Тёмное Полесье (джен)

Глава 6

На утро над поручиком склонилось лицо священника Ильи. — Ах ты ж душегуб! — прохрипел Алексей, схватив церковника за чёрную рясу. Однако тот даже не сопротивлялся. — Не я людей погубил, а ведьма, что в тех топях обитает. Сами её из ловушки выпустили. Теперь конец нам всем, Алёша… Придёт за нами, не отпустит.

Поручик не ослаблял хватку. — Коль не врёшь, докажи, что твои слова — не пустой колокольный звон! Почему ты, священник, креста не носишь, а деревяшку эту?! — Он сорвал с груди Ильи деревянный крест и ткнул ему в лицо.

На этот раз священник не стал подчиняться. Он вырвался с силой нечеловеческой, что застало поручика врасплох. Его тело содрогнулось, спина выгнулась дугой, пальцы искривились, как когти. Из горла вырвался низкий, хриплый рык — не волчий, но человечий, искажённый болью. Глаза побелели, но в них всё ещё читалась мольба. Алексей лишь разинул рот, машинально осеняя себя крестным знамением. Но это не помогло. Чудище рычало, шипело, а затем вновь обрушилось на колени, став человеком.

— Проклят я ведьмой этой… Волколаком стал с той поры, как брата своего убил. Сорок лет в таком облике живу. Обречён по миру скитаться, не видеть серебряной луны. Коль трону серебро, сожжёт оно меня, как лунный свет плоть мою сжигает. Тогда зверь во мне вырывается наружу… и требует плоти. Только два выхода у меня: либо умереть самому, либо ведьму убить. Но я не могу, Алёша. Я клятву дал: за смерть брата своего отомстить.

Он отвернулся, взгляд его был затуманен воспоминаниями. — Юнцами мы были, когда прознали о ней. Во Владимирских лесах ходили, топи исследовали. Заворожила она брата моего, и побрёл он в болото. Кричал, плакал… А я, пятилетний, стоял, дрожал. Лишь пищаль отцовская в руках была. Думал подать её брату, выдернуть… но рука соскользнула, и палец нажал на курок. Сам застрелил брата… А ведьма утащила его в пучину.

Он тяжело вздохнул. — Домой не вернулся. Боялся родным в глаза смотреть. Бежал, пока не окреп, пока зверя внутри не обуздал. И вот нашёл её логово… Но внимание ведьмы привлекла Ольга. Мать её знахаркой была, варила зелья, да десять лет назад в топях сгинула. Да не сгинула, а ведьма забрала её. Ведьме нужна человеческая сила, и в Ольге она её чувствует. Потому и не дала регистратору её забрать…

Поручик молчал, но в глазах его уже не было прежнего гнева. Он верил. — Ну хорошо, клыкастый, — наконец вымолвил он. — Ты говоришь, ведьму можно в зеркало поймать. А если мы её топором порубим? Или пулями нашпигуем? — Думал я об этом. Не знаю, получится ли… Но раз она боится серебра, значит, есть шанс её зарубить.

Алексей встал с кровати, схватил топор. Клинок вспыхнул бликами закалённого серебра, и священник попятился, но взгляда с поручика не сводил. — Как ведьму из болота выманить? — спросил Алексей. — На живца. Другого выхода нет. — Ольгой жертвовать вздумал?! — рявкнул поручик.

Священник нахмурился. Ему явно не нравилось, что поручик осуждает его, держа в руках смертоносное оружие. Но они решили: Ольгу не тронут. Ведьму заманят хитростью.

К вечеру всё было готово. Алексей со священником похоронили регистратора Яшку. Его письма поручик сложил к своим и передал бабам деревенским: «Если не вернусь ночью — несите в Новгород. В ближайший полк. Пусть передадут адресатам.»

В лес они пошли вдвоём. Никого больше не позвали — дело было опасное. Те, кто выжил, не держали на Илью Степановича зла за зеркало. Напротив, благословили его, чтобы вернулся живым.

Лес был взволнован. Ветер гнул ели и берёзы, сучья скрипели то впереди, то позади, заставляя их то и дело оборачиваться. Тёмные вершины деревьев походили на клыки зверя. Всё шептало: «Убирайтесь.»

Внезапно зашуршала трава — со всех сторон. — Слышишь, Алексей? — одёрнул его священник. Поручик сжал топор, кивнул. — Волки? — Нет… Прислужники ведьмы. Прознала она, что убить её хотим.

Из травы вырвались утопленники. Изувеченные, с зелёной кожей, они бросились на Алексея. В то же мгновение священник вскрикнул — и в нём заговорил зверь: спина выгнулась, руки искривились, и он врезался в нападавших с безумной яростью, цепляя их не когтями, а голыми пальцами, будто рвал плоть.

Поручик одним ударом обуха впечатал нос первому врагу, второго разрубил пополам серебряным лезвием. Туловище рухнуло, а ноги ещё несколько секунд продолжали дёргаться. Третий схватил его за голову и потянул к земле. Но тут подоспел Илья, выхватив мертвеца из хватки.

Недолго длилась схватка. Они перебили всех. А когда убедились, что больше никто не приближается, двинулись дальше.

Наконец впереди показался берег топи. Алексей бросил в траву золотистую ленту Ольги.

Вода взбурлила.

Тварь вышла из болота. Высокая, худая, с отростками, похожими на высохшие ветки. Её бесформенные лапы то и дело распадались, слипаясь вновь. Ужас пробрал поручика. Он визжал бы внутри, если бы мог. Чудище вынюхивало запах Ольги.

Алексей выжидал, пока оно приблизится. Но под ногой предательски хрустнула сухая ветка.

Ведьма резко повернулась к нему. Овальная голова, без глаз, с дырками вместо носа, разинула зубастую пасть, из которой потекла чёрная слюна.

— Беги, Алексей! — прорычал Илья и бросился в бой. Но ведьма ударила его с такой силой, что он отлетел на несколько метров.

Поручик замахнулся топором, срубил один из отростков. Тот задымился чёрным дымом, затем рассыпался в пепел. Но тварь лишь взревела, ударила Алексея лапой. В глазах потемнело, мир закружился.

— Соберись, Алексей! Брось топор! — зарычал священник.

Собрав последние силы, поручик швырнул оружие в его сторону. Илья, с глазами, полными боли и звериной ярости, подхватил топор и нанёс удар. Три конечности ведьмы были отсечены. Она рухнула на бок.

— Лови обратно! — рявкнул он, швыряя топор.

Но ведьма схватила его за руку, вцепившись зубами в плоть. Священник завыл.

— Руби, Алёша! Пусть я руку потеряю, но убей тварь!

И поручик Тихонов мощным ударом сверху вниз разрубил болотного демона пополам. Вместе с телом ведьмы была отрублена и рука священника.

Тварь корчилась на земле, извиваясь, словно змея, шипя и издавая непонятные слова на языке, неведомом этому миру. Её отвратительное лицо (если это можно было так назвать) застыло в гримасе ярости и ужаса.

— Факелы! — крикнул Алексей.

Из-за деревьев вышли мужики, что тайно следовали за ними. Один бросил факел, облитый смолой, прямо на тело.

Пламя вспыхнуло ярко — но горело медленно, как положено плоти. Дым клубился чёрный, вонючий, как тухлая плоть. Всю ночь они подкладывали дрова, пока от ведьмы не осталось ни кости.

Утром Алексей собрал пепел и обугленные кости в мешок, где хранились вещи Ольги, и направился к болоту. Там, в самых глубинах гиблых вод, он закопал прах ведьмы под камень, в месте, откуда её больше никто и никогда не сможет достать.