Изменить будущее, читая книги о Гарри Поттере (гет)

Стоило прозвучать словам со стороны Арктуруса, как Джеймс, Фабиан и Гидеон понимающе переглянулись между собой и решили, что безопаснее всего будет скрыться в одной из комнат. Марлин, по просьбе Сириуса, тоже оставила Блэков поговорить наедине, скрывшись в спальне.

— И о чем же вы хотите поговорить? — вопросительно изогнув бровь, поинтересовался Сириус, проводив жену взглядом. — О том, что мы оказались здесь, потому что вы хотели меня изгнать, да Хель не позволила? Тогда думаю, что это самый бессмысленный разговор.

— Возможно мы начнем с вашего предательства? — отозвалась Друэлла.

— Предательства? Я признаю, что была не права в том, как я ушла из дома, но уж лучше так, чем быть мертвой, — фыркнула Андромеда, скрестив руки на груди. — Я бы никогда не вышла замуж за Кэрроу.

Нарцисса, нахмурив личико, почувствовала нарастающую волну родительского недовольства. Тихим движением она увела Регулуса подальше от места драки, и они вдвоем выскользнули из гостиной, ища убежища от надвигающейся бури, чтобы не стать непреднамеренными жертвами очередной семейной стычки. Молодое поколение, зажатое между жесткими ожиданиями старой гвардии и бунтарским духом старших, поняло негласное правило: молчание иногда является самой безопасной стратегией.

— Тем не менее, вы оба ушли из дома и не дали о себе знать, — вздохнул Арктур, обводя взглядом своих детей и племянников, на его лице отразилась смесь разочарования и суровости. Его слова, хотя и были, казалось бы, обращены к широкой группе людей, имели большой вес, напоминая о долге и преданности, ожидаемых от тех, кто носит имя Блэк, имя, которое несет на себе бремя истории, традиций и ожидание непоколебимой приверженности.

— Когда вы последний раз интересовались нашими жизнями? Моей в особенности, — усмехнулся старший сын Вальбурги и Ориона, пряча свои чувства подальше. — Помнится со мной разговаривали нормально только до моего поступления на Гриффиндор. Потом я стал главным позором рода. Напомнить вашу кричалку, леди Вальбурга? Она была единственной, поэтому я неплохо ее запомнил.

— Сириус, — вздохнула Лукреция, стараясь не дать разгореться новому скандалу.

— Но он прав, — заметила Андромеда, обеспокоенно взглянув на брата и традиционно заступаясь за него.

— Действительно, — хмыкнул Бродяга, откинувшись на спинку дивана, чуть поморщившись от боли в спине, но не спуская с родственников ледяного взгляда в лучших Блэковских традиция. — Раз вы хотите говорить, то вам не кажется, что стоит наконец объяснить, почему попав на Гриффиндор, я перестал быть для вас сыном? Я не просил шляпу отправить меня туда, как бы вы там не думали. Так или иначе, что плохого в храбром наследники?

Вальбурга и Орион молчали. Их первенец никогда не скупился на выражения и за словом в карман не лез, но такого они не ожидали сейчас. Артурус и Поллукс тоже молчали, глядя на своих детей.

— Сири, — тихо протянула Андромеда, сжав руку кузена.

— Они сами хотели поговорить, так пусть слушают, может я наконец получу хоть какие-то внятные объяснения, — покачал головой Сириус. — Конечно Регулус всегда был вам важнее, мои дорогие родители, но попав не на тот факультет, всегда и везде крайним стал я. Тот портрет сжег Рег, случайно, но это был он. Я бы не выдал брата, но вы ведь даже выяснять ничего не стали. Вы стали обращать на меня внимания только когда я что-то вытворял и позорил благородный род.

— Твои проделки в Хогвартсе, — нахмурился Орион, впервые за это время обратившись к старшему сыну и взглянув в его глаза, которые смотрели на них с холодом.

— Не всегда, но да, — пожал плечами анимаг. — Нужно же вам было напоминать о моем существовании.

В гостиной вновь повисла звенящая тишина, которую никто не спешил нарушать. Меда сильнее сжимала руку кузена, прекрасно зная, сколько боли ему приносит игнорирования со стороны родителей, пусть тот никогда и не признавался об этом в слух.

— Тем не менее ты остаешься наследником рода Блэк, его будущем главой, — проговорил Поллукс, но его старший внук только рассмеялся на это, качая головой.

— Не переживайте, — ответил Сириус, обведя родственников взглядом. — Мы дочитаем эти книги, я узнаю, как спасти своих друзей и больше вы меня не увидите. Раз вы не можете изгнать меня из рода, я отрекусь сам и ваш обожаемый Регулус станет единственным наследником.

— Не получится, ты хранитель рода, — сказал Сигнус, пытаясь понять, почему отец и дядя почти не вмешиваются в этот разговор.

— И нахрена мне охранять род, которому я не нужен? — не стесняясь в выражение, спросил анимаг.

— Ты не прав, Сириус, — покачал головой Арктурус.

— Разве? — усмехнулся молодой человек, насмешливо изогнув бровь. — А вы разве что-то знаете обо мне? Как, где и с кем я живу? Как окончил Хогвартс? Куда поступил после и чем теперь занимаюсь? Или можем переключится с меня. Может быть вы знаете, как живет Андромеда?

Миссис Тонкс тяжело вздохнула, а Лукреция покачала головой. Она была единственной, кто мог ответить на эти вопросы, но ее ответы племянника не интересовали.

— Я так и думал, — спустя несколько минут молчания ответил Сириус, поднимаясь со своего места. — Я сделал много глупостей в своей жизни и за многое мне действительно стыдно. Я не идеал и со мной тоже было не просто. И я достаточно вырос, чтобы попросить у вас прощения за многие свои поступки и свое поведение, но на этом все. Как вы и сказали, у меня больше нет родственников, кроме Меды и тети Лукреции. С вами мы просто однофамильцы. Чужие друг другу люди. Вы не интересовались моей жизнью, продолжайте в том же духе. Наши пути навсегда и окончательно разойдутся, когда мы выберемся отсюда. Для меня мои родители навсегда трагически погибли 13 июля 1976.

Анимаг в последний раз оглядел родственников тяжелым взглядом и ушел в ту же комнату, куда ранее зашла его жена. Андромеда ушла, так ничего и не сказав. Она не считала нужным им что-то объяснять. Девушка сама выбрала свою жизнь и готова вынести все, что ей она принесет.

В гостиной старшие Блэки еще долго молчали, не ожидая такого монолога от их наследника. По взглядам Вальбурги и Ориона можно было сделать вывод, что до них начало доходить, что сделало их воспитание. Речь старшего сына будто отрезвила их.

— Ему давно нужно было вам это сказать, — наконец заговорила Лукреция, посмотрев на своего брата и кузину.

— Ты ведь знаешь ответы на вопросы, что он задал? — не характерным для себя тихим голосом спросила леди Блэк, все еще глядя на дверь, за которой скрылся их старший сын.

— Конечно знаю, не так подробно, как знал Альфард, но знаю, — кивнула леди Пруэтт. — Он один из лучших выпускников своего года. И СОВ, и ЖАБА все Превосходно, кроме зелий, там было Выше ожидаемого. Когда ушел — жил у Поттеров, правда не долго. Альфард подарил ему дом на его 17 день рождения. Он женился почти сразу после выпускного. Эта девушка, Марлин, она его жена. Они ждут ребенка, как вы вероятно уже могли понять по моему высказыванию. До своей смерти Альфард, а с ним и Флимонт, попросили Грюма тренировать ребят, поэтому он гонял их с Джеймсом почти весь седьмой курс.

— Он в аврорате? — нахмурившись, уточнил Арктурус, заинтересованно глядя на дочь.

— Да, но он и бизнесом занимается, правда я так и не смогла понять, как он все это успевает, — проговорила Лукреция. — Альфард помог ему ресторан открыть в маггловском мире, и насколько я знаю, дела идут вполне не плохо. И пускай у него сейчас все более менее хорошо, но я бы не хотела, чтобы он добивался этого так. Вы были ему нужны.

— А Андромеда? — переглянувшись с женой, все же решил спросить Сигнус.

— Андромеда целитель в больнице Святого Мунго. Правда сейчас она больше времени уделяет дочери, — вспомнив о маленькой девочки, женщина не смогла сдержать улыбки. — Я поздравляю вас, кузен, Друэлла, у вас чудесная внучка. Милый ребенок.

— И как ей живется с ее супругом? — поинтересовалась бывшая Розье.

— Хм, — вздохнула Лукреция, нахмурившись. — Я полагаю, о них можно сказать, что они неплохие друзья. Но, увы, они в процессе развода. Этот брак был ее эмоциональным порывов и, как ей казалось, единственным выходов избежать брака с Кэрроу. У них прекрасная дочь, но в браке смысла уже нет.

Больше за день к книгам никто не притронулся. Ни Сириус с женой, ни Андромеда не вышли из своих покоев. Старшее поколение, Арктур и Поллукс, продолжительно беседовали со своими детьми. Тем не менее, даже в этих ночных дискуссиях всплыло горькое признание: они сами виноваты. Они признали свою неспособность вмешаться, свое пренебрежение к постоянным визитам к своим детям и внукам. Тяжесть "того, что было сделано" теперь затмила любые планы на ближайшее будущее. Оставался открытым вопрос не только о том, как починить то, что было сломано, но и о том, возможно ли вообще такое восстановление.

Это семейное собрание, предназначенное, возможно, для того, чтобы укрепить узы или преодолеть существующие разногласия, вместо этого высветило глубокие последствия сделанного выбора, невыполненных обязательств и любви, доведенной до предела. Невысказанные истины, когда-то хранившиеся в сердцах отдельных людей, были вынесены на поверхность, оставив семью наедине с глубокой и часто болезненной реальностью их взаимосвязанных судеб. Тишина, воцарившаяся после последнего заявления, была не отсутствием звука, а глубоким осознанием пропасти, которая выросла между ними, и сложной, возможно, невыполнимой задачи преодолеть ее.