Самая безопасная школа в Британии (джен)

31 октября 1991 года

Большой зал, Хэллоуинский пир

Студенты Хогвартса спускались в Большой зал на банкет, посвященный Хэллоуину. Кто-то тихо переговаривался об учебе и заданиях на выходные, кто-то громко спорил о последней квиддичной игре британско-ирландской лиги между Татсхиллскими Торнадос и Стоунхейвенскими Сороками, кто-то уже обсуждал фасоны зимних мантий и резкое похолодание последних дней.

Когда двери зала раскрылись, разговоры стихли: над столами кружили тысячи летучих мышей, свечи плавали под заколдованным потолком, и даже обычно строгие старшекурсники невольно улыбались, подмечая детали украшений. Столы ломились от разнообразия праздничных блюд — жаркое, отбивные, пироги, сахарные клыки вампиров, имбирные летучие мыши, сахарные черепки, кексовые тыковки и дюжина других угощений.

— Смотри, — восторженно сказала первокурсница Пуффендуя подруге, — кубок с тыквенным соком даже выглядит как горгулья!

— Лучше бы домашку отменили, — буркнул кто-то со стола Гриффиндора. — Снейп дал нам эссе на три фута!

— А у нас Макгонагалл заставила переписывать все лекции с прошлой недели, — пожаловался другой.

Спор о том, чьи домашние задания ужаснее, постепенно перетек в обсуждение блюд, квиддича и предстоящих выходных. Атмосфера была шумной, но уютной — как и полагается в Хогвартсе в Хэллоуин.

Пир только набирал обороты, когда двери распахнулись, и в зал вбежал профессор Квиррелл. Его тюрбан сполз набок, а лицо было белым как полотно. Он, запинаясь, бросился к директорскому столу и, едва держась на ногах, прохрипел:

— Тролль! Тролль… в подземельях… я думал… должен… предупредить…

И, потеряв сознание, рухнул на каменные плиты.

Тишину после слов Квиррелла прорезал чей-то крик — и зал взорвался. Девочки вскочили с мест, посуда полетела на пол, кто-то бросился к дверям. Шум нарастал, пока потолок не озарили фиолетовые вспышки Дамблдора.

— Тихо! — его голос раскатился, как гром. — Старосты! Уводите факультеты в спальни! Немедленно!

И все рухнуло в хаос. Столы заскрипели от напора тел, сотни голосов слились в единый гул. Кто-то, не выдержав, забрался на столы и бежал прямо по пирогам и тыквенным кексам, сбивая блюда и кубки. Другие кидались к выходу, сбивая с ног младших.

Толпа у дверей наткнулась на узкий проход и сжалась. Дети толкались, цепляли друг друга локтями и руками. Один первокурсник споткнулся о ремень сумки и исчез под ногами. Девочка завизжала: «Он упал!», но ее крик утонул в шуме. Плечи давили в ребра, локти цеплялись, ткань мантий липла от пролитого тыквенного сока. Запах пирогов и жареного мяса смешался с горечью дыма факелов и жижей пролитого сока.

— В линию! В линию! — надрывался староста Пуффендуя Габриель Трумэн, но его голос тонул в общем гуле.

— Быстрее! Быстрее! — гриффиндорцы проталкивались к лестницам.

— Спокойнее! Держитесь стен! — кричала Пенелопа Клируотер, тщетно маша руками.

Кто-то с силой рванул соседа за рукав, пытаясь пролезть вперед; другой оказался прижат к стене так, что не мог вдохнуть. Первокурсница Когтеврана плакала от боли в ноге — ее поднял на руки старшекурсник Слизерина, неся к выходу.

Факел у двери лязгнул и погас; на секунду коридор погрузился в сумрак. Толпа завизжала — и казалось, еще мгновение, и люди раздавят друг друга.

— Довольно! — рявкнул Снейп, и искры его заклинания обрушились в камень у двери. Гул на секунду стих.

— В ряд, дети! — перекрыл шум голос Макгонагалл.

Флитвик взмахнул палочкой, и несколько малышей, едва не затоптанные, поплыли по воздуху, перелетая через головы.

Медленно, шаг за шагом, поток начал рассасываться: старосты выстраивали своих, старшекурсники подхватывали упавших, и гул постепенно стихал.

Когда двери захлопнулись за последними, Большой зал опустел.

* * *

Экстренное заседание Совета после нападения тролля

В особняке Лонгботтом Августа пила вечерний чай, когда ее перстень-печатка попечителя Хогвартса внезапно вспыхнул красным.

Она вздрогнула, чуть не уронив чашку.

Красный. Угроза четвертого уровня. В замке.

Ее сердце остановилось на мгновение, прежде чем начать бешено колотиться.

Невилл. Невилл в замке.

Она бросилась к шкафу, схватила дорожную мантию. Метнулась к камину.

— Кабинет директора Хогвартса! — гаркнула осипшим голосом, бросая горсть летучего пороха. Камин остался холоден к ее словам.

В окно влетел серебристый феникс. Голос Дамблдора — спокойный, почти убаюкивающий:

«Уважаемые члены Совета. Произошел небольшой инцидент. Ситуация полностью разрешена. Все студенты в безопасности. Прошу не беспокоиться и не прерывать свой вечер. Завтра полный отчет будет у вас».

Августа замерла.

Завтра?

Перстень все еще тускло пульсировал на ее пальце.

— Завтра, — прошипела она. — Конечно, Альбус. Завтра.

Она накинула мантию и аппарировала к воротам Хогвартса.

* * *

В особняке Малфоев Люциус сидел в кабинете, просматривая финансовые отчеты, когда его печатка засветилась.

Он остановился. Посмотрел на руку.

Красный свет пульсировал.

Люциус медленно поднялся. Драко в замке.

Серебристый феникс проскользнул сквозь стекло беззвучно. Голос Дамблдора был ровный, спокойный, как будто речь шла о досадном недоразумении. «Небольшой инцидент. Все под контролем. Завтра отчет».

Люциус не отреагировал на патронус никак. Взял трость и направился к камину.

* * *

Августа материализовалась у главных ворот замка. Ночь была холодной, ветер трепал мантию.

Она была не одна.

Люциус Малфой появился у ворот мгновением позже, лицо бесстрастно, но пальцы сжимали набалдашник трости слишком крепко. Рядом — Маргарет Риккет, представитель родительского комитета. Она нервно теребила край мантии, щеки бледные.

— Получили патронус? — повернулся Люциус к Августе.

— Получила. — Голос Августы звенел от сдержанного гнева. — «Не прерывайте вечер. Отчет завтра».

— Как любезно, — Люциус усмехнулся без тени веселья.

— Мой перстень засветился. Я не знаю, что случилось. Но если дети… — нервно начала мисс Риккет.

— Мы сейчас все выясним, — Августа коротко положила руку ей на плечо. — Идемте.

Она подняла палочку, коснулась ворот. Кованые ворота медленно открывались — попечители имели право входа в любое время. Они втроем стремительно пошли по аллее к замку. Шаги гулко отдавались в ночной тишине.

Состояние главного холла говорило о многом еще до того, как они добрались до Большого зала. Грязные отпечатки детских ботинок тянулись к лестницам. Угощения, остатки еды — все это ноги студентов разнесли далеко в коридоры. Воздух еще пах печеной тыквой и дымом свечей, когда двери распахнулись, впуская попечителей.

Большой зал Хогвартса походил на место после сражения. Сумки учеников, книги, ботинки, мантии и колпаки, золотые кубки и тарелки валялись на полу, угощения были раздавлены под ногами, кое-где лежали упавшие тыквенные фонари. Несколько лавок опрокинуло в давке, и столы стояли криво, словно их сдвинули в спешке. Домовики еще не наводили порядок, и следы паники сотни детей говорили громче любых слов.

За длинным столом уже сидели остальные попечители, устало и раздраженно споря. Августа держалась прямо, словно ее шляпа с чучелом грифона придавала ей не только вес, но и силу.

— Что тут произошло? — резко прервала она споры, даже не садясь.

— Профессор Квиррелл вбежал в Большой зал с криками о тролле в подземельях. Пока это все, что нам достоверно известно, — сказал Сирил Гринграсс, устало потирая переносицу. Он прибыл раньше остальных, еще до того как камины в Хогвартс были перекрыты директором, — успел встретиться с дочерью и убедиться, что Дафна цела и невредима.

Дамблдор сидел в торце стола, как будто все это собрание было лишь досадной формальностью. Одной рукой он держал маленькое блюдце, другой — фарфоровую чашечку с чаем. Его голубые глаза искрились за полукруглыми очками.

— Ситуация была под контролем, — произнес он мягко, с легкой улыбкой. — Наши преподаватели справились, и никто не пострадал.

— Вы приказали старостам отвести детей в комнаты по коридорам, где ходит тролль. Это ли вы называете контролем, Дамблдор? — Люциус Малфой произнес ровно, но каждое слово резало воздух. — Смею напомнить, что комнаты факультетов Слизерина и Пуффендуя все еще располагаются в подземельях. — Он занял место рядом с Бёрком продолжая сверлить директора требовательным взглядом.

— Никто не пострадал? — голос Августы звенел, как удар по стеклу. — Дети не пострадали от одной лишь давки в Большом зале? Они не оказались в коридоре, когда тролль бродил по школе свободно? Мерлин уберег их от смерти, а не ваш так называемый контроль!

По залу прошел гул согласия попечителей, пока Августа пыталась справиться с дыханием и усилившимся комом тревоги в груди.

— Где сейчас дети? Как справились с троллем, и где он теперь? — продолжала напирать Августа.

— Дети сейчас находятся в гостиных и спальнях своих факультетов. Домовики накрывают столы там, чтобы дети могли закончить ужин и отправиться отдыхать, — слова прозвучали сдержанно, но в голосе Минервы Макгонагалл чувствовалось напряжение. Она получила прямой приказ Альбуса перед собранием — молчать о том, что трое учеников столкнулись с троллем лицом к лицу. Ослушаться приказа она не могла, но намеренно оставить самую тяжелую часть вопросов директору имела полное право.

— Мы доверили вам сотни детей, — заговорил седой мистер Монтегю, постукивая пальцами по столу. — И должны быть уверены, что они в безопасности. Скажите, профессор Дамблдор: как тролль вообще попал в замок?

— Сейчас мы выясняем подробности неожиданного события. Туша мертвого тролля находится в заброшенном женском туалете. Профессор Квиррелл проводил исследования поведения троллей для подготовки наглядных пособий к урокам, — Дамблдор сделал глоток чая.

— Исследования? В замке, полном детей? Где именно вы держали это создание? — обычно молчаливый мистер Бёрк бросил недовольный взгляд.

— В изолированном помещении, под надежными чарами. К сожалению, не все обстоятельства еще выяснены, — ответил директор уклончиво.

— А где профессор Квиррелл? Полагаю, ему есть что объяснить, — сжав кулаки, сказал мистер Монтегю.

— Профессор Квиррелл был доставлен в больничное крыло в шоковом состоянии. Мадам Помфри запретила его беспокоить до утра, — мягко ответил Дамблдор.

— Тогда завтра мы ждем от него полный отчет, — рявкнул мистер Монтегю, — Расследование начнется с этого помещения. Сегодня же.

— Хогвартс всегда был местом удивительных открытий…

— …но не смертельной опасности, — отрезала Августа. — Раз за разом мы слышим оправдания. Но это не событие — это халатность. Замок обязан быть крепостью для детей, а не ареной для исследовательских амбиций.

Тяжелая пауза повисла в воздухе.

— Двери Хогвартса защищены древней магией, место исследований было надежно изолировано, — произнес директор. — Но иногда стены сами впускают то, чему суждено стать частью истории…

— Истории? — перебила его Мюриэль Прюэтт, сурово щурясь. — Истории ты потом будешь рассказывать на похоронах детей, Альбус. И про крыс на чердаке*, и про пальцы в пироге**. Подобное не должно повторяться!

В комнате воцарилось молчание, плотное и тяжелое. Даже самые осторожные попечители, обычно лояльные к директору, обменялись тревожными взглядами. Мюриель всегда была едкой и дерзкой дамой, но так открыто назвать Дамблдора сумасшедшим она раньше себе не позволяла.

— Мы требуем, чтобы завтра утром был проведен полный осмотр замка на предмет проникновения других существ. Подробный отчет на стол Совета к вечеру, — сказала Августа. — Мы хотим увидеть детей. Убедиться, что они действительно невредимы. И если окажется, что ситуация была опаснее, чем вы описали, профессор Дамблдор, — Совет будет вынужден принять меры.

В тишине это прозвучало как приговор.

— Разумеется, — кивнул Дамблдор. — Хотя отчет и был запланирован на завтра, я всегда рад развеять ваши тревоги.

Он спрятал легкую улыбку за чашкой чая.

Но Августа уловила в его голосе ту самую ноту — снисходительную, почти насмешливую. Словно они были лишь досадным недоразумением, а не советом попечителей Хогвартса.

Члены совета следом за Минервой покинули своды Большого зала, продолжая тихо переговариваться.

Дамблдор остался один. Добродушная улыбка сошла с лица, глаза потемнели, а мысли директора наконец-то обрели форму.

Система безопасности Хогвартса сработала как всегда безупречно, а он просто не мог предугадать что девчонка Грейнджер окажется на пути тролля. Именно на ней сработали оповещающие об опасности для студентов чары. Поттер и Уизли были выведены из под защитного контура школы еще в сентябре, а вот Грейнджер была новой пешкой в этой игре. Возможно это и к лучшему. Золотой мальчик, золотое трио.

— «Будем следить», — пробормотал он. — Как будто эти курицы-наседки способны понять, что значит управлять этой школой.

Он подошел к окну, глядя на заснеженный двор.

— Пусть Совет требует отчеты, пусть пишут протоколы. Пока школа в моих руках — их писульки ничего не значат.

Дамблдор тихо усмехнулся и последовал за советом к месту происшествия.

* * *

Запах трупа тролля ударил еще с лестниц. Густой, вязкий, будто сам воздух протух, он забивался в нос и горло, заставляя дышать рваными глотками. Несколько дам прижали к лицу платки, но надушенная ткань почти не спасала: смрад лип к коже.

Когда двери распахнулись, все замерли. Перед ними в разрушенном женском туалете лежал тролль — громадина в четыре метра ростом, распластанная на каменном полу. Его рука, огромная и грязная, вдавилась в плиту, будто и в смерти продолжала давить своим весом. Это зрелище заставило всех попечителей одновременно отшатнуться.

— Уже думали, как ликвидировать тушу? Стоит ли отменить занятия, чтобы дети этого не видели? — спросил мистер Бёрк, стараясь не смотреть вниз.

— Хагрид предложил вывезти ее в Запретный лес, — ровно ответила Макгонагалл. — Там найдутся те, кто быстро разделается с падалью. Трудности только с тем, как разделать тушу.

— На вид похож на горного, слишком светлый и крупный для лесного, — заметил мистер Гринграсс.

— Нужно проверить территорию и подступы к горам. Хорошо, если он был одиночкой, — сухо бросила Мюриэль.

— Восстановление туалета стоит отложить до каникул, — добавил Люциус Малфой, с отвращением осматривая руины. — Цены на поставки материалов к зиме баснословно завышены.

Голоса звучали приглушенно, словно издалека. Августа стояла, глядя на тушу, и не могла отвести глаз. Эта лапа, эта масса камня и мяса… еще шаг, еще миг — и Невилл мог оказаться под ней. В груди стало тесно. Воздуха не хватало. Сердце колотилось так громко, что перебивало чужие слова. Шум разговора Совета превратился в гул. Пальцы Августы дрожали, она стиснула край мантии, чтобы скрыть это. Мир качнулся, потемнел.

И вдруг — ладонь на ее плече.

— Дыши со мной, — негромко сказала Мюриэль, крепко сжимая ее плечо. — Вдох. Выдох. Ты здесь. Ты в безопасности.

Августа невольно повторила за ней, пытаясь поймать ритм. С каждым выдохом гул стихал, туман рассеивался. Мюриэль заслонила ее собой от вида тролля, и это простое движение вернуло опору.

— Спасибо, дорогая, — прошептала Августа, выпрямляясь. Голос еще дрожал, но дыхание стало ровнее.

Она снова взглянула на Совет — и уже твердо, уверенно сказала:

— Минерва, — заговорила Августа, — я пойду с вами в гостиную Гриффиндора. Надо убедиться, что там все спокойно. Мистер Гринграсс пойдет…

— Нет-нет, Августа, я уже был там, — вмешался Гринграсс. — Думаю, мистер Малфой сопроводит профессора Снейпа до гостиной Слизерина. Мы с мистером Бёрком останемся здесь — обсудим, как поступить с тушей.

— Хорошо, — кивнула Августа. — Миссис Патил, вы с профессором Флитвиком. Миссис Риккет — с профессором Спраут. Встретимся позже в больничном крыле.

Несколько попечителей обменялись короткими взглядами и благодарными кивками — будто Августа избавила их от необходимости самим искать предлог, чтобы заглянуть туда, где учились их дети. Никто этого не озвучил, но каждый понимал.

* * *

Больничное крыло было переполнено. Тяжелый медный запах крови, едкий дух спирта и горьковатые нотки травяных снадобий висели в воздухе. Десятки кроватей стояли в два ряда, и почти каждая была занята. Кто-то лежал с перевязанной рукой, кто-то с ногой в фиксирующей повязке, кто-то сидел, не поднимая глаз, все еще бледный от пережитого ужаса.

Мадам Помфри, усталая и взъерошенная, металась между рядами.

— Поднимите его выше, быстро! — резко приказала она, и два старшекурсника осторожно усадили мальчика на край койки. Его крик пронзил палаты так, что несколько детей на соседних кроватях зажали уши руками. Мантия прилипла к коже, обугленные лохмотья источали вонь. Когда ткань срезали, все увидели руку, изуродованную глубокими ожогами.

— Он упал прямо в подогревающееся блюдо, — выдохнул один из студентов, голос дрожал. — Его зажали… он не мог выбраться.

Помфри, бормоча заклинания, торопливо охлаждала ожог, густо смазывала его зеленым бальзамом, лицо оставалось сосредоточенным и каменным.

В других кроватях дети тяжело дышали от ушибов и ссадин, кто-то лежал со сломанной рукой, кто-то с выбитыми зубами, кто-то все еще всхлипывал, уткнувшись в подушку. Когда мадам Помфри приказала вывести всех лишних из палаты, Совет собрался в коридоре.

У входа выстроились деканы факультетов и попечители. Стояла тягостная, почти гробовая тишина. Гнева больше не было — только сдержанное, ледяное осознание: сегодня Хогвартс не защитил своих учеников.

— Он сказал, что никто не пострадал. А мы стоим среди десятков раненых детей, — пораженно прошептала миссис Риккет.

— Он лгал, — твердо сказала Августа, — Сейчас — осмотр замка. Подробный отчет завтра вечером, Минерва. И дисциплинарное взыскание для директора Дамблдора.

Никто не возразил.

Они разошлись, оставив позади освещенное Больничное крыло. Минерва задержалась у двери, слушая приглушенные стоны. Ее пальцы дрогнули, и впервые за вечер она позволила себе опереться о стену. Дамблдор так и не появился. И в этом молчаливом отсутствии чувствовалось куда больше, чем в его прежних улыбках.

В глубине коридора Августа остановилась. Обернулась к дверям и, едва слышно, только для себя:

— Дети должны быть в безопасности. Мы не позволим этому повториться.

Дверь тихо закрылась, и ночь Хогвартса осталась тревожно гулкой.

* * *

Зима прошла в тревожном затишье. Совет запросил отчеты о безопасности — Дамблдор предоставил их формально, без деталей. Родители успокоились, но настороженность Совета осталась. А затем, весной, случилось новое происшествие.

* * *

Дождь хлестал по окнам, гулко, будто камни били о стекло. В камине потрескивал огонь, но он не давал тепла — воздух был натянут, как струна.

Августа стояла у камина, сжимая в руках письмо внука. Бумага была измята и немного заляпана чернилами — след от дрожащей детской руки.

— Запретный лес, — тихо произнесла она. — Они были в Запретном лесу, Минерва.

Минерва стояла у стола, бледная, но с прямой спиной.

— Да, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Отработка. Я сама подписала распоряжение. Но я не знала, что Хагрид поведет их туда. Этот поход в лес… не был моим распоряжением.

Люциус, сидевший сбоку, слегка наклонил голову, как кошка перед прыжком.

— Хагрид, говорите? Значит, вы отправили учеников на отработку к леснику, а он без вашего ведома отправился с ними в лес?

— Сама отработка была в моем ведении, — вспыхнула Минерва. — Я отправила записки, и они должны были помогать по хозяйству Хагриду. Не более.

Августа шагнула ближе. Ее голос был спокоен, но железен — это была не вспышка гнева, а приговор.

— После тролля, Минерва. После того, как мы стояли в этом зале среди крови и слез. Вы позволили детям уйти в лес, где обитает черт знает кто.

Минерва сжала ладони так, что побелели костяшки.

Люциус медленно поднялся. Его мантия шелестнула, словно змея по камню. Он достал из кармана сложенный пергамент.

— Пункт 7.3 Устава Хогвартса, — сказал он холодно. — «Ученики не имеют права покидать территорию школы после заката без личного разрешения директора». Полагаю, Совет должен рассмотреть это как прямое нарушение устава.

Снейп, до этого молчавший в тени, поднял взгляд:

— Я узнал об отработке лишь утром, — его голос был низким и ровным. — Полагаю, это решение исходило не от заместителя директора, а… от более высокого лица.

Августа кивнула — коротко, как приговор.

— Тогда пусть Совет рассмотрит вопрос о дисциплинарной ответственности директора.

Тишина.

Только дождь по стеклу.

Августа медленно свернула письмо, убрала в карман.

— Мы созовем Совет. И, Минерва, — ее голос слегка смягчился, — если вы не согласны с решениями Дамблдора, скажите это сейчас. Совет выслушает.

Минерва закрыла глаза на миг.

— Совет запросил информацию, — ответила она ровно. — Я ее предоставлю. В том объеме, который считаю необходимым.

* * *

Холод пробирал до костей. Весенний воздух был плотно застлан туманом, и в нем едва виднелись силуэты статуй у границы школы. Августа шла быстро, опираясь на трость, — шляпа сбилась набок, в глазах было куда больше гнева, чем тревоги.

Возле ограды уже стоял Люциус Малфой. Безупречный, будто выточенный из мрамора, он держал в руке перчатку, которую так и не надел.

— Миссис Лонгботтом, — вежливо склонил голову он. — Ночь сегодня выдалась… любопытной.

— Ночь, — резко сказала Августа, — когда мой внук мог погибнуть. Не самая любопытная ночь, мистер Малфой.

Он не спорил. Только повернул голову в сторону замка, где сквозь туман мерцал далекий свет факелов.

— Драко тоже участвовал, — сказал он спустя мгновение. — Отработка. С одиннадцатилетними детьми. В Запретном лесу. Вы знали, что директор лично одобрил это?

Спина Августы выпрямилась, морщины у губ углубились.

— Я узнала это сегодня. И если бы не письмо Невилла — никто бы не узнал. Директор даже не счел нужным уведомить родителей.

— Знаете, я привык считать Альбуса Дамблдора эксцентричным стариком, но, должно быть, я недооценил глубину его… методов.

— Не методов, — отрезала Августа. — Безответственности. Он привык, что ему прощают всё, пока улыбается и цитирует философов.

Люциус помолчал секунду.

— Вы правы. Слишком долго школа держится на харизме одного человека.

— А дети расплачиваются, — закончила Августа.

Ветер зашуршал мантиями.

— Я думаю, миссис Лонгботтом, — произнес Люциус негромко, — пришло время собирать доказательства. Систематические нарушения. Документы. Свидетельства. Протоколы заседаний. Не эмоции, а факты, которые полный состав Совета не сможет игнорировать.

— Вы говорите, как человек, который ищет союзников, — заметила Августа.

— И нахожу их, смею полагать, — мягко ответил он.

— Что ж. Пусть сначала Дамблдор ответит перед Советом. Официально. А дальше посмотрим.

Люциус протянул ей руку — холодную, как его манеры.

— Договорились.

Она не сразу ответила рукопожатием, но всё же коснулась его ладони.

— Мистер Малфой, только не вздумайте сделать из этого очередную политическую игру.

— Я никогда не играю, миссис Лонгботтом, — он слегка улыбнулся. — Я просто выбираю момент.

Ветер качнул фонарь над воротами. Оба молчали.

________________

* To have rats in the attic (англ.) — иметь крыс на чердаке — быть не в своем уме.

** To have a finger in the pie (англ.) — иметь палец в пироге — быть в чем-то замешанным.