Грезы рассыпаются (гет)

Времени на раздумья не было. Зацепившись ногой за перилла, Уайлен свесился вниз и в последний момент успел схватить Кювея за рубашку.

— Уайлен! — вскрикнула Нина.

Кювей трепыхался, и ткань рубашки, пропитанная кровью, грозила вот-вот порваться.

— Не дергайся, идиот! — Уайлен хотел схватить его за руку, но ладони стали скользкими от крови.

— Тащи его!

Чьи-то руки обхватили его за ноги, и втянули вместе с Кювеем обратно в ложу.

Члены банды обступили Уайлена со всех сторон. Казалось, время замедлило ход: его перенесли на кресло. Кто-то вытирал кровь с его пальцев. «Очень мило», подумалось Уайлену. В ушах звенело. Зрение плыло. Все вокруг суетились. Хоть бы секунду спокойствия.

— Нина, — резко произнес голос.

Кто-то склонился над ним. Руки обхватили его лицо.

А потом голову словно прошило током, и каждый нерв в теле загорелся. Позвоночник выгнуло дугой, зубы клацнули от боли.

Боль утихла, и Уайлен рухнул обратно на кресло. Туман в голове рассеялся, уступив место жуткой мигрени. Он снова мог четко слышать и видеть, что неплохо, если бы не чувство, будто его провернули через мясорубку.

— Прости, — прошептала Нина, похлопывая его по щеке, — ты сновидец. Мы не можем тебя потерять.

— Что… что это было?

— Я отключила твои опиоидные рецепторы, — виновато объяснила она. — Всего на секунду! Чтобы ты пришел в себя.

— Боже мой. Не знал, что мое тело может чувствовать такое.

— Теперь ты понимаешь, почему большинство сновидцев боятся сердцебитов, — вставил Джеспер убирая в карман окровавленный носовой платок.

Каз отодвинул Нину и навис над Уайленом с бесстрастным выражением лица.

— Ты видел, кто стрелял?

— Мог бы для начала поблагодарить, — возразила Нина. — Он рисковал своей жизнью ради нас, и это случилось до того, как часть его эпифиз мягко перезагрузили…

— Живо, Уайлен.

— Я… дирижер. Это был дирижер.

Каз обернулся к Инеж. Не дожидаясь приказа, девушка спрыгнула с ложи вниз, но Уайлен знал, что уже слишком поздно. Дирижер исчез, и он сомневался, что Инеж найдет его.

— Меня подстрелили, — Кювей удивленно уставился на окровавленную руку. — Меня действительно подстрелили. Я умираю.

Все вдруг вспомнили о его существовании и виновато (каждый в своей степени) уставились на пострадавшего.

— Нина… — начал Каз, но сердцебитка покачала головой.

— Каз, я могу попробовать, но толка не будет. Я не целитель, а он потерял много крови: пуля попала в артерию. Ему нужна реконструктивная операция и, возможно, переливание крови.

Каз, к его чести, не стал с ней спорить.

— Ты можешь заставить его сердце биться?

Нина заломила руки.

— Могу попробовать, но даже мне не под силу создать кровь из ничего. И я не смогу ничего сделать, если спущусь с тобой на Второй уровень.

— Что она и должна сделать, — напомнил Матиас. — Она сновидец Третьего Уровня.

— Если только ты ее не заменишь, — предложил Джеспер.

— Не могу. Я не квалифицирован.

— Кроме Нины ты единственный, кто официально проходил подготовку, — напомнил Каз.

— И это не идет ни в какое сравнение с ее способностями. Я не аттестован ни как имитатор, ни как химик. И уж конечно я не drüsje. Что будем делать, если кого-то ранят или потребуется сменить личину? Надеяться на удачу глупо. Если бы не она, кто помог бы Уайлену? Она наш танк, наша передовая артиллерия. Если мы будем грезить без Нины, мы пропадем.

Каз помассировал переносицу.

— Святые, да поцелуй ты ее! — взмолился Джеспер.

Матиас бросил на него сердитый взгляд. Нина пораженно уставилась на Матиаса.

— Простите, что прерываю, — вклинился Кювей. — Просто хочу напомнить, что умираю. Кажется, в разговоре этому не было уделено должного внимания.

— Заткнись, — одновременно рявкнули Уайлен и Каз.

В ложу поднялась Инеж, с ворчанием перепрыгнув через перила.

— Дирижер ушел, — мрачно доложила она. — Оркестровая яма пуста. Остались только проекции.

— Что это за проекция такая? Разве они должны быть такими враждебными? — недоверчиво спросил Уайлен.

— Не должны.

— Это не проекция, — поправил Джеспер, и, скрестив руки на груди, многозначительно уставился на Каза. — Это тень.

Каз застыл.

— Осторожнее, Джеспер.

— Ну уж нет. Это была твоя тень, Каз. Я предупреждал.

— У тебя есть тень? — спросила Инеж.

— Нет, — отрезал Каз. — Иначе я бы знал.

— Тень знала твое имя, — процедил Джеспер.

— Вижу, у тебя было лишнее время, чтобы болтать с проекциями, — огрызнулся Каз.

— Ты переводишь стрелки, потому что я прав. Ты знаешь о тени. Она стреляла в Кювея! Ты пытаешься прикрыть себя!

— Я сказал осторожнее, Джеспер.

— Осторожнее? Осторожнее?! Козел! Ты поставил план под угрозу и даже не можешь не сознаться в этом!

— Простите, — Уайлену отчаянно не хотелось вмешиваться, но другого выхода он не видел. — Прошу простите, но что такое «тень»?

— Искаженная конструкция сна, — проговорила Инеж, не отрывая взгляд от Каза. — Перевернутая проекция. Она атакует подсознание, вместо того, чтобы защищать.

— Они демоны, — добавил Матиас. — Злые духи. Наказание за грехи сновидцев.

Каз скривил губы.

— Видимо мое наказание в том, что я окружен недальновидными упрямцами. Мы на Первом уровне. Часы тикают. Вы оскорблены? Напуганы? Пожалуйтесь психотерапевту, когда закончим. К тому времени сможете позволить себе хоть десяток мозгоправов. А пока соберитесь, черт возьми. У меня нет ни возможности, ни желания держать вас за ручки.

Воцарилась напряженная тишина. Уайлен видел, что Джеспер готов взорваться. Если не вмешаться, то стрелок рискует быть избитым тростью.

— Ладно, — стараясь говорить непринужденно, произнес он. — А плохая новость?

Каз поморщился, будто проглотил что-то кислое. Инеж молча буравила его взглядом. Нина рассмеялась от облегчения, и Джеспер неохотно присоединился к ней.

— Послушайте, Кювей быстро не умрет. Нам осталось два уровня. Я не знаю, чего ждать от тени. Но отец предлагает хорошие деньги, и мне будет обидно, если я не увижу его лицо, когда ему придется выписать вам чек на тридцать миллионов долларов.

— Впервые вижу, чтобы кто-то жаждал расстаться с наследством.

— Наверное, потому, что это не мое наследство, — холодно обронил Уайлен, не вдаваясь в подробности, несмотря на любопытный взгляд Джеспера.

Каз сложил руки на набалдашнике трости.

— Если бы я не знал тебя лучше, Уайлен, то решил бы, что тобой движет злоба, — проговорил Каз.

— И что? — вздернул подбородок Уайлен.

— Ничего, просто наблюдение. По моему опыту, это хороший стимул. Продолжаем действовать по плану, но придется ускориться. Джеспер, отвечает за Второй уровень, Нана — за третий. Уайлен отвечает за выброс. Мы входим. Делаем свою работу. Уходим. Я могу на вас рассчитывать? Никто не выразил энтузиазма, но и возражать не стал.

— Я спросил…

— Да, босс, — устало проговорил Джеспер. — Да хранят меня Святые.

— Когда мы выберемся отсюда, каждый из вас угостит меня выпивкой, — потребовала Нина.

— Нина, если мы чисто выполним работу, я лично куплю каждому виноградник, — Каз сел и потянулся за капельницей. — Всем спокойных снов. И да, это приказ.

* * *

Джеспер посмотрел в окно, за которым проносились заснеженные горы. В стекле отражался он сам, одетый форму проводника. Фуражка прилагалась.

Его уровень — поезд через Альпы. Уютное, пусть и не слишком проработанное, место. Вагон плавно покачивался, слушался ритмичный стук колес. Мороз украсил окна узорами, но внутри багажного отсека было тепло. Пахло тонкой кожей и дымом из соседнего машинного отделения.

— Я думал, мы договорились насчет фуражки, — сказал он Матиасу. Тот оказался еще крупнее из-за шубы. Остальные члены банды были одеты как пассажиры.

— Так более реалистично.

— Выглядит глупо.

— Проводники не носят шляпы-котелки.

— Неужели? Кто умер и сделал тебя королем поездов?

— Понятия не имею, к чему ты приплел монархию, — засопел Матиас. Выражение его лица сделалось задумчивым.

Каз ударил тростью по стене, привлекая всеобщее внимание.

— Проверяем тотемы и за работу.

На новом уровне оружие Джеспера изменилось. Теперь он был обладателем двух самовзводных револьверов двойного действия с перламутровыми рукоятками и старомодными медными стволами. Джеспер с восхищением крутанул их и проверил барабан.

Краем глаза он заметил, как Матиас прячет под рубашкой какой-то кулон. Наверняка, спецназовский медальон. Матиас и грезил как по учебнику: стандартная архитектура, стандартные выбросы, стандартные меры безопасности. Сны фотореалистичные и скучные как грязь. Наверное, Матиас никогда не нарушал протоколов в своей жизни.

За исключением одного раза. Он взглянул на Нину, которая поправляла воротник малинового пальто. Было трудно представить их вместе. Нине нравилась служба в Малом дворце, а Матиас был таким правильным, что даже шесть месяцев тюрьмы этого не изменили. Родились они на одной стороне, то стали бы идеальными маленькими фанатичными родственными душами.

Вот в чем проблема с верностью делу: такие клятвы своего рода незаполненный чек. Отпиши части своей души, и скоро тебе нечего будет предложить кредиторам. Нина и Матиас достаточное тому доказательство. Джеспер умнее. Он верен Казу Бреккеру, но в тот день, когда Каз перестанет платить по его счетам, он заберет свой поводок и отправится на поиски того, кто сможет.

«Продолжай твердить себе это, — издевательски произнес тоненький голосок, похожий на Уайлена. — Скажи, что тебе нет дела ни до него, ни до Инеж, ни до Нины. Выпивай, играй, шути и притворяй, что тебе все равно. Думаешь, так будет легче, когда мы покинем тебя?»

Инеж откинула капюшон отороченного мехом плаща. Она носила пушистые очаровательные наушники, и Джеспер обязательно сказал бы ей об этом, если б не боялся, что его заколют.

— Нам нужно решить, что делать с тенью, — произнесла она.

— Я разберусь, — ответил Каз. — Ты, Матиас и Нина придерживаетесь плана. Джеспер подготовит выброс…

Инеж его проигнорировала:

— Думаю, мне следует отправиться за ней на охоту. Тогда вам всем придется иметь дело с проекциями самостоятельно, но придется пойти на этот шаг. Тень представляет собой более серьезную угрозу.

— Нет, — обрубил Каз.

— Мне нравится идея. Призрак здесь в качестве охраны? Так дадим ей делать свою работу. Она эту тень в лоскуты порвет.

— Нет, — мягко возразила Нина. — Инеж, тени так работают. Каз единственный, кто может прикоснуться к ней. Даже если ты убьешь ее, она будет воскресать, пока Каз во сне.

— Поэтому я буду убивать ее снова и снова, — голос Инеж напоминал кинжал — красивый и холодный.

— Не понимаю, почему разговор продолжается, когда я отчетливо помню, что сказал «нет».

— Это слишком рискованно, — возразила Нина. —Пусть ты лучший боец, тени достаточно один раз подловить тебя. Не забывай, мы на втором уровне … Один удачный выстрел тени отправит тебя прямо в Лимб.

— Именно поэтому тень, при первой же возможности нападет на Кювея или Джеспера. Почему никто не понимает, что я —лучший вариант, — раздраженно произнесла Инеж тоном очень уж похожем на Каза. — Я не сновидец Второго уровня, не сновидец Третьего, я не сердцебит, но я лучший телохранитель. Так позвольте мне защитить вас.

— Невероятно глупая идея, — процедил Каз. —Поразительно, невероятно глупая идея. Ты не пойдешь охотиться за тенью в одиночку, выбрось эту идею из головы.

— Нина, скажи Казу, что он не имеет права голоса, пока не придумает план получше, как справиться с тенью, которую он притащил.

Джеспер вытаращил глаза. Матиас прочистил горло. Оба обменялись взглядами: «Какого хрена?»

— Нина, — бархатным тоном произнес Каз, — скажи Инеж, что если она продолжит вести себя словно ребенок, то остаток времени проведет в багажном отделении, пока остальные работают.

— Скажи Казу, что если кто-то хочет поговорить о том, чтобы вести себя словно ребенок…

Нина застонала и вздернула руки. Каз и Инеж одновременно замолчали.

— Вот как мы поступим. Действуем согласно плану, ясно? Я найду Кювея. Джеспер подготовит выброс. Все пройдет хорошо, и мы снова встретимся здесь через час. Что касается тени: Инеж, ты не пойдешь за ней в одиночку, это не кино про «Хищника». Каз, ты тоже не справишься сам, этот план глупый, и твой тон не помогает. Матиас… — она помедлила, — прекрати… стоять так смешно.

— Это не провокация.

— Твое лицо меня провоцирует. Мы договорились или нет?

— Я все еще думаю, что нам следует перейти в наступление, — не уступала Инеж.

— Согласен, — поддержал Матиас, чем удивил Джеспера. — Я присоединюсь к Призраку в ее охоте.

— Вы прикроете друг друга?

Инеж пожала плечами.

— Я не позволю ее убить, — пообещал Матиас.

— Drüskelle… — начал Каз.

— Доверься своей команде, demjin, — Матиас протянул руку. — Доверься моим навыкам, если не веришь моей клятве.

Каз презрительно покосился на протянутую руку.

— Хорошо, — сказал, так и не пожав ладонь. — Пусть это останется на твоей совести, Хельвар.

Джеспер зааплодировал.

— Команда вперед! Один в поле не воин, как говорится. Пора, леди и джентльмены. Все на борт «Кошмарного экспресса».

— Я буду благодарен, если ты перестанешь драматизировать, Джеспер.

— Знаешь, босс, я в этом уверен.

* * *

Нине не нравилась тишина в поезде, разбавляемая лишь пыхтением двигателя и свиста сквозняка. Шум и суета в оперном театре позволяли не волноваться о звуках шагов в коридоре или громких выстрелах. Нина наклонила голову и прислушалась: шесть ударов сердца, одно из которых билось медленнее других. Уайлен на Первом уровне. Проверив ритм, Нина зашагала дальше.

На ходу она бросила взгляд в окно. Поезд неспешно петлял среди заснеженных гор, снег мягко падал вуалью. Нине вспомнилась Россия. Однокурсники из Малого Дворца ездили по обмену в академию-спутник в Санкт-Петербург, и в конце семестра по традиции отправлялись кататься на лыжах. Нину нельзя было назвать хорошей лыжницей, но она все равно поехала за компанию. Оглядываясь назад, можно сказать, что испытанные тогда острые ощущения, определили всю ее дальнейшую жизнь.

Но блуждая по сну Джеспера, Нина вспоминала своих подруг. Зою. Женю. Ладу. Лену. Стайка самых задиристых девчонок, сновидцы, ученые, изобретатели… слишком умные и дерзкие. Свой первый совместный сон с Женей. Первый построенный пейзаж с Зоей. Первое извлечение с Ладой и Леной — одно из упражнений Зои: игра в «захват флага» (командная игра на местности, в которой надо захватить флаг противника и принести его на свою базу) на каналах в Венеции во сне Лады. Святые, как же им было весело. Как они были хороши.

Зоя никогда не говорила о Работе Морозова. Но люди шептались, а у Малого дворца тонкие стены. «Первый Извлекатор, Изобретатель PASIV, человек, открывший секреты сомнацина… впал в кому после неудачного внедрения…»

Нина вырвалась из воспоминаний. Она открыла дверь вагона-ресторана и обвела пространство взглядом.

Кювей сидел за столиком в задней части и меланхолично смотрел в окно. Обед остался нетронутым. Левой рукой он крутил ножку бокала, а правую держал на перевязи, но сквозь бинты проступали пятнышки кровь.

«Он умирает. Мы выиграли ему время, но немного».

Нина села напротив. Кювей повернул к ней голову, и на его лице мелькнула тень узнавания.

— Я тебя знаю?

— Возможно, — улыбнулась Нина и откинула волосы назад. — Я никого не напоминаю?

— У меня странное чувство, что я видел тебя раньше. Просто не могу вспомнить…

— У меня интересное лицо. Люди всегда говорят, что я похожа на Грейс Келли, — Нина подперла подбородок ладонью. — Что скажешь?

— Нет, — наконец ответил он, когда внимательно рассмотрел ее лицо. — Мне так не кажется.

Ладно, она попробует другой подход. Нина щелкнула пальцами.

— Я знаю вот что. Кювей Юл-Бо, верно? Сын Бо Юл-Баюра?

Кювей заметно расслабился.

— Да, он мой отец.

— Вот видишь. Я доктор Нина Зеник, работаю в Малом дворце. Мы с твоим отцом вместе учились. Он великий химик.

— Возможно, — Кювей отвернулся к окну.

Нина изобразила разочарование с плохо замаскированной ноткой обиды.

— Он никогда не говорил обо мне?

— Нет.

— Думаю, он произвел на меня большее впечатление, чем я на него.

— Не стоит принимать это близко к сердцу. Отец не знакомит меня со своими коллегами. В любом случае, мы не часто видимся.

— Нет? Но он же с нами в поезде.

— Что? — нахмурился Кювей.

— Он путешествует с нами. На поезде. Мы собираемся на научную конференцию.

Кювей неуверенно покачал головой.

— Я… я не собираюсь ни на какую конференцию. И отца здесь быть не может… я собирался…

Ну что за упрямец? Сновидцы-новички, как правило, ужасно восприимчивы и верят любому убедительно сказанному слову.

Нина ненавидела прибегать к этому приему, но времени на вежливости не осталось.

— Глупенький, конечно, твой отец здесь. Он хотел показать тебе свою работу. Иначе почему ты здесь? — проворковала она и сжала под столом кулак. Сердцебиение Кювея замедлилось, и небольшой поток эндорфинов хлынул в вены.

— Да, — мечтательно улыбаясь произнес он. — Да, мой отец здесь.

— Верно, дорогой. Потому что мы собираемся на конференцию.

— Мы собираемся на конференцию.

— И ты знаешь, где он.

— Я знаю, где он, — согласился Кювей.

Это был не совсем гипноз. Женя описывала такое состояние, как снижение способности к критическому мышлению; готовность принять окружающий мир как данность. «Ты не лишаешь их свободы воли, — убеждала она. — Ты просто их успокаиваешь. Полностью расслабленный сновидец становится внушаемым, податливым. Что в этом неэтичного? Думай об этом, как о приятном массаже».

Нина наклонилась вперед и взяла Кювея за руку:

— Ты скажешь мне?

Глаза Кювея остекленели.

— Он в Шанхае.

Нина вздрогнула.

— Нет. Он здесь, с нами. В поезде. Разве он похоже на Шанхай? Нет. Мы в поезде, твой отец здесь, и ты знаешь, где он.

— Хорошо.

— Ты знаешь номер его вагона.

— Хорошо.

Нина не была уверена, действительно ли Кювей соглашался или бездумно кивал. Вот в чем проблема: сновидец начинал соображать намного медленнее, теряя всякое чувство времени.

— Можешь сказать мне? — увидев пустой взгляд, Нина уточнила. — Номер вагона.

— Ох, я не знаю.

Поколебавшись, Нина сжала кулак, посылая новый поток эндорфинов. В мыслях она ясно представила, как нервы вспыхивают, словно рождественская гирлянда на домах. Кювей блаженно вздохнул, и расплылся в довольной улыбке.

— Ты знаешь, — напирала Нина. — Какое первое число приходит тебе на ум?

— Я… Святые… я не знаю, три?

— Так, вагон номер три, хорошо. Дальше?

— Перед… — сказал он.

— Перед? Перед чем?

— Буква, — кивнул сам себе Кювей. — Вагон моего отца… вчтыре.

— Ах! В-4, хорошо. Секция В, купе четыре. Три-В-четыре, — Нина вздохнула. Либо она давно не грезила, либо внушать оказалось сложнее, чем она рассчитывала. — Отлично, Кювей. Спасибо. Ты хорошо справился.

Юноша просиял. Рядом с ними появился бесстрастный официант в жилетке с тарелкой жареных гребешков на подушке из зелени.

— Ужин! — Кювей встряхнул салфетку. — Ты должна попробовать, мое любимое блюдо. Спасибо…

Нина щелкнула пальцами, и он рухнул лицом в тарелку.

— Прости. Но ты умираешь, а так быстрее.

В ответ раздался храп. Нина подцепила один из гребешков и отправила в рот. Нежное мясо таяло на языке, а румяная кожица приятно хрустела. Пряный аромат чеснока и розмарина дополняли вкус. «Очень хорошо». Когда она проснуться, она обязательно их закажет.

Облизав пальцы, Нина заставила себя подняться из-за стола. Внезапно на плечо легла тяжелая рука и мягко, но настойчиво, усадила обратно.

— Только гляньте, что вы с ним сотворили, — посетовал мужчина с сильным акцентом. Он поднял голову Кювея за волосы. Лицо юноши измазалось в масле и кусочках салата. — Неужели нельзя было позволить бедолаге поужинать.

Нина попыталась вывернуться из хватки проекции.

— Не грубите, мисс Зеник, —протянул мужчина. У него была копна рыжих волос, длинные бакенбарды и аккуратно подстриженная рыжеватая борода. Незнакомец носил безупречно скроенные коричневый костюм-тройку и пальто в тон. Его глаза напоминали осколки морского стекла.

Нина опустилась на место. Сердце бешено стучало.

Мужчина медленно улыбнулся.

— То, что у нас разные цели, не означает, что нужно забыть о манерах. Вот, продемонстрирую. Прекрасная леди, не окажите ли вы мне честь, позволив присоединиться к вам?

Затем он сел рядом с Кювеем и положил руку на спинку сиденья, фактически беря того в заложники.

— Согласно этикету, вы должны позволить мне ответить первой, — Нина мельком глянула в сторону выходов. У обоих стояли официанты. Пока не враждебные, но все могло измениться. Нужно двигаться быстро, но с бессознательным Кювеем сделать этого не выйдет.

У Матиаса получилось бы. Матиас подхватил бы мальчишку одной рукой, словно мешок с картошкой, и просто впечатал бы официанта в стену. Святые, как он силен.

Где он, черт возьми? Где, черт возьми, Инеж?

— Справедливое замечание, — согласился мужчина. — Вы можете сказать «нет», если хотите. Мне и в голову не придет навязывать свою компанию леди вопреки ее желаниям.

Он явно издевался.

— Можете занять столик, мы с мужем как раз уходим.

— Нина, мы оба знаем, что этот юноша не ваш муж, как и я не лидер оппозиции, — снисходительно заметил мужчина. — А теперь приступим к делу: что будем делать с Казом?

Значит Джеспер не ошибся — это тень Каза.

— Мы ничего не будем делать. Я не стану с тобой говорить.

Мужчина вздохнул.

— Как скучно. Не говорите в дело в протоколе, пережитке Малого Дворца. Не разговаривайте с тенями! Они заговорят вам зубы и сведут с ума! — мужчина пошевелил пальцами. — Я надеялся, вы более открыты. Дело в том, мисс Зеник, что тени такие же порождения сна, как и проекции.

— Я не плохой, это сон сделал меня таким, да? — Нина скептически скрестила руки на груди.

— Правда — это лучший подарок, мисс Зеник.

— Оставь. Каждая встреченная мною тень, пыталась запудрить мне мозги. Вы сами разве не понимаете, что несете полную чушь.

— Вы говорите так, будто имеете некие предубеждения против нас. Мы не злые. На самом деле, я могу быть весьма полезным, когда нахожусь в настроении сотрудничать, — мужчина принесенное официантом меню. — Каз так считает.

— Пойман на слове. Каз хочет, чтобы ты ушел, как и я.

— Вы в этом уверены? Ах, конечно он не сказал вам. — Мужчина расхохотался. — Он притворился удивленным, когда Джеспер поднял тревогу? Насмехался, бахвалился, выглядел оскорбленным? Замечательный актер, не так ли? Горжусь им.

— Тебе стоит помолчать, — Нину затошнило.

— Я обидел вас? Простите. Позвольте сказать следующее: Каз Бреккер — прекрасный сновидец. Он, как и я, знает, что часть работы извлекатора — знать, когда следовать правилам, а когда нет. Возьмем, к примеру, меня, — мужчина постучал себя по груди. — Каз умный. Он знает свой разум. Он понимает, что у него есть тень. От которой, по правилам индустрии, нужно избавиться, убить. Но что сделал Каз? Он заставил меня служить ему. Я его инструмент. Теперь у него есть второе «я», которым он может управлять во сне.

Нина ненавидела иметь дело с тенями, потому что те не имели тел. Гришам нечем манипулировать. В отчаянии она все равно потянулась к его сердцу, но, конечно, ничего не нашла.

— Вижу, что до тебя не достучаться, — вздохнул мужчина. — Я надеялся, что уж ты то поймешь. Ты грезишь с довольно узколобой группой людей… но мы оба знаем, что их не канонизируют за соблюдение протоколов индустрии.

— Ты дурак. Ты выбрал не того человека для своей лекции. Мне не нужна твоя помощь.

— Уверена? —мужчина сверкнул глазами. — Ты бы рискнула своей жизнью? А чужой, drüsje?

Нина встала, и тень потянулся за пистолетом.

— Мои извинения, — холодно проговорил Матиас, приставив пистолет к виску тени. — Я иностранец и может чего-то не понимаю, но в моей стране к леди так не обращаются. Вы можете называть ее «мадам», или «доктор Зеник», или просто «доктор». Не забывайте об этом, потому что в моей стране учат хорошим манерам старым дедовским способом.

Мужчина поморщился.

— Мистер Хельвар, какой большой сюрп…

Матиас выстрелил. Пуля прошла сквозь голову тени. Бросив на Нину многозначительный разочарованный взгляд, мужчина растворился в воздухе.

— Спасибо, — выдохнула Нина.

— Тебе следует носить пистолет, — Матиас спрятал ствол и без особых усилий закинул Кювея на плечо. — Ты слишком полагаешься на магию гришей.

— Это не магия, а наука, — тут же ощетинилась Нина.

— Ты щелчком пальцев можешь остановить человеку сердце. Что это, если не магия?

— Если бы ты внимательно слушал меня, то знал бы, как все работает.

— Нина, — устало вздохнул Матиас, — то можешь во многом меня обвинить, но только не в том, что я не уделял тебе достаточного внимания.

Звучало бы мило, если Матиас долго не мечтал ее убить.

Нина встретилась с ним взглядом. Выражение его лица нельзя было назвать гневным, скорее вызывающим, словно он подстрекал ее озвучить их мысли.

Нина вспомнила цвет Средиземного моря, голубое, словно топаз, голубое, как его глаза…

— Поспорим об этом после, — предложила она.

— Да. Готова?

Они вышли из вагона-ресторана. Нина подправила Матиасу уровень адреналина, чтобы нести Кювея стало легче. Он придержал для нее дверь на выходе. В конце концов, они профессионалы.

* * *

Когда Нина и Матиас втащили Кювея в багажное отделение, Джеспер немного посочувствовал парню, мирно висевшему на плече у Матиаса. Из его волос торчали кусочки шпината.

— Мы нашли тень, — объявила запыхавшаяся Нина, опускаясь на колени перед PASIV. — Матиас его пристрелил, чем выиграл нам пару минут. Ты видел тень раньше? — спросила она у Каза.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Эта тень впервые появилась в твоем сне? Помни, я слышу биение сердца, и сразу узнаю, если ты соврешь.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Ты лжешь! — ужаснулась Нина. — О, Святые, ты лжешь прямо в лицо! Нам крышка. Ты заигрался со своей тенью…

— Нина, ты ходишь по тонкому льду.

— …и Кювея подстрелили, потому что, сюрприз-сюрприз, она вышла из-под контроля! Потому что так тени и поступают! О чем ты думал?!

— По очень тонкому льду, Нина.

Джеспер не понимал, о чем они говорили, и ему, в общем-то, было все равно. Его волновал более важный вопрос:

— Где Инеж?

— Мы обыскивали третий вагон, когда она исчезла.

— Ты разве не должен был прикрывать ей спину?

— Я отвернулся на секунду.

Каз стряхнул с пальто воображаемую пылинку.

— Твоя ошибка.

Если бы Джеспера плохо знал Каза, то сказал бы, что тот произнес это с толикой гордости.

— Ну, кто ее найдет? Разве ты не можешь использовать вашу странную невербальную телепатию родственных душ, чтобы связаться с ней?

Каз смерил его таким взглядом, что Джеспер порадовался, что они во сне. Самое худшее, что может здесь сделать Каз — отправить его в Лимб. В аэропорту, Джеспер лишился бы пальцев.

— Ну, стоит тебе произнести: «Инеж», как она тут же появляется…

— Джеспер?

— Да?

— Заткнись, — попросила Инеж, сидящая на чемоданах.

Джеспер подпрыгнул от неожиданности. Матиас громко и с чувством выругался по-норвежски.

Нина зубами сняла колпачок сомнацина — что, по мнению Джеспер, являлось запатентованной техникой Малого дворца, — и пробормотала:

— Рада, что ты жива. Поможешь?

Инеж аккуратно спрыгнула на пол и опустилась на колени рядом с PASIV, помогая Нине заполнить капельницы.

— Тень восстановилась после того, как ты выстрелил в нее, — сказала она к Матиасу. — Я следила за ним.

— Мы знали, что это произойдет. Где он?

— Он направлялся в конец поезда. Я видела, как он вошел в последний вагон.

— Он не преследовал нас? — нахмурился Матиас.

— Нет. На самом деле он пошел в противоположном направлении.

Матиас и Нина посмотрели друг на друга в одинаковом замешательстве. Так мило.

— Что ему понадобилось в последнем вагоне? Там ничего нет, кроме…

— Ох… — у Джеспера скрутило живот.

В этот момент поезд сотряс взрыв. Багажный вагон тряхнуло, чемоданы попадали с полок. Джеспера швырнуло на пол. Инеж совершенно неграциозно впечаталась в стену. Нина укрыла собой PASIV.

Каз вонзил трость в пол и схватился за багажную полку, что позволило ему удержаться на ногах.

— Полагаю, это был… — произнес, когда тряска закончилась.

— Выброс, — закончил за него Джеспер. — Я установил С-4 в последние три вагона. Предполагалось, что бомба взорвется, как только вы закончите на Третьем уровне.

— Если он пытался нас убить, то его затея провалилась, — заметил Матиас.

— Он не пытается нас убить. Он пытается заманить нас в ловушку, — буркнул Каз. — Он знает, что без выброса мы не попадем на Третий уровень, поэтому пытается удержать нас здесь, пока Кювей не истечет кровью и не отправится в Лимб.

— Почему? — спросила Инеж.

— Это тень, — пожал плечами Джеспер. Он мало что знал о теории сновидений, не тренировался, как Нина или Матиас, и не работал так много, как Инеж или Каз, но он был точно уверен в одном: тени хотят неприятностей. — Он идет за Казом. Это единственная причина.

— Почему тогда он не попытаться убить Каза? — Нина задумчиво посмотрела на Инеж, словно ее замечание натолкнуло ее на определенную мысль. — Зачем пытаться поймать нас здесь, вместо того, чтобы позволить нам углубиться на уровень? Почему не пойти за Джеспером, раз он сновидец? Почему он выбрал Кювея?

Прогремел еще один взрыв. Ближе и жестче, но они были готовы. Джеспер пригнулся, когда чемодан над головой пролетел чемодан и врезался в стену. Каз почти не пошевелился.

— Джеспер, у нас есть экстренный выброс? — спросила Инеж.

— Думаю, мы только что его ощутили.

Каз выпрямился во весь рост, возвышаясь над всеми в комнате, хотя Матиас был выше почти на десять сантиметров, а Джеспер на пять или шесть.

— Действуем по плану. Вниз на Третий уровень. Нина, сколько времени есть у Кювея?

Нина схватила юношу за запястье и прислушалась.

— Немного. Полчаса. Может, сорок пять минут. В любом случае, у нас всего полчаса до выброса Уайлена. — Каз взгляну на часы. — Джеспер, отвлеки тень, как можно дольше. Затем устрой выброс последним С-4.

Третий взрыв, самый сильный из всех, сотряс вагон. Джеспер ударился головой о стену. Трость Каза соскользнула, и он пошатнулся. Инеж подскочила к нему, но Каз успел ухватиться за багажную полку.

— Похоже, это был последний из C-4, — констатировал Джеспер.

— И у тебя есть двадцать девять минут, чтобы решить, что ты собираешься делать.

Джеспер промолчал. Он научился понимать, когда с Казом можно спорить: если поймать его в нужном настроении, босс стерпит небольшую перепалку и, возможно, даже получит от нее удовольствие, словно дикий кот, разрешивший себя погладить. Не сейчас. Когда Каз в таком состоянии, лучше было заткнуться и делать то, что он велит. Даже если это невозможно.

К счастью, у Джеспера был талант совершать невозможное.

— Удачи, — кивнул он Инеж. — Не умирайте. Не убейте друг друга.

Он протянул руку, и девушка сжала ее.

— Ни траура, — прошептала она.

— Ни п…

— Не говори! — воскликнула Нина. — Не смей!

Джеспер закатил глаза и окончание прошептал одними лишь губами. Улыбнувшись, Инеж поцеловала Джеспера в щеку и пошла ставить капельницы.

— Каз, я отчаянно тебя ненавижу.

Каз возвел глаза к потолку.

— Ради Бога….

— Именно отчаянно. Я назову геморрой в твою честь. Два геморроя.

Уголок его рта предательски дернулся.

— Джеспер, разве тот факт, что люди желают дать название геморрою в мою честь, не означает, что я достаточно наказан?

— Нет, — вставила Инеж.

— Планируешь иметь множественный геморрой? — усмехнулась Нина.

— Планируешь дать ему несколько названий? — уточнил Матиас.

Поезд качнуло. Все поспешно встали на колени вокруг PASIV. Нина включила диффузор.

— Поторопись, Джес, — произнес Каз.

— Спи, милый принц, — улыбнулся Джеспер.

Каз уснул прежде, чем успел возразить. Джеспер удовлетворенно вздохнул. Он редко выигрывал в словесных баталиях с Казом, так что приходилось смаковать каждую победу.

Он потер руки. Первое, что нужно сделать — обезопасить вагон. Джеспер схватил большой чемодан и подпер им дверь вагона, а сверху навалил еще чемоданов. Затем подтащил багажную полку и свалил содержимое в кучу.

В конце концов, у двери образовалась баррикада. Против тени она не поможет, но задержит обычные проекции.

Джеспер распахнул окно. Холодный воздух ворвался в отсек вместе с вихрем снежинок и ревом мотора. Джеспер вздрогнул, но взял себя в руки и запрыгнул на подоконник, чтобы высунуться наружу.

Поезд мчался по мосту между горами. Опоры таяли в тумане внизу. Впереди клубилась плотная завеса тумана, так что казалась, рельсы уходят в никуда.

От холода стучали зубы — Джеспер думал, что такое бывает только в книгах — и ему хотелось, чтобы Нина осталась на Втором уровне. Она могла согреть его одним прикосновением, и это не эвфемизм.

На крышу вагона вела лестница. Джеспер взглянул в пропасть внизу. Ветер сорвал фуражку, и та полетела вниз. Джеспер застонал.

— Да что не так с этими поездами? — посетовал Джеспер, хватаясь за балку. Мышцы протестующе заныли. — Хорошо, значит, ты не любишь математику. Ура-ура. Сомневаюсь, что твой профессор матанализа заставлял тебя бегать по крыше чертового поезда…

Сильный порыв ветра едва не сдул его с лестницы. Джеспер, что есть силы вцепился в лестницу. Закрыв глаза, он прижался лбом к ледяному металлу. Он скучал по Инеж. Она бы с легкостью взобралась наверх даже с завязанными глазами.

«Давай, Джес, — подбодрила бы она. — Неужели это все, на что ты способен? Тут не так высоко. И у тебя есть лестница».

Джеспер хмыкнул и полез наверх. На последней ступени он подтянулся, и заполз на крышу.

По крышам вагонам шел мужчина. Ветер трепал полы пальто, а из-за снега его силуэт напоминал чернильное пятно. В гуле ветра послышался смех. Мужчина указал за спину Джеспера.

Джеспер обернулся. Над ними нависла гора, и поезд мчался к прорубленному в ней узкому туннелю.

Он распластался на крыше, как раз перед тем, как поезд въехал в туннель. Джеспер чувствовал, как холод от скал просачивается сквозь рубашку. Гулкий стук сердца отдавался в ушах.

Поезд выехал из туннеля, и Джеспер осторожно поднялся на ноги. Мужчина шел прямо к нему.

Инстинктивно Джеспер вытащил пистолеты, но не выстрелил. Пули не убью тень, только замедлят. Это тень Каза, а не Джеспера. Что делать, когда сражаешься с кем-то, кого не можешь уболтать или убить?

Отступать.

Вот только бежать особо некуда. Он на крыше вагона, где спит его банда и если он убежит, то они попадут в лапы тени. Он обещал охранять их. Он обещал.

«Они доверились мне. Каз поручил мне отогнать тень. Он доверился мне. Как Па».

Тень вышла из тумана и снега, словно призрак, сотканный из дыма.

Джеспер прищурился и выстрелил. На крыше движущегося поезда, при сопротивлении бурана и плохой видимости, стрелок бы промазал. Джеспер делал и более сложные трюки, вот только тогда у него был туз в рукаве: скрытое зеркало, резиновая пуля, ловкость рук.

К счастью, у Джеспер Фахи имелись и другие трюки.

Он убрал пистолеты в кобуры и сцепил руки. Металл автосцепки успел покрыться налетом ржавчины.

Джеспер вонзил пальцы в невидимую ткань и разорвал ее.

Замкодержатель развалился, и куски металла полетели в разные стороны. Автосцепка, скрепляющая вагоны, разомкнулась и локомотив, похудевший на несколько тонн, рванул вперед.

Лицо мужчины исказилось от ярости. Он поднял револьвер и выстрелил. Четыре пули просвистели мимо, а пятая угодила бы Джесперу прямо в лоб, если бы он не упал на колено. Расстояние между отцепившимися вагонами увеличивалось недостаточно быстро.

Джеспер оглянулся через плечо. Надежда есть: поезд мчался к повороту. Осталось продержаться всего минуту.

Пока мужчина менял расстрелянный барабан на новый, Джеспер решил воспользоваться шансом и достал свои Кольты. Мужчина прицелился.

«Этот город слишком тесен для нас двоих».

Они выстрели.

Пуля Джеспера угодила тени прямо меж глаз, и мужчина исчез.

Однако выпущенная врагом пуля грозила попасть ему в сердце.

Мир замедлился. Джеспер закрыл глаза и потянулся к своей силе. Он видел, как пуля вращается в полете. Чувствовал связь между молекулами. Все это просто материя. А материя изменчива.

Джеспер подумал о траектории полета пули. Восхитился аэродинамическим вращением, канавками на боках, для ускорения. Он видел прямую траекторию пули. И предложил альтернативу.

Пуля отклонилась вправо и попала в гору, чем вызвала небольшой сход снега. Джеспер опустил руки и вдохнул морозный воздух.

«Ладно, Каз. Миссия выполнена. Дальше все зависит от тебя».