Если ветер столкнётся с волнами (Бифлифный инктобер) (джен)

Когда я поднимался на небеса у меня не было в планах с кем-то начинать отношения, и не важно, какие. У меня не было и мысли, что кто-то будет настолько смелым, чтоб начать общаться со мной, пусть даже не зная, что общается не с небожителем, а с непревзойдённым. Да даже цели с кем-то знакомиться не было! Пока не появился он...

Эти волнистые волосы, вечно пахнущие чем-то сладким, эти его глаза, с затаённой улыбкой, эта шея, в которую хочется вонзиться то ли укусом плотоядным, то ли поцелуем терпким. Мерзкий, глупый, идеальный повелитель ветров! Мальчишка, судьбой которого я должен был жить всю смертную жизнь, а после и посмертие! Но мне повезло. Повезло стать демоном и пройти Тунлу. Стать сильнее. Намного сильнее. А этот божок пускай... Пускай...

Аргх!

Не страдает пускай хернёй, пьянуша чёртов! Дегенерат ветряный! Чтоб он влюбился безответно! Чтоб его собственный любимый человек возненавидел! Чтоб... Чтоб...

Чтоб ничего этого не произошло...

Почему я вообще о нём думаю? Какого хрена он занимает мои мысли, когда у меня тут дела поважнее, чем нянчиться с пьяным божком? Чёртов мальчишка, сам виноват, что наливается как свинья на празднике. Но вот же ж заноза в заднице, не могу я его вот так бросить. Знал бы он, сколько раз я спасал его глупую задницу, пока он летал где-то в облаках, строя из себя всемогущего бога. Идиот-идиот-идиот...

И ведь не скажешь ему ничего. Обидится, надуется, как ребёнок, и будет потом неделю избегать. А потом, как ни в чём не бывало, снова начнёт болтать без умолку, как будто и не было ничего. И вот как с ним прикажете быть? Убить? Нет уж. Пусть живёт и мучается от моего присутствия рядом. Это, пожалуй, даже приятнее. Хуа Чен говорит, что я то ещё наказание для развесёлых божков. Ц. Всезнающий жлоб. Хотя этого вообще желательно не упоминать.

О чём я? Ах, да...

Цинсюань... Этот... Этот болван. Как же бесит! Хочется взять и спрятать его от всех, чтоб никто не видел, какой он беззаботный и смешной, когда переберет вина. А потом вспоминаешь, что он — бог. Всеобщее достояние, так сказать. И тут же накатывает злость на весь этот мир, который заслуживает лицезреть его улыбку, но понятия не имеет, что за ней скрывается. М-да. Размышляю, как влюблённый. И вместо того, чтобы сосредоточиться на плане и на том, как разделаться с Ши Уду, я мысленно ругаю светлость, который сейчас, наверное, спит где-нибудь в обнимку с кувшином, и даже не подозревает, какие мысли роятся в моей голове. Придурок. Но чертовски притягательный придурок.

И что мне с ним делать? Уж точно не признаваться в каких-то там чувствах. Ему это не нужно. Да и мне тоже. Мне нужна месть, власть, справедливость (в моей интерпретации, конечно). А он… он просто яркое пятно на сером полотне моей жизни. Пятно, которое я почему-то не хочу стирать. И зря, наверное.

Точно.

Зря.

— Мин-сюн!