Шёпот отражения (гет)

— Драко, кого ты ждешь? — снова послышался за спиной тревожный голос матери.

— Еще минуту, — сквозь зубы процедил Драко, судорожно сканируя выходы из вагонов и двигающиеся по перрону фигуры.

Он намеренно выбрал эту позицию — она давала наилучший обзор, последний шанс увидеть ее перед Рождеством.

Ворвавшиеся в поезд Пожиратели велели всем оставаться в своих купе и не перемещаться по вагонам до самого конца следования поезда. Драко не решился им перечить, но, едва Хогвартс-экспресс замер у платформы, он первым выскочил из своего вагона и занял хорошую точку обзора, чтобы не пропустить Луну. Мать давно стояла за его плечом и в который раз безуспешно пыталась увести с вокзала.

— Зачем ты вообще пришла? — огрызался Драко, не оборачиваясь, боясь пропустить одну-единственную хрупкую фигуру. — Я совершеннолетний, мог бы сам трансгрессировать к дому.

— Почему ты тогда пожелал поехать на поезде? Мог бы трансгрессировать из Хогсмита... — Она мягко тронула его за плечо, когда он не ответил, и тихо позвала: — Драко...

— Мама, я сказал — подожди еще минуту, — прорычал Драко, чувствуя, как отчаянье затапливает все его существо.

Ее не было в поезде. Не было. Долгопупс и рыжая вышли, быстро растворившись в толпе, а Лавгуд не было.

Сердце замерло в безжалостных тисках тревоги. Оставался единственный шанс, что она выскочила и испарилась раньше него самого. Но какова вероятность? Драко ждал до того самого момента, пока проводник не проверил и не закрыл каждый вагон. Хогвартс-экспресс тихо тронулся и, пуская клубы пара, испарился с платформы.

Луны не было.

Мысль, что Пожирательский налет на поезд был из-за нее, заставляла сердце наполняться безотчетной удушающей паникой, а голову — судорожно искать возможности; как это выяснить? Если это действительно так, если Пожиратели приходили за ней, то зачем она им? Что они собираются с ней делать? В голове, точно осколки разбитого зеркала, метались обрывочные вопросы, на которые не было ответов, и единственной их целью было лишь ранить острыми гранями неизвестности.

"Ладно, — старался он успокоить себя, пока они с матерью быстро двигались по гулкому вокзалу, — я выясню. Это где-то всплывет, с учетом того, что этот... устроил из нашего дома. Кто-то проговорится".

Но логика, проклятый расчет были бессильны перед волной первобытного, живого страха, накрывшего Драко с головой. Адреналин прокатывался по всему телу, сковывая сознание и волю, оставляя лишь зудящую пустоту и отчаянный порыв действовать. Не важно, как.

Малфой-мэнор встретил его темнотой и запахом пыли. В доме его ждали несколько незнакомых ранее Пожирателей и отец, который выглядел еще более затравленным, чем когда Драко видел его в последний раз в сентябре. Сверху, оскверняя весь дом, доносился истеричный, безумный хохот тетки Беллатрисы, который будил внутри Драко отвратительные, тошнотворные воспоминания. И тот самый страх, который они обсуждали с... с ней. Круг замкнулся, и Драко почувствовал себя в ловушке.

Он сразу же успел пожалеть, что приехал домой на каникулы. Единственная причина возвращаться сюда состояла в том, чтобы поддержать мать и быть хоть немного в курсе событий.

— Драко. — Нарцисса окликнула его тише обычного, после того как отдала распоряжение об ужине последнему оставшемуся в доме эльфу, и они оказались с родителями наедине в малой гостиной. Она явно не хотела привлекать внимание их родственников и гостей, веселящихся наверху. — Ты должен знать...

— Что? — резко спросил Драко, испытывая невыносимое раздражение от того факта, что родители могут повесить на него еще какой-то груз.

Мать подошла ближе, отвела глаза, нервно сглотнула и сказала так тихо, что слова едва долетели до него:

— Сегодня в нашем подвале появился еще один пленник. Точнее... пленница.

Мир на мгновение пошатнулся. Драко показалось, что его ударили в живот, и воздух сам собой резко вырвался из легких. Он отказывался в это верить. Сегодня. Его дыхание сбилось, и лишь усилием воли он заставил себя сохранять спокойствие, хотя верхнее веко задергалось — нервно и совершенно не подчиняясь никакому контролю.

— Ее отец, этот сумасшедший Лавгуд, вообразил, что может писать все, что ему заблагорассудится... Что он может безнаказанно поливать грязью Темного Лорда в своей захудалой газетенке, — вмешался отец. Его голос звучал устало, несмотря на попытку сохранить былую браваду. — Теперь он будет сговорчивее. А она станет гарантом его послушания.

Она здесь. В его доме. В холодном, темном подвале... Сотни мыслей сокрушали сознание Драко. Как он посмотрит ей в глаза теперь? Как сможет дышать воздухом, зная, что ее страдания — цена за хрупкую безопасность его семьи... А точнее действующего режима. Но его семья стала частью этого режима, так что...

После всего, что между ними произошло, после их сплетенных меж собой пальцев. После того, как он узнал, каким всеобъемлющим может быть счастье.

— А как мистер Олливандер? — бесцветно поинтересовался он.

Мать вздохнула и отвернулась к заледеневшему окну.

— Он жив, — отрезал отец.

— Я поднимусь к себе, — сдавленно проговорил Драко и направился наверх, подальше ото всех. Ему нужно собрать собственные осколки в нечто, способное мыслить.

Взвившись по лестнице, Драко ворвался в ближайшую уборную, с силой захлопнул за собой дверь и некоторое время просто дышал, пытаясь справиться с разбушевавшейся паникой. Потом крутанул оба крана, ожидая, что хлынувшая вода прочистит сознание, поможет найти выход. Он плеснул себе в лицо, а потом просто наблюдал за потоком, закручивающимся в спираль в углублении раковины, в надежде сосредоточиться. И тогда вдруг вспомнил ту самую встречу с ней в туалете Плаксы Миртл в конце прошлого учебного года. Когда она впервые заговорила о нем...

Дрожащими руками Драко сделал напор посильнее, чтобы в раковине собралось побольше воды, как было тогда, и попытался отыскать в зеркале такой угол, чтобы найти свое отражение в воде, заглянуть в эту двойную глубину. Сначала он увидел лишь размытые черты собственного перекошенного лица. Но он вглядывался все сильнее, будто завороженный водоворотом, и вдруг увидел за своим плечом темную тень. Всего на мгновение, но он поймал пустые мертвые глаза, склоненную голову, в которой читалась не просто тоска... нечто большее. Отчаянье? Капитуляция... Полное, безвозвратное поражение души.

Драко резко обернулся, но позади была лишь голая стена. Его сердце колотилось так, что казалось, готово было выскочить из груди, в ушах звенело. Он выключил воду и осел на пол. Его колотило мелкой дрожью, сил не осталось.

Видение было настолько ярким, буквально врывающимся в реальность. Призрак, о котором говорила Луна, как будто стал сильнее, более реальным. Если раньше он мог списать это на игру собственного воображения или ее безумие, то сейчас осознал в полной мере — она не лгала и не придумывала. Она что-то видит, что-то чувствует. То, что скрыто от других. Она и сама... другая. Он вдруг вспомнил, как светились ее глаза в темноте за портретом, куда практически не пробивался свет. Разве могут у обычного человека, пусть и волшебницы, так сиять глаза в темноте? С ней что-то не так, Драко это понял так же отчетливо, как и то, что сумел проснуться сегодня утром.

И этот призрак... Он существует. Или будет существовать. Если Драко что-то не изменит.

Он ощущал полное бессилие, невозможность на что-то повлиять, и это душило его, точно удавка, медленно сжимающая горло. Любой мысленный сценарий ее спасения заканчивался неминуемым сокрушительным крахом, катастрофой: его смертью, ее смертью, смертью всех его родных. Темный Лорд только и ждет, когда Малфои оступятся, ждет любого промаха, повода стереть их семью в порошок. Героизм в этой ситуации равнялся самоубийству. Нужна была тонкая, тихая, незаметная работа.

Драко вошел в свою комнату и, содрогаясь, сменил одежду — ему чудилось, будто сам страх пропитал ткань, и взглянул на часы. Нужно дождаться ночи, когда все будут спать... Но сначала изучить старые чертежи поместья.

* * *

Ближе к двум часам ночи, когда даже тетка Беллатриса уснула, Драко выбрался из своей спальни тайным ходом и проследовал в зимний сад. Там, в отдаленном углу, куда не дотягивался свет фонарей, и только луна подсвечивала окружающую обстановку, Драко нашел необходимую ему старую античную беседку, которую называли "Храм Персефоны". Она стояла полуразрушенная, как призрак былого величия мэнора, увитая спящим плющом. Драко отыскал под слоем мха почти невидимую трещину в мозаичном полу и прочел заклинание. Камень с тихим скрежетом отъехал, открывая потайной проход.

Слабый огонек на кончике палочки осветил пространство, выхватывая из мрака крутые узкие ступени винтовой лестницы.

Воздух подвала был прохладным и тяжёлым, влага мерцала на камнях. Где-то вдали мерно капала вода. Драко чертыхнулся про себя, но продолжил путь, прислушиваясь к каждому шороху. Он преодолел несколько длинных проходов, заваленных старым хламом — забытыми сундуками, дырявыми бочками, старой мебелью, — прежде чем оказался перед почерневшей от времени и сырости дубовой дверью, которая вела в ту часть подземелья, что находилась под домом. Почти беззвучно прочел заклинание, и старая дверь нехотя, с протестующим скрипом отворилась. Ему открылся лабиринт подвальных коридоров с низким потолком, где свет его палочки выхватывал блеск влажных стен и пол, покрытый скользким налетом. Вторая дверь, более новая и прочная, вела в подвальные помещения под восточным крылом дома, те самые, где с недавних пор томились пленники поместья. Здесь на удивление было чуть суше.

Он нашел их в третьей комнате, ближе к двери, выходящей в коридор поместья, бывшем винном хранилище. В самом углу, на единственном грязном матрасе, брошенном на голый камень, спали полусидя, прижавшись друг к другу, две фигуры. Старик Олливандер, похожий на древнее иссохшее дерево и... она. Девчонка, которую он с упоением целовал еще пару недель назад.

Драко замер на пороге, не в силах сделать следующий шаг. Луна сидела на матрасе, подтянув колени к груди, лицо было настолько бледным, что казалось почти прозрачным в этом полумраке. На ней было лёгкое платье и тонкая кофта — то же самое, что Драко видел на ней в поезде. Глаза, казалось, впали, под ними залегла темная синева, но хуже всего выглядели губы — потрескавшиеся, почти бескровные.

Драко сделал несколько тихих шагов и опустился на корточки перед Луной, а затем осторожно коснулся ее запястья. Кожа ее была на удивление неестественно горячей и сухой, будто изнутри ее выжигал пожар. Ресницы затрепетали, веки дрогнули, и через мгновение Драко вновь увидел эти удивительные глаза. В них не было страха, лишь усталость.

— Пойдем, — выдохнул он, обхватив ее пальцы, потянул за собой.

Луна позволила ему поднять себя, ее тело казалось невесомым и податливым.

— А мистер Олливандер? — едва слышно спросила она хриплым шепотом.

— Нет, только ты. Ты в порядке? — спросил Драко, отметив для себя, как она пошатнулась, как дрожь пробежала по ее руке. Он подхватил ее за талию, снова ощутив, какая она маленькая и хрупкая.

— Вода, — едва шевеля языком, простонала она в ответ. — Мне нужна вода.

— Да, конечно, пойдем, — проговорил Драко и повел ее за собой обратно по коридорам, придерживая за талию.

Когда они подошли к винтовой лестнице, ведущей наверх, к античной беседке, и ледяной воздух с улицы ударил им в лицо, Драко снял с себя теплую шерстяную мантию и закутал в нее Луну с головой.

— Холод меня не так сильно беспокоит, — пробормотала она, однако Драко упрямо завязал шнурок, фиксирующий отвороты мантии, чтобы они не распахивались.

— Теперь тихо и осторожно, — прошептал Драко, когда они очутились на улице.

Он повел ее тенистыми тропинками сада, где ветви старых тисов скрывали их от любопытных окон. Целью был не парадный вход, а крошечная, неприметная дверь с задней стороны дома, ведущая прямо на чёрную лестницу.

Они поднялись на второй этаж и очутились в узком коридоре; сделав несколько шагов, Драко вдруг остановился и нажал на едва заметную выемку на верхнем бордюре, и часть деревянной панели отъехала в сторону.

— Заходи, — велел он.

Луна послушно протиснулась в образовавшуюся щель, Драко последовал за ней, и они оказались в теплом, тесном пространстве.

— Мы среди одежды? — удивленно спросила Луна, хотя голос ее все ещё был слабым.

— Да, это мой гардероб, — подтвердил Драко и толкнул следующую дверь, которая маячила впереди.

Наконец они проникли в его спальню. Тепло от камина, мягкий свет ламп, привычные запахи — все это так контрастировало с подвалом, где ей пришлось обитать, что Драко невольно наполнился тихой яростью от невозможности противостоять всему отвратительному в этом мире.

— Воды, — первым делом напомнила Луна, ее взгляд прилип к кувшину на ночном столике.

— Да, конечно, — кивнул Драко.

Он хотел налить воду в рядом стоящий стакан, но Луна, точно в трансе, вырвала кувшин прямо из его рук и жадно приникла к нему губами. Она пила большими глотками, пока не осушила весь сосуд до самого дна.

— Раковина? — поинтересовалась Луна, когда со стуком поставила кувшин на стол.

— Да, пойдем, — кивнул Драко.

К его спальне прилагалась крошечная уборная, в которую он и отвел Луну, оставив ненадолго одну. Он слышал, как она включила воду, и после некоторое время стоял странный, неузнаваемый плеск. Когда Луна вернулась в комнату, ее преображение было поразительным — волосы и лицо стали влажными, капли воды скатывались по шее, к щекам вернулся румянец, глаза заблестели, губы больше не выглядели такими потрескавшимися и болезненными. Казалось, вода вернула ее из забытья. Она снова дышала каким-то необычным сиянием.

Но, едва она встретила его взгляд, вся эта новообретенная в ней живость собралась, стала серьезной и какой-то... глубокой. В ее глазах, кроме своего отражения, Драко видел что-то особенное, не поддающееся описанию и пониманию.

— Драко... — прошептала она, прежде чем он успел что-то сказать. — Ты ощутил его, да? Холод, идущий за тобой по пятам?

Драко замер, будто его окатили ледяной водой. Он хотел спросить про Пожирателей, узнать о ее нуждах, поговорить о своем полубредовом плане помощи ей и совсем не ожидал, что она снова поднимет ту тему. Что она попытается пробиться в суть того, что он едва решился рассмотреть. И откуда? Откуда она это знает? Как она может видеть любые материи насквозь?

— Кто ты такая? — невольно вырвалось у него. И Драко с недовольством услышал в своем голосе тень суеверного страха.

— В каком смысле? — улыбка Луны казалась естественной, как дыхание, но что-то с ней было не так.

— Кто ты, Луна?

Ее улыбка не исчезла, но окрасилась тенью печали. Она опустила глаза, и этот мимолетный признак смущения сказал больше, чем любые слова.

— Ты буквально ощущаешь... следы чего-то, что не способен видеть никто, — мягко сказал Драко, стараясь не давить на нее, не спугнуть. Он сделал шаг, чтобы взять ее руки в свои и еще раз внимательно посмотреть на тонкие пальцы. Возможно он сошел с ума на пару с ней, но... Он тоже кое-что ощущал. Ощущал, что чувствует такую шелковистую кожу впервые в жизни.

Луна вздохнула тяжело и устало и вдруг приникла к нему, уткнувшись лицом в грудь.

— Я не знала раньше, что в тебе есть такая глубина, — прошептала она прямо в ткань его рубашки, и Драко почувствовал тепло ее губ, проникающее, казалось, прямо под кожу. С этим неожиданным удовольствием контрастировало нарушающее гармонию ощущение влаги от ее волос, пропитывающей ткань и медленно пробирающейся к телу.

Драко порывисто, почти грубо притиснул ее к себе, сомкнув руки на спине так крепко, словно боялся, что она испарится, как видение, и тяжело выдохнул. Они стояли так, обнявшись, некоторое время, и сердце Драко сжималось от тоски и чувства неизвестности. Холодной головой он ясно понимал, что необходимо сделать, но чувство, которое проникло в его существо и заполнило каждую клетку, подпитываемое ее доверием, ее открытостью, отказывалось сотрудничать с разумом. Оно словно бы становилось сильнее осторожности и страха.

— Они тебя не тронули? — спросил Драко, и его губы коснулись ее макушки, а пальцы вплелись в волосы. — Те люди, что привели тебя сюда?

— Есть вещи и явления пострашнее тех двоих людей, — приглушенно ответила Луна. — Этот дом... здесь твой призрак кричит громче, да?

— Я не понимаю природу этого, Луна, — сдавленно ответил Драко. — И в данный момент меня больше беспокоит твоя судьба. Может быть... Может быть, это он? Тот самый момент, когда я должен сказать "Нет"? Сделать то, что заставит его наконец замолчать?

— Давай заглянем в него, — бесстрастно предложила Луна. — И узнаем.

Она отстранилась, мягко высвобождаясь из его объятий, взяла за руку и повела обратно в уборную. Там она снова открыла кран, и вода, будто ждала этого, побежала в раковину. Драко послушно замер рядом с ней и взглянул в зеркало, но искать свое отражение в воде не стал. Одной встречи с собственной тенью за вечер более чем достаточно. Больше переживать этот опыт совсем не хотелось.

Луна некоторое время всматривалась в воду в отражении, точнее не совсем в нее, а будто бы сквозь, в какую-то иную глубину.

— Он говорит, — отстраненно пробормотала она, — что ключ от цепи, душащей его, лежит не там, где ты думаешь. Он в твоем завтра, где-то на дне... Он очень похож на тебя, но в его глазах так много боли... Она почти живая.

— Хватит, — выдохнул Драко, не в силах выдержать это.

Резко развернувшись, он вышел из уборной, вновь ворвавшись в успокаивающую тишину своей спальни, сел на кровать и спрятал лицо в ладонях. Давящая реальность, суровость прогнозируемого ему будущего навалились с новой силой.

Через несколько мгновений он услышал ее практически бесшумные шаги. Она села рядом — ничего не говоря и не притрагиваясь, просто присутствуя.

— Сейчас не тот момент, — тихо сказала она. — Он ждет тебя впереди. Сейчас ты не можешь изменить ход событий. Еще нет.

Драко оторвал руки от лица и взглянул на нее, стараясь сдержать внутреннюю бурю, чтобы не напугать ее. Почему? Почему не сейчас? Он вытащил ее из плена, рискуя буквально всем — своим будущим, своей жизнью, жизнью всех в этом доме, это что, не в счет? Этот немой бунт ничего не значил? Разве это не было самым решительным шагом против всего в его жизни?

Луна, кажется, напряженно размышляла, не глядя на него. Она смотрела на огонь в камине.

— Поспи, — наконец сказал Драко, справившись с приступом внутреннего гнева и понимая, что она наверняка безумно устала там, в подвале. Он встал, мягко взял ее за плечи и уложил на свою постель, наблюдая, как по подушке разметались ее влажные волнистые волосы. — Ты выглядишь очень измотанной.

— Мне просто нужно чуть больше воды, — прошептала Луна. Она устроилась на боку и подобрала колени к груди. Ее веки тяжелели. — Немного воды.

— Да, теперь я понял, — прошептал Драко.

Он опустился на ковер рядом с кроватью, опершись о матрас локтем. Его пальцы будто сами собой потянулись к ее волосам, и он принялся осторожно распутывать пряди, гладить их и невольно наслаждаться их шелковистостью и прохладой.

— Твои волосы и сами похожи на волны на воде, — пробормотал он, глядя, как свет от камина играет в переливе ее пепельных прядей.

Луна не ответила. Ее дыхание стало более глубоким и ровным, миниатюрное тело расслабилось. Драко сидел рядом, не в силах оторвать от нее взгляд. В этот момент все, что казалось раньше важным, отступило на второй план. Центром его сознания стала она — хрупкая, загадочная, и Драко терзался одной единственной мыслью: как найти способ вытащить ее без слишком катастрофичных разрушений. Он должен, просто обязан...