Кровь – не вода (джен)

Гермиона никогда не считала себя безрассудной. С раннего детства она к решению сложных задач подходила вдумчиво, с тщательной подготовкой. Как говорила её мама, импульсивность не являлась чертой её характера.

Но с одиннадцати лет она чаще стала действовать на эмоциях, иногда очень резко и глупо. Гермиона убедила родителей, что ей просто необходимы консультации профессионального психолога. Психолог и родители успокаивали, говорили, что это возрастная особенность, пройдёт со временем. Мол, в подростковом возрасте у детей проявляется повышенная эмоциональная возбудимость, у кого-то сильнее выражено, у кого-то слабее. Объясняли, что у дошкольников импульсивность можно скорректировать во время совместных игр с другими детьми, когда исполнение ролевых правил требует сдерживания своих непосредственных побуждений и учёт интересов других играющих. Этот этап Гермиона прошла, но никто не запрещает ей и в одиннадцать больше общаться и играть — игры и роли в них бывают разные.

Рассудительная Гермиона в целом согласилась с их выводами, но стала замечать совсем уж странное — желание куда-то стремительно бежать, есть сырую рыбу… А сырую рыбу употреблять в пищу нельзя — большой риск для здоровья, поскольку в ней могут быть неприятные паразиты, болезнетворные бактерии, вирусы. Но ей очень этого хотелось, даже снилось по ночам, и сейчас снится. Если нельзя, но очень хочется, то сообразительная Гермиона всегда могла найти доводы для собственного убеждения и оправдания задуманного…

Потом она узнала о том, что она — волшебница! И началась совсем другая жизнь, но, к сожалению, импульсивность и тяга к сырой рыбе никуда не делись, и стали происходить более странные и необъяснимые вещи.

Сейчас же по всем признакам Гермиону ожидало менархе, когда она теоретически станет взрослой — организм будет готов к размножению. И возраст у неё подходящий — почти четырнадцать лет, и волоски под мышками появились чуть раньше, чем она приобрела в декабре вид девочки-кошки, вся покрылась шерстью и больше месяца лечилась…

Девочка-кошка… Мысли Гермионы резко переключились на другую тему. Нет, не совсем другую, но это странное событие и то, что за этим следовало, не давало покоя будущей целительнице. Да, девочка с детства мечтала быть доктором, лечить людей, но видела себя больше врачом общей практики, а не стоматологом, как её любимые родители. Книги медицинской тематики стали первыми, которые она пыталась читать и понимать после детских сказок. Вот все приобретенные знания просто кричали о том, что с началом обучения в этой школе она иногда совершала поступки, которые никак не объяснить периодом полового созревания или развитием магических способностей.

Вот как она, находясь в здравом уме, могла кинуть кошачью шерсть в недоделанное многосущное зелье, которое в таком виде было пригодно только для оборота в другого человека, и выпить его? Никак. Не могла она перепутать человеческий волос с кошачьей шерстью. На неё точно кто-то воздействовал чарами. Зачем? Не хотели, чтобы она пошла с ребятами к слизеринцам? Или поехала домой на каникулы? Она же на следующий день должна была уехать… Или кто-то догадался, что она хочет сделать, и решил сорвать выполнение её секретного плана? Почему? Кому это мешало?

Простой же план был и уже близился к завершению… Да, она подбила двух бездельников и лоботрясов на варку зелья. Да, уговорила Миртл, привидение девочки, охранять место варки и оберегать зелье. Да, совершила несколько противоправных действий. Для чего? А для того, чтобы потом проверить предположение о наличии у неё второй, скрытой сущности — звериной. Она планировала остатки зелья выдержать положенное время в темноте, а затем пить по капле в течение недели. Данный способ определения скрытой сущности был самым верным и безопасным. Однако сделать это не удалось — зелье пропало, точнее, пузырёк с ним исчез.

Ещё на первом курсе Гермиона узнала о существовании анимагов. И, конечно же, способность профессора Макгонагалл оборачиваться кошкой и её страсть к рыбным блюдам не могли остаться без внимания Гермионы и задали направление поисков. К сожалению, профессор не пожелала подробно ответить на вопросы, сказав, что тему анимагии они будут проходить не ранее пятого курса, а вся литература по этим вопросам размещена в запретной секции библиотеки. Разрешение же в эту секцию может выдать только профессор или директор. На первом курсе никто Гермионе такого разрешения не дал, а про анимагию сказали забыть — не могут магглорожденные стать анимагами. В книжных магазинах тоже не нашлось нужной информации. Старшекурсницы же сказали, что у них были только теоретические занятия по трансфигурации человека в любые формы животных, начиная с отдельных частей тела. Но это было явно не то.

К счастью, в этому году появился профессор, которого Гермиона смогла убедить в том, что ей очень надо в запретную секцию. Для чего надо? Так, для написания изумительных эссе по темам, которые читает «блистательный и непревзойдённый профессор Гилдерой Локхарт». Гермиона прочла несколько с большим трудом найденных статей о настоящих анимагах и способах узнать возможную аниформу. И начала действовать…

Гермиона заметила, что размышления снова утекают в другую сторону, и решила выйти во двор замка. Там сейчас должно быть очень мало людей — в субботу почти все старшекурсники развлекаются в Хогсмиде. Гермиона погуляет в тишине и спокойствии, подышит свежим воздухом и соберётся с мыслями.

Кто же на неё воздействует? Как? Кому она могла вообще потребоваться? Девочка, рождённая обычными людьми, как они называют, «магглами», то есть «простачками» или «простецами», людьми, не обладающими магическими способностями? И зачем? На эти вопросы у Гермионы ответов пока не было — не хватало знаний. Спросить у других? Спросила.

У директора поинтересовалась и получила заверения в том, что она находится в самой безопасной школе и ничего страшного с ней здесь не произойдёт… Может, они с ним о разных школах говорили? Он — о той, в которой учился сто лет назад, а она — об этой, где на неё, Гермиону, в начале первого курса напал тролль, где целый год учил детей одержимый злым духом профессор, где скончалась в туалете девочка, став призраком… В туалете? И чего это Гермиона в тот туалет зачастила ходить, сделала его своей, по сути, лабораторией, ей там что — мёдом намазано? Это ещё одна странность, о которой Гермиона часто начинала думать и… переключалась на другие вопросы. Вспомнила, что даже пыталась записывать все такие странности, а потом не могла найти эти записи и вспомнить, что в них…

У неё были подозрения, что во многих её бедах виноват именно директор. Она даже стала отказываться от его предложений зайти на чай и поговорить об учёбе. Вроде директор искренне интересовался её успехами, но больше разговоров было о Гарри, Роне и в последнее время всё настойчивей почему-то о Джинни Уизли, с которой Гермиона фактически не общалась. Девочка, по мнению Гермионы, вообще не хотела или не могла общаться ни с кем, кроме Гарри, но и с этим у неё не получалось.

Вспомнив о Джинни, юная волшебница пообещала себе обязательно зайти сегодня к ней, проведать. Бедняжка уже пятый день лежит в Больничном крыле, с тех пор, как потеряла сознание прямо во время ужина. Что с ней случилось? Не говорят. Надо с ней обязательно подружиться. А зачем Гермионе это надо? Странно…

Гермиона обратила внимание, что опять ей пришли в голову странные идеи. Собралась с мыслями… И захотела пойти к Чёрному озеру. Вот прямо сейчас! В нём же есть живая рыба!

* * *

Очнулась Гермиона, лёжа на берегу Чёрного озера и с аппетитом поедая рыбину. Судя по тому, что рыбу она держала двумя руками…

— Руками?! — заверещала Гермиона, увидев тёмные звериные лапы с длинными пальцами, но услышала не свой голос, а истошный крик-чириканье, тут же сменившийся на громкое шипение.

Испугавшись этих звуков, девочка вскочила и понеслась непонятно куда и зачем. Стремительный бег вынес её в деревушку Хогсмид.

— Глянь, какой классный! Лови его! Бей ступефаем! — услышала она чьи-то возгласы и совсем впала в панику, заскочила за угол какого-то дома и забилась в тёмную щель.

«Что произошло? Что делать? Успокоиться? Как?» — метались в голове юной волшебницы вопросы. Она уже поняла, что обратилась в… неизвестно какого зверя, но точно не в кошку. Решила переждать в безопасности до темноты, а потом прокрасться в Хогвартс, в Больничное крыло. Однако её планы были нарушены внезапно раздавшимся вопросом из непроглядной темноты.

— Юнкер Оттер, не хотите ли вы покинуть сие чудное помещение? — спросила невидимая женщина тихим и спокойным тоном. — Тут, к моему великому сожалению, недостаточно места для комфортного времяпровождения трёх замечательных во всех отношениях чародеев. Я понимаю, что вы сейчас в малой форме и временно скрываетесь от преследователей…

— Эсти, не выражайся так. Тебя не поймут. Будь проще, — раздражённо заметила другая дама и, решив, наверное, на примере показать, как надо правильно общаться, громко и резко скомандовала: — Пшёл отсюда, щенок!

Гермина дёрнулась, но запуталась в собственных ногах… нет, лапах и длинном хвосте и даже двинуться к выходу не смогла.

— И чего шумишь, Ева? Вдруг кто-то услышит?

— Я чары тишины наложила на эту рухлядь.

— Это не рухлядь, а весьма скромный сарайчик преклонного возраста, предназначенный для садовых принадлежностей. И надо быть вежливой с молодым волшебником. Ты же не хочешь вражды с родом Оттеров? Эти саксонцы несколько… резки в своих поступках.

— Мы полчаса тут торчим! Давай просто зайдём в этот студенческий ужас и выдернем оттуда сладкоречивого красавца? А? — спросила собеседницу названная Евой и пояснила: — Меня бездействие раздражает. Никогда не любила засады.

— Не «студенческий ужас», а паб «Три метлы»…

— Да, какой там «паб»… с газированным молоком, хреновина какая-то … Настоящее пиво и пабы в Ирландии или на родине храброго юноши, который решил никуда не уходить, компактно свернулся, перестал своим хвостом размахивать и внимательно нас слушает. Что ж вас так заинтересовало, молодой человек?

Гермиона попыталась ответить, но ничего лучше шипения и чириканья не выходило.

— Я понимаю, что в форме выдры затруднительно вести светскую беседу. Может, тогда обернётесь в человека? — предложила вежливая волшебница. — Мы, так уж быть, потеснимся. Да и скучно нам.

Пока волшебницы мило пререкались друг с другом, Гермиона смогла немного успокоиться, задать себе с десяток вопросов, на многие из которых уже нашла ответы. Из последнего и самого главного — она анимаг, выдра и, скорее всего, как-то связана с семейством волшебников с фамилией Оттер, что и означает «выдра». И что значит как-то связана?! Напрямую! Её покойная бабушка в девичестве носила фамилию Оттер, а родом была из одноимённой деревни в Нижней Саксонии, что в Германии. Гермиона же об этом прекрасно знала… но почему-то забыла. Про магов среди Оттеров не слышала. Или тоже забыла?

— Гр-р-р! — Из пасти вырвался зловещий то ли стрёкот, то ли рык. Гермиона была зла!

* * *

— Не можешь принять человеческую форму? Первый оборот? — спросила Ева. — Представь свой прежний вид, отпусти магию и превращайся. Чего головой качаешь? Не получается? А давай я тебя хорошенько пну, и ты сразу захочешь мне в глаза и в красках высказать всё, что обо мне думаешь. Как тебе такое предложение? А?

— Ева, ты грубиянка! Но угроза подействовала. Оу, так это не мальчик, а девочка, обнажённая девочка. Просим нас простить, юная фройляйн, не распознали. Чем можем быть полезны в такой… непростой ситуации?

Гермиона начала себя ощупывать и убедилась, что она действительно раздета.

— Оу, так ты же ничего не видишь в наведённой темноте. Сейчас, секунду, уберу чары и подсвечу, — произнесла Эсти, и в «скромном сарайчике» появилось замечательное освещение — на потолке сияла маленькая, но очень изящная магическая люстра.

В пыльном и ветхом сарае? Такой артефакт? Не могло его здесь быть, решила Гермиона, следовательно, его подвесили прямо сейчас.

Более примечательной, чем светильник, оказалась девушка лет двадцати на вид, лицом к которой стояла Гермиона. Начинающая чародейка уже привыкла к странно одетым волшебникам. Однако никак не ожидала увидеть перед собой Сару Коннор из фильма «Терминатор 2: Судный день». Притом Сару в полной экипировке, а точнее, в тёмных очках с боковыми шторками, чёрной майке, военных штанах, с ножами на поясе и… автоматом Калашникова в руке!

— Ева, твой вид вызвал у фройляйн незабываемые впечатления, — хихикнула вторая волшебница. — Хотя ей надо было сказать: «Мне нужна твоя одежда, твои сапоги и твой мотоцикл».

Девочка в шоке повернула голову и увидела мило улыбающуюся Холли Голайтли из фильма «Завтрак у Тиффани», которую сыграла Одри Хепбёрн. Такую же, как в начале фильма: чёрное вечернее платье, длинные перчатки того же цвета, собранные в высокий шиньон волосы, сверкающие украшения… и солнцезащитные очки с крупным стёклами! Нет, это были, конечно, не Холли и Сара. Лица и фигуры отличались… Но образы! Наряды! Автомат! Очки!

— Глянь, а девочка не безнадёжна! Она точно эти фильмы видела, — заявила Ева. — Да, малая?

— Ага, — некультурно согласилась Гермиона, медленно кивнув головой и забыв закрыть рот.

Пока девочка пыталась вновь собрать разрушившееся представление о волшебном мире, волшебницы без дела не стояли: Ева убрала автомат за спину и протянула Гермионе какой-то дырявый пыльный мешок, который Эсти изящным взмахом руки превратила в пышное белоснежное платье, мгновенно надетое на Гермиону. Ещё одно движение рукой, и девочка оказалась обута в белые туфельки.

— Чего-то не хватает, — решила Ева и распорядилась: — Эсти, очки ей наколдуй и перекрась туфли в чёрный.

— Спасибо! Не надо очков! — очнулась Гермиона и зачастила: — А вам они зачем? А где ваши волшебные палочки? Я свою потеряла вместе с одеждой. А разве можно трансфигурировать без палочки и без произнесения заклинания? Вы Великие Волшебницы, как профессор Дамблдор? Но вас нет на вкладышах к шоколадным лягушкам, и в справочниках я не видела… Вы, наверное, из Франции, из Шармбатона? А можно я буду у вас учиться? И я не Оттер, и не фройляйн. Я — Гермиона Грейнджер, бабушка была Оттер, а мама уже в Англии родилась, дедушка же…

— Стоп! — остановила Ева скоростной поток вопросов и пояснений. — Эсти, ты всё поняла?

— Конечно, как бы быстро ни говорила столь любознательная мадемуазель… Или лучше мисс?

— Мисс. Можно просто по имени. И…

— Мисс Грейнджер, успокойтесь, — прервала её быструю речь Эсти. — Ева, у тебя есть успокоительное, которое подействует на перевёртыша?

— Есть. Дубина подойдёт?

— Евклея! — укоризненно воскликнула Эсти и добавила: — Она же ещё совсем ребёнок, а ты со своим шуточками аврорскими…

— Не надо успокоительного, сейчас пройдёт, у меня это бывает, когда немного нервничаю, — заверила Гермиона и начала делать дыхательное упражнение.

В это время Эсти сняла очки, скрывающие красивые карие глаза, и внимательно рассматривала Гермиону, а Евклея ответила на один из вопросов:

— Очки нужны для наблюдения за пабом, ну и для целостности образов, как говорит Эстель. Это артефакты, я сама делала.

Когда девочка немного пришла в себя от пережитых потрясений, представившиеся полными именами волшебницы начали интересную беседу, которая дала много полезной и актуальной информации всем троим. И что сильнее всего порадовало Евклею Гор, больше не надо томиться в ожидании того, когда Гилдерой Локхарт соизволит покинуть паб «Три метлы». Почему не надо? Потому что за ним отправилась Гермиона Грейнджер, которой напоследок переделали милый наряд на школьную форму.

* * *

Гермиона, выскользнув из «скромного сарайчика», направилась прямиком в паб. Заведение располагалось напротив места засады вампиров, которым была необходима кровь живых людей.

«Да, у каждого свои недостатки, потребности и вкусы, — подумала Гермиона, ничего не имеющая против того, что встреченные ею леди решили устроить профессору Гилдерою Локхарту «Новое путешествие с вампирами». — Главное, что ко мне отнеслись с уважением и сочувствием, подтвердили мои подозрения в нехороших намерениях и действиях со стороны директора Хогвартса и обещали помощь с нормальным обучением и серьёзную защиту…»

Часть своих обещаний выполнили тут же, нарядив её, словно рождественскую ель. Леди Гор подобрала из своих запасов наиболее простые на вид украшения. Но все эти серьги, заколки, кольца, браслеты, кулон и поясок были магическими артефактами с очень серьёзными функциями. Припасы же волшебницы, извлекаемые из какого-то бездонного рюкзака, не раз поразили Гермиону. К сожалению, от пистолета и гранатомёта пришлось пока отказаться — не умела девочка стрелять. Однако ей подобрали замечательную палочку, которая может потребоваться в ближайшее время.

В любом случае, Гермиона сегодня или завтра покинет «сие чудное заведение под названием Бородавки кабана», как выразилась леди Макс. Покинет, потому что инициированному оборотню требуется дружественная среда и помощь в сродстве и взаимодействии со второй сущностью. А с дружественной средой и помощью от других оборотней в Хогвартсе наблюдаются большие проблемы, да и не только с ними.

Леди Макс обещала договориться с родом Оттер, если такой ещё существует, либо найти для Гермионы других учителей. В крайнем случае, обучить девочку силами их «Секретного научно-исследовательского института чародейства и волшебства» — у них есть даже своя целительница, которая разбирается в проблемах оборотней. Только услышав про научные исследования и целителя, Гермиона сразу заявила, что очень хочет обучаться именно у них. На что получила ответ от Евклеи: «Не спеши. Подумай. А мы доложим ситуацию остальным. Посоветуемся… И родителям твоим требуется рассказать про Оттеров, анимагов и проблемы в Хогвартсе…»

Почему леди прониклись её проблемами? Гермиона прямо об этом и спросила. Оказалось, что в роду Макс есть кровь Оттеров, и наоборот. Родственники они, дальние. Вот леди Макс по-родственному предлагает помощь Гермионе и её семье. От участия такой родственницы в судьбе «грязнокровки» грех было отказываться, что Гермиона и не сделала. Согласилась, конечно.

* * *

Зайдя в паб, Гермиона сразу нашла профессора Локхарта, что-то оживлённо рассказывающего хозяйке заведения.

— Профессор Локхарт, здравствуйте. Вы мне срочно нужны, — подойдя к нему, негромко сказала юная волшебница.

— Расскажите же скорее, мисс Грейнджер, чем скромный Кавалер ордена Мерлина третьей степени и почётный член Лиги защиты от тёмных сил может вам помочь?

— Нет, здесь не могу рассказать. Давайте выйдем на улицу. Это очень важно.

Вышли.

— Профессор Локхарт, моя тётя Эстель, что на провансальском языке означает «Звезда», является искренней поклонницей вашего литературного творчества. Она желает с вами познакомиться, но стесняется сделать это на глазах у несколько десятков других волшебников. Тётя француженка, но в совершенстве владеет английским языком, — девочка заваливала Локхарта первой пришедшей на ум чепухой, не забывая тянуть его за руку в укромное место за пабом, указанное тётей.

«Тётя Эстель, — снова повторила про себя Гермиона и почувствовала, как в глубине её сознания довольно гукнула сытая и довольная выдра. — Видно, не случайно я нашла родственницу. Хищный зверь внутри меня как-то учуял родню и вывел на неё. Спасибо тебе, дорогая!» — поблагодарила вторую сущность девочка, ощутив в ответ внутренние тепло и нежность.

Наконец, затащив писателя за угол, Гермиона остановилась и отошла в сторону, тем самым освободив поле для манёвров встретившей их Эстель Макс.

— Бонжур, месье Локхарт! — начала мило щебетать волшебница, не дожидаясь официального представления. — Я несказанно счастлива воочию лицезреть столь выдающегося во всех отношениях писателя и героя. Позвольте пригласить вас на званый ужин, который состоится в прелестном замке одной очень известной фамилии. Сегодня. Вы же придёте, да?

Было всего шесть часов пополудни, вечерние сумерки только приближались, поэтому Локхарт отлично рассмотрел прелестное создание во всей красе и… был просто очарован!

— Бонжур, мадам! — запоздало поздоровался Гилдерой, немного растерявшись от такого напора. — Да, мадам! Непременно приду! Куда прикажете явиться?

— Оу, а давайте я прямо сейчас вас провожу к нам в гости?

— Но… мне требуется привести себя в порядок, надеть соответствующий наряд…

— Оу, не стоит беспокоиться об официальном наряде. У нас простая дружеская вечеринка. К тому же у меня есть несколько авторских коллекций мужских костюмов. Я кутюрье, весьма известная в узких кругах европейской знати. Подберу для вас изумительный наряд и не один!

— Мадам, я очарован и польщён. Конечно же, я готов идти за вами хоть на край света. Прямо сейчас, — залился соловьём Гилдерой, после чего был взят леди Макс под руку, и оба исчезли с легким хлопком.

— Это аппарация? Разве она так выглядит? А крутануться на месте не обязательно? А как они вдвоём это сделали? — заинтересовалась Гермиона.

— Это был портал, — ответила вышедшая из-за спины девочки Евклея Гор. — У тебя браслет сработает так же. Пару взрослых человек можешь спокойно утянуть с собой, если потребуется. Главное — доставь крысюка! И не сожри его, а то выдры, говорят, грызунов за лакомство считают.

— Фу, гадость какая… только не Коросту, — скривилась девочка, передёрнув плечами.

— Ладно. Иди в школу. А я в лес прогуляюсь, — сказала волшебница, любовно поглаживая автомат. — Будь осторожна. Пока!

— Спасибо. Буду. До свиданья! — произнесла Гермиона, помахав рукой на прощание, и двинулась к Чёрному озеру разыскивать свою одежду и палочку.