Степень вины (гет)

Наутро Гарри и Рон встретились у Дракучей ивы. Обсуждать события вчерашнего дня не хотелось, и они сразу же принялись тщательно осматривать территорию вокруг входа в Визжащую хижину.

Долго в сырой траве и пожухлой листве копаться не пришлось — уже через несколько минут Рон заметил что-то блестящее.

— Гарри, — позвал он друга, — смотри. Похоже, это пуговица.

Поттер подошёл и тоже принялся разглядывать находку.

— На ней эмблема Хогвартса, — заметил он.

— У нас на школьных мантиях такие же.

Гарри и Рон молча встретились взглядами, словно боясь высказать предположение вслух, а после продолжили поиски. Однако больше ничего, что могло бы пролежать здесь хоть сколько-нибудь меньше полугода, обнаружить не удалось.

— Нужно расспросить жителей Хогсмида, — предложил Рон, сжимая пуговицу в кармане. — Вдруг они видели кого-то сразу после битвы или на следующий день.

Опрос возможных свидетелей оказался ещё менее информативным, чем вчерашний поход в Мунго, хотя и значительно более приятным. Каждый искренне радовался при встрече, благодарил их за Победу в войне, некоторые приглашали в гости — на чай, обед, просто поговорить, а одна старушка даже попыталась сосватать Рону свою дочь — казалось, за двадцать минут он узнал о «милашке Эбби» больше, чем о себе самом.

Единственный стоящий разговор состоялся с пожилым волшебником, который показал статью в «Ежедневном пророке» — суд над профессором Снейпом был в самом разгаре, и в его вердикте можно было не сомневаться. Гарри и Рон удивились, что, оказывается, их злобный профессор зелий был «…талантливым зельеваром, истинным профессионалом своего дела, справедливым педагогом … вёл борьбу с Тёмными силами под самым носом Сами-знаете-кого, и отдал жизнь во благо процветания будущих поколений...»

Однако и этот старик никаких странностей не заметил, но хотя бы разговаривал с ними нормально, а не так, будто они были звёздами квиддича, неожиданно появившимися у него на кухне.

— Это, конечно, приятно — чувствовать себя героем, — сказал Рон, пока они шли к следующему дому. — Вот только жаль, что никто ничего не видел. Кто-то же должен был потерять эту пуговицу.

— Они так лебезят перед нами, — ответил Гарри, — потому что сами предпочли отсидеться в безопасном месте, пока мы сражались, рискуя своими жизнями.

Гарри с силой пнул камень с дороги, а Рон ощутил во рту горький привкус.

— Гарри, ты мог бы закончить тут без меня?

Поттер остановился и посмотрел на друга. На его мрачном лице было огромными буквами написано нежелание больше общаться с теми, кто был жив, в отличие от его брата Фреда. Гарри тут же пожалел о своих словах, но в ответ лишь произнёс:

— Конечно, дружище. Не так много домов осталось.

— Я подожду тебя в библиотеке, а потом можно будет ещё раз проверить портрет Дамблдора.

— Договорились, — кивнул Гарри, и друзья разошлись в разные стороны.

Рон размышлял о том, зачем он вообще ввязался в это расследование. По сути, всё вышло само собой — ему было плохо, он пошёл к Гарри, тот сказал, что хочет, чтобы Снейпа оправдали и достойно похоронили, потому что на самом деле он был на их стороне, а потом… На суде показания Гарри оказались не нужны, Снейп оказался жив, а вся их возня — лишь никому не нужной суетой.

«На что я вообще рассчитывал? — спрашивал себя Рон, сидя в библиотеке. — Может, Вектор была права, и я надеялся, что если найду Снейпа, это будет означать, что и Фреда можно вернуть? А если Гермиона действительно оживила его Воскрешающим камнем и сейчас прячет где-то у себя в доме или в Паучьем тупике? Почему она не сделала того же с остальными? Или хотя бы не вернула Фреда? А может, она здесь всё-таки ни при чём? Неужели она действительно могла обманывать нас с Гарри?»

Поттер влетел в библиотеку — он так запыхался, будто бежал всю дорогу от самого Хогсмида без передышки:

— Рон, ты не представляешь… — Гарри упёрся руками в колени, пытаясь отдышаться.

— Ты что-то узнал? — друг нетерпеливо подскочил к нему. — Кто-нибудь что-то видел?

— Да… мадам Лоули… гуляла… с собакой… ух…

Рон наколдовал стакан воды и Гарри жадно его выпил.

— Короче, она рано утром выгуливала свою собаку и видела, как Гермиона в школьной мантии шла в сторону Хогвартса. И судя по направлению, шла она именно от Дракучей ивы.

Рон нахмурился.

— Когда именно это было?

— Через день после битвы. Как раз, когда мы начали наше расследование, а Гермиона, по её словам, была в Мунго.

Рон почувствовал, будто земля уходит у него из-под ног. Он опустился на ближайший стул.

Одно дело — строить абстрактные предположения, и совсем другое — иметь на руках доказательства того, что твой друг… Кто? Предатель? Преступник?

— Ты думаешь, — прервал его размышления Гарри, — она действительно сделала это потому, что влюблена в него?

— Давай сначала поговорим с Дамблдором, — глухо произнёс Рон, словно пытаясь оттянуть неизбежное.

* * *

На этот раз гриффиндорцам повезло вдвойне — и бывший, и нынешний директора были на своих местах. Вначале парни решили уточнить кое-что у Минервы.

— Профессор, — начал Гарри, — а что вы думаете об авроре Калхоуне?

Та удивилась вопросу:

— Вы и его подозреваете?

Поттер замялся немного, но всё же честно ответил:

— У нас была версия, что он мог похитить профессора Снейпа, чтобы потом героически его найти и получить повышение. Но, насколько мы знаем, он увольняется из Аврората, да и Снейпа должны оправдать…

— Возможно, — добавил Рон, — у него осталась личная неприязнь к профессору со школьных времён, и он похитил его, чтобы отомстить.

Минерва на это лишь снисходительно улыбнулась:

— А у вас богатая фантазия, мистер Уизли. Но Калхоун не обучался в Хогвартсе и вряд ли лично знаком с профессором Снейпом. А на счёт остального… Мне он показался профессионалом, да и в целом — неплохим человеком. Знаете, есть люди, которые просто делают свою работу. Несмотря ни на что.

— Но вы же… — начал было Гарри, но осёкся, он же не мог признаться, что подслушал, как аврор допрашивал директрису.

Минерва вопросительно посмотрела на Поттера, но не стала уточнять, что тот хотел сказать.

— Ладно, молодые люди, — она встала из-за стола и направилась к двери. — Вы можете поговорить с Альбусом, а у меня ещё много дел. Только прошу вас, — тон её стал строже: — в моём кабинете ничего не трогать.

Гарри покраснел, а Рон вежливо заверил директрису, что они будут вести себя хорошо. Когда дверь за ней закрылась, Поттер обратился к Дамблдору:

— Сэр, я… не сдержал слово. Я пытался найти Воскрешающий камень.

Дамблдор удивлённо поднял брови:

— Зачем, Гарри?

— Мы подумали, что кто-то мог воспользоваться им, чтобы воскресить профессора Снейпа…

— Гарри, меня удивляет, что ты предположил подобное. Ты ведь, как никто другой знаешь, как он работает.

— Да, профессор. Но ведь если с его помощью можно вызвать душу умершего человека, то... я подумал, что если тело ещё не похоронено, его можно вернуть к жизни...

— Ох, Гарри, — устало произнёс Дамблдор. — Именно этого я и боялся — что ты попытаешься использовать его. Но ты даже не представляешь, какие могут быть последствия у такой магии. Какую цену тебе придётся заплатить за попытку, притом совсем не обязательно, что эта попытка окажется успешной.

— Вот только камень пропал, сэр. А профессор Снейп — выжил.

— И ты решил, что эти два факта связаны.

— Да, — твёрдо ответил Гарри и сжал кулаки. — И я считаю, что сделала это Гермиона.

Альбус помолчал, внимательно глядя ему в глаза, а затем тяжело вздохнул. Голос его стал мягче.

— Я не стану обманывать тебя, Гарри, и уверять, что мисс Грейнджер не имеет к этому отношения. Правда в том, мой мальчик, что я и сам не знаю, как именно Северусу удалось выжить. Я лишь прошу тебя — прежде, чем что-то сделать — подумай, сможешь ли ты быть счастлив после этого.

Рон не знал, о чём в этот момент думал Гарри, но сам он мечтал об одном — чтобы всё это оказалось кошмарным сном. Он мечтал вернуться назад, в тот день после Битвы, и связать себя самого по рукам и ногам — но не позволить идти к Гарри и затевать это расследование. Оно стоило им слишком дорого. И эту цену ещё предстояло выплатить.

— Я не помню, — услышал он голос Гарри, — рассказал ли вам о том, что произошло в Визжащей хижине.

— Да, Гарри, — Альбус тяжело вздохнул. — Том приказал Нагайне напасть на Северуса, но перед смертью он успел передать тебе воспоминания...

— Вы говорили об этом кому-нибудь? — нетерпеливо перебил его Поттер.

— Нет, — Дамблдор покачал головой. — Никому.

Рон тяжело выдохнул — значит, хоть МакГонагалл не врала, а Гарри лишь коротко кивнул. Он немного поколебался, но всё же продолжил:

— Сэр, а мог Воскрешающий камень сам исчезнуть из леса?

Альбус тоже, казалось, засомневался, а после произнёс:

— Сразу предупрежу тебя, что имени я не назову. Это я попросил кое-кого забрать камень и спрятать в надёжном месте.

Поттер с минуту смотрел на него, открыв рот и вытаращив глаза.

— Но как? Никто ведь не знал, где именно...

Он замолчал, а Рон вспомнил их разговор в лесу.

— Хагрид указал место, — Дамблдор тут же подтвердил их версию. — А потом, конечно же, забыл об этом.

— Это её вы попросили? — голос Гарри дрожал. — Гермиону?

— Я уже сказал тебе, Гарри, что не назову имени.

Поттер скрипнул зубами.

— Вы могли бы просто сказать — нет. Что это был кто-то другой. Или, черт возьми, не говорить ничего!

Гарри топнул ногой, резко развернулся и выбежал из кабинета. Рон поспешил за ним.

* * *

Мальчишки аппарировали недалеко от дома Грейнджеров. Рон знал это место, а вот Гарри был здесь впервые. Но он не оглядывался по сторонам, как делал обычно в незнакомых местах, а решительно направился вперёд и громко постучал в дверь.

Рон не был уверен, что Гермиона находилась дома, но через минуту дверь открылась, и девушка окинула их взглядом, в котором он отчётливо разглядел радость и... надежду. Однако их сменило холодное спокойствие, как только Гарри твёрдо сказал:

— Мы всё знаем. Где он?

Гермиона молча пропустила парней в дом, а когда они, пройдя в гостиную и не дождавшись ответа, уставились на неё с вопросительными лицами, встала напротив и скрестила руки на груди.

— Значит, — голос её звучал ровно, — вы по-прежнему считаете, что это я похитила тело профессора Снейпа.

— И у нас есть доказательства, — Гарри сверлил её взглядом. — Тебя видели рано утром по дороге в Хогвартс. А у Дракучей ивы мы нашли пуговицу от школьной мантии.

Гермиона усмехнулась.

— И это все ваши доказательства?

— Нет, — продолжил Гарри. — Мы знаем, что Дамблдор просил тебя забрать из леса Воскрешающий камень и спрятать в надёжном месте. Хагрид провёл тебя на поляну, а после ты стёрла ему память. А с помощью камня вернула Снейпа.

— Профессор Дамблдор сам вам это сказал?

— Он не назвал имени, но мы догадались, что это была ты.

— Ах, догадались. И что же дальше, по-вашему, я сделала с профессором?

— Ты держишь его где-то здесь или в его доме. И я хочу, чтобы ты сейчас же отвела нас к нему. Я хочу видеть его немедленно! Где он? Отвечай!

Гарри подлетел к ней и последние слова прокричал прямо в лицо. Однако Гермиона даже не шелохнулась, а после начала говорить, шагая в его сторону, от чего парень был вынужден попятиться назад.

— А теперь послушай меня, Гарри Поттер. Я действительно была в Хогвартсе на следующий день после битвы. Но днём, а не ранним утром. И не в школьной мантии, потому что все они мне велики. Видишь ли, я значительно скинула вес, пока моталась по лесам и прикрывала тебе спину. И пуговицы там, разумеется, все на месте. Можешь сам убедиться. Акцио мантии!

Она взмахнула палочкой, а после направила её на Гарри, и ворох одежды свалился ему на голову.

— И дом можете обыскать, я разрешаю. Хотя, вам моё разрешение явно не требуется, — голос её наполнился ядом. — Мне, вероятно, следует поблагодарить вас, что пришли одни, а не сдали меня аврорам.

Рон не смог себя остановить и начал проверять пуговицы на мантиях вместе с Гарри. Конечно же, все были целы. Поттер сбросил одежду на пол, а потом взмахнул палочкой:

— Гоменум ревелио!

Но и заклинание обнаружения людей не дало результатов.

— Перенеси нас в его дом, — Гарри ни на миг не сомневался в своей правоте.

А у Гермионы, похоже, заканчивалось терпение:

— Я понятия не имею, где он! — крикнула она.

— Не делай вид, что не знаешь, что его дом в Коукворте! Хватит отпираться! Я знаю, что это сделала ты! Больше некому!

— Ах, некому?! А может ты сам похитил его, а Гарри? Именно у тебя к нему больше всех претензий. Кстати, Коукворт… звучит знакомо, — Гермиона задумалась, а после прищурила глаза. — А не в этом ли городишке Дурсли пытались спрятаться от писем из Хогвартса, когда тебе исполнилось одиннадцать?

Гарри уставился на неё ошеломлённым взглядом. Кажется, сам он об этом совпадении даже не вспомнил.

— Это не имеет значения, — голос его стал тише.

Рон вышел вперёд и спокойно сказал:

— Отпираться бесполезно, Гермиона. Мы знаем, что это ты. Просто отведи нас к нему, если… если для тебя наша дружба ещё хоть что-то значит.

Краска схлынула с её лица. Она минуту стояла и смотрела на них невидящим взглядом.

— Я так понимаю, — голос её дрожал, — это для вас наша дружба ничего не значит. А ведь я никогда, ни разу не сомневалась в тебе, Гарри. Я всегда верила тебе, даже когда все были против тебя. А ты, Рон… — голос её сорвался, и слеза быстро скользнула по щеке. — Убирайтесь из моего дома.

— Я не… — Гарри попытался возразить, но Гермиона вскинула палочку, и из неё вырвался поток воздуха и погнал их к двери.

— Вон, я сказала…

Рон с трудом разобрал слова, пытаясь не упасть под напором ветра. Когда они с Гарри вывалились наружу, дверь с грохотом захлопнулась и засветилась фиолетовым светом — Гермиона наложила защитные чары.

Гарри направил палочку на дом, Рон устало смотрел, как тот пытается взломать защиту, но заклинания не действовали, а потом и вовсе начали отлетать рикошетом. Поттер, наконец, отступил и зло прошипел:

— Она не сможет вечно его прятать. Я всё равно найду его. Идём, Рон.

Парни аппарировали на площадь Гриммо. Гарри ещё долго ходил по гостиной из стороны в сторону и высказывал возмущения упорством Гермионы, отрицающей свою причастность к укрывательству профессора Снейпа.

— Она не имеет права прятать его от всех! От меня! Почему она мне ничего не сказала? Я бы и сам мог чем-то помочь! И ты, Рон, ты же тоже наш друг, мы же все — заодно. Почему она так поступила?

Рон сидел в кресле и равнодушно смотрел на его метания. Он ничего не чувствовал. Точнее, чувствовал огромную пустоту внутри, словно из него выкачали все эмоции — и хорошие, и плохие. Осталась лишь огромная дыра, незаполненная ничем.

-

Вечером он вернулся в Нору, и как раз вовремя — всё семейство собиралось ужинать.

— Рон! — позвала его Молли, она стояла у стола в фартуке и с половником в руке. — Проходи, дорогой. Мой руки и садись, всё уже готово.

— Привет, братишка, — Чарли хлопнул его по плечу. — Молодец, что пришёл.

Рон сел за стол, взял вилку. Вокруг слышались голоса:

— Билл, передай соль. Спасибо. Когда ты выходишь на работу?

— Так же, как и ты, пап — в среду. Так что завтра ещё успеем разобрать чердак.

— Картошка очень вкусная, спасибо, мама.

— Ох, Джордж, я рада, что тебе нравится!

— Да уж, это гораздо лучше, чем готовила Джинни.

— Чарли! Я нормально готовлю! У меня пирог всего один раз подгорел!

— Лично я считаю, что в готовке нет ничего сложного. Нужно лишь строго следовать инструкциям.

— Отлично, Перси. Значит, завтра ты поможешь мне приготовить завтрак.

— Мама! Я не это имел в виду!

Рон машинально закидывал в рот картофелины, одну за одной, и жевал, почти не чувствуя вкуса. Он был рад, что над столом больше не висело тягостное молчание, но сам был не в силах произнести ни слова.

Как только все начали расходиться, Рон поспешно встал и направился в свою комнату. Он запер дверь, наложил заглушающее заклинание и повалился на кровать.

* * *

Всего пару недель назад на Рона давила гнетущая тишина, царившая в Норе, а сейчас он не мог выносить шума, наполнявшего каждый угол. Нет, прежнего веселья не было, но каждый был чем-то занят, вечно кто-то с кем-то разговаривал, лестница скрипела от чьих-то шагов, в воздухе звенели хозяйственные чары… Он не мог больше оставаться в Норе. Но и с Гарри видеться не хотелось.

Выйдя в сад, он аппарировал к территории Хогвартса. Светило яркое майское полуденное солнце, но парень даже не щурился, словно не замечая его. Он дошёл до ворот, прошёл внутрь замка.

Школа была пуста.

Он зашёл в Большой зал, заглянул в гриффиндорскую башню — она сильно пострадала, и заходить внутрь было опасно. Обошёл учебные кабинеты, библиотеку… Рон будто только сейчас понял, насколько пострадал Хогвартс в битве, как сильно он был разрушен, и как много усилий нужно было приложить, чтобы вернуть всё, как было.

«Жаль, что даже если применить всю магию в мире, нельзя вернуть Фреда. И дружбу Гермионы...»

Он спустился в больничное крыло. Там тоже было пусто, лишь в кабинете мадам Помфри на столе лежала аккуратно разложенная газета. Он быстро пробежал её глазами:

«Сенсация!

Северус Снейп, мастер зельеварения, бывший Пожиратель смерти, бывший директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс» полностью оправдан!

… Благодаря показаниям самого Дамблдора … и многочисленным показаниям свидетелей … сняты все обвинения … признан героем … награжден Орденом Мерлина … посмертно...»

Последнее слово было размыто, будто на него капнула вода. Рон провёл рукой по странице.

Потом встал, прошёл вдоль стены и наткнулся на шкафчик. Сквозь стеклянные дверцы он разглядел несколько флакончиков с зельями. Рон открыл створку и взял один флакон — на его месте тут же возник новый — точно такой же.

— Бодроперцовое зелье, — прочитал он на этикетке.

Однако были на полках и пустые места — видимо, там стояли зелья, запас которых закончился. На одном из таких мест валялся маленький кусочек пергамента.

Рон аккуратно взял его и развернул. Надпись была оборвана с обоих концов: «...оротное зе...»

— Оборотное зелье, — догадался он.

Парень оглянулся и пошарил взглядом вокруг. Рядом обнаружилась дверь — Рон резким движением дёрнул за ручку — та оказалась не заперта.

Помещение служило чем-то вроде кладовой и было завалено складными кроватями, матрасами, какими-то посудинами… А слева на стене висели мантии. Несколько белых и одна чёрная.

Классическая школьная мантия.

Рон аккуратно снял её с вешалки, вернулся к столу и разложил её так, чтобы можно было рассмотреть все пуговицы.

Одной не хватало.

— Это она… — прошипел Рон и бросился к изолятору.

Он рванул дверь, та не поддалась. Рон бросил заклинание, потом другое, третье — наконец, дверь открылась, и парень ворвался внутрь. Металлических столов не было, комната была почти пуста, только несколько кушеток и пара стульев стояли вдоль стен.

Быстро отыскав эльфа, Рон подлетел к нему, схватил за наволочку, в которую тот был одет, и с силой притянул к себе.

— Немедленно отнеси меня к ним, — яростно бросил он ему в лицо. — К Снейпу и Помфри. Ну же!

Эльф затрясся, пискнул что-то неразборчиво, а потом щёлкнул пальцами и… исчез, оставив наволочку, которая безжизненно повисла в кулаке Рона. Через минуту она словно ожила — затрепетала, потянулась куда-то вперёд, выскользнула из пальцев и растворилась в воздухе.

Но Рон знал — на этот раз он не ошибся. Он обошёл весь изолятор, заглянув в каждый угол, а потом встал в центре.

Медиковедьма вместе с эльфом появилась минут через пять. Домовик тут же сжался и попятился назад, забившись под кушетку.

— Мистер Уизли! — воскликнула она. — Что вы…

Рон грубо перебил её:

— Это вы похитили профессора Снейпа. Выпили оборотное зелье, превратились в Гермиону и вытащили его из хижины. Я всё знаю. Отпираться бесполезно.

Мадам Помфри в замешательстве посмотрела на него.

— Я не...

— Хватит врать! — взревел Рон. — Дракучая ива ударила вас и с мантии оторвалась пуговица, — он вынул улику из кармана и сунул в лицо медиковедьме. — Эта мантия в вашем кабинете, как и этикетка от зелья.

Она охнула, а потом опустилась на ближайший стул.

— Мистер Уизли, — голос её был усталым, — вы один? Где ваши друзья?

— Друзья? — Рон расхохотался. — Из-за вас я поссорился с Гермионой! Она никогда не простит меня и Гарри! Вы даже не представляете, что мы ей наговорили…

Он сел на кушетку, обхватив голову руками. Мадам Помфри встала и сделала несколько шагов к нему, но остановилась на полпути.

— Я не знала, что вы… Я не хотела...

Рон снова вскочил.

— Где он? В Паучьем тупике? Отвечайте!

— Да, — выдохнула мадам Помфри.

Рон шагнул назад. Он почувствовал, как будто невидимый груз упал с его плеч. Одно короткое «да» словно ставило точку во всей этой сумасшедшей истории.

* * *

Рон отправил сову Гарри, мадам Помфри написала Гермионе. МакГонагалл явилась сама, без приглашения. Через час, когда все собрались в больничном крыле, медиковедьма встала, откашлялась, и начала свой рассказ.

— В первую очередь, я бы хотела извиниться перед вами, мисс Грейнджер. Я не хотела навести на вас подозрение, поверьте. Я не думала, что кто-то увидит меня. Простите, что всё вышло так...

— Если можно, ближе к делу, — нетерпеливо одернул её Гарри. Он сидел на стуле, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, и сверлил её гневным взглядом.

Гермиона, сидевшая максимально далеко от парней, лишь коротко кивнула медиковедьме, и та продолжила.

— Начну с того, что когда во время битвы за Хогвартс в лазарет принесли очередного раненого, у него из кармана выпал странный пергамент. Сразу я на него внимания не обратила, но чуть позже он попался мне под ноги, я пригляделась и увидела, что это волшебная карта школы. Она как-то странно мерцала и некоторые точки с именами то пропадали, то появлялись вновь. Мне хотелось сказать кому-то, направить на помощь — я понимала, что это волшебники, кто находится между жизнью и смертью. Но послать на помощь было некого. Все бились за свои жизни и жизни тех, кто находится рядом. Затем всё стихло, и Волан-де-Морт объявил, что ждёт Гарри для решающей схватки. И вдруг на самом краю карты я увидела ещё одну мерцающую точку. Это был Северус.

— Почему ты решила помочь ему, Поппи? — раздался голос Минервы. Она стояла у стены с мрачным и задумчивым лицом.

— Я знала, что Дамблдор был болен, и не поверила, что Северус предал его, когда убил и занял его место. Да и после, я видела, как он реагировал на все действия Кэрроу, как старался уберечь учеников. У меня никогда не было недостатка в зельях от магических травм и последствий круциатуса... Так что я была уверена, что Северус продолжает играть свою роль.

Минерва тяжело вздохнула и покачала головой, а медиковедьма снова вернулась к событиям битвы:

— Так вот. Сама я не могла покинуть больничное крыло, но и оставить его умирать... Было ясно, что помогать ему никто не станет. И тогда я вызвала личного домового эльфа директора и велела ему перенести Северуса из хижины в изолятор. Увидев рану на шее, я сразу поняла, что его укусила эта проклятая змея. Мой шкаф с зельями Северус несколько лет заколдовал специальным образом: я могу призвать в него любое зелье, которое имеется в его личной лаборатории. К счастью, противоядие от яда Нагайны там тоже имелось.

— Но на следующий день после битвы, — вмешалась Гермиона, — я же помогала вам в лазарете и видела, что в изоляторе профессора Снейпа не было.

— Разумеется, я не могла оставить его в школе. Эльф перенёс его в дом в Паучьем тупике. Но Северус был ещё очень плохо, и я велела домовику ухаживать за директором и ни на шаг не отходить. Сама я смогла перенестись к нему лишь следующей ночью. К этому времени стараниями эльфа он пришёл в себя, ужасно разгневался, что тот не забрал его палочку и снова разодрал себе горло. Я полночи приводила его в порядок и накладывала на дом Фиделиус, и так сильно вымоталась, что, когда домовик вернул меня в лазарет, не смогла не то что накинуть на себя дезиллюминационные чары, а даже сменить цвет белой мантии. Но эльф не имел права трогать волшебную палочку, а я не могла допустить, чтобы кто-то заподозрил меня в связи с пропажей Северуса. Поэтому я призвала оборотное зелье — видимо, оставался лишь один завалявшийся флакон, потому что и тот появился без этикетки.

— Она оторвалась, — перебил её Рон. — И часть так и осталась в шкафу

— Но почему вы превратились именно в меня? — недоумевала Гермиона.

— Так вышло, мисс Грейнджер, — извиняющимся тоном ответила мадам Помфри. — Вы приходили на следующий день после битвы, и ваш волос остался на моём столе. Я сразу поняла, что он ваш, и, если честно, решила, что это лучший вариант. Вас бы точно ни в чём бы не заподозрили, даже если бы кто-то увидел.

Гарри передернул плечами, а у Рона покраснели уши.

— Единственное, о чём я забыла, так это об этом ужасном дереве. Вы правы, мистер Уизли. Ива сбила меня с ног и пуговица с мантии отлетела. Я заметила это, только когда вернулась в лазарет. Но я так устала и настолько вымоталась, что в тот момент мне было откровенно всё равно. Я просто повесила мантию в кладовую и отправилась спать. А после просто забыла про неё. В следующие дни с помощью эльфа я перемещалась к Северусу и продолжала ухаживать за ним.

— Но как же Мунго? — спросил Гарри. — Мы с Роном были там и нам подтвердили, что вы помогаете им с пациентами.

— Мистер Поттер, — она снисходительно улыбнулась. — В Мунго такой бардак, особенно сейчас, что они своих-то сотрудников порой не могут найти, что уж говорить обо мне. Конечно, я появлялась там, но не надолго. У меня и без того было много дел.

— Как сейчас Северус? — тихо спросила МакГонагалл.

— Его жизнь вне опасности, но он ещё слаб и совершенно не может говорить. Поэтому с личной аудиенцией придётся подождать, — сказала она строго, посмотрев на Рона и насупившегося Гарри.

— Кто-то ещё знал, что он жив? — снова задала вопрос Минерва.

— Я полагаю, ты догадалась, — усмехнулась Поппи. — До окончания суда и полного оправдания рассказывать об этом было недопустимо. Я уверена, над живым Снейпом суд был бы совсем другим, как и его итог.

МакГонагалл кивнула, а Рон понял, какую чудовищную ошибку они чуть не совершили.

— Так что вина моя лишь в том, — закончила Поппи, — что я невольно разрушила вашу дружбу, мисс Грейнджер. И за это ещё раз прошу меня простить.

— Вы всё сделали правильно, мадам Помфри, — ответила Гермиона, поднимаясь с места. — Я ужасно винила себя за то, что мы тогда даже не попытались помочь профессору, а просто ушли, оставив его умирать. Я очень рада, что вы смогли его спасти.

Медиковедьма улыбнулась и похлопала её по плечу.

— Поппи, — окликнула её МакГонагалл. — У меня есть к тебе ещё пара вопросов. Пойдём ко мне в кабинет.

— Конечно, Минерва, — та кинула парням выразительный взгляд и вместе с директрисой направилась к выходу из больничного крыла.

Рон поднялся первым, он откашлялся и подошёл к девушке. Гарри неуверенно топтался за его спиной.

— Гермиона, прости нас, — голос у Рона был тонким и почти жалобным. — Мы были полными идиотами.

— Да, — подхватил Гарри. — Просто кретинами. Но я обещаю, теперь мы всегда будем тебе верить.

Рон энергично закивал, и Гермиона не смогла на них больше злиться.

— Ох, мальчики, — она обняла обоих сразу, и все трое крепко вцепились друг в друга, словно боялись, что если отпустят хоть на миг, то снова потеряют самого дорогого человека.

Вечером друзья отправились на Гриммо, чтобы побыть вместе, как раньше. А Рон вдруг понял, что пустота внутри него исчезла. Точнее, она заполнилась теплом, исходящим от его друзей, и самой сильной в мире магией — любовью. Любовью к друзьям, к родителям, к братьям и сестрёнке. К Фреду, который всегда будет жить в его сердце. И ко всем остальным близким людям, которых у него так много!