Раскаты Грома (джен)

Гарри открыл глаза и тут же ощутил слабость, пульсацию в животе. Воздух был пропитан запахом медикаментов и свежего белья.

Голова слегка кружилась, а память услужливо подбрасывала обрывки недавних событий — непрошеные, липкие, от которых хотелось зажмуриться снова.

— Вот, выпейте это, мистер Поттер, — морщинистая рука протянула ему флакон.

Первокурсник залпом выпил жидкость и почувствовал, как что-то обволокло желудок.

— И вот это.

Гарри опорожнил стакан с приятно пахнущей жидкостью, и сразу же накатило спокойствие. Мысли его словно загустели.

— Меня зовут мадам Помфри, — начала женщина. Это была невысокая волшебница со строгим лицом и седыми кудрями, скрытыми под белоснежным платком. — Как вы себя чувствуете, мистер Поттер? И что последнее помните?

— Неплохо, мэм, — честно ответил мальчик. — Я был в туалете, и меня стошнило, а потом… кажется, я упал.

— Ох, вечно с первокурсниками случается всякое! — она всплеснула руками, и в голосе её послышалось привычное, натруженное раздражение — как у человека, который слишком часто повторяет одно и то же. — Но это не мудрено — движущиеся лестницы, полтергейст. А ведь ещё этот квиддич! — произнесла она столь выразительно, будто сам этот вид спорта был источником всех бед. — Вас обнаружила префект мисс Клируотер. Вы ударились головой при падении.

Мадам Помфри деловито забрала пустой стакан и флакон, смахнула с тумбочки невидимую пыль.

— Порез на лбу я залечила. Мисс Клируотер отметила вашу сильную бледность.

— Впрочем, в бледности нет ничего особенного, — продолжила она, и в её голосе мелькнула та же усталая нотка. — Каждый год ко мне в первую же неделю попадает несколько первокурсников. Стресс от погружения в новую среду — не редкость среди них, особенно из магловских семей. Они скучают по дому, — она покачала головой, бросив короткий взгляд куда-то в сторону, будто те, кому стоило бы это услышать, находились именно там. — А вот тошнота…

— Я не маглорождённый, — сказал Гарри, с трудом ворочая языком.

Помфри на мгновение замерла, а когда заговорила снова, в её тоне появилась лёгкая официальная холодность.

— Я и не говорила обратного. С вами всё в порядке. Сейчас время обеда, можете идти в Большой зал. Или, если хотите, останьтесь здесь — я распоряжусь, чтобы вам принесли еду. Но если снова стошнит, немедленно ко мне.

Гарри закинул сумку с учебниками на плечо и поспешил к выходу. Голова ещё гудела, а от того, что ему привиделось, слегка подташнивало. Мальчик стыдился своего обморока — он-то считал себя не из слабонервных. Столько лет в Литтл Уингинге, столько всего повидал… Видимо, этого оказалось мало.

«Скучают по дому».

Гарри не понимал, как по такому можно скучать. Что у него там было? Семья? Дурсли не заслуживали такого звания. Друзья? Единственным другом была Дейзи — или он так думал. Теперь он понимал: для неё он был просто загадкой, живым ребусом, который интересно разгадывать.

О своей прежней жизни он и думать не желал. Хотелось забыть всё, что было до Косого переулка. Вырвать исписанные листы из той, некогда новой, тетрадки — по глупости, по собственной глупости.

Но сейчас его куда больше волновал шрам. За неделю он кровоточил уже второй раз, хотя прежде ни разу даже не болел. И эти галлюцинации… Разумеется, Гарри никому о них не сказал. Вряд ли такое нормально даже в магическом мире, а в психушку ему не хотелось. От неё и слава не спасёт. К нему и без того присматривались все, кому не лень.

Хотя вдруг это видения будущего? Чьего? И бывает ли такое вообще?

За обедом Гарри не заметил и намёка на то, что его отсутствие в конце ЗОТИ кого-то беспокоило. Впрочем, ему было не привыкать. На него и его проблемы никогда особо не обращали внимания. Дурсли, например, умудрялись не замечать его новую одежду, хотя он жил с ними под одной крышей. Увлёкшись своими мыслями, Гарри не заметил, как к нему подлетела маленькая серая сова.

Это было необычно. Совы всегда прилетали по утрам — с газетами, посылками, письмами из дома, заказами из магазинов.

Но ещё удивительнее было то, что кто-то написал ему. Почувствовав на себе множество взглядов, Гарри сглотнул, резко выхватил конверт и принялся читать.

Дорогой Гарри, — было написано в письме неровными буквами и с ошибками. — Я знаю, что сегодня после обеда у тебя нет занятий, поэтому приходи ко мне на чашку чая примерно часам к четырём. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Хагрид.

Размышления о том, действительно ли Хагриду интересно, прервал очередной звук хлопающих крыльев.

— Никта!

Белоснежная сова опустилась ему на плечо и горделиво нахохлилась. Гарри несколько раз провёл пальцами по её пушистым перьям.

— Надеюсь, теперь ты будешь приносить их почаще, — прошептал он, разворачивая газету Daily Mail.

«Докатились — с птицей разговариваем», — съехидничал внутренний голос.

«АД В СЕРДЦЕ АФРИКИ: ПЛЕМЕННАЯ РЕЗНЯ В РУАНДЕ УНЕСЛА 5000 ЖИЗНЕЙ»

ЭКСКЛЮЗИВ от нашего специального корреспондента в Центральной Африке Джонатана Пирсона

КИГАЛИ. Это ад, который не снился самому Данте. Дым от горящих хижин застилает солнце над некогда живописными холмами «земли тысячи холмов». Воздух густой и тяжёлый, пропитанный запахом гари и смерти. На обочинах красных от глины дорог лежат тела — мужчины, женщины, дети — зверски зарубленные тесаками мачете. Их крики уже никто не услышит.

Эта маленькая страна, о которой в Лондоне знают разве что по редким сводкам новостей, погрузилась в самый страшный кошмар за всю свою историю. По последним оценкам Красного Креста, за последние две недели межплеменной бойни погибли не менее 5000 человек. Десятки тысяч беженцев, спасая свои жизни, хлынули в соседние Уганду, Бурунди и...

— Поттер! Это что магловская газета? — раздался сзади хорошо знакомый голос Драко Малфоя.

— Угу, — буркнул Гарри, не отрываясь от чтения.

— Убери это сейчас же, Поттер! Ты и твой фельетон позоришь наш факультет! — зашипел четверокурсник Уоррингтон.

— И не подумаю! — запальчиво отозвался Гарри. — Я, в отличие от некоторых, — он бросил взгляд на Крэбба с Гойлом, — хотя бы читать умею.

— Incendio!

Газета вспыхнула и осыпалась пеплом.

— Будешь читать такое в магловской дыре, где тебе самое место, Поттер! — выплюнул Уоррингтон.

— Ты!..

Гарри вскочил, сжав кулаки. Он попытался испепелить взглядом окруживших его слизеринцев, но те лишь усмехнулись. Беспомощность грызла изнутри. Первокурсник сделал глубокий вдох, накинул сумку на плечо и направился к выходу из Большого зала.

«Ублюдки. Вы за это заплатите», — гневно думал он.

Без десяти четыре, тщательно пригладив волосы и надев безупречно вычищенную мантию, Гарри направился к жилищу лесничего. Он вовсе не хотел произвести на него хорошее впечатление. Просто… отчего-то это казалось правильным.

Хагрид жил в маленьком деревянном домике на опушке Запретного леса. Над входной дверью висели охотничий лук и пара галош. Гарри постучал, и тут же раздался громкий собачий лай. Боковым зрением он заметил какое-то движение у леса. Там, возле самых деревьев, виднелось несколько фигур — громадных, чёрных, как сама ночь, и очень худых коней. Гарри уже собрался прищуриться, чтобы рассмотреть их получше, но дверь открылась, и на пороге показался лесничий.

— Гарри! Рад тебя видеть! — пробасил он. — А ну сидеть, Клык! — рявкнул мужчина на пса. — Ты эта… проходи, чего стоишь на пороге?

— Здравствуйте… — начал Гарри, но Хагрид остановил его взглядом. — То есть здравствуй, Хагрид.

Тот кивнул, словно говоря: «Так-то лучше».

— Ты чувствуй себя как дома… устраивайся, — сказал Хагрид, отпуская Клыка. Пёс принялся обнюхивать Гарри, и, очевидно, остался доволен — вернулся на свою лежанку. — Ну, рассказывай, как у тебя дела? Как... э-э-э... на твоём факультете? — великан бросил озабоченный взгляд на зелёный галстук.

Гарри принялся рассказывать о первой неделе, не вдаваясь в подробности. Лесничий тем временем заварил чай: себе — в кружку, больше похожую на ведро, Гарри — в обычную чашку. Предложил кексы, от которых первокурсник отказался.

— Декан отчего-то меня невзлюбил, — сказал Гарри, сделав глоток.

— А, ну с ним папка твой учился и… — Хагрид откашлялся. — Ну впрочем, я уверен, что тебе показалось. Профессор Снейп просто эта… строгий очень, да! Строжее, чем МакГонагалл — я это тебе говорю!

Гарри почувствовал глухое раздражение к декану. Но это ведь глупость, правда? Его отец умер десять лет назад, так с чего бы…

— Так как там на Слизерине? — Хагрид, осторожно насколько умел, прервал его мысли и снова посмотрел на герб, выделявшийся на мантии. На его лбу залегла складка. — Тебя ведь не обижают?

«Пусть только попробуют!» — подумал Гарри.

А внутренний голос тут же отозвался:

«И что ты сделаешь им, а?»

— Нормально вроде… — пробормотал Гарри. — Хагрид… а почему все смотрят на меня, как на прокажённого, только из-за того, что Шляпа отправила меня в Слизерин? Что не так с этим факультетом?

— Да что ты, Гарри! — лицо великана стало чересчур беспечным. — Не то чтобы с самим факультетом что-то было не так. Основатель, Салазар Слизерин, был великим волшебником, не хуже других! Дело не в этом…

Он сделал ещё глоток, подбирая слова. Потом почесал подбородок.

— Видишь ли… у него были… ну… особые взгляды. Он считал, что маглорождённым… то есть тем, у кого родители — маглы, не место в Хогвартсе. Что магии должны учиться только чистокровные волшебники. И многие из старых семей… ну… они традиционно попадают в Слизерин. Там ценят амбиции, хитрость, умение добиваться своего. И это неплохо, но… — он оглянулся, будто боялся, что его услышат, и вздохнул, — … много кто из Слизерина пошёл по плохой дорожке.

— Плохой дорожке? — мальчик прикусил губу.

— Во времена Того-Кого-Нельзя-Называть… — Хагрид заговорил ещё тише, невольно вздрогнув, — … очень-очень много его последователей было именно из Слизерина. Не все, заметь! Не все! Но… много. Слишком много. И он сам тоже оттуда…

— Волдеморт был со Слизерина?

Великан замотал головой и заозирался.

— Не называй его имени!

— Ладно… Тот-кого-нельзя-называть был со Слизерина?

Прозвище давалось с трудом. Честно говоря, Гарри предпочёл бы что-то покороче.

Хагрид тяжело кивнул.

— И эта… эта идея о превосходстве чистой крови… она им очень нравилась.

Лесничий, кажется, неправильно понял задумчивость Гарри и поспешил успокоить его.

— Но не волнуйся! В каждом факультете есть и хорошие, и плохие. И вообще ерунда это. Факультет не определяет, хороший ты али плохой. Просто… — он положил свою лапищу на плечо Гарри, — … просто будь осторожен с теми, кто слишком много говорит о крови и о том, кто «настоящий» волшебник.

Гарри тяжело кивнул. Всё встало на свои места. Он — победитель Волдеморта — и на Слизерине… Надо было… Хотя, вполне может быть, Шляпа копнула дальше, чем показала, и кроме Слизерина ничего и не рассматривала.

— Ты эта… не раскисай, — великан по-дружески хлопнул мальчика по плечу, отчего Гарри дёрнулся, а ноги подогнулись от силы лесничего. — Чем кроме учёбы занимаешься? Взрываете хлопушки с друзьями, играете в карты, да? Главное — в Запретный лес не ходи! — он хохотнул. — И так с близнецами Уизли намучился!

Гарри неуклюже пожал плечами. Иногда ему казалось, что уверенность в себе осталась где-то там — на Тисовой. И вернуть её уже не удастся.

— Я… ну обычно в библиотеке читаю. Вот… Вчера про магических существ. Ты, наверное, много про них знаешь, да? — Гарри заметил, как великан едва заметно выпятил грудь, и продолжил чуть увереннее. — Хагрид, а кроме мётел, на чём ещё летают или ездят волшебники? Я в одной книге видел картинку с крылатой лошадью, это правда бывает?

— Ещё бы! Есть крылатые кони, да! О так это много я чего тебе понараскажу, Гарри! Во Франции и Северной Америке, например, золотистые абраксанские. Огроменные, с мой дом размером! — Хагрид развёл ручищи в стороны. — Есть коричневые этонские крылатые — у нас живут они. Я их правда всего раз видел, но ты бы видел, какие они красавцы! — лицо его стало мечтательным, не меньше. — Есть ещё серые гранианские крылатые кони. Их только в Скандинавии можно встретить, зато из волос их грив самые прочные вещи получаются.

— А чёрные крылатые кони бывают? — спросил Гарри, вспомнив зверей на опушке леса.

— Спрашиваешь! Конечно бывают, — бодро подтвердил Хагрид. — Фестралами их кличут, они страсть какие умные. И полезные! Кареты вот ваши возят, например. Они... э-э... отлично ориентируются, так ещё и вес наездника им не помеха!

— Здорово! — протянул Гарри и на миг позволил себе помечтать.

— Ага, вот только я эта… надеюсь, ты не скоро их увидишь. Фестралов могут видеть только те, кто… ну, кто смерть видал, — то ли торжественно, то ли печально заключил великан. — О! Гиппогрифы есть ещё — помесь орла и коней. Давеча они в Европе только водились, а теперь по всему миру, — Хагрид запустил руку в шевелюру и почесался. — Знаешь, думаю, я тебе их покажу как-нибудь. Они ведь прям здесь водются, в Хогвартсе! Не то что грифоны, они за последнюю тысячу лет вымерли почти все, — печально добавил лесничий. — Окромя заповедников, их теперь нигде и не встретишь.

Хагрид говорил без остановки. Конечно, к его речи нужно привыкнуть, но кто ещё поведает о бесстрашных (или глупых) волшебниках, что оседлали настоящих драконов и дромарога — крупного зверя с двумя рогами и щупальцевидным ртом? Или о помеси рыбы и лошади — гиппокампе, что обитает в Средиземном море и которого выводят в волшебной Италии и Греции. Великан даже знал о лошади-демоне келпи, что заманивает путников в трясины, например, в Финляндии, где, по словам Хагрида, болот больше, чем магов.

— Раздери меня мантикора! Гарри, пойдём скорее, пока ты ужин из-за меня не пропустил! — воскликнул Хагрид так громко, что Клык проснулся и залаял. — Молчать, Клык!

Они вышли из хижины, и Гарри заметил, что солнце уже начало скрываться за горизонтом. Дул лёгкий сентябрьский ветерок, и слизеринец подумал, что ему стоит чаще выбираться из замка.

— Клянусь горгоной, ты меня заболтал! — воскликнул лесничий. — Такой же любознательный, как мамка твоя, да! Профессор Флитвик очень расстраивался, что она не к нему это… угодила. У неё с чарами и зельями порядок вообще был, ага, — сказал Хагрид и замолчал. Голос его стал каким-то другим, когда он добавил: — Так грустно это…

Хагрид внезапно вытащил откуда-то грязный, покрытый пятнами носовой платок и громко высморкался. Совсем как тогда в Косом переулке.

— Ты меня извини… плохой я рассказчик, Гарри, — вдруг виновато произнёс он. — Но так грустно это… я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, и ученики блестящие — первые в выпуске... Ты, Гарри, гордиться ими должен и постараться таким же стать. Прекрасные были люди… настоящие гриффиндорцы!

«Гриффиндорцы» — отчего-то это слово не желало покидать ум Гарри. До конца пути повисла тишина, прерываемая лишь шелестом листьев.

— Ты заглядывай почаще, Гарри. Я ого-го сколько знаю о зверушках всяких! — попрощался Хагрид у ворот замка, а затем тише добавил: — Жаль, преподавателем мне не быть.

— Пока, — Гарри махнул ему рукой и зашагал вперёд. Вот только вместо невероятных существ в голову вновь закрались мысли о Волдеморте и факультете Слизерин.

Минувшая неделя вынудила Гарри признать закономерность: ему был объявлен бойкот. Никакой новой «охоты на Гарри» не было — хотя, из-за слов Хагрида, всё ещё могло измениться, — но во время трапезы рядом никто не садился, а в коридорах ученики обходили его стороной и вечно шушукались о его славе, Слизерине и Том-Кого-Нельзя-Называть. В каком-то смысле Гарри был даже рад, что Снейп оказался предвзят к нему: иначе слизеринцы бы давно указали зарвавшейся «знаменитости» место. И не важно, что он ничего такого не сделал. Всё равно сочли бы выскочкой, а выскочек, подобно Грейнджер, никто не любит. Гарри ещё в начальной школе уяснил: безопаснее всего не выделяться.

* * *

После ужина Гарри снова направился в библиотеку. В коридорах было непривычно тихо — он задумался, не оттого ли, что все ученики сейчас гуляют на улице, и не заметил, как столкнулся с крепким слизеринцем, который рука об руку шёл с какой-то девицей из Рейвенкло.

— Смотри куда прёшь, полукровка! — рявкнул Честер Данн.

Гарри бросил ненавидящий взгляд на его грубые черты и заметную растительность на лице и сделал шаг в сторону. Не успел он и глазом моргнуть, как его кто-то дёрнул за воротник мантии.

— Я не услышал «извини», Поттер! — Данн самодовольно улыбнулся своей потаск…

«Спутнице», — мысленно поправил себя Гарри.

— И не дождёшься, ублюдок! — подумал он, пытаясь вырваться.

— Мне кажется, я не расслышал, что ты сказал, грязнокровное отродье!

«Неужели я сказал это вслух?!»

Гарри стиснул зубы. Давно стоило перестать удивляться, что слизеринцы знают о его предках больше, чем он сам, но всё равно это задевало.

О том, что его мать — «грязнокровка», а отец, в связи с этим прискорбным фактом, — предатель крови, Гарри узнал ещё в среду. Если распознать равенство между словами «маглорождённый» и «грязнокровка» ему удалось, то кто такие предатели крови, он понятия не имел.

— Извини, Данн, — процедил Гарри, не разжимая челюстей. Кулаки сжались сами собой, и ему пришлось заставить пальцы расслабиться.

— Так-то лучше, — старшекурсник пихнул его напоследок, и Гарри едва не упал на каменный пол.

Он обернулся и увидел, как Данн с рейвенкловкой хохочут. Щёки и уши первокурсника залились краской. Сейчас он сильно жалел, что не научился поджигать вещи на расстоянии.

— Библиотека, я хотел в библиотеку, — прошептал Гарри, стараясь не обращать внимания на странный шум в голове.

В библиотеке Гарри не без помощи строгой мадам Пинс отыскал несколько небольших книг о магических перемещениях. Большинство из них было посвящено аппарации, каминной сети и портключам; другие разделы были куда короче.

О портключах Гарри прочитал первую и пока что единственную библиотечную книгу — гриффиндорский префект Перси Уизли достал её с верхней полки заклинанием левитации. Оказалось, что портключ очень похож на магловское представление о портале: вместо того чтобы пройти через арку с силовым полем, нужно схватиться за предмет, произнести кодовую фразу — и ты уже там, где хотел. Однако создание такого портала — дело сложное. Помимо кодовой фразы и пункта назначения, маг должен рассчитать так называемую полезную нагрузку. Если ошибиться, портключ мог перенести лишь половину человека. Ужасная смерть… Впрочем, могло случиться и нечто менее страшное — повредиться мог предмет или магический артефакт, который волшебник имел при себе. Поэтому создание портключей строго регулировалось Министерством магии. Но зачем тогда вообще описывать заклинание для их создания?

Кроме того, Гарри взял две книги по чарам. Летом этот предмет казался ему довольно простым. Более того — его однокурсник Блейз Забини уже с лёгкостью освоил чинящее Reparo, которое они будут проходить только в середине года. У самого же Поттера были большие проблемы.

Взять хотя бы заклинание левитации. Движение проще некуда: рассечь воздух и взмахнуть. Но стоило ему попробовать, как перо вместо того, чтобы взлететь, отпрыгивало в сторону, а в другой раз разлеталось на белые пылинки. С заклинанием, выпускавшим искры, тоже была неразбериха: техника Гарри была почти безупречна, но палочка будто насмехалась над ним — то выдавала одну жалкую искру, то выстреливала ослепительным снопом, едва не подпалив учебник. Трансфигурация нравилась ему куда больше — там таких проблем не возникало.

Признаться, первое время Гарри думал, что он вундеркинд. Он пережил смертельное проклятие. Он, по словам Дамблдора, единственный говорит на парселтанге во всей Британии. Он способен на беспалочковую магию — чрезвычайно мощную, опять же по словам директора. Но реальность оказалась куда прозаичнее: большинство слизеринцев на голову превосходили его в знаниях, а заклинания давались им проще.

Быстро отметившись у мадам Пинс, Гарри отправился обратно в подземелья. К сожалению, перед походом в библиотеку он забыл выложить учебники, и теперь ему приходилось тащить часть книг в руках.

В окна, мимо которых он проходил, гулко застучали капли дождя. Слушая этот звук, Гарри пришёл к выводу, что последние тёплые дни сентября закончились. За стеклом сверкнула молния.

* * *

Нимфадора Тонкс, которая предпочитала, чтобы её называли исключительно по фамилии, устало шагала по коридорам Хогвартса. Какой болван додумался в их выпускной год поставить дурацкого Квиррелла профессором дурацкой ЗОТИ?! Ладно ещё тот министерский служака, который в защите смыслил столько же, сколько шарлатанка Трелони в гадании — он хотя бы теорию неплохо читал. На пятом курсе была Рейкпик, тоже ничего. Но теперь…

Конечно, девушка знала, кто отвечает за преподавательский состав. Тонкс фыркнула, представив, как бы отреагировала её мать на слова «Дамблдор» и «болван» в одном предложении. Семья Тонкс без сомнения была обязана Дамблдору. К тому же она знала причину, по которой вот уже тридцать пять лет никто не может продержаться на этой должности дольше года. Но каждый год ученики по новой возмущались сменой профессора.

Из-за такого положения дел она временами завидовала своей подруге Гестии. Её целью была должность в отделе магического транспорта, желательно в секторе контроля за мётлами. Тонкс весело фыркнула: видимо, всех с фамилией Джонс тянет к мётлам. Сама же она хотела стать мракоборцем, подобно легендарным Амелии Боунс и Грозному Глазу Грюму.

Мракоборец-стажёр, младший мракоборец, мракоборец среднего звена, старший мракоборец, заместитель главы, глава мракоборцев… Вот это была бы карьера! Главный мракоборец Тонкс — звучит чертовски круто! Но увы, пока это только мечты. Сначала нужно поступить в академию мракоборцев. А для этого нужна хорошая оценка по Защите. И не просто «Выше ожидаемого», с каким приняли бы любого чистокровного вроде Хортона. Ей нужно было «Превосходно», а лучше «Превосходно с плюсом». И всё почему? Потому что в мракоборческом отделе не слишком ждут ведьм. То, что матушка из Блэков, а дядюшка с тётушкой в Азкабане, тоже не добавляло ей очков в глазах комиссии.

Семикурсница так глубоко ушла в свои мысли, что едва не пропустила мимо ушей характерное улюлюканье Пивза. Она быстро завернула за угол и спустя секунду услышала взрыв водяной бомбочки.

— Осторожнее, мелкий! — вскинулась она, когда вторая бомбочка, отскочив от стены, разорвалась в двух футах от неё и невысокого слизеринца.

Где-то поблизости был потайной ход… Ага!

— Эй, сюда, пока Пивз не заметил! — черноволосый паренёк секунду посмотрел на капли воды под ногами и проследовал за ней, но у самого входа остановился, подозрительно прищурившись. — Пошли, я знаю, куда он ведёт, — девушка махнула рукой и начала спускаться по винтовой лестнице. Сделав пару шагов, она остановилась. — Ну, чего встал?

Она поднялась на пару ступеней выше и, опершись о стену, оказалась прямо перед ребёнком.

— О, так ты что, не доверяешь мне? — семикурсница подмигнула.

Тот лишь сделал шаг в сторону.

— Слизеринцам лучше никому не доверять, — тихо, но отчётливо ответил мальчик и поджал губы.

Тонкс впервые рассмотрела его в свете факела. Чёрные волнистые волосы с пробором посередине, чуть съехавшие на лоб, ярко-зелёные глаза и зелёный с серебром галстук… А вот и шрам, укрывшийся за прядью. Так вот ты какой…

Девушка точно знала: целое поколение девчонок выросло на героических историях о Мальчике-Который-Выжил. Она и сама натыкалась на художественные «шедевры» на эту тему. В волшебном мире было не слишком много сказок — вполне вероятно, что «Мальчик-Который-Выжил и Тайны Атлантиды» обретёт популярность на долгие века, как и «Сказки Барда Бидля».

В глупых романтических фильмах или сопливых магловских романах, когда встречаешь известного человека, настоящего героя, полагается чувствовать что-то необычное. Дрожь в теле, комок в горле или — не дай Мерлин! — бабочки в животе. Но, встретив Гарри Поттера в жизни, она не ощутила ровным счётом ничего. Самый обычный первокурсник с блестящими — явно от «Простоблеска» — волосами, хоть и слишком хмурый, по её мнению.

В этот момент она пошатнулась, неудачно переставляя ногу, споткнулась и задела стопку книг в руках Мальчика-Который-Выжил.

— Вот чёрт! — она прижала ладонь ко рту. — Прости! Давай помогу, — мягко предложила Тонкс.

— Сам справлюсь, — буркнул тот и принялся собирать книги.

Девушка фыркнула. Вот оно, слизеринское «я сам». Первокурсники с её факультета были куда более открытыми.

— Ну и оставайся тут один, мистер недоверчивый и самостоятельный змеёныш! — улыбнувшись, пошутила она.

Ответа не последовало.

* * *

Гарри толкнул тяжёлую дверь в свою спальню, всё ещё мысленно перебирая насмешливые лица Уоррингтона и Данна. Воздух в комнате был прохладным и влажным, пах старым камнем и чем-то ещё… сладковатым, чуждым. Аромат дорогих духов, который он уже начал ассоциировать со старшекурсницами.

Взгляд сразу упал на шкаф. Дверца была приоткрыта — он точно помнил, что закрыл её. Внутри что-то темнело.

Сердце Гарри забилось чаще, предчувствуя недоброе. Он рванулся вперёд и распахнул дверцу.

На полке, аккуратно сложенные, лежали все его мантии. Или то, что от них осталось. Ткань пропиталась густой, зловонной слизью кислотно-зелёного цвета. Она пузырилась и медленно разъедала волокна, оставляя дыры и чёрные подпалины. От одежды шёл едкий химический запах, смешавшийся со сладкими духами.

— Нет! — вырвался сдавленный крик, больше похожий на стон.

Он потянулся к единственной неповреждённой вещи — своему зелёному свитеру. Едва кончики пальцев коснулись шерсти, как острая, жгучая боль, словно от удара током, пронзила руку. Гарри инстинктивно отдёрнул ладонь — на ней уже выступали красные волдыри.

Он замер, сжимая повреждённую руку другой, и просто смотрел на уничтоженное имущество. Вещи, которые были его. Купленные на его деньги. В груди резко похолодело, в голове стало пусто. А затем все чувства внезапно улетучились, и откуда-то изнутри зашипел странный, навязчивый голос: «Уничтожить. Отомстить».

* * *

Тонкс вползла в гостиную Хаффлпаффа после отработки заклинаний, чувствуя себя так, будто её пропустили через мясорубку. В руке она сжимала только что полученный конверт с узнаваемым изящным почерком матери. Плюхнувшись в глубокое кресло у камина и с наслаждением вытянув ноги, она вскрыла письмо.

Дорогая Нимфадора, — начиналось письмо. — Прежде чем ты сожжёшь это письмо, завидев обращение, отмечу, что его содержание важно. Надеюсь, твой выпускной год начинается не слишком бурно. Отпуск отца закончился, и он вновь приступил к своим обязанностям в Мунго…

Тонкс пробежала глазами по строчкам — настроение окончательно испортилось. Мать писала о будущих слушаниях по опеке над Гарри Поттером. Дамблдор попросил их семью подать заявку, опасаясь, что опека достанется Малфоям, но мать была уверена: их всё равно исключат из-за какой-нибудь бюрократической ерунды (или «неблагонадёжности» рода Блэк со стороны матери — хотя в Малфоях подобное, разумеется, никого не смущает из-за щедрых «пожертвований»).

— Какая чушь, — проворчала она, откладывая письмо.

— Что чушь? — к ней подсела подруга Пенни Хейвуд, русоволосая высокая девушка с пронзительно-голубыми глазами. Её предки были тесно связаны с Министерством.

— Опекунство над Поттером. Слышала уже?

— А, это, — Пенни равнодушно пожала плечами. — Мутная какая-то история. То Дамблдор уверяет, что «с мальчиком всё в порядке», то вдруг резко выясняется, что «опекуны мистера Поттера более неспособны исполнять свои обязанности», — подражая тону директора, протянула она. — Кстати, я только что от Помфри, она там как раз над Поттером хлопочет. Помогала разносить зелья, слышала. На этот раз — гной бубонтюбера.

Тонкс взглянула на подругу, вспомнив недавнюю встречу с хмурым первокурсником.

— На этот? — уточнила она. — А что было в тот раз?

— Обморок, говорят. Где-то в туалете. Его нашла та префект Рейвенкло с блёклым лицом, Клируотер, кажется. Так он бледный был как полотно, — Пенни понизила голос, хотя вокруг никого не было.

— И со сколькими ты уже поделилась этой новостью? — поддразнила её Тонкс, прекрасно зная, что уже завтра утром её будут знать все заядлые сплетницы Хогвартса.

— Ты первая, честно! — весело отозвалась Пенни. — И вообще он какой-то нелюдимый. За столом всегда один.

— Неужели ты заделалась фанаткой Мальчика-Который-Выжил и следишь за ним? — ухмыльнулась Тонкс.

— Скажешь тоже! — притворно возмутилась Пенни и прыснула. — Просто слушаю то тут, то там. Вороны в библиотеке его постоянно видят. Разумеется, в полном одиночестве.

Тонкс почувствовала лёгкий укол чего-то, отдалённо напоминающего жалость.

— Ты, кажется, злорадствуешь, — заметила она без упрёка.

Пенни подняла руки в защитном жесте, но на губах её играла улыбка.

— Да ну что ты! Просто констатирую факт. Хотя лично я считаю, что на Слизерине просто так не оказываются.

— На что намекаешь? — напряглась Тонкс. В конце концов её мать училась на Слизерине, и слушать от подруги, что это факультет «злых и тёмных», не хотелось.

— Ну, так, — Пенни снова пожала плечами и перекинула волосы за спину. — Блэки у нас все как один слизеринцы, это уж сотни лет. Поттеры, наоборот, истинные гриффиндорцы. И тут на тебе — он попадает именно к змеям. А ведь блэковскую традицию нарушил Сириус Блэк, — многозначительно поигрывая бровями, добавила она. — Примечательно, не находишь?

Тонкс пожала плечами, а Пенни пустилась рассказывать какую-то сплетню о загонщиках Рейвенкло.

— Я его, кстати, сегодня видела идущим от Пинс, — невзначай обронила Тонкс, когда подруга замолкла, и потянулась в кресле.

— Кого? А, о! — Пенни соображала быстро. — И какой он? — глаза её загорелись в предвкушении новой сплетни.

Тонкс ничего не ответила. Недоверчивый? Высокомерный? Не понимающий шуток? Невозможно составить о человеке впечатление за столь короткий срок. А потом факты в голове словно выстроились в ряд. Распределение в Слизерин. Больничное крыло. Постоянное одиночество. Мог ли он на самом деле увидеть в ней угрозу? Да и вид у него был какой-то…

Она вздохнула и, глядя на огонь в камине, ответила:

— Не знаю, Пенни. По-моему, он просто подавленный.

Пенни разочарованно хмыкнула.

— Ладно, Самое Доброе Сердце, набор 1985, лучше скажи: ты уже сделала эссе для Флитвика?