Родственные души (джен)

На следующее утро Лорана ждала во дворе, когда Танис придёт со своим луком и стрелами. Его настроение соответствовало хмурому небу. Мирал освободил его от занятий в это утро, и Танис решил потренироваться в обращении с оружием, чтобы Тирезиан не нашёл, к чему придраться.

Но тут появилась дочь Беседующего, одетая в охотничье-зелёное платье с расшитыми золотом туфлями. Её длинные волосы были распущены, за исключением двух толстых кос по обеим сторонам лица. Она сидела, болтая ногами, на краю каменной стены, умудряясь одновременно давая понять, какой привлекательной женщиной она станет, и старательно изображая избалованного ребенка, которым она и была сейчас. Танис

мысленно застонал.

— Танис! — воскликнула она и спрыгнула со стены. — У меня есть потрясающая идея.

Полуэльф вздохнул. Что ему с ней делать? Ей было всего десять лет, а ему — тридцать.

Она была совсем малышкой по сравнению с ним; разница в возрасте была как между пятилетним человеческим ребёнком и пятнадцатилетним.

Он искренне любил маленькую эльфийку, хотя она уже сейчас слишком хорошо понимала, как её миловидность влияет на людей.

— Чего ты хочешь, Лорана?

Она стояла перед полуэльфом, уперев руки в бока, с дерзко вздёрнутым подбородком и весело сверкающими зелёными глазами.

— Думаю, нам стоит пожениться.

— Что? — Танис выронил лук. Когда он наклонился, чтобы поднять его, девочка набросилась на него и, хихикая, повалила на мох. Он серьёзно посмотрел на неё, поставил на ноги и выпрямился.

— Не думаю, что из этого что-то выйдет, Лоранталаса Канан.

— О, все называют меня полным именем, когда сердятся. — Она надула губы. — Но я всё ещё думаю, что ты должен жениться на мне.

Танис готовился прицелиться в потрепанную мишень, стоявшую у высокой каменной стены, но Лорана крутилась перед ним, загораживая цель.

— Ты хочешь, чтобы я попал в тебя? — спросил он. — Сядь там.

Он указал на скамейку слева от себя, ту самую, на которой вчера сидели леди Селена и остальные. Удивительно, но Лорана сразу послушалась его.

— Почему бы и нет, Танис? — пропела она, когда он выпустил стрелу, которая не попала в цель, а со звоном ударилась о камень в двух футах над тюками сена и упала на землю.

— Потому что ты слишком маленькая.

Он натянул тетиву и прищурился, глядя на мишень.

Она вздохнула.

— Все так говорят.

Эта стрела, по крайней мере, попала в тюк сена, хотя и оказалась примерно в трёх футах справа от центра мишени.

— А когда я вырасту?

— Тогда, быть может, я буду уже слишком стар.

— Ты не будешь слишком стар. — Она говорила с упрямой настойчивостью, её нижняя губа была поджата, а на глазах, словно грозовые тучи, выступили слёзы. — Я спросила у Портиоса, сколько живут полуэльфы, он мне сказал. У нас будет достаточно времени.

Танис обернулся.

— Ты сказала Портиосу, что хочешь выйти за меня замуж?

Она просияла.

— Конечно.

Неудивительно, что наследник в последнее время стал особенно холоден. Не хотел, чтобы дочь Беседующего бегала повсюду и рассказывала людям, что хочет выйти замуж за дворцового полуэльфа-ублюдка, с горечью подумал Танис. Он, не раздумывая, выпустил стрелу, и она вонзилась в тюки, накрытые холстом, всего в нескольких дюймах от драконьего глаза. Ещё одна стрела вонзилась в ткань между первой стрелой и яблочком.

Лорана внимательно наблюдала.

— Неплохо, Танис. Так ты женишься на мне? Когда-нибудь?

Танис подошёл, чтобы собрать свои стрелы. Когда он вернулся, то уже принял решение.

— Конечно, Лорана, — сказал он. — Когда-нибудь я на тебе женюсь.

Она захлопала в ладоши.

— Ура! — щебетала она. — Я пойду расскажу всем.

Она выбежала со двора.

Полуэльф проводил ее взглядом. Правильно, Лоранталаса, подумал он, расскажи всем. Особенно Портиосу.

* * *

Позже тем же утром, когда собирался начаться дождь, Танис снова встретил свою «будущую невесту».

Он приближался к Небесному Залу, чтобы проветрить голову после четырёх часов занятий стрельбой из лука.

— Вот ты где! — раздался тихий, прерывистый голосок, прервав его размышления.

Полуэльф вздрогнул и обернулся. Лорана спешила через площадь, приподняв своё зелёно-золотое платье до колен, чтобы бежать быстрее. Блестящий материал контрастировал с серостью пасмурного дня. В последнее время Лорана стала одеваться не как ребенок, а как эльфийская женщина, отказавшись от мягких, присборенных комбинезонов, которые носили эльфийские дети. Возможно, ее новая манера одеваться отражала строгие правила придворного этикета, хотя, честно говоря, Лорану, казалось, меньше других заботили тонкости этикета и социального протокола, в отличие от эльфов более низкого происхождения.

"Наверное, она потеряет эту естественность, когда вырастет", — подумал Танис со вздохом, внезапно почувствовав себя ужасно старым.

— Нам пора, — прощебетала она. — Гилтанас сказал, что видел, как он направлялся к площади!

— Кто? — Не понял Танис.

— Мастер Огненный Горн! — Сказала Лорана, как будто это должно было быть ясно и так.

Танис мысленно застонал. Он не хотел смотреть, как дети подначивают мастера игрушек, но Лорана крепко держала его за руку, и ему ничего не оставалось, кроме как идти рядом с ней, спотыкаясь на каждом шагу.

Конечно же, когда они вышли на площадь, там уже был гном-кузнец в окружении смеющихся детей. Лорана тут же нырнула в толпу. Танис вздохнул и, по обыкновению, спрятался среди деревьев. Вскоре толпа начала расходиться, — дети побежали хвастаться перед друзьями своими новыми игрушками. Лаурана была очарована подарком, который преподнёс ей гном, — маленькой птичкой с бумажными крыльями, которая действительно парила в воздухе. Танис засунул руки в карманы и повернулся, чтобы уйти.

— Эй, парень, постой! — раздался грубый голос позади Таниса, и он испуганно подпрыгнул, когда тяжёлая рука опустилась ему на плечо. — На этот раз тебе не сбежать.

Танис резко обернулся и увидел перед собой гнома. Глаза мастера Огненного Горна сверкали, как отполированная сталь. Танис не знал, что сказать, поэтому промолчал, хотя почувствовал, как у него ёкнуло сердце.

— Я знаю, — осторожно начал гном, — что для некоторых простой игрушки недостаточно, чтобы забыть о своих заботах. Он с тоской взглянул на весёлых детей. — Хотел бы я, чтобы для всех всё было также просто. — Он снова встретился взглядом с Танисом. — Но как бы там ни было, я всё равно хочу, чтобы ты своё получил. — Он протянул небольшой свёрток, и Танис неуверенно взял его.

Не зная, что ещё делать, он стал развязывать шнурок, и наконец узел развязался, а пергамент развернулся. Он посмотрел на предмет в своей руке, и у него перехватило дыхание. Это была пара деревянных рыбок, вырезанных с идеальной точностью. Каждая из них была подвешена на тонкой золотой нити к небольшой перекладине, закреплённой на деревянном основании, вырезанном в форме каменистого русла ручья.

— Вот, — тихо сказал гном, — давай я тебе покажу. Он легонько коснулся перекладины коротким пальцем, и она начала вращаться. Рыбки кружились вокруг основания, слегка покачиваясь на нитях. Казалось, что они плывут, грациозные и свободные, прямо на ладони Таниса.

— Если ты смущаешься из-за того, что тебе подарили игрушку, можешь считать её просто „деревянной скульптурой“, — предложил гном и подмигнул.

— Они чудесны, — прошептал Танис, и на его лице засияла улыбка.

* * *

Танис ждал во дворе, а скульптура с рыбками стояла на каменной стене.

В тот день Тирезиан вернулся, и за ним снова следовали Селена, Ультен и Литанас. Через несколько мгновений в двустворчатую дверь вошёл Портиос. Как раз в этот момент на одну из дорожек, пересекавших двор, упала капля дождя. Тирезиан, одетый в тунику до колен цвета грозовых туч, раздражённо взглянул на свинцовое небо.

— Думаю, нам лучше отменить сегодняшнее занятие, — сказал эльфийский лорд, и его спутники — за исключением Портиоса — застонали. Наследник Беседующего лишь мрачно посмотрел на группу, сдвинув светлые брови и нахмурившись, как он обычно делал.

— И чем же мы тогда займёмся? — Танис услышал, как Литанас что-то пробормотал, а Селена прикрыла рот рукой в перчатке и рассмеялась. Танис поморщился.

Но он не для того провёл большую часть утра, пуская стрелы в тюки с сеном, чтобы сейчас сдаться. Он натянул тетиву и прицелился в мишень. Его тон был нарочито мягким.

— Я не настолько слаб, чтобы бояться промокнуть, лорд Тирезиан. Если хотите, то идите внутрь. Возможно, кто-нибудь из слуг разожжёт для вас огонь. Что касается меня, то я останусь.

Коротко стриженный эльф-лорд покраснел от квадратного подбородка до линии роста волос.

— Мы продолжим, — бесстрастно сказал он.

Дождь прекратился, и Танис начал посылать стрелу за стрелой в цель. Сначала перья были синими, затем красными и сверкали, пролетая через двор. Несколько стрел со стуком отскочили от стены, но он всё чаще и чаще попадал в тюк с сеном. Он даже раз попал в круглую мишень с четырёх или пяти попыток, но ни разу не попал в яблочко в центре. Тирезиан

выдал свою обычную порцию критики:

— Держи плечо ровно. Отведи локоть назад! Ты стреляешь, как овражный гном. Держи оба глаза открытыми. Ты ведь хочешь точно определять, на каком расстоянии находится цель, не так ли?

Наконец Танис, лицо которого блестело от пота в душном влажном воздухе, положил стрелу всего в двух дюймах от драконьей головы. Он торжествующе повернулся к Тирезиану и гомонящей толпе комментаторов. Селена, под фиолетовыми глазами которой виднелись тёмные круги, беспомощно хихикала, прижавшись к Ультену, словно к плащу. Ультен, чьи светло-каштановые волосы доходили до плеч, пытался заглушить её смех, зажав ей рот рукой. Карие глаза Литанаса превратились в узкие щёлочки, и он хихикнул. Лорд Ксенот, советник Беседующего, напротив, стоял у двери с бесстрастным лицом.

Портиос, стоявший в стороне, не выглядел впечатлённым. Он взял игрушку Флинта и лениво покрутил перекладину, заставив рыбок кружиться.

— Вот! — в отчаянии воскликнул Танис. — Что вам опять не так? Это почти драконье око! К своему ужасу, он понял, что с трудом сдерживает слёзы.

"Если я сейчас заплачу, то с таким же успехом смогу отправиться в Каэргот", — сказал он себе.

Портиос положил рыбок на свободную скамью и подошёл, чтобы взять длинный лук Таниса из гладкого ясеня. На его лице гордость боролась с беспокойством, и на мгновение Танису показалось, что его кузен смущён таким поворотом событий.

— Вот. — В голосе эльфийского лорда слышалась хрипотца. Казалось бы, без особых усилий Портиос поднял лук и положил стрелу на тетиву.

Стрела Таниса с глухим ударом стального наконечника о дерево и холст раскололась. Не говоря ни слова, он вернул лук полуэльфу и начал поворачиваться к двойным стальным дверям. И снова, на мгновение, Танис увидел смущение в глубоко посаженных глазах Портиоса.

— Но ты приблизился к цели ничуть не ближе, чем я! — запротестовал Танис, и Портиос отшатнулся. Несколько капель дождя упали на них обоих, и Танис услышал, как Селена приказала Литанасу принести ее плащ из промасленной ткани. Тирезиан, стоявший в стороне, фыркнул. Стоя спиной к зрителям, Портиос, на лице которого впервые появилось выражение сочувствия, потянулся к Танису и схватил его за плечо.

— Я целился в твою стрелу, кузен, а не в драконье око, — тихо сказал он. Его зелёные глаза, так похожие на глаза Беседующего, предостерегающе сверкнули.

— Это ты теперь так говоришь! — громко сказал Танис, сам того не желая. Он почувствовал, как его руки сжимаются в кулаки. На голову Портиоса упала капля дождя, пригладив прядь его тёмно-русых волос. — А я говорю, что ты промахнулся мимо драконьего ока!

Он скорее почувствовал, чем увидел, как Тирезиан встал рядом с ним, и услышал, как эльфийский лорд спокойно произнёс:

— Это звучит как вызов, мой господин. Посмотрим, что наш вспыльчивый друг-получеловек сможет противопоставить твоим умениям, Портиос.

С лица Портиоса исчезло сочувствие.

— Ты бросаешь мне вызов? — тихо спросил он.

Все смотрели на него. Танис быстро принял решение.

— Да!

— Это нечестно, лорд Портиос, — крикнул Ультэн со скамьи. — Полуэльф только начал учиться. У тебя будет преимущество.

— Я смогу перестрелять тебя, Портиос, — безрассудно крикнул Танис.

Портиос внимательно посмотрел на Таниса, затем придвинулся ближе.

— Не делай этого, Танис, — пробормотал он. — Не заставляй меня делать это.

Но гнев полуэльфа достиг предела.

— Я смогу победить тебя при любых условиях, Портиос! — он сказал. Непрерывный моросящий дождь начал заволакивать местность. — Назови их сам.

Портиос вздохнул и окинул взглядом мох у своих ног.

— По четыре стрелы на каждого, — наконец сказал он. — Мы воспользуемся твоим луком, Танис.

Слуги поспешили принести небольшие шатры, под полосатыми пологами которых могли укрыться молодые аристократы в шёлковых одеждах. Лорд Ксенот исчез и вернулся в плаще с капюшоном.

Тирезиан назначил себя судьей. Его влажные волосы липли к угловатому черепу, и заостренными ушам, слегка опущенными из-за непрекращающегося ливня. Он стоял между

Портиосом и Танисом.

— Портиос Канан выдвигает следующие условия: Танис Полуэльф стреляет первым и выстрелит четыре раза. Его воинственный голос эхом отразился от сырых каменных стен. Попадание в "Драконий глаз" приносит десять очков. Попадание в любую другую часть круглой мишени приносит пять очков. Попадание в тюки сена за пределами мишени приносит два очка. Полное попадание мимо тюков, — он ехидно улыбнулся, — лишает лучника десяти очков. Он кашлянул.

— Подхватить пневмонию в такую погоду даст обоим лучникам по пятьдесят очков, но мы все надеемся, что этого не случится. Литанас, который к этому времени вернулся с двумя запасными плащами, одобрил шутку.

— Алые стрелы для Портиоса, синие для Таниса. Можете начинать.

Дождь усилился. Отдельные пучки лавровых листьев падали на землю, подпрыгивали и замирали, словно обломки леса, сброшенные с небес разгневанным богом. Танис занял

свою позицию и прицелился сквозь струи дождя. К его удивлению, толпа позади него замолчала, хотя, возможно, их спокойствие было связано с погодой, а не с вежливостью. Ультен и Литанас в промокших до колен штанах были похожи на морских эльфов. Селене, выбравшей любимое место в желто-белой палатке, повезло больше.

Почти не раздумывая, Танис выпустил стрелу. Она взвилась, зацепилась за складку брезента справа от мишени и застрял там, ярким синим пятном на коричневом фоне.

— Два очка полуэльфу! — Крикнул Тирезиан. — Следующий — Портиос.

Наследник Беседующего с выражением покорности на лице принял длинный лук Таниса.

— Помни, Танис. Я не просил об этом. — Танис бесстрастно встретил его взгляд, как будто они никогда не встречались. Портиос натянул тетиву, отвел руку назад — и Танис застыл от унижения. Портиос был правшой. Тем не менее, в этом поединке он натянул тетиву другой, более слабой рукой. Танис почувствовал, как его лицо побледнело, а затем покраснело. Стрелять левой рукой было все равно, что сказать, что Портиос может победить полуэльфа без особых усилий. Портиос, казалось, едва успел прицелиться, как стрела с алым оперением попала прямо в глаз дракона.

— Десять очков настоящему эльфу! — Воскликнул Тирезиан.

Следующий ход принес тот же результат, и счет стал равным двадцати очкам Портиоса против четырех очков Таниса.

— Еще не поздно отступить, — тихо сказал Портиос, возвращая лук.

Танис охотился за своим драконьим глазом. На этот раз друзья Портиоса притихли.

— Мы могли бы отменить этот фарс из-за дождя.

Эти слова жалили, как ливень, который хлестал по мху вокруг двух соперников. Даже Тирезиан переместился в один из павильонов.

В этом потоке воды остались только двое бойцов. Полуэльф отступил к линии.

В третьем раунде стрела Таниса полетела сквозь пелену дождя к цели — и прошла мимо нее, выбив осколок камня из стены позади.

— Минус десять! — Закричал Тирезиан. — Счёт таков: Танталас Полуэльф, минус шесть очков в трёх раундах. Портиос, — двадцать очков в двух раундах.

Портиос вздохнул и жестом показал, что предпочёл бы отказаться от состязания.

— Давай, — сказал Танис. — Стреляй.

Портиос, который по-прежнему стрелял левой рукой, потратил на этот выстрел ещё меньше времени. Его стрела пролетела по дуге и попала в мишень на расстоянии вытянутой руки от центра. Он, казалось, едва слышал, как Тирезиан крикнул:

— Пять очков. Счет минус шесть для полуэльфа и двадцать пять для Портиоса.

— Ты никак не сможешь победить, — настаивал Портиос. — Давай остановим это.

Танис почувствовал, как напряглась его челюсть, и Портиос отвернулся, пока полуэльф тщательнее, чем когда-либо, прицеливался, концентрируясь на том, что должно было произойти, и представляя себе успешное попадание в яблочко. Танис закрыл глаза, моля богов быть на его стороне в этом деле. Он вспомнил презрительные взгляды Ксенота, Селены и остальных и почувствовал, как внутри него закипает гнев. Он прищурился, прицелился и выпустил стрелу.

Стрела с кобальтовым оперением слегка отклонилась от курса, и сердце Таниса упало.

Затем она выровнялась и аккуратно попала в драконий глаз.

— Десять очков! Счет: плюс четыре у Таниса, двадцать пять у Портиоса.

Портиос отказался от лука, когда Танис протянул его ему.

— Оставь, полуэльф. Ты новичок в стрельбе. Давай закончим на этом.

На мгновение Танис почти поддался сочувствию, которое снова вспыхнуло в зелёных глазах Портиоса. Внезапно Танис с болью осознал, где он находится:

запах влажного зелёного мха, аромат подгнивших яблок, лежащих под ближайшим деревом, слабое чириканье воробья, прячущегося от грозы в ветвях ели.

Затем заговорил Тирезиан.

— Возможно, тебе следовало выбрать более "человеческую" форму состязания, чем стрельба из лука, полуэльф?

Танис почувствовал, как в нем снова закипает ярость.

— Стреляй, Портиос, — рявкнул он. — Или проиграешь.

Очевидно, устав от этой игры, Портиос поднял руки и, лишь мельком взглянув на цель, сделал так, как требовал Танис. Стрела пролетела мимо цели более чем на десять шагов.

— Окончательный счет: Портиос, с пятнадцатью очками, победил. Итого четыре очка в пользу получеловека, который

стремится показать свой опыт в эльфийском спорте, — ровным голосом сказал Тирезиан и, развернувшись на грязных каблуках, направился во дворец.

Даже Селена и Литанас ахнули от сарказма, прозвучавшего в словах Тирезиана, но последовали за ним к стальным дверям, которые тускло поблескивали сквозь серую пелену

дождя. Только Ультен запротестовал.

— Несправедливо, лорд Тирезиан, — пожаловался он. — Он сделал всё, что мог.

Тирезиан ответил спокойно.

— Но этого оказалось недостаточно, так ведь?

Когда двор опустел, Портиос неуверенно остановился перед Танисом, казалось, не обращая внимания на ливень, который гнул ветви деревьев, как тростинки. Что-то похожее на стыд

отразилось на ястребином лице эльфийского лорда.

— Танис, я... — начал он и замолчал.

Танис ничего не сказал, просто намеренно медленно наклонился, чтобы поднять брошенный лук; затем он подошёл к стене, чтобы забрать стрелы, синюю и красную, перья которых размокли в грязи, скопившейся вокруг участков мха.

— Танис, — повторил Портиос, и на его лице впервые отразилась сила характера, которая могла бы стать его сильной стороной как Беседующего, если бы он только дал ей волю.

— Я требую реванша, — отрезал Танис.

У Портиоса отвисла челюсть, а верхняя губа искривилась, словно он не мог поверить в услышанное.

— Ты что, совсем спятил, Танталас? Тебе тридцать, а мне восемьдесят. Я и так уже опозорился из-за этой пародии на дуэль. Ты бы стал сражаться с Лораной? Вот чем для меня был этот фарс. Танис намеренно превратно истолковал слова Портиоса.

— Возможно, для тебя это шутка, Портиос. Для меня же всё серьёзно. Я требую реванша.

Портиос обречённо опустил плечи.

— Идёт дождь, Танис. Я не хочу снова с тобой сражаться...

— Не на мечах, — настаивал полуэльф. — На кулаках.

— Что? — изумился эльфийский лорд. Танис практически слышал, как его кузен подумал:

"Какой человечный способ разрешения спора."

Все зрители, кроме лорда Ксенота, давно ушли внутрь, чтобы переодеться и выпить глинтвейна.

Ксенота, однако, что-то задержало у двери, возможно, резкий тон, которым они говорили.

В серебристой мантии, со сложенными на груди руками, с его пышными седыми волосами и сморщенными губами, — старый советник напоминал стареющего длинношёрстного кота, у которого не хватает нескольких зубов, но который всё ещё любопытен.

«Хорошо, — подумал Танис. — Тебе не терпится побежать с докладом к Беседующему? Теперь у тебя будет повод».

И он ударил Портиоса по лицу.

Секундой позже наследник Беседующего лежал, растянувшись на спине, в грязи, комок

вырванного мха все еще летал по воздуху, а на лице Портиоса застыло ошеломленное выражение, которое в иной ситуации могло бы показаться Танису забавным. Из-за дождя цвета

его длинной шелковой туники размылись, и желтые, зеленые и синие ручейки стекали по рукам эльфийского лорда. На лице таниса отразилось мрачное торжество, и он расхохотался.

...и обнаружил себя летящим на небольшое персиковое дерево. Ощущение было такое, будто его швырнули головой вперед на огромного деревянного дикобраза. Он чувствовал, как ветки царапают его лицо, слышал, как вокруг него трещат мелкие веточки, и чувствовал, как влажные спелые плоды ударяются о него, срываясь с веток. В ноздри ему ударил запах раздавленных персиков.

Битва быстро разгоралась. Портиос пытался защититься, но Танис сражался в порыве чистой ярости. Портиос, который был старше и быстрее, мог перехитрить Таниса. Но человеческая кровь придавала Танису силу, которой так не хватало гибкому эльфийскому лорду. Таким образом, хотя Портиос поначалу одолевал полуэльфа, Танис вскоре почувствовал, что ход битвы меняется в его пользу.

— Ребята! Ребята! — Новый голос пробился сквозь пелену гнева, застилавшую разум Таниса. Кровь перестала шуметь у него в ушах, и Танис смог сосредоточиться на лорде Ксеноте. Старый советник в истерике метался между Портиосом и Танисом, и все трое уже не обращали внимания на дождь, который продолжал лить как из ведра. Туника Портиоса полиняла до болезненно-желтого оттенка, а спереди была порвана от ключицы до живота. Изо рта эльфийского лорда текла струйка крови, а один глаз заплыл. На платье Ксенот спереди было пятно грязи. Танис посмотрел на свою одежду: один покрытый грязью мокасин лежал у скамьи. Песчаный цвет его бриджей исчез под слоем липкой грязи. А лук — оружие, из-за которого всё это началось, — валялся у его ног сломанный. Несмотря на то, что его рубашка была в пятнах крови, он, похоже, не получил никаких серьёзных ранений, кроме мелких ссадин и порезов.

Затем у Таниса перехватило дыхание. На гранитной дорожке, треснувший и изломанный — лежал резной подарок Флинта.

Когда хрипящий советник помог Портиосу войти во дворец, крича:

— Ты ещё пожалеешь об этом, полуэльф!

Танис опустился на колени и бережно поднял обломки резьбы. Одна рыбка осталась целой, но тонкая цепочка, которой она была привязана к перекладине, порвалась. Сама перекладина отсутствовала. А основание — искусно вырезанное изображение дна каменистого ручья — треснуло прямо посередине. Он собрал все части вместе, нашёл перекладину в луже примерно в пяти шагах от себя и завернул их в передний край своей свободной рубашки.

Танис поднял голову. Дверь за Ксенотом и Портиосом захлопнулась, и он остался один в сером дворе.

Дождь продолжал лить.

* * *

Беседующий с Солнцем быстро шагал по коридору, и его плащ цвета лесной зелени развевался за спиной, словно фантастическое грозовое облако, а золотая отделка сверкала, как странные металлические молнии. Но именно молнии в его глазах заставляли испуганных слуг и придворных быстро уступать ему дорогу, когда он проходил через дворец по пути в семейные покои. Все по опыту знали, что разозлить Беседующего с Солнцем непросто, но горе тем, кому не посчастливилось оказаться у него на пути, когда он наконец выйдет из себя.

— Танис! — сурово позвал он, толкая дверь в спальню полуэльфа. — Танталас!

В комнате не горела лампа, но фигура, силуэт которой вырисовывался в красном свете Лунитари, проникавшем через одно из окон, пошевелилась на кровати.

— Танталас, — повторил Солостаран.

Фигура села.

— Да. — Голос был словно свинцовый — ровный, тяжёлый, неподвижный.

Беседующий потянулся, чтобы чиркнуть кремнём и зажечь маленькую лампу. Он посмотрел на скорчившуюся на кровати фигуру и затаил дыхание.

На бледной коже лица и рук Таниса выделялись синяки и ссадины. Он пошевелился, резко вдохнул и схватился за бок, но тут же выпрямился.

За годы службы Солостаран научился скрывать свои эмоции за невозмутимой маской, которую он надевал при дворе. Эта привычка сослужила ему хорошую службу сейчас, когда он наблюдал за тем, как его приёмный племянник, которого он так любил, изо всех сил старается сохранять невозмутимый вид, как будто множество синяков и ссадин — это нормальная часть повседневной жизни.

Беседующий продолжал стоять, и в его голосе не было ни капли теплоты.

— Честно говоря, я я недоумении, а Портиос отказывается объяснять, что произошло. И, судя по всему, он запугал, принудил или уговорил всех остальных — даже лорда Ксенота, к моему удивлению, — чтобы они тоже хранили молчание. Может ты объяснишь мне, что произошло сегодня во дворе?

Фигура на кровати молчала. Затем Танис опустил взгляд на свои колени и покачал головой.

Голос Беседующего продолжал звучать неумолимо.

— Почему-то я не удивлён твоим молчанием, Танталас. И я не буду заставлять тебя говорить — даже если бы мог.

Похоже, вам с Портиосом придётся разобраться во всём самостоятельно. Но я скажу тебе одну вещь. — Он замолчал. — Ты слушаешь?

Танис кивнул, но не поднял глаз.

Беседующий продолжил.

— Хорошо. Тогда позволь мне сказать тебе вот что: этого больше не повторится. Никогда. Я не допущу, чтобы мой сын и мой... племянник валялись в грязи, ведя себя как...

как...

— Как люди, — тихо закончил Танис. Фраза задрожала в вечернем воздухе.

Солостаран вздохнул, подыскивая другой способ выразить это, затем решил, что прямота сработает лучше всего.

— Да, если хочешь. Как люди!

Фигура на кровати подождала несколько мгновений и снова кивнула. Солостаран подошел ближе; Танис что-то держал в руках. Вырезанная из дерева рыба?

Беседующего пронзило подозрение.

— Только не говори мне, что все это было из-за сломанной игрушки, — потребовал он.

Когда Танис не ответил, Солостаран вздохнул и собрался уходить.

— Я пришлю Мирала с мазями. Поспи немного. Его тон стал мягче.

— Я могу попросить прислать тебе что-нибудь или кого-нибудь, Танталас?

Ответ, когда он прозвучал, был таким тихим, что Беседующий едва расслышал слова.

— Флинта Огненного Горна.