Свет за краем палочки. Том второй (джен)

Водоворот был не просто течением. Это была мясорубка из ледяной воды и первобытной тьмы.

Гарри крутило так, что он потерял понятие верха и низа. Пузырь с кислородом сплющило давлением, он впился в лицо, как полиэтиленовый пакет. В ушах, перекрывая гул воды, надрывно звенела та самая проклятая мелодия Бездны.

Внизу, во мраке провала, мерцал рубин. Единственная точка цвета в абсолютной черноте.

Исполинская рука из спрессованных мертвецов сжималась в кулак, утягивая Салли в глубину. Гарри видел, как между чудовищными, раздутыми пальцами, состоящими из десятков слипшихся тел, бьется алый лоскут её мантии.

— Сектумсемпра! — Гарри взмахнул палочкой, мысленно выкрикивая заклинание, так как воздуха в легких не хватало даже на шепот.

Невидимое лезвие ударило по фаланге гигантского пальца. В воде заклинание потеряло половину кинетической силы. Оно оставило глубокий разрез на спрессованной плоти, из которого вывалилось несколько мертвых тритонов, но рана тут же затянулась черной слизью. Монстр даже не заметил удара.

— Редукто Максима!

Взрыв поднял облако ила и крови, но лишь слегка разжал хватку.

Гарри рванулся вперед, борясь с водоворотом. Он выхватил ампулу с Греческим огнем.

«Только бы не разбить слишком близко к ней», — подумалось ему.

Он замахнулся, целясь в сочленение гигантской кисти.

Но Бездна не была слепой.

Из темноты, сбоку, вынырнуло щупальце — тонкое, как хлыст, и прочное, как стальной трос. Оно обвилось вокруг правого запястья Гарри. Рывок был такой силы, что плечевой сустав хрустнул, едва не выскочив из своей сумки.

Пальцы разжались от боли. Ампула с зеленым пламенем выскользнула и, подхваченная течением, унеслась во мрак пропасти.

Второе щупальце ударило Гарри в грудь, вышибая остатки воздуха. Третье обвилось вокруг шеи, прямо поверх чар Головного Пузыря.

Серебряный диск на груди жалобно звякнул. Пузырь замигал, готовый лопнуть.

Ледяная вода начала просачиваться внутрь.

Гарри задыхался. Его живое, человеческое тело, которое он так отчаянно защищал, теперь убивало его. Он смотрел вниз, как красный свет рубина Салли становится всё тусклее, погружаясь во тьму.

Он подвел её. Он обещал быть её якорем, но сам пошел ко дну.

В это же время внутри исполинского кулака Салли Вайтмейн билась в агонии паники.

Её придавило к гниющим телам. Давление воды ломало ребра сквозь драконью кожу корсета.

Я мясо, — билась в её голове обезумевшая от ужаса мысль. — Я просто кусок мяса. У меня нет воздуха. Мне холодно. Я умру здесь, в этой грязи, и сгнию вместе с ними.

Вода заливала её страхом. Её магия, привыкшая к простору и воздуху, съежилась внутри неё, как напуганный зверек. Она не могла пошевелить руками. Посох был зажат между её грудью и мертвым телом какого-то кентавра, вплавленного в гигантскую ладонь.

А потом, сквозь искажающую оптику воды и щели между мертвыми пальцами, она увидела его.

Гарри.

Его распяли щупальца. Его пузырь мигал. Из его рта вырвалась цепочка серебристых пузырьков — он терял кислород. Его лицо было искажено болью, но он не смотрел на щупальца, которые его убивали. Он смотрел только на неё. На её затухающий рубин.

И в этот момент в голове Салли Вайтмейн что-то сломалось.

Точнее, встало на место.

Он умирает из-за того, что я боюсь, — осознала она.

Вся её философия, вся её надстройка Святой Инквизиции, вся её ненависть к нежити — всё это померкло перед одной абсолютно простой и кристально ясной мыслью: Они посмели тронуть моего Гарри.

Страх перед водой испарился. Паника плоти уступила место ярости духа.

Она не дух. Она не просто мясо.

Она — Искра.

Салли закрыла глаза. Она перестала сопротивляться давлению воды. Она приняла его. Она втянула в себя этот холод, эту смерть, эту Бездну — и пропустила её через горнило своей души.

«Огонь в воде не горит», — сказала она ему на пирсе.

Значит, я заставлю эту воду кипеть.

Гарри, теряющий сознание от удушья, вдруг увидел, как в глубине гигантского кулака изменился свет.

Красный рубиновый блеск стал белым. Абсолютно, невыносимо белым.

Салли не произнесла ни слова — её губы были плотно сжаты.

Она просто высвободила всю свою мощь, не через заклинание, а через свое собственное сердце.

Температура её тела, усиленная магией Света, скачкообразно выросла до тысяч градусов. Алая драконья кожа её доспеха выдержала, но вода вокруг неё не могла.

В замкнутом пространстве внутри кулака мертвецов произошел фазовый переход. Вода мгновенно превратилась в перегретый пар.

БУУУУУМ!

Подводный взрыв пара (кавитационный удар) по силе превзошел десяток Бомбард.

Исполинскую руку из трупов просто разорвало изнутри. Десятки тысяч тонн воды отбросило в стороны. Ошметки вареного, гниющего мяса разлетелись шрапнелью.

Щупальца, державшие Гарри, ослабли, сваренные заживо волной кипятка.

Гарри отбросило ударной волной. Он кувыркался в бурлящей, горячей, как в чайнике, воде, пока не врезался спиной в гладкую стену разлома.

Его пузырь стабилизировался. Он судорожно втянул воздух, кашляя и давясь.

Вода вокруг бурлила от гигантских пузырей пара, устремляющихся к поверхности.

А в центре этого рукотворного подводного гейзера висела Салли.

Она была свободна. Вода вокруг неё шипела, не смея прикоснуться к её мантии, испаряясь в миллиметре от ткани. Её белые волосы разметались, как ореол. Рубины на её посохе и груди горели так ярко, что казалось, на дно озера опустилась маленькая, яростная звезда.

Гарри и Салли посмотрели друг на друга сквозь толщу бурлящей воды.

Она больше не боялась. Она подчинила себе эту среду, превратив воду в пар, а пар — в свое оружие.

Сверху, пробиваясь сквозь облако взвеси, к ним опускались две фигуры. Драко и Гермиона. Их пузыри светились, они плыли вниз, отчаянно ища друзей.

— Гарри! Салли! — раздался в ушах панический голос Гермионы. — Что это был за взрыв?! Сейсмика зашкаливает!

Салли вскинула посох, освещая глубокий провал под ними. Там, куда не достал взрыв, всё еще пульсировала Тьма. Враг лишился одной «руки», но само тело Бездны было еще глубже.

— Я нашла свой огонь, Грейнджер, — голос Салли в канале связи был ровным, царственным и абсолютно бесстрашным. — Гарри, ко мне.

Гарри оттолкнулся от скалы и подплыл к ней. Он был помят, его плечо немилосердно ныло, но он улыбался. Улыбался так широко, что это отдавало безумием.

— Ты сварила их, — констатировал он.

— Они пытались тебя задушить, — Салли посмотрела на него. В её глазах сияла та самая безусловная, хищная нежность. — Никто не смеет лишать тебя воздуха, пока я дышу. Идем. Эта тварь еще жива. И я хочу посмотреть ей в глаза.

Она первой устремилась вниз, в сияющем коконе перегретого пара, освещая путь, как комета, падающая в черную дыру. Гарри, Драко и Гермиона, построившись клином, пошли за ней.

Страх остался наверху. Здесь, на глубине, теперь властвовала Святая Инквизиция.

Они уже собирались нырнуть в саму воронку, когда вода вокруг них внезапно изменила свой вкус.

Тошнотворный, гнилостный привкус Бездны, который давил на них с самой поверхности, начал растворяться.

Гермиона, плывшая чуть позади Драко, ахнула в микрофон:

— Гарри! Салли! Посмотрите назад! Аллея…

Гарри обернулся, вскидывая палочку, ожидая новой атаки. Но то, что он увидел, заставило его замереть.

Ударная волна пара, созданная Салли, давно ушла к поверхности, но Свет, высвобожденный ею, всё еще жил в воде. Он оседал на гигантских водорослях тысячами крошечных, золотистых искр, словно подводная звездная пыль.

Эти искры коснулись «распятых» русалок и тритонов.

Черная слизь, закупорившая их жабры и сковавшая тела, при контакте со Светом начала шипеть и осыпаться безвредным серым пеплом. Веревки из жил лопались сами собой.

Сотни тел начали медленно, словно осенние листья, опускаться на илистое дно.

Несколько долгих, мучительных секунд ничего не происходило. Вода была полна неподвижных серо-зеленых фигур.

А затем одна из русалок содрогнулась.

Она перевернулась на живот, уперлась перепончатыми руками в ил и судорожно, всем телом, втянула в себя очищенную воду. Её жаберные щели на шее с силой раскрылись, выплевывая последние сгустки тьмы.

— Они дышат, — прошептал Гарри. — Салли… ты очистила их.

По всему дну тритоны и русалки приходили в себя. Они кашляли, поддерживали друг друга, подбирали свои упавшие копья. Их желтые глаза, еще минуту назад полные отчаяния и мольбы о смерти, теперь горели яростью вернувших себе свободу хозяев глубин.

От толпы отделилась одна фигура.

Она была крупнее остальных. Её длинные, темно-зеленые волосы были спутаны, ожерелье из гальки и костей на шее порвано, но плыла она с непререкаемым достоинством.

Гарри узнал её. Муркус. Вождь русалочьего народа, с которой он встретился на четвертом курсе во время Турнира.

Муркус подплыла к ним и зависла в метре от Гарри и Салли. За её спиной, образуя полукруг, выстроились десятки воинов с выставленными вперед трезубцами. Но их оружие смотрело не на волшебников. Оно было направлено вниз, в Бездну.

Муркус открыла рот.

Над водой её голос звучал бы как душераздирающий визг. Но здесь, в их родной стихии, русалочий язык (русалтуш) звучал как низкий, гортанный, но прекрасный хор. Гарри понимал её.

— Мальчик с сетью стал мужчиной с мечом, — пропела Муркус, глядя в зеленые глаза Гарри. — Ты снова пришел в наши воды, чтобы спасать тех, кто связан.

— Мы пришли за тем, кто вас связал, — ответил Гарри. Его голос, благодаря чарам пузыря, транслировался в воду чисто и громко.

Муркус перевела взгляд желтых глаз на Салли.

Она долго смотрела на алую броню, на сияющие рубины, на белые волосы, парящие в воде. Вождь русалок, существо древнее и дикое, слегка склонила голову. Это был жест величайшего уважения, который тритоны редко дарили людям.

— Ты принесла солнце на дно мира, Женщина-Костер, — пропела Муркус. В её песне слышался трепет. — Наш народ задыхался в черном масле. Он забирал наш голос, чтобы петь свою песню. Твой огонь сжег масло. Мы снова слышим течение.

Салли, которая не понимала ни слова из русалочьей песни, вопросительно посмотрела на Гарри.

— Она благодарит тебя, — перевел Гарри. — Она назвала тебя Женщиной-Костром. Говорит, ты вернула им голоса.

Салли выпрямилась. В её позе не было ни капли гордыни — только спокойное признание равного. Она кивнула Муркус, приложив руку в латной перчатке к сердцу.

— Скажи ей, что Свет не делает различий между теми, кто ходит, и теми, кто плавает. Скверна должна быть выжжена.

Гарри перевел.

Муркус оскалила острые, как бритвы, зубы в жутковатой, но искренней улыбке.

— Слушайте меня, жители поверхности, — Муркус указала копьем на черный провал Воронки. — Тот, кто сидит внизу — не зверь. Он — корень. Он вгрызается в камень, на котором стоит ваш замок, пытаясь расколоть фундамент и впустить океан Тьмы. Он оплел своими нитями спящих детей наверху. Если вы убьете его быстро — дети проснутся. Если вы будете резать его медленно… он утянет их души за собой.

— Значит, нужно бить в самое ядро. Одним ударом, — Драко, слышавший перевод Гарри, подплыл ближе.

— Мы идем вниз, — сказал Гарри вождю. — Уводите свой народ, Муркус. Плывите к мелководью. Сейчас здесь будет очень жарко.

Муркус покачала головой. Её волосы змеями разметались в воде.

— Это наш дом, Поттер. Мы не бросаем свой дом. Мы не можем пойти вглубь корня — там давление раздавит наши легкие. Но Тьма будет посылать своих слуг вам в спину.

Она подняла копье и издала пронзительный, вибрирующий клич.

Сотни русалок и тритонов ударили древками копий друг о друга. Звук был похож на рокот надвигающегося шторма. Они образовали живой щит вокруг входа в Воронку, поворачиваясь спиной к провалу и лицом к озеру, готовые встретить любую подмогу, которую Дирижер попытается призвать.

— Мы закроем воду за вами, — пропела Муркус. — Ни одна тень не спустится вам в спину. Убейте Корень, Женщина-Костер.

Салли поняла жест без перевода. Она видела такое сотни раз: ополчение, вставшее насмерть, чтобы дать героям шанс прорваться к генералу врага.

Она перехватила посох двумя руками.

— Они держат периметр, — сказала она Гарри. Глаза её сияли абсолютной уверенностью. — Мы больше не одни в этой темноте. Пошли, Избранный. У нас есть работа.

Гарри кивнул. Он посмотрел на Драко и Гермиону.

— Вы слышали её. Бьем в ядро. Никаких игр в кошки-мышки.

Они вчетвером отвернулись от строя тритонов и нырнули за край обрыва.

Вода мгновенно стала ледяной. Эхолокация показывала узкий, закручивающийся спиралью тоннель, уходящий в недра земли прямо под Хогвартс.

Но теперь, когда они погружались во тьму, у них за спиной звучала не богохульная латынь Бездны, а грозная, дикая боевая песня русалочьего народа, охраняющего их тылы.

Кошмар превратился в войну. А в войне они умели побеждать.

Спуск по спиральному тоннелю казался бесконечным. Вода здесь потеряла остатки прозрачности, превратившись в густой, чернильный мрак. Свет «Люмоса» Гарри и рубины Салли выхватывали лишь гладкие, оплавленные неизвестной силой стены колодца.

Температура падала с каждым метром. Холод пробирался сквозь защитные чары, сквозь драконью кожу и теплую шерсть. Он был не просто физическим — он казался разумным, словно вода пыталась вытянуть из них саму концепцию тепла.

Наконец, эхолокация в голове Гарри показала расширение.

Они выплыли в огромную подводную каверну. Дна здесь не было видно, но прямо по центру пещеры, прикрепившись к её сводам, висело Оно.

Корень.

Это выглядело как гигантское, перевернутое дерево, сплетенное из черных, пульсирующих вен толщиной с колонны Большого Зала. Вены вросли прямо в каменный потолок — в фундамент Хогвартса. По ним, снизу вверх, толчками поднималась густая, гнилостно-фиолетовая энергия.

А в самом центре этого сплетения, внутри полупрозрачного кокона из слизи, находилось ядро.

Огромное, деформированное лицо. Лицо Харона-Дирижера, растянутое до невозможных пропорций. Его глаза были закрыты, а рот приоткрыт, и из него непрерывным потоком лилась та самая сводящая с ума музыка, от которой вибрировала вода.

От ядра к потолку тянулись сотни тончайших, призрачно-серебристых нитей.

— Смотрите, — голос Гермионы в наушнике дрожал от ужаса. — Нити. Они пульсируют в такт музыке. Это… это студенты.

— Он подключился к их разумам, — мрачно подтвердила Салли, подплывая ближе, но держась на почтительном расстоянии от щупалец Корня. — Он использует их как батарейки. Или как щит. Если мы просто взорвем его…

— Отдача пойдет по нитям, — закончил Гарри. — Мозг каждого спящего ребенка в замке просто сгорит от перегрузки.

— Значит, нужно сначала отсечь нити, — Драко подплыл к Гарри. Его лицо в пузыре было бледным, а губы приобрели отчетливый синеватый оттенок. Он достал из чемоданчика ампулы с Греческим огнем и небольшой латунный механизм — алхимический детонатор.

— Грейнджер, — голос Малфоя дрожал от пробирающего до костей холода. — Я просил тебя настроить механизм на шесть минут. Но, судя по тому, как у меня сейчас немеют почки и звенят зубы, ты перепутала руны и вместо таймера поставила нас на шесть минут на Таймыр.

Гермиона, несмотря на весь ужас ситуации, издала нервный, истеричный смешок.

— Драко, это не мои чары. Это ядро поглощает тепловую энергию из воды, чтобы подпитывать связь с замком.

— Отличный курорт, — проворчал Малфой, прикрепляя детонатор к связке ампул. — Шесть минут, Поттер. Я запущу механизм, и у нас будет ровно триста шестьдесят секунд. Если вы с Инквизитором не успеете перерезать эти серебряные сопли до взрыва — мы сварим студентов.

— Шесть минут. Понял, — Гарри посмотрел на Салли. — Ты сможешь их пережечь?

— Это ментальная энергия. Свет может её очистить, но мне нужно подобраться вплотную к ядру. К самому основанию нитей, — Салли перехватила посох. — Там сотни защитных вен. Они порвут меня на части раньше, чем я замахнусь.

— Не порвут, — Гарри выплыл вперед. Шрам-спираль на его левой руке вдруг начал слабо светиться, словно реагируя на близость Бездны. — Я проложу тебе дорогу. Драко, Гермиона — готовьте заряд. Как только мы начнем, Корень проснется окончательно.

Гарри глубоко вдохнул очищенный воздух внутри пузыря.

— Время пошло.

Драко нажал на руну детонатора. Латунный механизм тихо затикал, отсчитывая секунды до подводного ада.

Гарри рванулся вперед.

Корень отреагировал мгновенно. Музыка оборвалась, сменившись оглушительным, вибрирующим скрежетом. Гигантские черные вены отделились от основной массы и, как гигантские змеи, метнулись к Гарри.

— Сектумсемпра! Редукто! — Гарри не пытался убить монстра. Он работал как мачете в джунглях, прорубая просеку. Он бросался из стороны в сторону, уворачиваясь от ударов, которые могли бы расплющить его в лепешку, и отсекал тянущиеся к нему отростки.

Салли скользнула следом за ним. Внутри водной толщи она двигалась с неожиданной грацией. Она не тратила магию на защиту — она полностью доверилась Гарри. Вся её концентрация была направлена на навершие посоха, где скапливался ослепительно-белый, режущий Свет.

Одно из щупалец прорвалось сквозь защиту Гарри и ударило Салли в бок.

Её отбросило, но она лишь глухо застонала, перевернулась в воде и снова бросилась к ядру, не теряя драгоценные секунды.

— Две минуты! — заорал Драко в канале связи. Они с Гермионой пытались закрепить взрывчатку на самом толстом корневище, отбиваясь от мелких паразитов, сыплющихся с потолка.

Гарри и Салли прорвались к самому центру.

Прямо перед ними, за мембраной слизи, было гигантское лицо Харона. Его глаза резко распахнулись. Они были абсолютно белыми.

— ВЫ НЕ СПАСЕТЕ ИХ, — чудовищный голос разорвал воду, ударив по ушам так, что из носа Гарри снова пошла кровь. — ОНИ УЖЕ ПРИНАДЛЕЖАТ МНЕ.

От лица Дирижера вверх уходил толстый пучок тех самых серебряных нитей-душ.

— Салли! Сейчас! — крикнул Гарри. Он развернулся спиной к ядру, вскинув палочку, создавая перед ними обоими огромный, плотный Протего Максима, чтобы сдержать шквал черных щупалец, бросившихся на защиту своего сердца.

Салли подплыла вплотную к пучку нитей.

Она не стала рубить их посохом. Это были души детей. Одно неверное движение — и она убьет их сама.

Она отпустила посох (он остался висеть рядом в воде) и протянула обе руки к серебряному потоку.

— Отец наш Свет, — её голос звучал не яростно, а глубоко и печально. Она молилась. Не карающей молитвой, а исцеляющей. — Даруй покой тем, кто спит. И даруй свободу тем, кто связан.

Она вонзила свои теплые, живые, человеческие руки прямо в толщу ментальных нитей.

Бездна взвыла. Ледяной холод ядра ударил по рукам Салли, пытаясь заморозить её кровь, остановить сердце, но она не отпустила. Её ладони вспыхнули золотом.

Свет потек по серебряным нитям вверх, к замку. Это был сигнал отбоя. Мягкий, обволакивающий жар, который перекрыл холод Бездны.

Нити начали таять. Не рваться, а мягко растворяться в воде, возвращаясь к своим хозяевам.

— Четыре минуты! — крикнул Драко. — Мы закрепили заряд! Уходим!

— Еще немного! — прохрипела Салли. Её руки побелели от холода, кожа покрылась инеем, несмотря на внутренний огонь. Последний, самый толстый жгут душ никак не поддавался.

Гарри держал щит. Черные вены били по барьеру с силой парового молота. По Протего пошли трещины.

— Держись, Салли! — он вливал в щит всю свою волю. — Ты можешь!

Лицо Харона исказилось в гримасе ненависти.

Изо рта гиганта вырвалось невидимое копье концентрированного инфразвука и ударило Салли прямо в грудь.

Её серебряный диск с чарами пузыря треснул.

Защитный барьер вокруг её головы мигнул и исчез.

Ледяная, черная вода ударила ей в лицо, заливаясь в нос и открытый рот.

Салли начала задыхаться. Инстинкт самосохранения взвыл, требуя отдернуть руки от нитей и плыть к поверхности. Пузырьки воздуха вырвались из её губ. Она начала захлебываться в своем самом страшном кошмаре.

— САЛЛИ! — Гарри обернулся.

Он увидел её широко раскрытые в панике глаза.

Но она не отдернула руки.

Несмотря на воду, заполняющую легкие, несмотря на смертельный холод, Салли Вайтмейн вцепилась в последний жгут душ и выдала такую вспышку Света, от которой вода вокруг неё мгновенно вскипела.

Последние нити растворились. Связь Хогвартса с Бездной была разорвана.

— ПЯТЬ МИНУТ ПЯТЬДЕСЯТ СЕКУНД! — заорал Драко. — ПОТТЕР, ВАЙТМЕЙН, ВАЛИТЕ ОТТУДА!

Гарри сбросил щит. Он рванулся к Салли, которая уже теряла сознание, обмякая в воде.

Он схватил её за талию одной рукой, прижимая к себе, а свободной рукой сорвал со своей шеи свой собственный серебряный диск.

Он прижал свой Головной Пузырь к лицу Салли.

Вода отступила от её губ. Она судорожно вдохнула воздух, закашлялась, приходя в себя.

Но теперь Гарри остался без кислорода. Ледяная вода сомкнулась над ним.

Салли в шоке распахнула глаза, увидев, что он отдал ей свой воздух.

Она схватила его за воротник пальто.

«Таймер!» — поняла она.

До взрыва Греческого огня оставались секунды.

Гарри не мог читать заклинания под водой. Он тонул.

Салли перехватила посох. Она обняла Гарри, прижимая его лицо к своей шее, внутрь своего пузыря, делясь с ним кислородом.

— Вознесение! — беззвучно выкрикнула она.

Она ударила посохом вниз, не для атаки, а для отдачи. Мощнейший импульс Света выстрелил ими вверх, как торпедой, прямо по тоннелю.

Они пролетели мимо Драко и Гермионы, которые уже стремительно всплывали на метлах, трансфигурированных из водорослей.

Шесть минут.

На дне каверны латунный механизм щелкнул в последний раз.

Ампулы с Греческим огнем лопнули.

Алхимическое пламя зеленого цвета взорвалось в самом сердце Бездны. Оно не просто горело — оно пожирало воду, камень и плоть.

Ударная волна догнала их на выходе из воронки.

Гарри и Салли вышвырнуло из провала, как пробки, и швырнуло на илистое дно верхнего озера.

Снизу, из воронки, вырвался столб ревущего зеленого огня, который осветил дно Черного Озера зловещим изумрудным светом.

А затем раздался предсмертный, невыносимый вопль Кореня, который эхом разнесся по всем лей-линиям Британии и навсегда затих.

Гарри лежал на дне, вжимаясь в Салли. Они были живы. Огонь горел в Бездне, но вода вокруг них была безопасной.

Салли убрала руку с его затылка, позволяя ему посмотреть на неё. Внутри одного маленького пузыря с воздухом они были так близко, что дышали одним дыханием.

Она улыбнулась ему — измученно, но победоносно.

Кошмар закончился. Таймыр отменялся.