Гарри Поттер: Тени предков (джен)

3 августа выдалось на редкость тихим. Небо, ещё по‑утреннему бледное, медленно наливалось светом — не ярким, солнечным, а мягким, рассеянным, будто мир осторожно пробуждался от долгого сна. В воздухе висела лёгкая дымка, приглушавшая звуки; даже птицы перекликались негромко, словно боясь нарушить хрупкую гармонию рассвета. Ветер едва шевелил ветви за окном, и тени от них скользили по стенам, рисуя причудливые узоры — то ли знаки неведомого языка, то ли намёки на грядущие перемены.

Гарри распахнул глаза — и на мгновение замер, не в силах пошевелиться. В комнате царил полумрак, лишь тонкая полоска рассвета пробивалась сквозь плотные шторы, рисуя на полу бледный прямоугольник. Он лежал, прислушиваясь к тишине дома, к едва уловимому шороху ветра за окном. Этой ночью ему не снилось ничего — ни тревожных образов, ни загадочных залов. Тишина сна лишь усилила ощущение реальности происходящего. Он медленно приподнялся на локте, оглядел комнату. Обстановка по прежнему казалась ему непривычной: узкая кровать с жёстким матрасом, низкий столик у изголовья, пара грубо сколоченных стульев у стены. Мебель была выполнена из тёмного дерева, но без вычурных деталей — строго, почти аскетично. Единственное окно закрывали тяжёлые ставни; лишь в узких щелях между планками пробивались первые лучи рассвета, создавая на полу причудливую игру света и тени. «Это не чулан», — подумал Гарри, проводя ладонью по простыне. В этом осознании было что то почти невероятное: он больше не заперт в тесном пространстве, где каждый вздох отдавался эхом унижения. Теперь он находился в доме Северуса Снегга — человека, который перевернул его мир, показав, что магия существует, а он сам — волшебник. На столике у кровати лежало письмо из Хогвартса. Гарри осторожно взял его в руки, словно боясь повредить хрупкую реальность, заключённую в пергаменте. Он снова перечитал строки, впитывая каждое слово: "Уважаемый мистер Поттер! Мы рады сообщить Вам, что Вы приняты в Школу чародейства и волшебства Хогвартс…" Герб, витиеватый почерк, сургучная печать с золотым отливом — всё это теперь принадлежало ему. В груди разгорался огонь надежды, тёплый и яркий, как первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь ставни. Мысли невольно вернулись к вчерашнему дню. Получение письма. Разговор со Снеггом. Упоминание о Косом переулке — мимолётно, но достаточно, чтобы в голове зародилось ожидание. Гарри понимал: сегодня Снегг может рассказать больше. Возможно, даже покажет это таинственное место. Он достал из ящика стола дневник и перо. Открыл чистую страницу, задумался на мгновение, затем медленно вывел:

"3 августа, 06:05

Сегодня всё изменится. Я чувствую это. Письмо из Хогвартса лежит рядом — настоящее, не сон. Вчера Снегг упомянул Косой переулок. Что там ждёт меня? Палочка? Книги? Мантия? Так много вопросов… Но я готов. Готов узнать больше о мире, которому принадлежу. Я больше не тот мальчик из чулана. Чтобы не вернуться к прежней жизни, нужно расти и совершенствоваться. Как сказано в старом учебнике по истории Англии: «Знание — сила, а упорство — путь к ней». Я буду идти этим путём, осваивая магию, изучая правила нового мира. Я не просто выживу — я стану тем, кем должен быть."

Он закрыл дневник, провёл ладонью по кожаной обложке. Этот блокнот стал его союзником, молчаливым свидетелем перемен. В его страницах Гарри мог быть собой — без страха, без оглядки на чужие ожидания. Затем он поднялся, подошёл к небольшому зеркалу на стене. В отражении — не забитый мальчик из чулана, а тот, кто готов шагнуть в новый мир. Волосы всё так же непокорно торчали в разные стороны, но в глазах светилась решимость — холодная, ясная, почти змеиная. «Я не буду тем, кем меня хотели видеть Дурсли, — мысленно повторил он. — Я стану тем, кто достоин этого мира. Каждый день — шаг вперёд. Каждая трудность — возможность стать сильнее». Приведя себя в порядок, Гарри ещё раз взглянул на письмо, затем на дневник. Всё было готово. Он сделал первый шаг к осознанию себя как волшебника. Гарри вновь обратил внимание на письмо из Хогвартса. Герб школы мерцал в утреннем свете, словно напоминая: путь уже начат. Он провёл пальцем по рельефному изображению, ощущая едва заметные выпуклости — переплетение ветвей, очертания замка, тонкие линии, складывающиеся в символы, смысл которых пока оставался для него тайной.

«Я ещё ничего не умею», — мысленно признал мальчик, и эта мысль на миг отозвалась горьким послевкусием. Да, он знает о магии, но не владеет ею. Не может вызвать огонь взмахом руки, не умеет заставить предметы летать, не способен защитить себя настоящим заклинанием. Всё это — лишь обещания, скрытые в пергаменте и восковой сургучной печати. Но в груди разгоралось упрямое пламя: всё впереди. Он научится. Шаг за шагом, страница за страницей, заклинание за заклинанием. Сначала — азы, потом — более сложные чары. Потом — то, о чём даже не пишут в учебниках. То, что скрыто между строк, то, что передаётся шёпотом, то, что рождается из собственной воли и боли. Гарри представил, как однажды вернётся на Тисовую улицу — не сломленным мальчиком, прячущимся в чулане, а волшебником. Представилось, как Дурсли застынут при его появлении: Вернон с раскрытым ртом, Петуния с побелевшими пальцами, сжимающими чашку, Дадли, отступающий на шаг, потому что больше не посмеет поднять руку. Потому что он теперь другой. «Они увидят, — подумал юноша, сжимая письмо крепче. — Увидят, что я не ошибка, не обуза, не тень, которую можно запихнуть под лестницу и забыть. Я — Поттер. Я — волшебник. И я научусь управлять этим». Впереди — испытания. Гарри знал это. Будут те, кто посмотрит на него свысока, кто попытается сломать, кто станет насмехаться над его незнанием. Но каждое «не могу» станет «научусь», каждое «не знаю» превратится в «раскрою». Магия — это не только палочки и заклинания. Это — воля. Это — умение видеть то, что скрыто. Это — способность не отступать.

Герб Хогвартса снова блеснул, будто отвечая на мысли мальчика. В этом блеске Гарри увидел не просто символ школы — он увидел обещание. Обещание пути, который он пройдёт. Пути, где он не просто выживет, а утвердится. Где не просто освоит магию, а сделает её частью себя. Где не просто станет учеником Хогвартса, а превратится в того, кто изменит правила игры.

«Сегодня — первый день. Но завтра будет второй. А потом — третий. И с каждым днём я буду сильнее», — твёрдо решил юноша. И в этот миг, глядя на письмо, Гарри понял: страх остался в чулане. Сомнения — в прошлом. Теперь есть только дорога вперёд. Дорога, где магия — не дар, а оружие. Оружие, которое он научится держать твёрдой рукой.

Мальчик глубоко вдохнул, ощущая, как внутри крепнет уверенность. Он готов. Готов встретить новый день — день, который станет ещё одной ступенью на пути к его истинному «я».

Он открыл дневник, перечитал вчерашние записи, затем взял перо и аккуратно вывел новые строки:

"3 августа, 06:10

Вопросы, на которые нужно найти ответы:

1. Как попасть в Косой переулок?

2. Что именно мне предстоит купить?

3. Кто поможет сориентироваться в этом новом, незнакомом мире?

4. Как найти платформу девять и три четверти?

5. Какие ещё тайны скрывает Снегг?"

Нужно быть внимательным. Каждый предмет, каждое слово могут оказаться ключом. Снегг сказал: «В этом доме немало вещей, чья сила превосходит человеческое понимание». Значит, даже здесь — в этой комнате — могут скрываться подсказки. Надо лишь уметь видеть.

Закрыв дневник, Гарри ещё раз окинул взглядом комнату. Теперь она воспринималась иначе — не как временное пристанище, а как первый участок его нового пути. Каждый предмет словно приобрёл дополнительный смысл, стал частью головоломки, которую предстояло разгадать.

«Сегодня начнётся настоящее приключение», — подумал он, сжимая в руке перо. И эта мысль, вопреки тревоге, наполнила его сердце горячим, нетерпеливым ожиданием.

Гарри осторожно отодвинул стул, поднялся и сделал несколько шагов к окну. За стеклом медленно светлело небо — первые лучи рассвета едва пробивались сквозь пелену облаков, окрашивая мир в приглушённые тона серого и розового. Он приложил ладонь к прохладному стеклу, словно пытаясь ощутить пульс наступающего дня. В груди нарастало странное чувство — смесь волнения и лёгкой тревоги. Всё вокруг будто замерло в ожидании: тишина комнаты, едва уловимое дыхание утреннего ветра, даже тени, растянувшиеся по полу, казались частью незримого ритуала перехода. Вчерашний день остался позади — вместе с сомнениями, страхом и ощущением чуждости этого места. Сегодня всё менялось. Он обернулся, ещё раз окинув взглядом стол, кровать, полки с книгами. Каждый предмет теперь выглядел иначе — не просто как вещь, а как знак, как намёк на то, что ждёт впереди. Гарри глубоко вдохнул, стараясь запомнить это мгновение: миг перед началом пути, когда всё возможно и всё ещё впереди.

Кухня встретила Гарри приглушённым светом и ароматом свежего чая. Снегг сидел за столом, спиной к окну, и казался частью этой сумрачной комнаты — таким же неподвижным, таким же непроницаемым, как каменные стены. В руке он держал чашку, пар от которой поднимался тонкими струйками, растворяясь в прохладном утреннем воздухе. Гарри замер на пороге, невольно сглотнув. Вчерашний разговор всё ещё звучал в ушах: «Вы здесь не гость. Вы — лицо под надзором». Эти слова оставили след, но теперь, глядя на Снегга, Гарри чувствовал не страх, а странное, почти лихорадочное предвкушение. Впереди — Косой переулок, платформа девять и три четверти… Мир магии раскрывал перед ним свои двери.

— Доброе утро, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Снегг медленно поднял глаза, внимательно посмотрел на Гарри, затем холодно произнёс:

— Вы, наверное, хотели сказать мне «доброе утро, сэр».

В его интонации особо выделилось слово «сэр» — твёрдое, резкое, не допускающее возражений. Гарри мгновенно понял свою оплошность. Он опустил взгляд, чувствуя, как внутри сжимается узел неловкости.

— Простите, сэр. Доброе утро, сэр, — тихо, но чётко произнёс он.

— Вот именно, мистер Поттер, — голос Снегга оставался бесстрастным. — «Сэр» или «профессор» — единственно допустимые формы обращения ко мне. Не забывайте об этом. Мы с вами не друзья. Между нами — разница в статусе, в знаниях, в ответственности. И эта разница требует соблюдения определённых правил.

Гарри молча кивнул, запоминая каждое слово. В этот момент он отчётливо осознал: в этом новом мире есть не только магия, но и строгая иерархия, которую нельзя нарушать. Каждое слово, каждый жест имеют вес — и цена ошибки может оказаться высока.

— Садитесь. У нас мало времени. Сегодня мы отправимся в Лондон. В Косой переулок. Вам необходимо приобрести всё необходимое для учёбы в Хогвартсе.

Снегг сделал короткую паузу, словно взвешивая, стоит ли добавлять подробности, и продолжил чуть более сдержанно:

— Директор Дамблдор лично попросил меня сопроводить вас и показать всё, что потребуется. Он считает, что вам важно с первых шагов привыкнуть к магическому миру под присмотром человека, который… — он слегка скривил губы, — …способен ответить на вопросы и предотвратить возможные недоразумения.

Гарри невольно выпрямился на стуле. Мысль о том, что сам Дамблдор позаботился о его поездке, согрела изнутри, но он постарался не выдать эмоций — Снегг явно не ждал благодарностей.

— Кроме того, — добавил профессор, поднимая чашку и делая короткий глоток, — у меня есть несколько дел в Косом переулке, которые удобнее решить на месте. Это не займёт много времени, но потребует определённого внимания. Поэтому прошу вас не отставать и не отвлекаться на посторонние вещи. В магическом мире даже безобидная с виду витрина может таить сюрпризы.

Сердце Гарри подскочило к горлу. Косой переулок. Место, где начинается его путь в магический мир. Он сел, стараясь не выдать волнения, и посмотрел на Снегга с нескрываемым любопытством.

— Что там можно найти, сэр? — спросил он, не сумев сдержать любопытства.

Снегг резко поставил чашку на стол, и в его глазах промелькнуло явное раздражение.

— Всё, что нужно ученику Хогвартса, — произнёс он с едва сдерживаемым раздражением. — Книги, мантии, ингредиенты для зелий, волшебные палочки. И многое другое. Вчера я уже упоминал об этом, мистер Поттер. Если у вас проблемы с памятью — что, в принципе, неудивительно при вашем уровне подготовки, — я повторю, но лишь один раз. Запоминайте внимательно.

Он сделал паузу, словно давая Гарри возможность осознать серьёзность момента, а затем продолжил:

— В Косом переулке вы найдёте всё необходимое для учёбы: от базовых принадлежностей до редких компонентов для продвинутых зелий. Это место — не просто торговая улица, а важнейший ресурс для каждого волшебника. Там вы увидите книжные лавки, где хранятся тома, недоступные в маггловском мире; ателье, где шьют мантии из особой ткани, устойчивой к магическим воздействиям; лавки ингредиентов, чьи хозяева добывают редкие компоненты в самых отдалённых уголках земли… Всё это — ключи к освоению магии. Но помните: Косой переулок — не рядовая торговая артерия. Это сердце магического сообщества, место, где переплетаются судьбы и хранятся секреты. Каждый камень здесь пропитан историей, каждый магазин — часть великой традиции, передаваемой из поколения в поколение.

Гарри слушал, впитывая каждое слово. Он пытался представить себе это место — шумное, полное чудес и загадок. В воображении возникали образы прилавков, заваленных диковинами, людей в мантиях, мерцающих витрин…

— А как попасть туда, профессор? — решился он задать следующий вопрос.

Снегг слегка приподнял бровь, будто удивляясь наивности вопроса, но ответил спокойно:

— Попасть в Косой переулок можно разными способами. Но для вас, мистер Поттер, на данный момент существует лишь один законный путь — через специально организованный магический проход. Это не просто дверь или арка — это портал, защищённый древними чарами. Он открывается только для тех, кто знает, как его активировать. И даже тогда — лишь на краткий миг, достаточный, чтобы шагнуть в иной мир.

Гарри мысленно повторил: «Магический проход… Портал…» Эти слова звучали как заклинание, как ключ к тайному знанию. Он хотел спросить, как именно работает этот проход, но сдержался — по выражению лица Снегга понял: лишние вопросы сейчас неуместны.

— Теперь о платформе девять и три четверти, — продолжил Снегг, словно читая мысли Гарри. — Вы, вероятно, уже слышали о ней.

— Да, — кивнул Гарри, на миг забывшись и заговорив так, как привык общаться со сверстниками. — Но я не совсем понимаю, как туда попасть. То есть… как именно пройти сквозь этот барьер? Он что, просто… исчезает, когда подходишь? Или надо что‑то сказать?

Снегг резко выпрямился, его глаза сузились. В голосе зазвучала ледяная насмешка:

— Мистер Поттер, вы действительно полагаете, что можно обращаться ко мне без должного уважения? Или у вас, подобно Винни‑Пуху, опилки вместо мозгов? Позвольте напомнить: ко мне обращаются либо «сэр», либо «профессор». Это не прихоть, а правило, которое вы обязаны соблюдать.

Гарри почувствовал, как кровь прилила к щекам. Он сжал кулаки под столом, но голос остался ровным:

— Прошу прощения, сэр. Я не хотел проявить неуважение. Пожалуйста, расскажите, как попасть на платформу девять и три четверти, профессор.

Снегг холодно кивнул, удовлетворённый извинением.

— Платформа скрыта от магглов, — продолжил он уже без раздражения, но с прежней строгостью. — Чтобы попасть на неё, нужно пройти сквозь барьер между платформами девять и десять. Это не обычная стена — это магическая граница. Она пропускает только тех, кто имеет билет и знает, как правильно подойти к ней. Время отправления — 1 сентября в 11:00. Важно не опоздать, иначе вы пропустите поезд.

Гарри мысленно повторил: «Платформа девять и три четверти. Барьер между девятой и десятой. 1 сентября, 11:00». Эти слова звучали как заклинание, как ключ к порталу в иной мир. Он представил себе вокзал, толпу людей, дым от паровоза… и себя — с чемоданом и совой, шагающего сквозь невидимую стену.

— А что будет, если я всё‑таки опоздаю, профессор? — поспешно добавил Гарри, спохватившись. — Как тогда попасть в Хогвартс?

Снегг слегка приподнял бровь, будто удивляясь наивности вопроса, но ответил сдержанно, с едва уловимой ноткой предостережения:

— В обычном порядке — никак. Хогвартс‑экспресс с платформы девять и три четверти — единственный официальный путь для учеников в начале учебного года. Если вы пропустите поезд… — он сделал паузу, пристально глядя на Гарри, — вам останется лишь ждать.

Гарри невольно подался вперёд:

— Ждать? Кого, сэр?

— Профессоров, — сухо пояснил Снегг. — В случае нештатной ситуации дежурные преподаватели обязаны обеспечить доставку опоздавших учеников. Однако это крайняя мера, сопряжённая с серьёзными неудобствами.

Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и продолжил холодным, размеренным тоном:

— Во‑первых, если вы пропустите поезд, вам придётся ждать — долго и без всякой определённости. Никто не явится по первому звонку: профессора заняты подготовкой к началу учебного года, у них сотни дел. Вы окажетесь в положении человека, который вынужден торчать в каком‑нибудь условленном месте — у входа на платформу или в «Дырявом котле», — и гадать, когда же наконец кто‑то соизволит за вами прийти. Время может тянуться часами. Вы не сможете уйти, не зная, куда идти, и не имея способа связаться с школой. Вы будете просто ждать — в одиночестве, без книг, без компании, без малейшей возможности почувствовать себя частью того, что происходит в Хогвартсе.

— Во‑вторых, вы неизбежно пропустите церемонию распределения. Представьте: все первокурсники уже в Большом зале, горят свечи, поёт Распределяющая шляпа, звучат аплодисменты… А вы в этот момент всё ещё ждёте — где‑то в стороне, в одиночестве, — потому что вас не смогли доставить вовремя. Когда же вас наконец приведут в школу (а это произойдёт уже после завершения церемонии), вам придётся объясняться. Вы предстанете перед заместителем директора — и он будет вынужден прервать свои дела, чтобы выслушать историю вашего опоздания. Вам зададут множество вопросов: почему вы пропустили поезд, как пытались исправить ситуацию, кто может подтвердить ваши слова. Каждое ваше объяснение будет взвешиваться, каждое упущение — отмечаться. После этого вас проведут в Большой зал, но уже не как участника торжественной церемонии, а как опоздавшего ученика. Все взгляды обратятся на вас — не с приветливым любопытством, а с немым вопросом: «Почему он пришёл не со всеми?» Вы сядете за стол своего факультета уже после того, как остальные первокурсники познакомились друг с другом и освоились. И это первое впечатление — впечатление опоздавшего, нарушившего порядок — останется с вами надолго. Это событие, мистер Поттер, не повторяется. Вы лишитесь самого волнительного момента в жизни каждого ученика Хогвартса — момента, когда ты впервые переступаешь порог Большого зала, когда слышишь пение Распределяющей шляпы, когда ощущаешь, как вокруг тебя рождается новое сообщество. Вместо этого вы войдёте в зал уже после того, как всё завершилось.

Гарри невольно сжал край стола. Перед глазами ясно встала картина: он один, у дверей Большого зала, в то время как внутри уже царит праздник.

— Я понял, профессор, — произнёс он твёрдо. — Я сделаю всё, чтобы быть на платформе вовремя. Ни за что не пропущу церемонию распределения.

Снегг едва заметно кивнул, словно оценивая искренность его слов.

— Хорошо. Тогда запомните ещё одно: если вдруг по какой‑то причине вы не сможете найти барьер или почувствуете замешательство, ищите семью Уизли. Они ежегодно сопровождают своих детей на поезд и помогут вам сориентироваться. Но, повторюсь, — лучше не доводить до крайних мер. Пунктуальность в магическом мире ценится не меньше, чем умение варить зелья.

Гарри слегка нахмурился: фамилия звучала впервые. Он осторожно спросил:

— А как я их узнаю, профессор?

Снегг чуть приподнял бровь, но ответил сдержанно:

— Уизли — большая шумная семья. Их легко заметить: все с ярко‑рыжими волосами — от золотисто‑медного до огненно‑рыжего. Обычно с ними много багажа: сумки, корзины, потрёпанные чемоданы. Мать — плотная женщина с пышной рыжей причёской, вечно что‑то проверяет и пересчитывает. Отец — невысокий, худощавый, часто в очках, с любознательным взглядом. Дети всегда в движении: смеются, переговариваются, суетятся. В общем, это пёстрая, оживлённая группа — вы их не пропустите.

Гарри мысленно представил эту картину: море рыжих голов, суета, запах свежей выпечки. Он кивнул:

— Понял, сэр. Постараюсь обойтись без помощи. Кстати, сэр… вы раньше упоминали магглов. Я, честно говоря, не совсем представляю, кто это. Не могли бы вы объяснить?

Снегг медленно поднял взгляд от чашки, и в его глазах мелькнуло нечто неуловимое — то ли раздражение, то ли тень усмешки. Он отставил фарфор в сторону, словно готовясь к серьёзному разговору, и произнёс:

— Магглы — люди, не обладающие магическими способностями. — Его голос звучал ровно, но в каждом слове чувствовалась весомость. — Их большинство в этом мире. Они живут своей жизнью, ходят по тем же улицам, что и мы, но… — он сделал паузу, будто взвешивая следующую фразу, — они не знают о существовании магии. И не должны узнать.

Гарри невольно подался вперёд, чувствуя, как внутри разгорается интерес. Эти слова звучали почти как предупреждение — строгое, не допускающее возражений.

— Но почему, профессор? — не удержался он. — Почему нельзя колдовать при них? Ведь если никто не видит…

— Потому что это нарушает Международный статут о секретности магии, — голос Снегга стал жёстче, в нём зазвучала сталь, от которой по спине пробежал холодок. — Последствия могут быть катастрофическими. Штраф — лишь самое мягкое наказание. В худшем случае — лишение волшебной палочки. Но дело не только в этом, мистер Поттер.

Он наклонился чуть вперёд, и его взгляд, пронзительный и тяжёлый, словно придавил Гарри к месту.

— Одно неосторожное заклинание, увиденное посторонним, способно разрушить всё. Представьте: маггл, напуганный необъяснимым явлением, расскажет другим. Потом ещё одному. Ещё. И вот уже сотни, тысячи людей начинают подозревать, искать, докапываться до истины. Наш мир окажется под угрозой. А когда тайна раскроется, начнётся хаос. Паника. Охота на ведьм. Всё то, что мы так долго пытались оставить в прошлом.

Гарри замер, пытаясь осознать масштаб сказанного. До этого момента магия казалась ему чем‑то волшебным, почти беззаботным — как в сказках. Но теперь он понял: за каждым заклинанием, за каждым взмахом палочки стоит ответственность. Огромная, пугающая.

— Значит… — тихо начал он, с трудом подбирая слова, — мы всегда должны быть осторожными? Даже если никто не смотрит, профессор Снегг?

— Особенно тогда, когда кажется, что никто не смотрит, — отрезал Снегг. — Магия — это не игрушка, мистер Поттер. Это сила. И сила требует дисциплины.

Гарри кивнул, впитывая каждое слово. Он начинал понимать: магия — это не только чудеса, не только парящие перья и говорящие картины. Это ещё и правила. Строгие, непреложные. Правила, за которыми стоят века опыта, боль ошибок и тысячи судеб.

Он хотел спросить ещё что‑то — о том, как именно следят за соблюдением статута, или о том, что происходит с теми, кто его нарушает, — но запнулся на полуслове. Встретив холодный, предостерегающий взгляд Снегга, словно предупреждающий: «Не переходи черту», он опустил глаза и тихо произнёс:

— Простите, сэр. Ничего, профессор.

— Да, сэр, — тихо ответил он, ещё ниже склоняя голову.

Снегг встал из‑за стола, резко отодвинув стул. Его движения были чёткими, почти механическими — словно он уже прокручивал в голове предстоящий день по минутам. В комнате царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. Каждый удар маятника словно отсчитывал секунды до начала нового этапа в жизни Гарри.

— Собирайтесь. Через полчаса мы выезжаем в Лондон, — произнёс он, не глядя на Гарри. Голос Снегга звучал ровно, без намёка на эмоции, но в нём ощущалась непреклонная решимость.

Гарри замер. Всё происходило так быстро, что он едва успевал осмыслить сказанное. В груди затрепетало странное чувство — не страх, а скорее острое, почти болезненное предвкушение. Мысли вихрем проносились в голове: «Лондон… Косой переулок… Это действительно начинается». Он попытался уловить в лице Снегга хоть каплю пояснения, но тот оставался непроницаемым.

— В Косой переулок, сэр? — растерянно спросил Гарри, чувствуя, как сердце бьётся чаще.

Снегг лишь коротко кивнул, не утруждая себя развёрнутым ответом. В его взгляде читалось недвусмысленное: «Вопросы потом». Этот молчаливый обмен репликами лишь усилил волнение Гарри — он понимал, что сейчас не время для расспросов, но любопытство разгоралось всё сильнее. В голове Гарри вихрем пронеслось: «Там я наконец увижу всё то, о чём он говорил». Картинки из вчерашних рассказов всплывали перед глазами: полки с древними книгами, мерцающие ингредиенты для зелий, волшебные палочки, каждая из которых ждёт своего хозяина… Он представил себе узкие улочки, заполненные волшебниками в мантиях, прилавки с диковинными товарами, запах пергамента и трав, доносящийся из книжных лавок. Эти образы будили в нём странное чувство — смесь восторга и тревоги. Не теряя больше ни секунды, он бросился в свою комнату. Времени на сборы почти не оставалось, поэтому Гарри действовал быстро и чётко. Умывшись холодной водой, чтобы взбодриться, он направился к кровати — и замер в изумлении. На покрывале лежали аккуратно сложенные вещи: свежая хлопковая рубашка и лёгкие брюки. Гарри растерянно огляделся, пытаясь вспомнить, когда он успел разложить одежду. Но вчера вечером в комнате ничего подобного не было — он отчётливо помнил, как ложился спать, оставив рваный рюкзак Дадли у изножья кровати. Рюкзак лежал на том же месте — совершенно пустой. На прикроватном столике по‑прежнему находились потрёпанный дневник и старая книга по истории Англии — те немногие вещи, что он сумел забрать при побеге от Дурслей. «Как они здесь оказались?» — подумал Гарри, осторожно прикасаясь к одежде. Рубашка была безупречно выглажена, брюки — без единой складки. Всё выглядело так, словно кто‑то незримый позаботился о том, чтобы у него была подходящая одежда для поездки. В голове промелькнула догадка: «Снегг? Но когда он успел?..» Не став тратить время на разгадывание этой маленькой тайны, Гарри быстро переоделся. Ткань оказалась приятной на ощупь, непривычно новой и аккуратной — совсем не похожей на его старые, многократно перешитые вещи. Каждое прикосновение к одежде напоминало ему: «Это не просто смена гардероба — это шаг в новую жизнь». У двери он задержался, бросив взгляд на зеркало. Отражение поразило его: перед ним стоял не тот забитый мальчик, прятавшийся в чулане, а кто‑то другой. Волосы всё так же торчали в разные стороны, но в глазах горел огонь — не дерзкий, а целеустремлённый. Он вспомнил, как ещё недавно разглядывал своё отражение в осколке зеркала, спрятанном в чулане, и видел лишь тень себя. Теперь же он чувствовал, что меняется — не только внешне, но и внутренне. «Я готов», — без слов сказал он своему отражению.

На кухне Снегг уже ждал его, держа в руке небольшой саквояж. Его поза — прямая, напряжённая — говорила яснее любых слов: «Время не ждёт». На столе стояла чашка остывшего чая, рядом лежал сложенный лист бумаги — список необходимых предметов. Воздух был пропитан ожиданием, словно сама комната чувствовала значимость момента.

— Не отставайте, — бросил Снегг, направляясь к выходу. — И не задавайте лишних вопросов — пока.

Гарри поспешил за ним. Когда они переступили порог, он невольно обернулся. Дом снаружи выглядел до обидного обыденно: серые стены, узкие окна, скромная дверь. Ни намёка на ту загадочную просторность, которую Гарри ощущал внутри. «Как так? Внутри он гораздо больше…» — мысль оборвалась, не успев оформиться. Он окинул взглядом фасад, пытаясь отыскать хоть что‑то знакомое, но память молчала. Он не помнил, как оказался в этом доме — Снегг принёс его сюда без сознания. Очнулся он уже в комнате, которая стала для него первым впечатлением от этого места. Тогда дом показался ему странным, почти нереальным, но в то же время… безопасным. Теперь же это место, едва ставшее ему хоть немного знакомым, превращалось в отправную точку для путешествия в неизведанный мир. Уже у самой калитки Снегг резко остановился и бросил через плечо:

— Мистер Поттер, вы забыли самое главное. Где список необходимых предметов? Без него вы рискуем упустить что‑то весьма важное.

Гарри мгновенно почувствовал, как кровь прилила к щекам. «Список! Как я мог забыть?!» — мысленно обругал он себя. В голове промелькнула картина: лист бумаги, аккуратно сложенный, лежит на кухонном столе. Он представил, как Снегг смотрит на него с холодным неодобрением, и сердце сжалось от стыда.

— Простите, сэр! Сейчас вернусь! — выпалил он и опрометью бросился обратно в дом.

Через минуту он уже мчался обратно, сжимая в руке аккуратно сложенный лист с перечнем необходимых предметов согласно письму из Хогвартса.

— Вот он, профессор Снегг! Я нашёл, — проговорил Гарри, протягивая лист и стараясь унять учащённое дыхание. Его пальцы слегка дрожали, но он старался выглядеть спокойным.

Снегг мельком взглянул на список, кивнул и произнёс:

— Хорошо. Теперь можем идти. Надеюсь, это был последний промах на сегодня, мистер Поттер.

Автобус до Лондона уже поджидал у обочины — самый обычный магловский транспорт, каких тысячи по всей Британии. Потрёпанный, выцветший, с рыжими пятнами ржавчины вдоль бортов и облупившейся краской вокруг окон. Яркий красный цвет, когда‑то броский и насыщенный, теперь выглядел тускло, будто выгорел под десятками дождей и ветров. На боку едва читалась белая надпись с маршрутом: «Коукворт — Лондон», а под ней — номер, стёртый почти до неузнаваемости. Двери с лязгом распахнулись, выпуская предыдущего пассажира — пожилую женщину с корзиной. Внутри виднелись деревянные сиденья, покрытые царапинами и пятнами, потёртый линолеум на полу, запылённые окна. В воздухе витал запах старого металла, машинного масла и чуть‑чуть — пролитого чая. Снегг шагнул внутрь, не оборачиваясь. Гарри на мгновение замер, вдыхая утренний воздух — последний глоток привычного мира перед прыжком в неизвестность. Он оглянулся на дом, на узкую улочку, на серое небо над головой. Всё это казалось таким далёким и нереальным, словно он уже покинул этот мир.

Коукворт предстал перед ним во всей своей индустриальной суровости. Узкие мощёные улочки, зажатые между массивными кирпичными домами с тёмными каменными фундаментами, тянулись вдаль, словно лабиринты старого завода. Стены зданий, выстроенные из серого и бурого кирпича, хранили следы десятилетий: кое‑где штукатурка обвалилась, обнажив кладку, а окна, будто слепые глаза, смотрели на мир через помутневшие стёкла. Вдалеке, за чередой крыш, возвышались силуэты фабричных труб. Из некоторых ещё сочился бледный утренний дым, растворяясь в низко висящих облаках. Гул далёких станков и лязг металла едва пробивались сквозь утреннюю тишину — город просыпался не с пением птиц, а с ритмом промышленности. Между домами виднелись узкие проходы, заваленные ящиками и старыми бочками, а на некоторых балконах сушилось бельё, развеваясь на холодном ветру как потрёпанные флаги. Вокруг царила приглушённая атмосфера: ни спешащих людей, ни гула машин — только редкие звуки доносились издалека. Где‑то за поворотом лаяла собака, а ветер, пробираясь сквозь тесные проулки, шелестел опавшими листьями и клочьями бумаги, гоняя их вдоль тротуаров. Утренний туман ещё не рассеялся окончательно — белёсые клубы цеплялись за заборы, окутывали основания фонарных столбов, придавая пейзажу призрачную мягкость, контрастирующую с грубой реальностью промышленного городка.

Гарри глубоко вдохнул. Воздух пах углём, сыростью и едва уловимой гарью — привычный фон его прежних дней. Теперь же эти запахи казались частью чего‑то давно оставленного позади. Мальчик снова посмотрел на автобус, на Снегга, на дорогу впереди — и осознал окончательно: он покидает не просто дом. Он оставляет за спиной целый мир — мир Дурслей, чулана под лестницей, унижений и одиночества, — чтобы шагнуть в другой, полный тайн и волшебства.

Автобус дёрнулся, заскрипел и медленно тронулся. Гарри прижался лбом к прохладному стеклу. За окном поплыли знакомые до боли картины: серые фасады домов с узкими окнами, старые ворота, покосившиеся почтовые ящики. Потом появились перекрёстки с редкими прохожими — кто‑то шёл на работу, кто‑то выгуливал собаку. Магазины ещё были закрыты, но в некоторых окнах уже горел свет: хозяева готовились к открытию. Гарри следил, как дом, где он провёл последние дни, постепенно уменьшается в зеркале заднего вида, пока не сливается с другими похожими строениями. Сердце сжималось — не от страха, а от странного ощущения разрыва. Он оставлял позади всё, что знал, ради того, что только предстояло узнать. В голове снова и снова прокручивались слова Снегга: «Косой переулок… Хогвартс…» Он пытался представить, как это будет — впервые войти в лавку мастера волшебных палочек, ощутить в руке тёплую древесину магического изделия, открыть учебник по трансфигурации. Эти образы придавали ему сил. Он знал, что впереди ждут испытания, но был готов встретить их лицом к лицу. Снегг сидел напротив, погружённый в свои мысли. Его лицо оставалось непроницаемым, но Гарри чувствовал: несмотря на холодность и отстранённость, профессор был его проводником в новый мир. И хотя Снегг не говорил об этом вслух, Гарри понимал — тот намерен выполнить свою миссию: подготовить его к Хогвартсу. Мысли Гарри снова вернулись к Косому переулку. Он представил себе шумную толпу, яркие вывески, запах пергамента и зелий. «Там я найду ответы», — подумал он. И хотя вопросов оставалось больше, чем ответов, он знал: каждый шаг приближает его к разгадке тайн, которые скрывал магический мир. Автобус набирал скорость, увозя его прочь от Коукворта. Серый рассвет медленно рассеивался, уступая место бледному утреннему солнцу. Гарри выпрямился на сиденье, сжал кулаки и тихо прошептал про себя:

— Я готов.

В семь утра автобус мерно покачивался, увозя Гарри всё дальше от Коукворта. Мальчик прижался лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как знакомые очертания родного городка растворяются в утренней дымке. Сердце то сжималось от щемящей тоски, то замирало в предвкушении — словно две силы тянули его в разные стороны. В салоне было тесно. Рядом с Гарри устроилась полная дама с корзиной, из которой выглядывали свежие буханки хлеба. Напротив дремал мужчина в промасленном комбинезоне, пристроив на коленях ящик с инструментами. Воздух пропитался смесью запахов: старого металла, машинного масла, пролитого чая и едва уловимого аромата выпечки. Гарри покосился на Снегга. Профессор сидел прямо, взгляд устремлён вперёд, лицо — непроницаемая маска. Ни тени волнения, ни намёка на любопытство. Словно он каждый день путешествовал среди маглов, не замечая их суеты. Гарри попытался угадать, о чём думает Снегг, но тут же одёрнул себя: не его дело. К половине восьмого автобус подъехал к автостанции. Толпа хлынула к выходу, и Гарри едва не потерял Снегга из виду в суматохе. Они направились к метро.

— Держитесь ближе, мистер Поттер, — негромко произнёс Снегг, заметив, что Гарри замешкался у турникета. — В толпе легко потеряться.

— Простите, сэр, — пробормотал Гарри, ускоряя шаг.

Подземка встретила их гулом поездов, эхом объявлений и плотной толчеёй. Гарри старался не отставать от Снегга, лавируя между спешащими пассажирами. Впервые он видел Лондон без надзора Дурслей — без окриков, без указаний, куда смотреть и что говорить. Теперь он мог впитывать детали: мерцание неоновых вывесок над входами в магазины, аромат свежесваренного кофе из маленькой кофейни у эскалатора, смех подростков, обсуждающих новый фильм, усталые лица людей, спешащих на работу. Всё это складывалось в мозаику жизни, которой Гарри никогда не принадлежал. Но теперь — возможно? Они проехали несколько станций, сменяя вагоны. Около восьми часов в одном из переходов Гарри невольно замедлил шаг, засмотревшись на уличного художника. Тот быстро набрасывал портрет девушки углём на большом листе бумаги. Линии ложились легко, точно, будто оживая под пальцами мастера.

— Впечатляет, не правда ли? — раздался рядом голос Снегга.

Гарри вздрогнул. Он не заметил, как профессор остановился рядом.

— Да, сэр, — кивнул Гарри. — Я никогда не видел, чтобы так быстро рисовали.

— Магия не в скорости, мистер Поттер, — холодно заметил Снегг. — Магия — в умении видеть суть. Этот человек видит не просто черты лица. Он видит душу.

Гарри задумался. Слова Снегга отозвались в нём странным эхом. Он снова посмотрел на рисунок: в глазах девушки на портрете светилась жизнь, будто она могла заговорить в любой момент.

— А в магическом мире тоже есть художники? — осмелился спросить Гарри.

Снегг чуть приподнял бровь:

— Разумеется. Но их искусство… иное. Они не просто рисуют. Они оживляют образы, вкладывают в них частицу себя. Некоторые портреты могут разговаривать, некоторые — перемещаться между картинами.

Гарри представил себе галерею, где портреты оживают по ночам, перешёптываются, делятся новостями. От этой мысли по спине пробежал приятный холодок.

Ближе к половине девятого они вышли из метро и оказались в самом сердце Лондона. Утро вступило в свои права: солнце пробивалось сквозь облака, освещая фасады зданий, витрины магазинов, спешащих прохожих. Гарри втянул носом воздух — запах бензина, пыли, цветов из лотка у магазина. Всё казалось таким… обычным. И в то же время — странным. Он снова огляделся. Вот женщина в деловом костюме говорит по телефону, но её тень будто движется чуть медленнее, чем она сама. Вот мальчик бросает мяч — и тот на мгновение зависает в воздухе, прежде чем упасть. Вот старик у газетного киоска смотрит на Гарри слишком долго, слишком внимательно. «Это не случайность», — понял он. Магия просачивалась сквозь трещины обыденности, но её замечали только те, кто знал, куда смотреть.

— Профессор Снегг, — тихо произнёс Гарри, когда они свернули в узкий переулок, — а разве нельзя было добраться сюда как‑то… быстрее? Мне кажется, мы тратим много времени на дорогу.

Снегг даже не повернул головы:

— Потому что вы должны понять: магический мир не существует отдельно. Он пронизывает этот, но остаётся невидимым для тех, кто не умеет смотреть. Вы росли среди маглов, но не видели магии, потому что не знали, куда смотреть. Теперь учитесь замечать это.

Гарри кивнул, впитывая каждое слово. Он снова огляделся, пытаясь увидеть то, что раньше ускользало от его взгляда. Вот в витрине магазина отразился силуэт человека, которого нет на улице. Вот ветер поднял лист бумаги, и тот на миг завис в воздухе, будто размышляя, куда лететь. Вот кошка, перебегающая дорогу, смотрит на него слишком осмысленно. Переулок становился тише. Шум города стихал, будто его поглощала невидимая завеса. Гарри почувствовал, как воздух меняется — становится гуще, насыщеннее. Пахнет не бензином и кофе, а чем‑то древним: древесиной, травами, дымом. Он невольно сжал край мантии. Сердце билось чаще, но уже не от страха — от предвкушения. Ближе к девяти утра они вышли на Чаринг‑Кросс‑роуд. Улица шумела: мимо спешили люди, у витрин толпились покупатели, где‑то вдали гудели экипажи и автомобили. Гарри огляделся — и не сразу понял, что именно кажется ему странным.

— Смотрите внимательнее, мистер Поттер, — негромко произнёс Снегг.

Гарри вгляделся. Между большим книжным магазином и лавкой, где в витринах переливались компакт‑диски, виднелся… пробел. Будто в фасаде улицы не хватало одного здания. Но если сосредоточиться, задержать взгляд, то в этом «пустом месте» проступали очертания — обшарпанная дверь, мутноватые окна, вывеска, которую невозможно было разобрать с первого взгляда.

— Это то самое место, которое нам нужно, — пояснил Снегг, словно читая его мысли. — Для маглов здесь — полуразвалившийся магазин, которого никто не замечает. Для нас — вход в другой мир.

Они шагнули вперёд — и в тот же миг завеса обыденности дрогнула, приоткрывая скрытую грань реальности. Гарри, напряжённо вглядываясь, наконец разглядел вывеску: потрёпанная временем, с выцветшими золотистыми буквами на тёмно‑зелёном фоне, она неярко светилась, словно сохраняла отблеск давних чар. «Дырявый котёл», — прочёл он, и слово отозвалось в груди странным трепетом, будто он давно знал его, но забыл до этой минуты. Дверь паба приоткрылась с тихим скрипом, выпуская клубок пара, пронизанного золотистыми искрами. Изнутри доносился приглушённый гул голосов — не хаотичный городской шум, а размеренный, уютный гомон, похожий на шёпот старого дома, полного историй. Воздух дрогнул, донеся до Гарри целую симфонию запахов: аромат жареного мяса, только что снятого с вертела; терпкие травяные ноты, будто кто‑то только что растолок в ступе сушёные зверобой и полынь; и ещё что‑то неуловимое, пряное, незнакомое — запах, который нельзя встретить в мире маглов, но который мгновенно будит в душе смутное воспоминание о чём‑то древнем, волшебном. Гарри глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Пальцы невольно сжались в кулаки, потом разжались, словно проверяя, реально ли всё это. Он знал: стоит им переступить порог — и всё изменится навсегда. Мир, в котором он рос, останется там, за спиной, за этой обшарпанной дверью, за этой улицей, полной спешащих людей, не видящих чуда в двух шагах от себя. А здесь… здесь начинается что‑то иное.

— Готовы, мистер Поттер? — спросил Снегг, не оборачиваясь. Его голос звучал ровно, но в нём угадывалась едва уловимая напряжённость, будто и для него этот момент был не совсем обычным.

— Да, профессор, — ответил Гарри, выпрямляя спину. Он сделал шаг вперёд, словно переступая через невидимую черту. — Я готов.

Снегг кивнул и шагнул через порог. Гарри последовал за ним, оставляя позади шумную улицу, гул экипажей, звон трамвайных колокольчиков — всё то, что ещё минуту назад казалось неотъемлемой частью его жизни. Теперь перед ним расстилался сумрачный зал паба, погружённый в мягкий полумрак, пронизанный золотистыми отблесками камина. Внутри было уютно, но не по‑домашнему, а как‑то… правильно. Словно это место существовало вне времени, сохраняя свой особый ритм. Деревянные столы, отполированные десятками рук, стояли ровными рядами; вдоль стен тянулись массивные скамьи с потёртой обивкой, хранящей следы бесчисленных посиделок. В углу, в глубоком каменном очаге, тихо потрескивали дрова, отбрасывая на стены причудливые тени. За стойкой, выточенной из тёмного дуба, стоял немолодой бармен. Его взгляд, внимательный и чуть усталый, скользнул по вошедшим, но не задержался — будто он видел тысячи таких пар, переступавших эту дверь в поисках чего‑то большего. Посетители — волшебники в мантиях разных оттенков — занимались своими делами. Кто‑то тихо переговаривался, склонившись над кружками с пенным напитком, кто‑то листал газеты, шурша пергаментными страницами, кто‑то просто сидел у окна, наблюдая за невидимой для маглов суетой за стеклом. Никто не обратил внимания на двух новых гостей — словно их появление было чем‑то само собой разумеющимся, частью вечного круговорота этого места.

— Сюда приходят не за зрелищами, — тихо заметил Снегг, будто отвечая на невысказанный вопрос Гарри. Его голос звучал приглушённо, сливаясь с общим гулом зала. — Сюда приходят за переходом. И чтобы отдохнуть от суеты — пусть даже на пару глотков пенного.

Он направился к задней двери, и Гарри, всё ещё охваченный трепетом, последовал за ним. Они вышли в маленький двор — тесный, окружённый высокими кирпичными стенами, которые, казалось, поглощали все звуки извне. Посреди двора стояла старая мусорная урна, а у основания стен пробивались редкие сорняки, будто пытавшиеся напомнить о том, что жизнь продолжается и за пределами этого магического убежища.

— Теперь смотрите, — сказал Снегг, доставая палочку. Его движения были точными, выверенными, словно он проделывал это сотни раз. — Три вверх… два в сторону…

Он коснулся определённого кирпича трижды. В первый миг ничего не произошло — но затем кирпич задрожал, будто ожил под кончиком палочки. Медленно, с тихим скрежетом, он начал увеличиваться, вытягиваясь вверх и в стороны, пока не образовал арку — неровную, но явную, словно дверь, вырезанная прямо в стене. За аркой открылся вид на мощёную улицу, залитую солнечным светом. Косой переулок. Гарри замер, впитывая картину, которая, казалось, оживала прямо перед его глазами. Лавки с яркими вывесками, расписанных причудливыми символами и названиями; люди в мантиях всех цветов радуги, спешащие по своим делам; летающие письма, кружащие в воздухе, словно стая разноцветных птиц; и повсюду — запах зелий, пергамента, свежей выпечки и чего‑то ещё, неуловимого, но бесконечно манящего.

— Добро пожаловать, мистер Поттер, — произнёс Снегг, отступая в сторону. — В мир, который вы теперь можете называть своим.