Я не буду заставлять тебя жить (джен)

― Если вы не будете есть, я вас прокляну!

― На здоровье.

Поттер смотрит своим привычным наглым взглядом, а потом закрывает глаза, демонстрируя, что ему все равно.

Ему и впрямь все равно.

Ни угрозы не помогают, ни уговоры ― ничего.

Он не слышит. Просто не хочет слышать. Гнет свою линию и хочет умереть.

Ведь если нормально не питаться, точнее ― вообще не питаться, смерть наступит скорее, чем предполагали целители из Святого Мунго.

Но хуже всего то, что с момента, как Поттер попал в дом Снейпа, он залег в своей новой кровати и не встает. Разве что в туалет ― и то, Снейпу приходится его силком вытаскивать и тащить почти на себе.

Он стал хуже выглядеть. Темные тени под глазами углубились, стали чернее. Зеленые глаза потухли и впали. Он стал похож на старика. В свои-то тринадцать лет.

И ему даже без разницы, что теперь он лежит в комнате Снейпа. В святая святых ― в его спальне.

Любой нормальный студент протестовал бы, плевался и умолял переселить его куда угодно. Хоть под мост к бомжам. Хоть в Азкабан.

Но Поттеру все по барабану. И даже то, что Снейп нещадно храпит. И что он находится под неусыпным наблюдением противного зельевара. Даже ночью. Из-за чего сон у Снейпа поубавился и ухудшился. Он сам стал выглядеть, как привидение ― бледный, с синяками под глазами, тусклыми немытыми волосами. Которые, впрочем, так только выглядят, а на самом деле они ужасны по своей структуре и висят сосульками даже после тщательного мытья. Чего только Снейп за всю свою жизнь не перепробовал… не помогает.

Впрочем, сейчас его это меньше всего беспокоит. Ведь он уже дошел до того, что наставил палочку на безучастно лежащего Поттера. И что делать дальше, как заставить его съесть хоть ложку куриного бульона ― он понятия не имеет.

Даже самый черствый, грубый, бесконечно брюзжащий человек не будет спокойно смотреть на смерть ребенка. Пусть чужого и не слишком приятного. Сына врага, этого Джеймса, который будто глядит на него из вон той стены призрачными глазами и издевается над ним, называя неудачником. Ведь Снейп не может элементарного: накормить мальчишку и заставить хоть немного бороться за свою жизнь.

Вообще-то он обещал не заставлять его жить. Он и не будет. Он должен сдаться и просто наблюдать.

Вот такое ему наказание устроил Дамблдор вместе с Поттером. За все баллы, когда-либо снятые с Гриффиндора.

Снейп стискивает зубы и сжимает пальцы до такой степени, что волшебная палочка опасно трещит и искрит. Вовремя приходит в себя и засовывает палочку в рукав. Без толку все. Поттер его не боится. Будто уверен, что этот сальноволосый мерзавец только языком треплется, а на деле ничего ему не сделает.

И он прав.

Снейп уходит на кухню от греха подальше, мысленно подсчитывая, сколько же дней Поттер здесь околачивается.

Выходит, без одного дня неделя.

Поначалу мальчишка что-то ел. Или делал вид. Но последние два дня отказывается от всего. И пьет очень мало. На фоне белого постельного белья будто уменьшился в размерах.

Снейп делает себе пометку купить новое постельное белье потемнее. В своем стиле. И чтобы Поттер на нем приличнее выглядел.

Он просто не озадачивался этим вопросом и пользовался старыми постельными наборами, которые сберегла для него мать.

Это, конечно, смешно ― думать сейчас о такой ерунде. Но ему просто не нравится каждый день лицезреть этот серо-черный кошмар на белом. Слишком яркий контраст.

Он это сделает для себя. Ради своего душевного спокойствия. Что здесь непонятного?

Снейп машинально заглядывает в кастрюли, нюхает еду. Прилично все приготовлено. Он бы и сам пообедал, да желудок будто острой колючей проволокой перетянут. От Поттера заразился.

А ведь он был уверен, что не станет нервничать из-за отпрыска Джеймса Поттера. Ну хочется тому умереть ― пожалуйста. Был же договор ― не мешать. Не лезть. Не заставлять. Не… возиться, в конце концов. А то чем он будет лучше Молли Уизли?

Снейп зябко поводит плечами. Что-то холодно, надо бы подтопить, особенно в спальне. И не потому, что там Поттер. Ему самому неуютно в собственном доме, будто из него постепенно утекает жизнь.

А еще на носу Рождество. Поттер заболел как раз перед каникулами. Интересно, как он хотел его провести… до всего этого?

До этой своей дури.

Хотелось бы верить, что это лишь подростковая дурь. И что она выветрится, когда Снейп просто перестанет обращать на него внимание, заставлять есть, пить и приводить его в порядок с помощью магии. Ведь Поттеру неважно, как он выглядит, чистил ли зубы ― вода его вообще не интересует. Ни в каком виде.

Но беда в том, что Снейп не может ― перестать. Сделать вид, что все в порядке вещей.

Он ненавидит себя за это.

Слабак.

Джеймс был прав. Он ― неудачник. Ведь что ни год ― то сюрпризы от разлюбезного старика.

Сначала категорически не давал ему желанную должность, поселил в затхлых подземельях. Настроил против него и его факультета всю школу. А теперь ― скинул на него умирающего Поттера, мол, лечить не надо, просто смотреть, как тот умирает. И в который раз грызть себе локти за все прошлые преступления и грехи. Ведь если бы родители мальчишки были живы, Снейпу не пришлось бы терпеть все это…

Он горько наблюдает за тем, как догорает огонь в небольшом переносном камине.

И принимает решение.

Если сегодня же Поттер не съест этот идиотский бульон, хотя бы одну чашку, Снейп будет спать здесь, на полу. Как можно дальше от своей комнаты. Он туда больше ни ногой.

Никто не заставит его смотреть на этот кошмар и лечить симптомы, которые не лечатся.

Он сделает это ради себя. Чтобы почувствовать себя лучше. Пусть Рождество безнадежно испорчено ― а оно всегда такое, ― но он не позволит никому больше втаптывать его в грязь и унижать до такой степени.

Поттер встанет на ноги и уйдет отсюда, ненавидя и проклиная его. Но главное ― уйдет. Сам. Озлобленный, но живой.

Строя коварные планы мести Поттеру, Дамблдору и всем, кто поставил его в такое ужасно зависимое и сложное положение, Снейп вздрагивает от странных звуков, идущих откуда-то сверху.

Как будто за окном в небе ангелы поют хоралы.

Как бы самое время… через три дня канун Рождества.

Но над его домом никогда не летали ангелы. Разве что дементоры. Которые уж точно не умеют петь. Только высасывать души.

Но это и впрямь рождественская мелодия. И кто-то выводит ее приятным голосом. Рядом с его домом.

Рассвирепев, Снейп выходит наружу. Никого.

Это что, очередные издевательства от Дамблдора, который прислал невидимую птичку-певунью в качестве подарка?

Или галлюцинации от недосыпа и постоянных мыслей о бессовестном мальчишке, который решил ему конкретно испортить ближайшие несколько месяцев?

Он заходит обратно и поднимается по ступенькам на второй этаж, чтобы поговорить с Поттером начистоту. Да так, чтобы у того не осталось сомнений: Снейп не шутит. Он не намерен больше терпеть это «овощное рагу» в своей комнате. Или Поттер тотчас же встает, идет на кухню, моет руки, как приличный человек, и садится за стол, или…

Снейп резко останавливается возле дверей своей спальни.

Звуки. Они доносятся оттуда, без дураков. Не совсем же он свихнулся!

Снейп приоткрывает дверь, совсем чуточку, будто боясь увидеть что-то, к чему он не готов.

Например, гигантского соловья-переростка. Или Флитвика, который притащил сюда своих хористов тренироваться петь на поминках ― прямо рядом будущим виновником торжества. Или…