнул спросить Люциус.

— Скажу прямо. Ей не жить. Организм просто не справится ещё раз. Надейтесь на лучшее. Её скоро переведут из операционной в реанимацию, и вас ненадолго пустят к ней. Я попрошу медсестру вас позвать.

— Спасибо, доктор. За все, правда, спасибо, — Блэк пожал хирургу руку, и тот ушел.

Дальше были самые долгие три дня в его жизни. Они проводили у её кровати все разрешённое врачами время. Малфой уже свыкся с надоедливым пиканьем аппаратов и больничной суете. Им с трудом удалось уговорить остальных на ферме не приезжать. Люциус чувствовал неладное. Его чутье ещё ни разу в жизни его не подводило. Тучи сгущались. Он знал, что это все рук бывшего мужа Гермионы, но ему была непонятна цель. Не хватало кусочков пазла, которые могла дать только она. Одно Люциус знал наверняка — это все только начало грядущих бед. И он был готов. Готов, как никогда.

Нарцисса звонила каждый день. Рассказывала о состоянии Снейпа. Ему сразу сообщили, что Гермиону нашли и она жива, но больше ничего не стали объяснять. Он почти не приходил в сознание. Оно и неудивительно. Полученная рана не давала питаться естественно. Так что капельница стала его новым постоянным другом. Точнее, разные капельницы. Без нормального питания восстановление шло в разы медленнее, плюсом ко всему Поппи рассказала, что, по всей видимости, его мучают кошмары. И Люциус догадывался, что были они о войне. Но самым страшным потрясением было то, что с большой вероятностью Северус больше не сможет говорить. И когда Гермиона придет в себя, она уже не сможет это пережить, ведь будет винить себя. А Северус, узнай подробности случившегося с ней, будет сходить от ненависти к себе.

* * *

Епископ не спеша подошел к стойке регистратуры. Попросил позвать главврача. Поппи, недолго думая, тут же пустила отца Кальвина к Снейпу. Надо сказать, что она лично его и вызвала, потому что душевное состояние Снейпа было сильно подорвано и хоть она, как приверженец медицине, должна верить только в точные науки, но Помфри видела, что лекарства бессильны, если морально человек уже умирает.

Увидев своего бывшего наставника, Северус попытался привстать, но пожилой мужчина его остановил.

— Нет, нет, сын мой, лежи, — сам епископ взял стул и присел рядом с кроватью пациента. — Я молюсь господу богу за здравие твоё. И я не один. Надо сказать, многим тебя не хватает.

Снейп попытался что-то написать на меловой доске, но отец взял его руку и накрыл своей второй.

— Позволь сначала мне высказаться, а после я обязательно услышу тебя. Я хорошо помню тот день, когда ты пришёл в нашу паству. Ты был молод, потерян и страшно зол на людей и мир. Ты видел слишком много плохого. Душа твоя была изранена, и раны те загноились, причиняя ещё большую боль и подпитывая твою ненависть. Война страшная вещь. Но не она тебя тогда покалечила. Взяв в руки меч, душа твоя уже сочилась болью. Слова, что ты сказал мне в нашу первую встречу, ещё помнишь?

Снейп медленно кивнул.

— Господь помог тебе вновь обрести путь и понять, что ты нужен здесь. В своём доме с самыми близкими. Но как они нуждаются в тебе, так и ты нуждаешься в них. Сын мой, раны твою заживут, а вот душа требует долгого пути исцеления, и порой этот путь может занять всю жизнь. Но если ты вступил на тропу искупления, ты обязательно дойдёшь до конца.

Снейп начал что-то писать на доске.

Спасибо, отец Кальвин. Но я не смог сберечь самое дорогое, что появилось в моей жизни.

— Не собирайте себе сокровищ на земле… но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше. Ты еще её не потерял. Господь даёт испытания лишь тому, кто может их пройти. Он даёт утомлённому силу, и изнемогшему дарует крепость. Не забывай это Северус. Не забывай. Хоть твой путь и привёл тебя в церковь, но судьба твоя вовсе не во служении Господу Богу нашему. Но цель твоя тоже важна. Не сдавайся.

Снейп сделал вздох и, закрыв глаза, кивнул. Они с отцом Кельвином ещё какое-то время провели вместе. А когда закончилось время посещения, Поппи зашла проводить епископа. И впервые со дня нападения Северус крепко спал. Наконец-то кошмары отступили, и он вспомнил, что нужен Гермионе.

* * *

На третьи сутки Гермиона пришла в себя. Ненадолго, тихо позвала Северуса и снова погрузилась в сон. Врачи стали давать очень оптимистичные прогнозы. Вот только Люциусу от них не было легче. С каждым днём, пока его девочка пребывала в бессознательном состоянии, у неё не могли взять показания. А обвинения Малфоя никто и слушать не станет. Он действительно был уставшим и измотанным. Ожидание всегда давалась ему с трудом, надо признаться, хоть лицо держать и получалось.

И вот на четвёртый день, когда он дремал, его щеки коснулась такой родной поцелуй жены. И пусть поначалу показалось, что это все сладкий сон, но вот настойчивый голос Нарциссы уже точно был не сновидением.

— Цисси? — сонно пробубнил Люциус. — Что? Нет, я же сказал, что ты должна быть дома под охраной.

— Успокойся, любимый. Мы приехали за тобой и Гермионой, — совершенно спокойно оповестила его супруга.

— Куда... Кто мы? Кто это мы? — и не успел он сделать в своей голове хоть малейшее предположение, послышался голос Поппи.

Ответов на вопрос уже не требовалось.

В коридоре развернулась поистине забавная картина: Помфри, уперев руки в бок, с грозным видом смотрела на молодого врача. Тот в свою очередь что-то пытался ей объяснить, показывая пальцем в раскрытую карту пациента, по-видимому, Гермионы.

— Я попросила вас позвать главврача, а не пытаться объяснять мне элементарные вещи, — возразила она на тираду врача.

Тот, всплеснув руками, достал мобильник и кого-то набрал.

Поппи выглядела довольной. Даже пугающе довольной. И все же Люциус где-то внутри себя наделся, что это все ещё его безумный сон. Просто измотанный нервами и плохим режимом мозг решил так разгрузиться. И когда он уже собирался вступить в диалог, что бы хоть что-то прояснить, их отвлёк голос женщины.

— Знаешь ,ведь даже не удивлена тебя тут увидеть. Именно тебя, дорогая По, — к ним подошла высокая женщин достаточно преклонного возраста. — Дайлис Дервент, главврач этой больницы, — представилась она.

— Доктор Дервент, — обратился к ней молодой врач, — эта женщина собирается забрать мисс Грейнджер.

— О поверь, дорогой Саймон, она это сделает, — с улыбкой заявила его начальница.

— Она стабильна. Я смогу её привести в чувство. Ей надо домой, Дайлис. И ты это знаешь не хуже меня.

— Оформляйте перевод, — спокойно отдала распоряжение главврач Саймону.

— Но ведь...

— Состояние пациентки вполне пригодно для транспортировки. Жду бумаги как можно скорее на подписание. А пока пройдёмте ко мне в кабинет, — все, кроме работника, направились вслед за Дайлис.

* * *

Гермиона была уверена, что на том свете боли нет. Ну, по крайней мере после смерти она рассчитывала на какое-то помилование. Но нет. Вот снова боль. Много боли. Но затем появилось ещё что-то. Голоса. Знакомые. Приятные. Ей не разобрать, что именно они говорили. Но почему-то ей было спокойно. Затем за голосами появились и другие звуки. И вот наконец до неё дошло — это не смерть. Еще нет. Когда она первый раз открыла глаза, никого не было. И, наверное, это даже лучше. Сейчас было время подумать, немного времени побыть одной. Не лгать, предавать и делать больно близким людям. Сон заволакивал. Но стоило прийти в себя следующий раз, она увидела Люциуса. Тот сидел в кресле и что-то печатал на ноутбуке. Да, именно так. Пора прощаться, мой дорогой дядюшка Люциус. Он заметил, что девушка уже не спит.

— Эй, ты как? — он аккуратно взял её руку в свою. Говорить не хотелось, да и вряд ли получилось бы. Только слезы текли из глаз. Малфой молча вытер их и как-то по-отечески улыбнулся ей. — Все хорошо, ты дома, — не выдержал и произнёс он.

Затем в палату начали заходить врачи и задавать вопросы, на которые ей приходилось отвечать. Брали анализы, что-то писали, снова спрашивали. И вот настал момент, которого она боялась больше всего. В дверях появился мужчина в форме.

— Простите, мисс Грейнджер, понимаю ваше состояние, но чем быстрее мы сможем получить от вас информацию, тем быстрее начнем расследование, — полисмен сел на стул. — Итак, вы знаете, кто напал на вас и мистера Снейпа?

Гермиона помотала головой. Тут Люциус вскочил с кресла.

— Это её бывший муж. Она напугана им. Гермиона, не смей. Слышишь. Больше я этого не допущу. Я буду с тобой до конца.

— Мистер Малфой, успокойтесь. Гермиона, я могу так к вам обращаться?

Она кивнула.

— Вы в безопасности. Вам ничего не угрожает. Прошу давайте будем искренними друг с другом. Я сделаю вид, что не было ответа. Задам вопрос снова. Вы знаете, кто напал на вас?

Сердце Гермионы пропустило удар. Из глаз снова потекли слезы, которые никак не заканчиваются.

— Да — прохрипела она.

— Хорошо, — полисмен сделал пометку. — Вы сможете назвать его имя и опознать его?

— Да. Адам Уотсон.

— Вы уверены в этом на все сто? Поймите меня правильно. Вы были в стрессе и могли просто перепутать.

Она уверенно кивнула. Мужчина записал.

— Хорошо. Показания мистера Снейпа расплывчаты, потому что он не успел ничего рассмотреть. Да и нападающие были в масках.

Гермиона удивлённо вытаращила глаза.

— Вам ещё не успели сообщить? Мистер Снейп жив. И даже уже в сознании.

И она перестала что-либо слышать вокруг. Он жив. И, скорее всего, сильно ранен из-за неё. Злится или даже ненавидит? Ведь она стала причиной такой беды в его жизни. Северус больше не захочет её видеть.

* * *

Когда она в следующий раз проснулась, Снейп сидел рядом с её кроватью. В инвалидном кресле и больничной рубахе. Стоило их взглядом встретиться, и она начала плакать. Он потянулся и взял её за руку, а в другой руке у него был телефон. Он показал ей экран.

«Ты ни в чём не виновата. Я люблю тебя»".

Это этого ей стало ещё больнее. Ведь несмотря ни на что, он готов был остаться с ней. Но вот Гермионе придется оставить его. Было бы проще уйти, когда тебя ненавидят. Но от любящих уходить практически невыносимо. Сейчас ей не хватило смелости оттолкнуть его. Она просто принимала его нежные прикосновения к руке и наслаждалась последними мгновениями вместе, стараясь запомнить все до мельчайшей подробности.

И хоть она готовила себя к скорейшему побегу и прощанию со всеми, это затянулось на три недели. И все эти дни Снейп почти от неё не отходил. А когда не было его, были Люциус или Сириус, даже Люпин. Несколько раз приезжал Гарри. Драко заходил с мамой. Джинни звонила регулярно. И все это вызывало чувство, что её не хотят оставлять одну. Думать о том, что будет, когда её выпишут, не хотелось. Маленькая надежда была на полицию. Но и она не оправдалась. Через две недели к ней вернулся полисмен.

— Я тут, мисс Грейнджер, потому что ваши показания разнятся. У мистера Уотсона есть железобетонное алиби. Запись с видеокамер, где он заходит в конференц-зал и выходит оттуда только вечером. Все то время, что вы были похищены, он вёл сложные переговоры с новыми инвесторами, что затянулись на несколько дней. Это, конечно, странно, но из зала никто не выходил. Также адвокат вашего бывшего мужа сообщил, что они могут подать встречный иск об клевете и ложных обвинениях, если вы не отзовёте своё.

И пускай Люциус был в бешенстве, услышав это, и уговаривал не отзывать обвинения, она уже все решила. Её выписали и, простившись с Сахарой, она возвращалась к Адаму. Были мысли попросить его выкупить лошадь, но стало быстро понятно, что тогда та превратится в сильное средство манипуляции. И от осознания, что для Сахары Гермиона будет очередным предателем, становилось совсем тошно. Хотелось выть и лезть на стену от беспомощности. Но на кону стояли её близкие. И позволить навредить им просто не могла. Грейнджер знала, что попросит своего мужа уехать из страны. Для него это будет только радость, а ей не придется переживать, что сможет с кем-то пересечься случайно. Пускай ненавидят. Так будет проще. Так ей казалось.

Дни неумолимо бежали, и день выписки наступил, как Гермионе казалось, слишком быстро. Вот и все. Она садилась в машину к Люциусу и понимала, что это последняя ночь в Хогвартсе. В безопасности и без боли. Пускай. Она была готова. Теперь точно готова. Пустота изнутри уже начинала её съедать, и Гермиона отдалась ей всецело. Сославшись на усталость, она попросила не беспокоить. Ночью, когда ей казалось, все уснули, Гермиона выбралась в конюшню.

Кобыла, завидев её, начала громко ржать и в нетерпении стучать копытом.

— Тише, тише, моя девочка, я тут, — зайдя в денник, Гермиона обняла лошадь, та стояла совершенно неподвижно, слегка заверну голову назад, как бы обнимая свою хозяйку

И тут Грейнджер не выдержала и расплакалась, выливая всю боль и страх она не могла успокоиться.

— Прости меня, прости меня, — шёпотом повторяла она, наглаживая животное. — Если бы я только могла, то ускакала бы на тебе далеко-далеко, где бы нас никто никогда не нашёл. Мне придётся покинуть тебя. Прости меня.

Лошадь вдруг отстранилась и, пригнув уши, стала разворачиваться к ней задом. Прекрасно зная, чем это опасно, Гермиона вышла из денника. Больше кобыла не взглянула на хозяйку, так и стояла, опустив голову.

Казалось, сердце разорвалось в груди и перестало биться. Опустившись на колени, она снова разрыдалась что было сил. Сильно убитая горем Грейнджер не заметила, как уснула. А может, и вовсе потеряла сознание от избытка чувств.

Ей снились кошмары. То гибель Северуса, то гибель Ваккера и Сахары. Сильный пожар в Хогвартсе. Затем разум подкинул прошлое.

* * *

«Гермиона отлёживалась после тяжёлой ночи. Адам вернулся в ужаснейшем настроении и как всегда обвинил во всем её. Голова сильно болела, и она мало что соображала, потому когда в дверь квартиры постучали, Гермиона, не посмотрев в глазок, открыла, ведь с утра её муж сказал что-то про охрану. Но в коридоре стоял Гарри, на лице которого улыбка сменилась шоком, а затем ужасом. Перед ним стояла еле живая подруга, вся в ссадинах и синяках.

— Гермиона... Что? Что случилось?

Он кинулся к подруге. Она и рада бы его выпроводить, но сил на это просто не было.

— Все хорошо, просто я вернулась с горнолыжного курорта, и там была лавина. Последствия. Мы по глупости с подружкой не послушали, и вот... — и как только её мозг с сотрясением умудрился так хорошо врать и придумывать.

Было непонятно, поверил ей Поттер или нет, но он тут же стал ухаживать за подругой. Обработав раны и ссадины, уложил её обратно в кровать и приготовил лёгкий суп. После еды сон взял над ней вверх, и проснулась она от криков. Выйдя шатаясь из спальни, Гермиона увидела своего мужа и друга. Мало что понимая, она увидела, как муж выхватил пистолет и выстрелил Гарри прямо в ногу.»

Конечно, дело замяли. Доказать ничего не удалось. Гарри провалялся почти три месяца на койке, и с тех пор про конный спорт можно было забыть. Гермиона ненавидела себя. Ведь её долгое время убеждали, что это её вина. Мать и бывший муж хорошо над ней поработали. До сих пор, видя лёгкую хромату друга, совесть скребла кошкой внутри. Пускай не она нажала на курок. Надо было выгнать его. Не дать остаться.

Пробуждение было не из весёлых. Спать на тюках сена — ещё то удовольствие. Рука сильно затекла, а спина ныла от перегрузки в неестественной позе. Кобыла, завидев пробудившуюся уже бывшую хозяйку, тут же отвернулась. До этого, видимо, наблюдая за её сном.

— Прости меня, Сахара, — на прощание сказала она и, опустив голову, направилась к выходу.

Вот и все. Сейчас она поднимется в комнату за вещами, сядет в свой пикап, доедет до станции и купит билет. Затем наберёт Люциуса, скажет, что больше не вернётся, попросит и у него прощения. Сбросит трубку и, написав короткое сообщение Адаму, выключит телефон.

Выйдя из конюшни, Гермиона увидела прелестную картину: за ночь выпал снег. Скоро рождество. Глубоко вздохнув и окинув округу взглядом, она направилась в главный дом за вещами, но не продумала одного — на крыльце сидел Снейп. По-видимому, ожидая её. Интересно, сколько он тут просидел? Сердце защемило от боли. Но поделать ничего было нельзя.

Это ради благополучия всех. И его в том числе.