Посланник Атлантиды (джен)

— Итак, по книге, второй страж — бог Шу, повелитель воздуха. Интересно, что же он приготовил? — Эвелин склонила голову набок, вглядываясь в темноту нового зала.

Едва они сделали пять шагов от двери, путь им преградило нечто необъяснимое — полупрозрачная, мерцающая стена, за которой клубился густой серый туман, будто сама атмосфера сгустилась в непроницаемую завесу.

— Эви, что это? — Рик осторожно протянул руку, но не дотронулся.

— Не знаю, — тихо ответила Эвелин. — Ни в папирусах, ни в записях экспедиций я не встречала ничего подобного. Это не камень, не лед… Это словно застывший воздух.

— И как мы пройдём? — Джонатан скрестил руки на груди. — Снова искать скрытые рычаги?

— Возможно, — Эвелин уже подошла к стене, вглядываясь в её глубину. — Или… Рик, не надо!

Но было поздно. О’Коннелл, размахнувшись, со всей силы ударил по поверхности кулаком. Раздался глухой, упругий звук, и Рик с подавленным стоном отдернул руку.

— Ай! Чёрт! Она… она живая, что ли? Не холодная, а… будто бьётся!

— Поздравляю, — сухо произнесла Эвелин, всё ещё изучая стену. — Ты только что ударил бога воздуха в лицо. Надеюсь, он не обидчив.

— Может, обойдём? — слабо предложил Джонатан.

— Куда, братец? — Эвелин махнула рукой вдоль стены. — Она тянется от стены до стены. Рик, Джонатан, осмотрите колонны по сторонам. Я поищу здесь, у входа.

Её взгляд скользнул по каменному обрамлению портала. Там, в резном орнаменте, не было ни скарабеев, ни богов подземного мира — только лёгкие, воздушные символы Шу и фигурки людей, воздевающих руки к небу.

— Здесь только геометрия, — донёсся голос Джонатана. — Полосы, волны, спирали… Ни намёка на текст.

Алекс, притихший в углу, наблюдал. Его детский взгляд уловил то, что ускользнуло от взрослых: туман за стеной слегка колыхался, когда кто-то говорил.

— Мам! — позвал он тихо. — Иди сюда.

— Что такое, сынок?

— Посмотри на стену. А-а-а… О-о-о… — Алекс протяжно произнёс звуки, и туманная пелена задрожала, словно от ветра.

— Она реагирует на звук! — воскликнула Эвелин, но восторг тут же сменился сосредоточенностью. — Но не на любой… Должна быть правильная вибрация, правильное слово…

— «Сезам, откройся!» — ехидно предложил Джонатан.

— Если бы! — фыркнула Эвелин, лихорадочно листая свой потрёпанный блокнот. — Шу — бог воздуха, дыхания, пространства… Это должно быть что-то связанное с этим… Мантра, возможно. Или…

Она замерла, уставившись на одну из записей, беззвучно шевеля губами. Потом её взгляд стал отсутствующим, будто она прислушивалась к голосам в своей голове — эхо древних текстов, прочитанных когда-то в пыльных библиотеках.

— Кажется… я поняла. Это даже не заклинание. Это… просьба. Просьба о разрешении пройти. Древнейшая молитва из «Текстов пирамид».

Она глубоко вдохнула, выпрямилась и, обратившись к клубящейся стене, заговорила на мёртвом языке. Её голос, обычно такой уверенный, теперь звучал неуверенно, срывался, искажался странным эхом. Стена лишь слабо колыхалась в такт, но не расступалась.

— Громче, мам! Твёрже! — прошептал Алекс, сжимая кулачки.

Эвелин кивнула, сжала кулаки и начала снова. На этот раз она вложила в древние слова всю свою волю, представив, как они пронизывают туман, как вибрация голоса находит резонанс в самой сути преграды.

— *Приветствую тебя, Шу! Существа небесные восхваляют тебя, существа земные поют тебе славу. Ты дал моему сердцу силу и свою великую мощь, и потому, Шу, ты не повергнешь меня…*

С каждым словом её голос креп, становясь чистым и властным. Туман за стеной закрутился вихрем, и стена задрожала, заколебалась, а затем — медленно, словно утренний туман под первыми лучами солнца — растаяла, открывая взору огромную пещеру.

Пещера была освещена мягким, призрачным светом кристаллических светильников, вросших в стены. В её центре возвышалась гигантская статуя бога Шу, высеченная, казалось, из единой скалы. Он, подобно Атланту, держал на плечах свод пещеры. Но восторг от разгадки длился недолго: путь вперёд обрывался, пресечённый глубоким, чёрным провалом.

— Ну вот и всё, — уныло протянул Джонатан, заглядывая в бездну. — Конец пути.

— Чтобы спуститься и подняться, нужны верёвки, крючья… У нас ничего этого нет, — разочарованно констатировал Рик.

— Похоже, нам остаётся только вернуться, — с горечью вздохнула Эвелин.

— Нет, — тихо, но чётко прозвучал голос Ардета.

Все обернулись. Медджай стоял неподвижно, его взгляд был устремлен в пустоту над пропастью.

— Здесь есть мост.

— Что? Ты что-то вспомнил, Ардет? — воскликнула Эвелин.

— Кажется… да. Обрывки.

— Какие ещё воспоминания? — нахмурился Рик, бросая взгляд на жену. — Я что-то пропустил?

— У Ардета… бывают видения. Как когда-то у меня с браслетом Анубиса, — пояснила Эвелин. — Отголоски прошлой жизни.

Ардет-бей не отвечал. Он медленно подошёл к самому краю пропасти и закрыл глаза. Его пальцы слегка подрагивали, будто перебирали чётки невидимой молитвы.

— Он здесь… — наконец прошептал он, и голос его звучал отчуждённо, будто из глубокого сна. — Он ждёт. Сто лет… тысячу лет… Он всё ещё ждёт.

— Кто ждёт? Ардет, что с тобой? — тревожно спросил Рик, готовый в любой момент схватить друга.

Медджай открыл глаза. В его тёмных зрачках плескалась память другой жизни, другого «я», прошедшего этот путь.

— Не я. Тот, кто был мной. Он прошёл. И оставил… нам… знак.

И, прежде чем, кто-либо успел среагировать, Ардет сделал шаг в пустоту.

Раздался общий вскрик ужаса. Но его нога не провалилась. Она упёрлась во что-то невидимое и твёрдое, лишь слегка вздыбив на незримой поверхности вековую пыль, очертив призрачный контур прозрачного, как стекло, моста.

— Идите за мной, — его голос вновь обрёл привычную твёрдость. — И не смотрите вниз. Ваш разум вам не поверит.

Он протянул руку Эвелин. Та, преодолевая приступ головокружения, взяла её и осторожно ступила в пустоту. Под ногами была абсолютно твёрдая, негнущаяся поверхность, не издававшая ни звука. Алекс, затаив дыхание, последовал за матерью. Рик и Джонатан шли следом, стараясь дышать ровно и глядя только в спину впереди идущего.

Джонатан, шедший последним, не удержался и бросил быстрый взгляд в сторону. И его осенило: уступ, с которого они сошли, был искусно раскрашен под скалы, находившиеся на сотню метров ниже. С противоположной стороны его невозможно было разглядеть — идеальная оптическая иллюзия.

Они медленно двигались к гигантской статуе, и по мере приближения с ней начало твориться нечто странное: монолитное изваяние словно распадалось на части, дробилось.

— Так это и не статуя вовсе! — ахнула Эвелин, когда они оказались достаточно близко. — Смотрите! Это сталактиты и сталагмиты, искусно обработанные и скомпонованные так, что издали создают полную иллюзию фигуры!

Пройдя между каменными «осколками» псевдо-статуи, они оказались перед узким проходом, ведущим в следующий зал.

* * *

— Что же нам приготовила богиня Тефнут? — произнесла Эвелин, когда Рик, налегши плечом, распахнул массивные двери.

Свет кристаллов залил помещение, и исследователи замерли. Почти весь зал занимал огромный бассейн с тёмной, густой водой, маслянисто поблёскивавшей в призрачном свете. Стены были покрыты великолепными фресками: львиноголовая Тефнут с воздетыми руками, из которых струились потоки воды; тростник и папирус, пробивающиеся сквозь чёрную гладь; белые цапли, цветущие лотосы и притаившиеся в зарослях крокодилы. Вдоль бортика бассейна, от стены до стены, шёл ряд каменных плиток с вырезанными на них иероглифами.

— Надеюсь, нам не придётся это переплывать? — мрачно пошутил Рик.

— Переплывать — нет, — ответила Эвелин, уже изучая плитки. — Но пройти — придётся. Здесь загадка.

— Тефнут — богиня влаги, росы, — сказал Джонатан, приблизившись к воде и зачерпнув ладонью. — Вода чистая… и холодная. Интересно, какая глубина?

Он не заметил, как в центре бассейна от его прикосновения разошлись едва уловимые круги, и вода слегка забулькала.

— Ты прав, — кивнула Эвелин, продолжая изучать символы. — Она — львиноголовая ипостась влаги, дочь Ра, его Око. Её уход приносит засуху, возвращение — разливы Нила. И пока я не пойму, что нужно сделать с этими иероглифами, предлагаю передохнуть и перекусить.

Идея была встречена с энтузиазмом. Расположившись прямо на каменном полу, они ели бутерброды, запивая чаем из фляжек. Эвелин, не теряя времени, между глотками продолжала делиться знаниями:

— Тефнут и Шу — первая пара близнецов, рождённых Атумом. Её также называли «Нубийской кошкой». Согласно мифу, она, разгневавшись, удалилась в Нубию, и Египет охватила засуха. Ра послал за ней Тота, бога мудрости, чтобы вернуть. Её возвращение сулило плодородие и разлив Нила…

— Так, — она отложила еду и снова подошла к бортику. — Здесь есть символы, составляющие имя богини. Попробуем.

Она стала нажимать на отдельные плитки в определённой последовательности. Иероглиф ненадолго вспыхивал синим, но, как только она нажимала следующий, первый гас, окрашиваясь в тускло-красный.

— Не так… — Эвелин в задумчивости провела рукой по лбу. — Есть другой вариант. Помогите мне. Нам нужно нажать несколько плиток одновременно. Алекс, сынок, нажми вот этот — полукруг с коброй, символ богини. Джонатан — рогатая змея, это буква «f». Ардет — ломаная линия, буква «n». Рик — второй полукруг, знак хлеба, буква «t». А я — первый такой же.

Они встали на свои места, пальцы замерли над холодным камнем.

— И… нажимаем! — скомандовала Эвелин.

Плитки под их руками плавно ушли вниз. Иероглифы вспыхнули ровным синим сиянием. И в бассейне, с тихим, булькающим звуком, со дна начали подниматься массивные квадратные колонны из светлого известняка. Они остановились, едва выступая над поверхностью тёмной воды, образуя неровную, но прочную дорожку.

— Пошли, — Эвелин осторожно ступила на первую колонну. Камень даже не дрогнул.

Один за другим они двинулись через бассейн. Джонатан, идущий позади всех, замедлил шаг, разглядывая барельефы на стенах. Он не заметил, как у него развязался шнурок на ботинке. И наступил на него.

— Ай! Чёрт! — с криком он пошатнулся, беспомощно взмахнув руками, и одной ногой съехал с колонны прямо в чёрную воду.

В ту же секунду вода в центре бассейна вспучилась тёмным, маслянистым пузырём. И из него, с оглушительным ревом, разрывающим тишину, вынеслась гибридная утроба кошмара — крокодилья пасть, усеянная кинжалами зубов, на мускулистом львином теле, покрытом не чешуёй, а влажной, слизкой шкурой.

Аммат. Пожиратель душ.

Её челюсти с громким хлопком, от которого содрогнулся воздух, щёлкнули в дюйме от ноги Джонатана, обдав его ледяной, вонючей слюной. Рик и Ардет, успевшие ухватиться за него, с силой дёрнули оцепеневшего мужчину назад, на колонну.

— БЕГИ! — заорал Рик.

Они побежали, поскальзываясь на мокрых камнях. Эвелин и Алекс, уже бывшие на другой стороне, кричали от ужаса. За спиной раздался оглушительный всплеск — чудовище нырнуло. На поверхности остались расходившиеся круги. Тишина наступила на ужасную, выжидающую секунду.

И прямо перед самым носом у Ардета тварь вынырнула снова, поднявшись из воды на мощных задних лапах. Она зависла над ними, заслонив собою свет, с рёвом, от которого кровь стыла в жилах, и обрушилась вниз.

Лишь на мгновение опередив её, они кубарем выкатились на безопасный каменный пол у двери. Массивная туша Аммат с оглушительным шлёпком ударилась о край бассейна, в бессильной ярости лупя хвостом по воде, прежде чем медленно, с недовольным бульканьем, уйти в чёрную глубину.

Долго стояли они, молча, прислушиваясь к бешеному стуку собственных сердец. Воздух пахло сыростью, страхом и древней тайной.

Перед ними была очередная дверь. За ней — продолжение пути.