Самая безопасная школа в Британии (джен)

Январь, 1993 год. Хогвартс. Карантин

Олливандер передал отчеты на следующее утро после проверки.

Сама проверка не выявила ничего запрещенного — но старый мастер воспользовался случаем и подготовил подробные рекомендации по каждой палочке. Бумаги делились на три стопки. Первая — у кого все в порядке. Вторая — кому требуется внимание. Третья, совсем небольшая — чьи палочки были абсолютно негодными.

Августа увидела имя Невилла самом первом пергаменте третьей стопки.

— Мистер Олливандер, — сказала она, — объяснитесь.

— Миссис Лонгботтом. — Он сложил руки. — Позвольте сначала вопрос.

Она кивнула.

— Как вы думаете, — сказал он, — почему палочка выбирает мага, а не наоборот?

Августа посмотрела на него.

— Потому, что у каждого мага своя природа магии. И палочка должна ей соответствовать.

— Именно, — сказал Олливандер тихо. — Резонанс. Палочка, которая резонирует с магом работает как продолжение его воли. Палочка, которая не резонирует — как чужой башмак, — мастер поморщился, — ходить можно. Но каждый шаг дается с усилием.

Он подхватил лист с именем Невилла и протянул.

— Посмотрите на список заклинаний. «Приори Инкантатем» фиксирует все. Элементарные заклинания — по два, три повтора прежде чем срабатывает.

— Невиллу всегда с трудом давалось любое колдовство, — поджала губы Августа.

— Одиннадцать дюймов, ель и сердечная жила дракона. Я помню эту палочку. Жесткая, короткая, хороший артефакт для боевого мага.

Он сложил руки на груди.

— Ваш сын жив, миссис Лонгботтом. Палочка хранит верность хозяину — она его, не вашего внука. Мальчик может держать ее, может колдовать. Но она не служит ему. Не может. — Олливандер потер руки, подбирая нужные слова. — Все в палочке противится воле мальчика. Фрэнк аврор. Его палочка выбирала бойца — силу, противостояние, разрушение. — Олливандер посмотрел на нее. — Ваш внук, миссис Лонгботтом, совсем другой человек. Полтора года он сражается с артефактом, который должен быть ему помощником.

Августа не ответила. Взяла лист. Прочитала список заклинаний еще раз — сверху вниз, медленно.

— Невилл поздно проявил магию, — сказала она. — Это известный факт. Палочка здесь ни при чем.

— Разумеется, — сказал он ровно, — Для юных магов крайне нежелательно колдовать не подходящей к магии палочкой или не своей палочкой. Магическое ядро в постоянном напряжении и не может сформироваться должным образом в должный срок. Думаю нестабильность ядра вы сможете увидеть после осмотра медиками и убедиться в моих словах.

Августа опустила лист.

— Дождитесь результатов осмотра, — сказал он.

Мастер вышел неторопливо.

Августа осталась за столом. Взяла стопку бумаг и просмотрела все случаи с необходимостью замены палочек — необходимо отправить письма родителям сегодня. После карантина им придется исправлять ситуацию, чтобы дети смогли вернуться к учебе.

Раза три она увидела фамилию Уизли в этой стопке. Надо будет передать Мюриэль — пусть посмотрит.

Отчет по палочке Невилла она отложила в личную стопку прежде чем передать остальное миссис Риккет.

К вечеру Помфри принесла первую сводку от медиков по седьмому курсу. Положила без слов.

Семь случаев интоксикации было установлено. Источник неясен.

— Что значит «источник отравления неясен»? — спросила миссис Патил. — Это как-то связано с нападениями?

— Нет, — сказал Снейп. Он стоял у окна, смотрел на запретный лес. — Это идиотизм. Перед экзаменами старшие курсы стабильно перебирают с тонизирующими зельями. Плохо сваренными, как правило. Каждый год.

— Тонизирующими, — повторила миссис Риккет. — Дети травятся зельями потому, что боятся не подготовиться к экзаменам?

— Именно. Вместо того, чтобы учиться, они глотают зелья и думают, что выучат все в последний момент, — скривился Снейп.

Миссис Патил медленно опустила бумаги.

— Но сейчас только январь. Это же... какое давление надо испытывать, чтобы…

— Бедные дети, — вздохнула миссис Риккет.

— Это не грамотно выстроенная система, — сказала леди Фицджеральд.

Разговор пошел по кругу — голоса множились, перебивали друг друга, кто-то уже говорил о реформе экзаменационной нагрузки. Августа слушала и писала.

У чайного столика звякнула посуда — Филч наливал себе сливок в кружку.

— Ну, и зелья от беременности и похмелья тоже не забывайте. Чего эти дети только не глотают, — сказал Филч.

Миссис Патил замерла с бумагами на полпути. Миссис Риккет посмотрела на него. Леди Фицджеральд чуть подняла бровь.

— Что? — сказал Филч, почувствовав взгляды.

— Мистер Филч, — сказала миссис Риккет осторожно, — вы, вероятно, имеете в виду что-то другое…

— Не имею, — сказал Филч. — Не за учебниками же мы их ночными дежурствами по замку ловим.

Миссис Патил издала звук, который трудно было описать словами.

— Это... это совершенно невозможно, — сказала миссис Риккет. — Это дети.

— Это подростки, — сказал Снейп от окна, не оборачиваясь.

— Мистер Филч, — сказала миссис Патил, — я понимаю, что вы человек особого опыта, но подобные домыслы…

— Специфика работы, — сказал Филч.

Лорд О’Ши громко засмеялся в своем кресле, что несколько капель кофе выпрыгнули на его сюртук из чашки.

— Ох, леди! Неужели мы все стали настолько стары, что забыли про очевидные моменты в взрослении детей? — спросил он утирая слезы от смеха.

— Августа, — повернулась к ней миссис Риккет, — вы слышите, что они говорят? Как такое возможно? Где надзор? Где преподаватели?

— Преподаватели, — выделил Снейп, — спят. Как и положено людям по ночам.

— Это недопустимо, — сказала миссис Патил. — В школе четыреста детей. Кто-то обязан за ними следить.

— Недопустимо спать? — съязвил Снейп. — Десять преподавателей. Восемь этажей. Подземелья. Башни. Сто сорок две лестницы. Считайте сами.

— Тогда нужно больше персонала! — уже не сдерживалась миссис Риккет.

— Блестящая мысль, — огрызнулся Снейп.

— Северус, — осадила коллегу Макгонагалл тихо.

Он замолчал.

— Дамы, — устало протянула Мюриэль.

Все посмотрели на нее. Она сидела, не меняя позы, и смотрела на них с видом, что терпение ее кончилось.

— Не будем забывать, что Молли Уизли выпускалась из этой школы будучи глубоко беременной, — Мюриэль чеканила каждое слово. — Так что давайте не будем делать вид, что студенты невинные голубки, а их интересы ограничиваются любовными сонетами.

Миссис Патил открыла рот — и закрыла. Миссис Риккет смотрела на Августу и ждала решения.

— Монтегю, — сказала Августа, не поднимая головы от бумаг. — Зафиксируйте отдельным пунктом. Надзор в жилых помещениях, структура дежурств, штат. — Она перевернула страницу. — К новому учебному году необходимо набрать персонал.

Миссис Патил и миссис Риккет переглянулись — не совсем удовлетворенные, но притихшие.

Монтегю что-то пометил в своих бумагах. Деловито, без комментариев.

Филч допил и поставил кружку.

Мюриэль взяла список Уизли, просмотрела.

— Перси и Джинни — новые палочки. — Она перевернула лист. — Фред каким-то образом переделал свою, но она нестабильна и требует замены. Джордж — трещина у рукояти, сердечник болтается. Оба пошли в своих дядьёв. Как они вообще этим колдуют? — Мюриэль вздохнула.

— Судя по результатам — с трудом колдуют оба, — сказал Монтегю не поднимая головы.

— У Рональда — палочка старшего брата, сломанная и склеенная, — добавила Мюриэль.

Августа молча взяла перо. Поставила пометку.

— Письмо отправлено?

— Отправлено, — сказала Мюриэль. И добавила, без интонации: — Посмотрим, что ответят.

С начала карантина письма шли через учительскую стабильным потоком — сначала уведомления о карантине, потом отчеты по палочкам, теперь медицинские осмотры. Совет инициировал проверку и был обязан отчитаться перед родителями. Отвечать на тревожные письма родителей подключили преподавателей.

На третий день письма стали привычной рутиной.

Письма родителям писали после ужина — длинный стол, несколько свечей, стопки чистых листов посередине. Августа, Мюриэль, миссис Патил, миссис Риккет. Монтегю сидел в углу с реестром — следил, чтобы каждое письмо получило номер и дату.

Работали молча, сверяясь со сводками.

Миссис Патил взяла следующий лист.

— Когтевран, третий курс. Хроническое переохлаждение, воспаление легких дважды за год. Опекун из Уэльса, но на письма школы не отвечает с октября.

Никто не ответил сразу.

— Отправьте письмо и внесите в красный список. Следующий, — сказала Августа.

—Пуффендуй, второй курс. Нелеченный перелом — судя по всему еще с сентября. Сросся криво. Родители не знали.— Миссис Патил опустила лист. — Мальчику двенадцать.

Миссис Риккет взяла свою стопку.

— Слизерин, четвертый курс. Хроническая простуда — три раза за семестр. Целители говорят сырость в подземелье, недостаточное отопление. Родители в Уэльсе, знали, что болеет, но думали школьная медсестра ее лечит.

— Школа лечит, — сказала Августа. — Помфри лечит. Потом они снова идут в холодную спальню и снова болеют. Необходимо проверить все спальни после карантина. Зима будет долгой и надо утеплять помещения.

Миссис Риккет кивнула и взяла перо.

Писали дальше. Свечи оплывали.

— Пуффендуй, первый курс, — сказала миссис Патил. — Девочка. Дефицит питания — целители говорят с детства. Дома пятеро детей, денег мало. — Она остановилась. Посмотрела на лист. — Как писать родителям про это?

Никто не ответил.

— Пишите, что рекомендовано усиленное питание, — сказала Августа. — Внесем ее в список кандидатов на стипендию. Остальное — отдельный разговор с семьей.

Миссис Патил кивнула. Начала писать — медленнее чем обычно.

Мюриэль молча взяла следующий лист из своей стопки. Посмотрела. Не стала зачитывать вслух.

Августа покосилась — заголовки были видны краем. Уизли, Перси. Уизли, Фред. Уизли, Джордж. Уизли, Рон. Уизли, Джиневра.

Пять листов. Мюриэль держала их все сразу.

— Пять детей, — сказала Мюриэль негромко, не поднимая головы. — Из них две рабочие палочки. Перси и Джинни — новые палочки. Близнецы и Рональд — все, что попало. Медики проверили только четверых, но картина уже неприятная. — Она перевернула один лист, потом второй. Отложила. — Письма отправлены вчера. Ответа все еще нет.

— Это не преступление, — сказала миссис Риккет осторожно. — Не ответить за один день.

— Нет, — согласилась Мюриэль. — Но у них пятеро детей в школе. Неужели нет и грамма ответственности! — Она взяла перо и вздохнула. — Все равно отправить им медицинский отчет необходимо.

Она написала первое письмо. Потом второе. На третьем остановилась — перечитала, что-то зачеркнула, написала заново. Августа не смотрела, но краем глаза видела как Мюриэль держит перо чуть дольше над листом чем обычно. Отложила.

Последняя свеча догорала когда Монтегю закрыл реестр.

— Сорок два письма за сегодня, — сказал он. — Итого за три дня — восемьдесят семь писем с отчетами от медиков.

Миссис Патил подняла голову. Посмотрела на стопку готовых конвертов. Ничего не сказала.

Августа сложила свои листы. Встала.

За окном была ночь — тихая, январская, без звезд. Где-то там в подземельях мальчик из Слизерина спал в холодной спальне. В башне Когтеврана девочка из Уэльса кашляла в подушку.

Восемьдесят семь писем.

Она взяла мантию и вышла.

После того как за Августой закрылась дверь Мюриэль еще немного посидела за столом. Потом взяла четыре конверта с результатами осмотров братьев Уизли — отдельно от остальных — и убрала во внутренний карман.

Отнесет сама. Утром.

На следующий день министерская сипуха врезалась в окно учительской за несколько минут до обеда. Взъерошенная и немного ошалевшая, сова прошагала по подоконнику и перелетела на стол Мюриэль, протягивая лапку с небольшой запиской. Мюриэль забрала послание и отпустила сову. Она быстро прочла и передала записку Августе.

Августа взяла лист.

“Арутур Уизли в настоящее время пребывает в отпуске за пределами Великобритании. Точное местонахождение — Египет. Дата возвращения ориентировочно конец февраля.”

Она отложила письмо.

— Что это? — спросила Августа.

— Я сегодня утром хотела любезно занести письма Молли и Артуру и не менее любезно намылить обоим шею. Но вот незадача! Дом запечатан и пуст. Я от грани барьера видела как наши письма валяются у порога. И отправила запрос в министерство, чтобы узнать где они!

Египет. Артур Уизли на жалование мелкого чиновника Министерства вывез жену в Египет — к старшему сыну, насколько она помнила. Это само по себе еще не было преступлением.

Августа взяла перо.

— Монтегю. Зафиксируйте официально — семья уведомлена, ответа не последовало. Дату каждого письма, способ доставки.

— Уже веду, — сказал Монтегю.

— И запросите точную дату возвращения. — Она поставила подпись под отчетом. — «Ориентировочно» — это не ответ.

Монтегю кивнул и вышел.

Мюриэль смотрела на нее.

— Ты знаешь, когда они уехали? — спросила Августа.

— Думаю с Рождества их нет, почты у порога было много. Ты думаешь то же, что и я? — спросила она.

— Думаю, — сказала Августа.

Помолчали.

— Если к концу карантина они не объявятся, — решилась Мюриэль, — я подам документы на временную опеку.

Августа посмотрела на нее.

— Мюриэль. Это не маленькое дело.

— Знаю, — сказала Мюриэль. — Ну и что теперь? Хвост поджимать?

Августа не стала возражать.

На следующий день Августа сидела в учительской с папками. За окном было серое январское небо, факелы давали теплый свет — она не замечала ни того, ни другого.

Шел пятый день медицинских осмотров. Причин окаменения медики так и не нашли. Но то, что они нашли вместо этого — укладывалось в папки, цифра за цифрой, буква за буквой, и с каждым днем папки становились тяжелее.

Где-то там, за коридорами и лестницами, Невилл сидел в своей спальне с заданиями для самостоятельной работы. Новая палочка ему все таки была нужна. Олливандер оказался прав и результаты Невилла показали нестабильное развитие ядра. Это было только ее ошибкой.

Четыре дня. Сто сорок три уведомления родителям. Девятнадцать случаев требующих наблюдения после карантина. Треть студентов нуждается в помощи.

Она думала о том, что называла себя защитницей детей — с трибун, на заседаниях, в разговорах с Люциусом у ворот Хогвартса. Думала что знает, что нужно детям. Что замок должен быть безопасным, что директор должен отчитываться, что Совет должен контролировать.

В дверь постучали — коротко, один раз.

Вошел молодой целитель с медицинского осмотра первого курса. Августа видела его раньше — тот самый, который помогал Филчу со светильниками в первый день. Сейчас он стоял на пороге и дышал чуть быстрее обычного.

— Миссис Лонгботтом. — Он покосился на Монтегю, на Мюриэль. — Можно вас на минуту?

— Говорите здесь, — сказала Августа.

Он помялся секунду.

— Мы нашли воздействие темной магии. — Медик сделал несколько рваных вздохов. — У одной из учениц первого курса. Истощение магического ядра, внешние эманации — мы такого раньше не видели, но это точно не изнутри. Воздействие внешнее. Что-то или кто-то истощает её ядро извне... — Он выдохнул. — Джинни Уизли. Судя по всему она следующая жертва.

Монтегю перестал писать.

Мюриэль, которая только что вошла с улицы и стояла у двери со снегом на плечах, смотрела на целителя не моргая.

Августа медленно встала.

— Где она сейчас?

— В зале. Целители и директор Грэймор рядом.

— Хорошо. — Она посмотрела на целителя. — Никому за пределами этой комнаты. Пока я не скажу.

Целитель кивнул и вышел.

Мюриэль взяла папку и перо. Пошла к двери.

— Мюриэль, — сказала Августа.

Она остановилась.

— Она моя семья, — сказала Мюриэль тихо. — Кто-то должен быть с ней сейчас, если у родителей другие приоритеты.

И вышла.