Цена мечты стать айдолом (джен)

Тем же вечером Ёну подходит к Дохёну. Впервые чтобы не подлизаться, а спросить об услуге.

— Дохён-хён, — обращается к лидеру с уважением Ёну. — Не мог бы ты провести мне урок по вокалу?

Дохён слегка опешивает от такого вопроса. Обычно Ёну весь в танцах, а пению и рэпу уделяет намного меньше времени.

— Так как моя нога травмирована, Ынсок-ним приказал беречь ее, но я не хочу оставаться на месте. для вокала не нужны ноги, не так ли? — отвечает Ёну на немой вопрос в глазах Дохёна.

— Да, конечно... пойдем в студию, — соглашается Дохён, чуть промедлив. — Никс, ты за главного, пока меня не будет.

Феникс кивает, принимая полномочия, а Ёну следует за Дохёном следом в скромную студию для вокала и рэпа.

Студия вокала оказалась ещё меньше, чем танцевальный зал. Звукоизоляция из дешёвого поролона местами отклеилась, свисая лохмотьями. В воздухе пахло статикой и старым кофе. Дохён включил свет, поморщился от мерцания лампы и указал на микрофон.

— Вставай, — сказал он коротко. — Спой что-нибудь. Любую песню. Мне нужно понять, с чем я работаю.

Ёну кивнул. Он не стал выбирать что-то простое. Он включил фонограмму их дебютного трека. Того самого, который они разучивали в зале.

Он начал петь.

Первые же ноты заставили Дохёна поморщиться. Голос у Ёну был неплохим от природы — тембральным, мягким, — но техники не было никакой. Дыхание сбивалось на длинных фразах, ноты «плыли», особенно в верхнем регистре. Он пел так, как поют в караоке: на эмоциях, а не на опоре.

Когда музыка стихла, в студии повисла тишина. Дохён барабанил пальцами по пульту, оценивающе глядя на Ёну.

— Ну? — спросил Ёну. Без страха. Просто вопрос.

Дохён вздохнул.

— Это плохо, Ёну-я. Честно? Это очень слабо. Ты тянешь горлом, вместо того чтобы использовать диафрагму. На живом выступлении ты охрипнешь после второй песни. А если придётся танцевать одновременно... ты просто замолчишь.

Раньше Ёну начал бы извиняться. Оправдываться. Говорить, что устал, что простужен.

Сейчас он просто кивнул.

— Исправь меня.

Дохён поднял бровь.

— Что?

— Ты сказал, что я делаю неправильно, — Ёну сделал шаг к микрофону, несмотря на боль в ноге. — Значит, ты знаешь, как правильно. Научи. У меня есть время, пока нога не восстановится. Я не буду тратить его впустую.

Дохён смотрел на него несколько секунд. В глазах лидера мелькнуло что-то похожее на уважение. Не к таланту — к упрямству. Он видел сотню стажёров, которые плакали после критики. Ёну не плакал. Он требовал работы.

— Ладно, — Дохён встал. — Положи руку мне на живот. Чувствуй, как мышцы напрягаются, когда я беру ноту.

Он показал пример. Чисто. Мощно. Без усилий.

Ёну приложил ладонь. Кивнул.

— Попробуй сам. Фраза из припева.

Ёну попробовал. Снова мимо.

— Стоп. Слишком много воздуха уходит в шум. Собери его. Представь, что ты поднимаешь тяжесть.

Прошло двадцать минут. Ёну потел, голос садился, но он не просил воды. Дохён ходил вокруг него, поправлял posture, хлопал по спине, заставляя дышать глубже. Это не было дружеским уроком. Это была дрессировка. Жёсткая, эффективная.

— Лучше, — наконец сказал Дохён. — Всё ещё криво, но уже не ужасно.

Дверь студии скрипнула.

На пороге появился Джумин. В руках он держал два бумажных стаканчика с чаем. На лице — та самая ангельская улыбка, которая раньше так раздражала Ёну. Теперь она казалась просто маской.

— О, я так и думал, что найду вас здесь, — Джумин зашёл, не дожидаясь приглашения. — Вы так долго не возвращались, Дохён-хён. Я подумал, вы устали. Принёс вам ромашковый чай. Для горла.

Он протянул стаканчик Дохёну. Игнорируя Ёну.

Дохён взял чай.

— Спасибо, Сэм.

— Не стоит благодарности, — Джумин повернулся к Ёну. Улыбка стала чуть шире, но глаза остались холодными. — А ты что, Ёну-хён? Разве тебе не нужно беречь силы? Нога же болит. Не хочешь ли тоже чаю?

В его голосе звучала забота, но подтекст был ясен: «Ты раненый, ты бесполезен, зачем занимаешь время лидера?»

Ёну посмотрел на стакан в руке Джумина. Потом на Дохёна.

Раньше бы он почувствовал укол ревности. «Почему ему внимание? Почему он такой заботливый?»

Сейчас Ёну видел только расчёт. Джумин покупает лояльность лидера. Чай стоит дешево. Выгода — высокая.

— Нет, спасибо, — спокойно ответил Ёну. — Я не отвлекаюсь на лишнее.

Джумин моргнул. Он ожидал обиды. Ожидал, что Ёну начнёт метаться, доказывать, что он тоже хочет чаю.

Индифферентность сбила его с толку.

— Как хочешь, — Джумин пожал плечами, поворачиваясь к Дохёну. — Просто не переутомляйся, хён. Завтра важная репетиция с хореографом. Не стоит тратить силы на... вспомогательные предметы.

Ёну не отреагировал на «вспомогательные предметы».

Дохён же сделал глоток чая, посмотрел на Джумина, потом на Ёну.

— Сэм, иди отдохни. Мы закончим здесь.

— Конечно, — Джумин улыбнулся ещё раз и вышел, закрыв дверь чуть громче, чем требовала вежливость.

Дохён поставил стакан на пульт. Чай остывал.

— Он прав насчёт завтра, — сказал Дохён. — Тебе нельзя танцевать. Но вокал...

— Я буду петь, — перебил Ёну. — Даже если буду стоять неподвижно. Я не буду слабым звеном на записи.

Дохён посмотрел на него внимательно.

— Знаешь, почему я согласился тебя учить?

Ёну молчал.

— Потому что Феникс сказал мне сегодня утром, — Дохён скрестил руки на груди. — Он сказал: «Если парень встаёт в пять утра, чтобы танцевать на сломанной ноге, значит, он либо идиот, либо опасен». Я решил проверить, что из тебя получится.

Ёну чуть заметно усмехнулся.

— И что вы решили?

— Что ты опасен, — Дохён выключил микрофон. — Но не для сцены. Для нас. Если ты так же упрям в учёбе, как в тренировках... ты можешь перерасти некоторых из нас.

Он взял свой чай.

— На сегодня хватит. Голосовые связки тоже мышцы. Их нельзя перегружать. Иди отдохни. И Ёну...

— Да?

— Не доверяй чаю Джумина. В следующий раз он подсыпет туда слабительное, если решит, что ты мешаешь ему быть в центре внимания.

Ёну кивнул.

— Я запомню.

Он вышел из студии первым. Нога ныла сильнее, чем утром, но в голове было ясно.

Дохён не стал его другом. Джумин остался врагом.

Но Ёну получил то, зачем пришёл. Знания.

И он знал, что Джумин теперь видит в нём угрозу.

Это значит, что Ёну движется в правильном направлении.

В коридоре было темно. Ёну шёл медленно, опираясь на стену.

Из тени вышел Юань. Он будто всегда был там.

— Чай был с лимоном? — спросил Юань тихо.

Ёну остановился.

— Я не пил.

— Умно, — Юань шагнул из тени. — Лимонная кислота раздражает связки перед нагрузкой. Джумин знает об этом.

Ёну посмотрел на китайца.

— Ты знал, что он придёт?

— Я знал, что он почувствует запах возможности, — ответил Юань. — Дохён — лидер. Контроль над лидером — контроль над группой. Джумин пытается стать тенью лидера. А ты... ты пытаешься стать его инструментом.

— Я хочу стать его партнёром, — поправил Ёну.

Юань усмехнулся. Редко, почти незаметно.

— В этом бизнесе нет партнёров, Ёну-я. Есть те, кто наверху, и те, кто держит лестницу. Убедись, что ты не держишь её для других.

Юань прошёл мимо, направляясь к выходу.

— Завтра в семь утра вокальная разминка. Не опаздывай. Дохён не любит ждать.

Ёну остался стоять в темноте коридора.

«Нет партнёров».

Он сжал кулак.

«Покажет время».