Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (джен)

Все, кто знал Августу Лонгботтом (а таких людей было очень даже немало), с уверенностью могли сказать, что в жизни она ценила две вещи: свою работу и свою семью. Женщина была несчастливой обладательницей отвратительного характера: жесткого, прямолинейного, неуступчивого. Сделав неплохую карьеру в ДМП, «Стальная Августа» не собиралась на этом останавливаться и могла претендовать даже на должность главы отдела, если бы не начавшийся передел власти в верхах.

Излишняя принципиальность сослужила женщине плохую службу: на компромиссы она не шла, взятки не брала и не готова была закрывать глаза на совсем уж вопиющие случаи беззакония, которых в последнее время становилось все больше. Поэтому, когда ее мягко попросили покинуть занимаемую должность, она ушла, громко хлопнув дверью напоследок. Случилось это аккурат после нападение на мистера Лонгботтома, которое в свете всех предшествующих и последующих событий казалось теперь отнюдь не случайным.

Уйти-то она ушла, но обиду и злость затаила. Равно как и подозрения о том, кто за всем этим стоит. Мужа и сына женщина любила самозабвенно, а потому Молли Уизли совсем не удивилась, узнав, что Орден Феникса пополнился новым членом — Августой Лонгботтом.

Молли злилась: в то утро ей пришлось пешком добираться от Хогсмида до Хогвартса, потому как Дамблдор, сам же и назначивший ей встречу, почему-то закрыл камин, а на посланный патронус не среагировал. Пускай уже и началась весна, и погода была достаточно теплой, но ни настроение, ни слякоть под ногами, ни отсутствие свободного времени к прогулкам не располагали. К тому же в последнее время у миссис Уизли начались проблемы со сном. Стоило ей только закрыть глаза, как сразу мерещилось что-то странное, зыбкое и неприятное. Она не могла понять, что же ей такое чудится, но предчувствия были тревожными.

Горгулья, перекрывающая вход в директорскую башенку, споро отпрыгнула с дороги разгневанной женщины, стоило той прошипеть сквозь зубы универсальный пароль-доступ, известный каждому фениксовцу. Движущаяся лестница, которая обычно доставляла посетителей прямо к двери кабинета Альбуса Дамблдора, почему-то осталась неподвижной, и Молли пришлось подниматься пешком.

— Ты мне, Альбус, голову своими магглами не морочь! — внезапно раздался достаточно громкий женский голос с металлическими нотками. — Мне до них дела, уж извини, нет. Я чистокровная, чистокровной родилась, ею же и помру. А эти свои разговоры в пользу бедных оставь для более доверчивых.

Что ответил директор, миссис Уизли не разобрала, но замерла на ступеньках, внимательно прислушиваясь.

— Я знаю, зачем я здесь, ты тоже это знаешь, — снова раздалось сверху, и Молли рискнула подобраться поближе.

Дверь, ведущая в комнаты Дамблдора, оказалась приоткрыта. Через небольшую щель было видно, что напротив директора в кресле сидела очень узнаваемая дама: шляпа с чучелом стервятника не оставляла никаких сомнений в ее личности.

— О, Августа, но это же не только вопрос крови, — голос Дамблдора звучал так, будто он искренне удивлен таким подходом. — Это вопрос справедливости, вопрос свободы для всех волшебников, независимо от их происхождения.

— Свободы? — Августа коротко рассмеялась. — Да что ты говоришь, Альбус. Свобода — это, когда я могу спокойно пройти по Косому переулку и быть уверенной, что мой муж не окажется в списке жертв очередной «игры» твоего Томми и его кодлы. Или этого, как его там… Лорда Волдеморта, кем бы он ни был. А то, что ты тут разводишь про справедливость — простите, но звучит как политическая кампания, а не реальная война.

Дамблдор выдержал короткую паузу.

— Августа, ты же знаешь, что мы не просто боремся за власть, — наконец сказал он. — Волдеморт и его последователи творят ужасные вещи. Магглорожденные не просто уходят — они исчезают. Навсегда.

— Исчезают? — фыркнула Августа. — Да просто драпанули, вот и все. Как, впрочем, многие полукровки. Давай не будем делать вид, что этот Орден — оплот моральных ценностей. Это борьба за влияние, Альбус, и ты это знаешь. Просто ты используешь для этого другие методы, а не те, которыми пользуется этот самопровозглашенный Темный Лорд.

Дамблдор вздохнул, сцепив пальцы в замок.

— Наши методы не включают пытки и убийства, разве этого недостаточно?

— Для меня недостаточно, — спокойно ответила Августа. — Потому что лично меня интересует только одно — кто именно напал на моего мужа. Если твой Орден поможет мне это выяснить, я с вами. Но не проси меня верить в твои идеалы.

Молли Уизли подумала, что Августа Лонгботтом — это сила, и ее присутствие в Ордене могло бы значительно укрепить их позиции.

— Тогда, Августа, я попрошу тебя принести Обет Ордена. Его дает каждый, кто становится частью нашего сообщества. Это гарантирует, что ты не предашь нас, так же, как и мы не предадим тебя.

Августа недоверчиво прищурилась.

— Я слишком стара, чтобы раздавать клятвы направо и налево. Что это за обет?

— Ты поклянешься хранить тайны Ордена, не действовать против его интересов и защищать его членов так же, как они защитят тебя. Это стандартная магическая клятва, Августа. Вот текст, ознакомься, — внушительно произнес директор, протягивая женщине пергамент.

Августа взяла предложенный лист, бросила быстрый взгляд на написанный текст и недоверчиво прищурилась. Затем она вчиталась внимательнее и на губах ее появилась легкая ухмылка.

— Альбус, побойся Мерлина. А не его, так хотя бы Мордреда. Ну неужели ты и вправду думаешь, что я настолько наивна? — протянула она, скрестив руки на груди. — Эту чушь про верность делу можешь впаривать молодым выпускникам Хогвартса, которые еще не поняли, как устроен мир. Только они могут поверить, что подписываются под благородной миссией, а не выдают тебе карт-бланш на управление их жизнями.

Она вновь взяла в руки пергамент с текстом клятвы, отброшенный ранее, и с явным сарказмом прочитала:

— «Я, такая-то, даю клятву верности делу Ордена Феникса». Ну-ну. Дело Ордена, как я понимаю, определяешь ты, Альбус? И что мешает тебе завтра решить, что во имя великого будущего я должна, скажем, отправиться на верную смерть? Далее. «Я обязуюсь всеми силами содействовать защите волшебного мира». Каким образом, уточнять не будем? Хоть в петлю полезь, если того потребует защита?

Она медленно подняла глаза, но продолжила:

— «Я обещаю служить этому делу честно, следовать решениям, принятым главой Ордена во благо Ордена, и неуклонно исполнять свой долг, каким бы он ни был». А вот это уже вообще красиво. «Каким бы он ни был»! То есть ты говоришь «беги и прыгай с обрыва», и я должна повиноваться, потому что ты решишь, что так надо для Ордена? Нет уж, Альбус, так не пойдет.

Августа с раздражением швырнула пергамент обратно на стол.

Молли Уизли, молча стоявшая за дверью и откровенно подслушивающая, сжала пальцы в кулаки. Она, признаться, не вспоминала текст произнесенной клятвы с тех самых пор, когда дала ее несколько лет назад, будучи той самой молодой и наивной выпускницей Хогвартса. Сейчас, мысленно вновь проговорив слова обета, миссис Уизли ужаснулась: все было именно так, как изложила Августа. Конечно, Альбус Дамблдор полученной властью за все это время так и не воспользовался, подумалось ей, но никто не мог гарантировать, что так будет и впредь. В груди противно заныло.

Дамблдор же некоторое время хранил молчание. В глазах его уже не было прежнего дружелюбия, и на секунду он даже показался очень старым и уставшим.

— Тогда предложи свой вариант, Августа, — наконец сказал он.

— Легко, — кивнула она. — «Я, Августа Лонгботтом, обязуюсь хранить тайны Ордена Феникса, не действовать во вред его членам и помогать его борьбе с Упивающимися Смертью в меру своих сил и возможностей». Все. Этого вполне достаточно. И никакой бесконечной покорности главе Ордена, кем бы он ни был.

Дамблдор вздохнул и, кажется, даже немного улыбнулся.

— Что ж, мне не остается ничего, кроме как принять этот вариант.

Августа кивнула и произнесла свою клятву. Магия вспыхнула, принимая ее слова.

— Отлично, — сказал Дамблдор, протягивая ей руку. — Теперь ты — полноправный член Ордена. Буду ждать тебя на следующем собрании, где мы поговорим более обстоятельно. Думаю, тебе будет удобнее координироваться с Фрэнком и Алисой — они уже давно в Ордене, так что вы сможете обмениваться мнениями и планировать совместные действия.

Августа, уже протянувшая было руку, замерла.

— Фрэнк и Алиса?

— О, да, они вступили несколько месяцев назад. Они очень преданы нашему делу, — Альбус Дамблдор говорил спокойно, как будто обсуждал погоду. — Молодые, полные решимости, верят в светлое будущее.

Женщина медленно убрала руку.

— Ну конечно, — произнесла она мягко. — Молодые всегда верят. И естественно они принесли тот вариант клятвы, от которого я только что отказалась?

— Как я и говорил, — пожал плечами Дамблдор, — это наш стандартный обет, его приносят все члены Ордена. Ну, за очень редким исключением.

Воздух в кабинете стал ощутимо тяжелее. Августа замерла, и на ее лице проступила едва уловимая тень ярости.

— Ты воспользуешься этим, Альбус, — тихо, но угрожающе произнесла она. — Ты можешь сколько угодно играть в мудрого старца, но я знаю, как ты действуешь. Я предупреждаю тебя: если хоть раз увижу, что ты ведешь моего сына и его жену в пропасть во имя своего всеобщего блага, тебе не понравится то, что я сделаю.

Дамблдор не ответил. Только кивнул, принимая ее слова на веру.

Молли, решившая, что услышала достаточно, резко толкнула дверь и вошла в кабинет. Стервятник на шляпе Августы Лонгботтом ожил, хлопнул крыльями и прокричал:

— Тррревога! Сзади!

Дамблдор вздохнул и повернулся к Молли Уизли с выражением добродушного сожаления на лице.

— Девочка моя, прошу простить меня за недоразумение с камином. В последнее время дел так много, что я, признаться, совершенно закрутился. Надеюсь, прогулка не слишком вымотала тебя?

Молли прищурилась.

— О, разумеется, директор, — отозвалась она с ядовитой вежливостью. — Грязь, ветер, дождь — просто мечта, а не дорога. Я прямо наслаждалась.

Дамблдор, казалось, всерьез раскаивался. Он покачал головой и перевел взгляд на миссис Лонгботтом, будто только сейчас вспомнив, что они еще не были представлены друг другу.

— Августа, позволь представить тебе миссис Молли Уизли. Она — зельевар Ордена Феникса и одна из наших самых надежных соратников.

Августа смерила Молли взглядом.

— Пруэтт, — вдруг сказала она, чуть прищурившись. — Ты ведь была Пруэтт?

— Была, — коротко ответила Молли.

— Отличная семья, — кивнула Августа. — Надеюсь, ты не растеряла их боевой дух.

С этими словами она развернулась к Дамблдору:

— Альбус, я думаю, нам все ясно. Я покину вас, открой камин.

Директор кивнул, и миссис Лонгботтом, не теряя времени, направилась на выход. Зеленое пламя взметнулось, Августа исчезла, и воцарилась напряженная тишина.

Молли Уизли сложила руки на груди:

— Ну? Зачем я вам понадобилась, директор Дамблдор? И почему это что-то не могло подождать очередного собрания Ордена? Нужны какие-то дополнительные зелья?

Дамблдор улыбнулся, но взгляд его оставался серьезным.

— Ты знаешь, как я ценю твою работу, Молли. Однако сейчас дело в другом. Очень хорошо, что Августа Лонгботтом теперь с нами, но… Нам не хватает боевых магов. Ордену нужны люди, которые могут и хотят сражаться.

Молли недовольно нахмурилась. Ей показалось, что она начинает понимать, в какую сторону дует ветер.

— Директор, — голос женщины сделался жестче, — если вы хотите сказать, что мне тоже пора взяться за палочку и нестись сломя голову в гущу боя, то вынуждена разочаровать — я не могу позволить себе такой роскоши. Даже не принимая во внимание тот факт, что у меня, между прочим, семья и маленькие дети, я теперь практически бессильна. Меня размажут в первом же поединке. Ну, допустим, несколько минут я продержусь, если наберу зелий побольше, а дальше-то что?

— Я никогда не просил бы тебя об этом, — спокойно возразил Дамблдор. — Но я слышал, что в Магическую Британию недавно вернулись твои братья. Гидеон и Фабиан — прекрасные дуэлянты, смелые, опытные. Они могли бы стать бесценными бойцами Ордена.

Молли застыла. По ее лицу пробежала тень.

— Нет.

Одно короткое слово прозвучало твердо, без малейшей возможности для спора. Дамблдор, казалось, ждал именно такой реакции, но его голос остался ровным:

— Молли, я понимаю твои опасения, но…

— Нет, Альбус! — взорвалась она. — Вы сами твердите нам на каждом собрании, что это война. Война! И вы хотите втянуть в нее моих братьев? Гидеон и Фабиан — сильные, да, но они не бессмертные! Они не… не расходный материал!

— Разумеется, нет, — мягко ответил Дамблдор. — Я не стану заставлять их. Я лишь прошу тебя поговорить с ними. Убедиться, что они понимают, что происходит. Дать им шанс сделать выбор.

Молли отвернулась, пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем. В глубине души она знала, что братья, узнав о происходящем, не отступят. Они Пруэтт. Они никогда не отступали.

— Вы не понимаете, директор, — тихо сказала миссис Уизли, сжав кулаки. — У меня дурное предчувствие. Что-то… что-то не так. Я не хочу их втягивать. Не хочу, чтобы они…

Она осеклась, не находя слов, но Дамблдор уже смотрел на нее с глубокой печалью.

— Ты дала клятву, Молли.

Холод пробежал по спине женщины.

— Что?

— Когда ты вступала в Орден. Ты поклялась содействовать его делу всеми своими силами. И это вполне посильная задача.

Молли побледнела. До сегодняшнего дня она и не думала о клятве, но стоило Дамблдору произнести эти слова, как магия внутри нее вздрогнула, напоминая о себе. Что-то невидимое, но ощутимое словно сомкнулось вокруг нее, требуя подчинения. В груди разлился глухой ужас.

Она сжала челюсти.

— Это подло, Альбус, — прошипела она.

— Это необходимо, — тихо ответил он.

Молли закрыла глаза. Она знала, что проиграла.