Проект "Лебиус" (джен)

Буки разбудила их на рассвете:

— Пора выходить, если мы хотим пересечь до полудня каньон Духа. Сразу хочу предупредить — там часто нападают волафы; особо наглых я разогнала, но все же. Просто будьте готовы и если что, старайтесь первым делом обезвредить вожака: он обычно самый крупный, наглый и часто падалью воняет.

— А почему, кстати? — насколько Элько помнил, волафы, как и их давно вымершие предки — волки, падалью питались только в очень голодные годы. — Мне казалось, они не очень-то ее любят.

— Это верно, и едят, только если с живой добычей совсем плохо. Но вожак, чтобы лучше отгонять чужаков, нередко катается в падали; тогда для большинства зверей он становится страшным и непонятным: труп должен лежать смирно, а почему он ходит и кусается? Лучше убраться подальше... но его собственная стая начинает думать так же. Если встретим, увидите: они и бегут не столько в атаку, сколько от него.

— И что произойдет, если мы убьем эту страшилу? — уточнил Тал.

— Сперва они не поймут, что случилось. Потом начнут выяснять отношения между собой, а на нас нападут, только если мы сильно задержимся. Двуногие для них не еда, а нарушители границ, которых, конечно, стоит убить или прогнать с территории... но только если нет дел поважнее, — Буки хмыкнула. — Вроде выбора новой страшилы.

— Ясно, — кивнул Элько и добавил на одном дыхании: — Мне тоже надо кое о чем предупредить: я никогда не дрался в настоящей рукопашной.

Это было правдой — его боевой опыт прежде ограничивался тренировочным полем — и, наверное, ему стоило признаться раньше, но как-то к слову не пришлось. А Буки имела полное право разозлиться на них с Талом, но она лишь спокойно кивнула:

— Я так и поняла, но спасибо, что сказал.

— Ты поняла? Как?

— Много знакомых охотников. У каждого свои методы, но я давно заметила: любители сложных ловушек берегут руки. А у тебя, к тому же, весь арсенал такой, чтобы к тебе было сложно приблизиться, — Буки указала взглядом на его оружие. — Но на всякий случай у тебя есть мы с Талом...

— И летун, — Элько подергал усиленный ремень. — Покажу при случае, вещь полезная.

— Ловлю на слове, — и Буки первой зашагала вперед.

Теперь, когда она говорила только от своего имени и не пыталась флиртовать, воительница нравилась Элько все больше. Пожалуй, он был бы рад однажды назвать ее другом... и определенно радовался, что сейчас их сопровождала именно Буки, а не кто-то другой, с кем они могли не поладить. Да и Талу с ней, кажется, было спокойнее — все-таки он пока нуждался в поддержке и помощи старших товарищей, ну или в ком-то, готовом разделить с ним ответственность.

"Айлиш, неужели ты этого не видела? Или видела, просто тебе самой слишком нужна была опора?"

Он знал принцессу недостаточно близко, чтобы строить предположения.

Они шли, оглядываясь и прислушиваясь, а местность вокруг неуловимо менялась. Вроде все то же самое, только чуть краснее и выше горы по обе стороны дороги, чуть больше песка под ногами, чуть меньше травы, чуть причудливее редкие деревья... И вот Элько уже не узнавал пейзаж Иллюмины, ставший за десять лет привычным и почти родным.

Солнце поднялось высоко, но его лучи не проникали в узкую расщелину между скал, по которой и пролегала самая южная часть Пути тотемов. Они вышли на развилку с резным деревянным указателем; путь прямо по ходу расщелины был обозначен как дорога в каньон Духа, вправо — там, где скалы неожиданно расступались — стрелки не было вообще, но Буки, не задумываясь, свернула направо.

— Так, погоди, — подал голос Тал, — разве мы не должны пройти каньон Духа?

— Мы и так его пройдем. Просто этот путь безопаснее — мы выйдем прямиком к устью каньона, и по пути есть укрытия и возможность набрать воды.

— А почему он никак не отмечен?

Буки пожала плечами:

— А зачем? Местные и торговцы про него прекрасно знают, а если ты не знаешь и идешь без провожатого — значит, в Шадани-Мо тебя не очень-то и ждут.

"По моему следу солдаты точно дойдут куда надо", — вспомнил Элько. Тал тем временем продолжал расспросы:

— А вот предположим, королева отправила бы вам помощь раньше — где бы мы взяли провожатого? И что ждало бы солдат на той дороге?

— Провожатым для вас был бы гонец, принесший письмо, но если предположить, что он погиб и не успел рассказать — открытое пространство, раскаленное солнцем, без укрытий и источников воды, еще и охотничьи угодья волафов.

— Ясно.

"То есть сейчас я Реддиша не упускаю", — отметил для себя Элько. Маловероятно, что сквайр, всю жизнь проживший в столице — и, по словам Элфуса, из довольно мягкого теста — смог бы выжить в таких условиях... Тем временем дорога, пройдя зигзагом сквозь скалы, вывела их к мосту, выточенному из половины древесного ствола — столь широкого, что Тал мог лечь поперек и еще осталось бы место, и выжженного злым солнцем и временем до серебристой белизны. Элько хотел было спросить, надежна ли эта штуковина, но заметил глубокие борозды, продавленные в древесине, и счел за лучшее промолчать: если здесь проехали десятки телег, двое людей и антропоморф пройдут и подавно.

А у конца моста их ждал очередной указатель.

— "Здесь берет свое начало путь Мо, спасителя Шадани", — прочел Тал и вопросительно взглянул на Буки.

— В часе пути отсюда алтарь Мо, а совсем близко — Торговая пещера. Там можно набрать воды, а еще один из наших соплеменников возит туда товары для паломников...

Элько не удержался от шпильки:

— И кто-то что-то говорил про торговый перевал?

— Я говорила, что устраивать торжище прямо перед алтарем — кощунство, — закатила глаза Буки. — Против торговцев как таковых я ничего не имею. К тому же Мандрик — хороший парень; конечно, блюдет свою выгоду, но не дерет втридорога, в отличие от некоторых столичных торгашей.

"Уж не про Камо ли ты говоришь?" — а что? Вполне возможно, что Буки, не дойдя до Торгового квартала или просто увидев вывеску с утиной головой, из всех столичных магазинов зашла именно туда, где торговал ее земляк... там и вправду недолго было одуреть от цен. Но спросить Элько не успел — слева, прямо из отвесной скалы, раздался голос:

— Буки? Это ты?

— Мандрик?! — Буки нервно огляделась, коснулась шершавого красноватого камня и тут же отдернула руку. — Что... Кто это сделал?!

Элько протянул руку вслед за ней, попытался коснуться камня, но воздух лишь мягко спружинил под ладонью. Магический барьер? Но зачем? И почему именно здесь?

— Это все Камо, — мрачно отозвались из-за преграды. — Не понравилось ему, видишь ли, что у меня товар дешевле... ну и вот.

Камо?! Впрочем, скорее всего, не тот: Мандрик говорил так, точно Буки должна знать, о ком речь, а селезень из Дворцового квартала сидел в своем магазине почти безвылазно. Во всяком случае, ни сам Элько, ни его знакомые ни разу не видели, чтобы магазин Камо закрывался дольше, чем на один день...

— Ублюдок! — взрыкнула Буки; похоже, она в самом деле знала того, другого Камо, достаточно хорошо, чтобы мигом его вспомнить. — Будь уверен, он не останется безнаказанным...

— Плевать на него, просто передайте Каррику, что я здесь и не выйду без помощи мага! — горячо перебил Мандрик. — У меня есть еда, дня четыре я продержусь, но все равно постарайтесь побыстрее!

— А вы там один? — уточнил Элько. Не то чтобы он еще искал Реддиша, просто... хотел удостовериться. На всякий случай.

— К сожалению или к счастью — да.

Тал тем временем осторожно ощупывал преграду, будто пытался определить, где кончается иллюзия и начинается настоящий камень. Ощупав и немного подумав, достал из сумки флакон Огненного зелья — вроде бы эта штука рассеивала часть проклятий, но Элько в упор не помнил, какие именно и относятся ли вообще иллюзии к проклятьям, даже если их сотворили со злым умыслом — и плеснул на фальшивую стену.

Ничего.

— Ну, попытаться стоило, — пробормотал он и обратился к Мандрику: — Эта штука воздух пропускает?

Из-за камня невесело рассмеялись:

— Ага. Больше скажу — я вас троих сквозь нее вижу, хоть и не очень четко.

— А мы тебя нет. Я чуть не проскочила это место и даже не поняла бы, не подай ты голос!

— Видимо, так и задумывалось. Не знаю, что вы там видите из-за этой иллюзии, просто идите как шли — через полсотни шагов увидите поворот на алтарь, там уже морок не подействует... ну и дальше обычной дорогой.

Умом Элько понимал, что ничем, кроме как скорее передать весть, они помочь не могут. Но уходить просто так, совсем ничего не сделав...

А вот у Тала, кажется, появилась идея.

— У кого из вас моя карта? Давайте сюда, — распорядился он. — Оставим послание, вдруг кто пойдет с севера.

Карта нашлась у Буки, а вот письменный прибор никто не взял. Не кровью же выцарапывать призыв о помощи!

— Почему не кровью?

— Потому что так точно заподозрят ловушку. Нужно что-то такое, что не каждый разбойник себе позволит, — Элько указал на полупустой флакон Огненного зелья.

И только позже, когда они, пришпилив к указателю карту с посланием, пошли дальше и уже миновали поворот к алтарю Мо, он подумал, что эта мысль никогда в жизни не пришла бы ему в голову, если бы не Элфус с мазью, так похожей на серую краску.

Они прошли по очередному древесному мосту над водопадом, пересекли устье каньона Духа — Элько бы даже не заметил, если бы Буки прямо не указала — и в самом деле вышли к повороту. Солнце уже палило нещадно, и навряд ли жар спал бы в ближайшие пару часов, а впереди их ждала долина Волафа — и ничего не оставалось, кроме как свернуть к алтарю, чтобы переждать зной.

Место поклонения и молитвы, высеченное в стене большой пещеры, очень напоминало алтарь Каристона — то же окно с треугольным навершием, та же чаша и склоненная над ней голова. Только голова, само собой, была кошачья, а весь алтарь — из темно-зеленого камня, кажется, малахита.

— Будешь молиться?

Буки резко мотнула головой:

— У нас говорят, лучше вообще никакой молитвы, чем ритуал "для порядка", а я сейчас слишком зла. Этот Камо... мы знали, конечно, что он та еще дрянь, но не думали, что он способен на такое!

— Слушай, а ваш Камо... он, совершенно случайно, не селезень? Еще носит вечно старый фиолетовый сюртук и остроконечную шляпу с черной лентой?

Буки удивленно взглянула на Тала:

— Да, все верно... а ты его откуда знаешь?

Элько удивился не меньше. Он допускал, что, даже если Камо — редкое имя, в Светлой империи может найтись несколько десятков разных Камо. И некоторые из них вполне могут заниматься торговлей совершенно независимо друг от друга... Но два торговца-селезня по имени Камо, еще и с одинаковой манерой одеваться — это для простого совпадения слишком!

— Думаю, мы все его знаем, — осторожно начал он. — Селезень по имени Камо держит магазинчик в Дворцовом квартале Иллюмины и известен совершенно непомерными ценами. Но часто нет времени бежать за очень нужной вещью через полгорода, так что приходится брать у него... правда, я почему-то подумал, что ваш Камо — это его тезка.

— А я вот уже не уверен. Он, оказывается, недавно выкупил магазинчик в Тихих водах, ты знал?

— Что, еще один селезень Камо?

— Да не еще один, а он же, — и Тал, устроившись поудобнее, начал рассказ: — Когда меня отправили в Тихие воды за принцессой... ну, я знал, где она остановится, сразу пошел туда. Айлиш там, правда, не оказалось, но пока хозяйка объясняла, где искать принцессу, она пожаловалась на нового владельца магазина: мол, и цены взлетели, и сам он ужасно гадкий. Каюсь, стало интересно. Захожу я в лавку — и что вы думаете, за прилавком стоит наш знакомый клюв! Он, правда, меня не заметил — как раз торговался с деревенскими — но его голос и манеры, сам знаешь, ни с кем не перепутаешь. А потом я говорил с Айлиш, так она его даже проверила. Заказала серьги, которые у него же в витрине и видела, но только в иллюминской лавке, попросила побыстрее — и на следующий день их получила... Все бы ничего, только дорога уже была закрыта из-за аклорианцев, а на море в ту ночь разразился шторм. И вот я теперь думаю: если он настолько сильный маг, может, он и между своими магазинами перемещаться умеет?

Несколько дней назад Элько сказал бы, что этого не может быть; сейчас он счел за лучшее промолчать. Буки медленно покачала головой:

— Невозможно. Если только... но это уже тянет на суд племен, мне сложно представить, что кто-то из наших пошел бы на такой риск только из-за прибыли.

"То есть невозможно не из-за отсутствия технологии, магии или чего там еще — нечто для перемещения в пространстве и времени существует и известно антропоморфам? Более того, известно, что нужно, чтобы им воспользоваться, просто большинство целей не оправдывают такого риска?" — но вслух Элько спросил лишь:

— И все-таки?

Ведь если Нечто известно, воспользоваться им могли не только ради прибыли. Элфус сказал: заговорщиков четверо, трое — богатые и уважаемые иллюминцы, четвертого Элько пока не встречал, но только четвертый совершенно точно человек. То есть остальные могут быть кем угодно? И Камо — пусть антропоморф, но богатый и уважаемый житель Иллюмины — вполне мог оказаться одним из заговорщиков?

— Я рассказывала вчера, что Мо дал каждому из племен священную реликвию. Так вот, шаману племени Дурани был отдан на хранение осколок Камня миров — его еще называют Навигационным камнем, и он был создан как раз для перемещения между мирами. По легенде сам Мо с его помощью увел антропоморфов в Мир Теней, чтобы укрыть их от битвы богов. Но эта битва расколола миры, и Камень... он тоже раскололся. Часть его навеки осталась в Мире Теней вместе с теми, кто ушел; другим, оставшимся с Мо, достался меньший осколок, и как раз его хранят Дурани. Или... или хранили, по крайней мере.

"Хорошо, что ты вспомнил про "навигацию вообще" — в течение ближайших недель ты узнаешь о ней кое-что крайне важное, если ушами не прохлопаешь", — интересно, а мог прохлопать? Если бы, к примеру, не поддержал разговор о Камо или начал спорить, или не спросил, хочет ли Буки вознести молитву своему божеству? Да, вполне. Или не случилось бы вчерашнего разговора о Мо и разных племенах, и сегодня про реликвию Дурани просто не зашел бы разговор.

Буки тем временем продолжила:

— Я сообщу вождю и Каррику про Мандрика. Его освободят и, возможно, его показания станут поводом для обыска палатки Камо. Но это будет не сразу, потому что сейчас наша задача — очистить храм и сберечь все жизни, какие возможно, а не наказывать неудавшихся убийц.

— Но вы же можете послать гонца к Дурани и узнать хотя бы, на месте ли камень?

— Послать-то мы можем, хотя наш вождь вряд ли будет доволен: сейчас в племени каждый воин на счету, не время проверять чьи-то подозрения. Но допустим... и предположим даже, что гонец долетит. Если они сочтут нашу просьбу провести ритуал и проверить подлинность Камня Миров обоснованной — а это еще очень большое "если", — их шаману понадобится время для подготовки и свершения ритуала. Но и потом никто не может обещать, что мы об этом узнаем...

— Почему? — простодушно спросил Тал. — Это же в их интересах — вернуть свою реликвию, разве не так?

— Не совсем. Позволь начать издалека, так будет понятнее... Камо впервые появился в Шадани-Мо шесть или семь лет назад — мы его приняли, но, как водится в таких случаях, навели о нем справки. Тогда удалось выяснить, что он не принадлежит ни к одному племени, и наши ближайшие соседи — Марени — о нем не слышали. А вот у Дурани он жил некоторое время и, по словам их вождя, снискал весьма дурную славу. Понимаю, почему, — Буки криво усмехнулась. — Он умудрился так рассориться с Мудрым Карриком, что тот потребовал выгнать Камо из деревни; теперь селезень держит лавку в полумиле от наших стен. Однако замечу, никто не велел нам схватить его, как только увидим, и мне неизвестно, чтобы по его душу приходили убийцы от Дурани.

— А что бы вы сделали, если бы убийцы пришли?

— Очень зависит от повода. Сочтя бумаги подлинными, а обвинение — достаточно весомым и затрагивающим все племена, оказали бы помощь и всяческое содействие, но в том-то и дело, что они не пришли. В то время для нас это значило, что Камо чист, а его жадность и мерзкий характер — не повод вредить ему, пока сам не нарвется. А теперь... представь, отправляем мы к ним гонца с просьбой проверить их реликвию. Это же будет обвинение не против Камо, а против их чести: "уж не проглядели ли вы сильнейшего мага, способного наложить на обычный булыжник такой морок, что вы ему молитесь уже несколько лет? А может, ваш шаман даже в храм не заходил все эти годы? А может, все вы прекрасно знаете, но предпочитаете замолчать дело, а не добиваться справедливости?" Не думаю, что после такого Дурани снизойдут до вежливого ответа. Нет, ваши подозрения очень серьезны, проверить их стоит, но как — надо подумать и обсудить с теми, кто знает больше моего... и это точно будет не сейчас.

Она замолчала, привалившись к стене пещеры и прикрыв глаза. Судя по длине теней у входа, сидеть в пещере им предстояло не меньше часа... И Элько последовал примеру воительницы — так, ко всему прочему, лучше думалось.

"Четверо заговорщиков, четыре проекта".

"И вышел зверочеловек... и из людей... явились смельчаки — их было трое".

Мо — верховный шаман, жрец и политик, давший части своих соплеменников укрытие в безопасном мире, но кроме того — антропоморф без племени; каждое племя хочет считать его своим шаманом, но никто на самом деле уже не помнит, где он родился... Камо — сильный маг, возможный участник заговора, торгующий со всеми и не принадлежащий ни одному из племен. А проект "Мо"... "Может, я ошибся — определяет не род деятельности, а что-то другое? Что-то... глубже? Мо — тот, кто дал родину, кто нашел ее в каждом племени... или тот, кто создал самого себя?"

— Буки, можно личный вопрос?

— Ну попробуй, — лениво фыркнула она.

— Ты сама всю жизнь прожила в Шадани-Мо?

— Я да. Мои родители умерли от чумы, когда я была ребенком, и меня воспитывала община. Тогда много было таких детей... Потом вождь заметил, что я очень способная, и после посвящения я вошла в его отряд, а после — в совет воинов. А почему ты спрашиваешь?

Честный ответ прозвучал бы как "у меня есть подозрения, и я не знаю, как их проверить. Так что пока я просто задаю вопросы и запоминаю ответы". Правильный был бы банальным и пустым, вроде "я мало знаю о вашем народе". Вместо этого Элько ляпнул:

— Знаешь, бывает такое, когда вопрос неуместный, бестактный даже, но ты не можешь не спросить.

Ответом ему была беззлобная усмешка в голосе Буки:

— Знаю.

Элько надеялся, что весь путь пройдет спокойно, но... когда вообще в жизни все шло именно так, как планировалось?! Не успев отойти от пещеры с алтарем, они заслышали далекий вой, и Буки досадливо поморщилась:

— Вышли-таки на охоту... плохо.

— Дальше укрытий не будет?

— Будут, но после долины Волафа. Теперь соберитесь и помните: главное — обезвредить вожака и быстро уйти.

Это звучало очень просто и понятно, когда они шли по расщелине к той самой долине. И почти понятно, когда уже вышли на огромное открытое пространство — наверняка в полдень под лучами солнца оно превращалось в гигантскую сковородку, где любой сварился бы заживо, не дойдя до середины. Или, по крайней мере, получил такой тепловой удар, что уже не почувствовал, как его начнут жрать. Элько старался держать слова Буки в голове, даже когда вой послышался совсем близко, вон с той скалы... нет, с той, проклятое эхо...

Но когда на них сразу с нескольких сторон выпрыгнуло не меньше дюжины тварей, помнить оказалось очень сложно!!!

"Вожак. Вожак. Где?!"

— Элько, слева! — рявкнула Буки, и Элько едва успел заслониться рукой. Волаф прыгнул на него и сбил с ног, попытавшись прокусить локтевое сочленение. Плоть выдрал бы из сустава... а так — остался без зубов.

Элько скинул с себя скулящего от боли зверя и врубил летун. Вовремя — на него как раз неслось еще двое... ага! Теперь он видел, откуда они неслись!

Волаф-вожак был не намного крупнее остальных и весь в запекшейся крови. Падалью, может, вонял, а может, нет — Элько не принюхивался, да и не смог бы с такого расстояния, просто прошил ему мозг лучом. Тварь рухнула, не успев даже взвизгнуть, Элько же мягко спланировал на землю: заряд стоило поберечь. А остальные, кажется, не поняли — они продолжали нападать, но теперь Элько держался с краю, не позволяя к себе подойти... минус один. И минус еще один, а то Талу и трех-то хватает, то есть уже двух...

Зверей стало вдвое меньше, когда до них наконец дошло — уцелевшие, кто держался на расстоянии, один за другим замерли, напряженно прислушиваясь и шумно нюхая воздух. Элько думал добить парочку, но заметил, как Буки едва заметно качнула головой и одновременно сделала знак Талу — мол, не нарывайтесь.

С минуту все стояли неподвижно, одни — пытаясь понять, что случилось, другие — боясь спровоцировать хозяев долины. Затем самый мелкий волаф, пятясь задом и скалясь на двуногих, двинулся в сторону скалы, где лежал вожак. Дошел, ткнулся носом в труп — теперь уже правильный труп, лежащий смирно — коротко тявкнул... и вот тут-то все волафы, как по команде, повернулись к нему. И только тогда Буки одними губами шепнула: "идем" и медленно, боком, чтобы не упускать из виду еще не совсем забывшую о них стаю, двинулась прочь.

Как и говорила Буки, двуногие для волафов были скорее досадно помехой, чем противниками или добычей: в по пути через долину отряду встретилось еще несколько зверей, но те, привлеченные шумом схватки и запахом свежей крови, проскакивали мимо, едва взглянув. Идете, мол, своей дорогой, вот и идите, а у нас свои дела, там вон вожака выбирают — но испытывать их терпение все еще не стоило. А потому шли молча и так быстро, как только могли; лишь уйдя с открытого места, Буки спросила:

— Вы как?

Она сама, к слову, хоть и была без брони, умудрилась не получить ни царапины.

— Доспех не прокушен, кости целы, — отрапортовал Тал, выпрямившись, насколько мог — похоже, синяков под броней у него изрядно прибавилось. — Элько?

— Порядок, — Элько согнул и разогнул левую руку — под засохшей слюной и кровью, может, и осталась пара царапин, но это он узнает на привале.

— Тогда идем. Здесь на нас уже не нападут, до темноты попробуем дойти до деревни.

Элько хотел спросить, почему не нападут, но теперь, кажется, он и сам понимал: способ охоты волафов годился для больших и ровных плато, но не для расщелин или карнизов. На открытом пространстве страх и ярость придавали им сил, чтобы загонять добычу или защищать территорию, но здесь, убегая толпой от своего вожака, звери рисковали зажать друг друга или попросту свалиться. А путь, отмеченный на указателях как Глотка Сусто, как раз и пролегал по большей части в расщелинах.

Они пересекли каменный мост над пропастью и вышли на плато, совсем небольшое и явно обжитое: возле дороги выстроились резные деревянные скульптуры, на утоптанной земле виднелись следы костров. Здесь и решили встать на ночь: солнце уже садилось, еще немного — и стемнело бы настолько, что за жизнь путника в горах Элько не дал бы гнутого фиорино; да и Тал шел уже, видно, на одном лишь упрямстве, ему нужен был отдых и лечение.

Пока он стаскивал с себя доспехи и одежду, пока накладывал мазь, Буки, не стесняясь, рассматривала его, но никак не комментировала. "Наверное, это нормально для антропоморфов — не стесняться себя и друг друга", — подумал Элько, прочищая сочленения руки мягкой тряпочкой...

— Позволишь бестактный вопрос?

Надо же, а он и не заметил, как она подсела ближе.

— Да пожалуйста, — в конце концов, он ей задолжал — и было бы справедливо расплатиться по счету.

— Твоя перчатка. Ты ее вообще никогда не снимаешь?

Тал со своего мешка отчетливо хрюкнул, но промолчал. В самом деле забавно вышло: все знакомые Элько уже давно привыкли к нему и его руке, и ему в голову не приходило, что кого-то его рука может ввести в заблуждение. А вот, оказывается, могла.

— Ну, начнем с того, что это не перчатка. Я потерял руку чуть больше десяти лет назад из-за несчастного случая, а эту мне изготовили по особому заказу Ее Величества. Чтобы она держалась, часть костей мне тоже заменили, — Элько провел пальцами от грудины до левого плеча и назад до основания шеи, — так что снять этот протез я не смог бы, даже если бы захотел.

— Понятно, — протянула Буки, будто одновременно говорила "понятно, как эта штука устроена", "понятно, почему ты служишь королеве"... и, возможно, что-то еще.

— Что именно тебе понятно?

— Что ваша наука действительно способна служить добру, раз изобретает такие вещи.

И если Элько за последние дни хоть что-то понял о Буки — из ее уст это был высший комплимент.