А что, если хоккей? (джен)

Первый учебный день во вновь начавшемся учебном году, право дело, что может быть более суматошным? Конечно же ничего, ученики бегают, галдят, делятся летними впечатлениями. Магическая она там школа или же самая обыкновенная. Особого значения это, от слова совсем, не имеет. Дети есть дети, везде и всегда, вот и в Хогвартсе это были всё ещё дети. Обыкновенные, шебутные и не очень. Слизеринцы, Гриффиндорцы Хаффлпаффцы или же ученики Рейвенкло. Это не имело значения. Всех их надо, если речь идёт о первачках, отвести вначале на завтрак, затем по классам. Дело это и так нелёгкое, и в особенности, если в этом году в школу поступил национальный герой.

Практически все, так или иначе, так и норовили на него поглазеть. За завтраком, в коридоре, во время обеда. Будто бы он не ребёнок маленький, а метла какая или же иной товар на витрине выставленный. Никак ни ожидавший подобного Даниэль попервости, признаться, даже растерялся. Чего пялятся, мальчишку смущают. Тот и так не так чтобы радостный, в друга своего вцепился… хотя тут пойди разбери, кто из них за кого держится. До Большого зала в итоге дошли вроде бы спокойно.

На столах овсянка, тосты, ничего не обычного, и как же чёрт возьми хорошо, что между ними и Гриффиндором стол воронов расположен. Совсем с ума посходили, рыжий вон и вовсе пальцем в сторону и без того нестабильного Поттера тычет. Вон как в овсянку уткнулся, и чего им неймётся то? Думал боящийся даже представить, что было бы, не окажись между ними вороны, староста Хаффлпаффа. Те, правда, тоже нет-нет, да поглядывали, но пальцами не тыкали и на весь зал не орали. Перед первым уроком, которым по расписанию числились чары, держащий в руках расписание Даниэль подошёл к каждому, чуть подзадержавшись подле потеряшек. Попросил их обоих от него ни на шаг не отходить.

— А чары — это как, это опасно? — неуверенно поинтересовался читающий своё расписание Гарри.

Даниэль ему понравился, добрый, располагающий к себе, голубоглазый, усыпанный веснушками, чуть выше среднего парень. От него буквально веяло чем-то таким, что заставляло его слушаться и при этом совершенно не бояться.

— Нет, не опасно, видите, вот там за столом чуть левее мадам Спраут, это профессор Флитвик, он чары преподаёт. Хороший, можно сказать добродушный старичок, но вы наведитесь. Он семикратный чемпион Европы по дуэлингу и вообще наполовину гоблин. Так что хитрости ему не занимать, как и любви к детям и своему предмету. Не поняли что-то, не беда, переспросите, не бойтесь. И пусть весь мiръ подождёт, магия спешки не терпит. — с улыбкой ответил заговорившему с ним Гарри Даниэль.

— А тот в чёрном?

Но прежде, чем Даниэль успел пояснить, его опередил Жано.

— Это он моего папу заколдовал!

— В смысле заколдовал? — спросил кто-то из соседей.

— Палкой своей ткнул, папа упал, а он меня за руку и чуть не волоком в этот ваш Косой, как там его. Больно и страшно, я думал, меня раздавит попросту. По магазинам таскал, на то, что палка эта клятая никак не находится, злился… — чуть не плача, под конец пробормотал, стискивающий под столом руку друга Жано. Домой так же вернул, аж звёздочки в глазах…

— О Мерлин, — пробормотал сообразивший, что мальчик о насильственной аппарации говорит, Даниэл. — Гарри, скажи, с тобой тоже что-то подобное было?!

— Нет, мы на автобусе…

— Хорошо, возьми Жано за руку, Эмма, отведи первачков, я с Труделем к Помфри, пусть проверить, а то мало ли.

— Можно я с вами? — попросил так и не отпустивший друга Гарри. — у меня со вчерашнего дня голова болит. Не знаю, что не так, неприятно очень.

— Хорошо…

— Идите, я отведу остальных и предупрежу Флитвика. — кивнула принявшая бразды правления от Даниэля староста девочек.

Именно так Гарри и Жано впервые оказались в больничном крыле. А услышавшая о происшедшем мадам Помфри вначале аж окаменела.

— Как это ребёнка насильно аппарировали, мистер Уайт!?

— Да вот так, дважды за день, в начале в Косой, затем обратно. Мальчик маглорождённый, оба родителя не маги. К ним непонятно почему профессора Снейпа отправили. Я, если честно, вообще не понимаю. Дети нам с профессором такого рассказали. ДМП вызывать впору.

— Ну скажете тоже…

— Да нет, профессор, со слов Труделя, профессор Снейп его отца обездвиживающим приласкал. А к Поттеру в двенадцать ночи вообще Хагрид наш заявился, с днём рождения поздравил, а заодно тётку его, этим недовольную, чуть в ослицу не превратил.

— Что за чушь! — неверяще воскликнула, попросту неспособная представить себе чего-либо подобного, мадам Помфри.

— Не чушь вовсе, я как было сказал. Вместо рук копыта, и уши тоже, я её с ложки, пока её профессор МакГонагалл на следующий день не расколдовала, кормил! — яростно сжимая кулаки, выкрикнул не ставший молчать Гарри. И Жано не врёт, ненавижу всё это…

Стоящие на столике флаконы предупреждающе зазвенели, и не на шутку встревоженная возможным выбросом сырой магии, хозяйка больничного крыла от греха пошла на попятную.

— Ну тише, всё хорошо, Гарри. Мадам, прошу вас, посмотрите мальчика, мало ли беда какая, не проглядеть бы. — успокаивающе произнёс, старающийся не допустить беды Даниэль.

— Хорошо, мистер Ла Трудель, прошу вас, не волнуйтесь… — но было уже слишком поздно, и сдерживаемая им столь долгое время магия таки нашла выход наружу. И причиной этого оказался столь не вовремя зашедший в больничное крыло зельевар. Первой пары у него не было, и он решил принести приготовленные для больничного крыла зелья. Полыхнуло, от окон остались одни воспоминания, тогда как самого виновника не слабо так впечатало в стену. На месте остались только находившийся посреди развороченного больничного крыла Жано, да успевший обнять его Даниэль.

Первой в себя пришла, на силу успевшая защититься простейшим щитом и потому почти не пострадавшая, мадам Помфри. Осмотрелась, и тут же бросилась в сторону одной из скрученных выбросом сырой магии коек. Той, из-под которой выглядывала неестественно изогнутая под непредусмотренным для неё углом, детская нога.

Это оказался Гарри. Его бок насквозь пробило одной из ножек, голова была серьёзно повреждена. Там, где согласно всех описаний был его шрам, красовалась немалого размера, явно проломленная чем-то тяжёлым, а к тому же ещё и частично вывернутая наизнанку, вмятина. И было совершенно ясно, что они неверно определили источник. Не Поттера надо было успокаивать, вот только теперь уже было поздно. И оставалось разве что о помощи взывать. Что, собственно, колдоведьма и поспешила сделать. Взмахнула палочкой, что-то произнесла. Воздух вокруг пострадавшего превратился в некое подобие киселя, а она уже спешила к камину, который не пострадал во время выброса детской магии.

Дальнейшие события слились в одну сплошную круговерть. Прибыли целители из Мунго, прибежал директор и следующая за ним по пятам заместитель. Как раз к моменту объявления о смерти пожаловали. И с ужасом воззрились на накрывающую наскоро наколдованной из воздуха накидкой бледного как мел Снейпа Помфри. (перелом основания черепа, мгновенно и без шансов)

— Что случилось Поппи, что произошло!? — не веря глазам своим, произнёс замерший в дверях директор Дамблдор.

— Выброс случился, хорошо до обскурии не дошло. — ответил обернувшийся на его слова, облачённый в лимонную мантию колдомедик — на границе между третьей и четвертой степенью бахнуло. Детей мы забираем, всех троих. Будьте любезны не препятствовать нашей работе.

Спустя минуту помещение резко опустело. Целители и их пациенты были перемещены порталом. На месте остался лишь прикрытый тканью труп зельевара, да так и застывшая посреди всего этого разгрома, чуть подрагивающая всем телом мадам Помфри.

Никаких ответов у неё, естественно, не было, но услышавший фамилию национального героя Дамблдор в оных уже и не нуждался. " Как обскурия, откуда", —металось в его голове.

Следующие три дня все провели как на иголках, о происшедшем доложили министру и тот, явившись в Хогвартс, потребовал от Дамблдора хотя бы каких бы то ни было объяснений. В больнице ему их не дали, Национальный герой спал, как, собственно, и остальные пострадавшие. Не пострадавшие же несли какой-то бред, либо и вовсе были не в курсе. До того, что можно поговорить с деканом барсуков, никто из сильных мïра сего не додумался. И только когда на третьи сутки в себя пришёл, как выяснилось, приведший детей в лазарет староста, ситуация, как говорится, прояснилась.

Даниэль рассказал, не иначе как по волшебству материализовавшемуся следователю то, что он знал. Он очень беспокоился за ребят и попросил их не наказывать. В чём его, тут же, едва не лучась от радости, и заверили. Оба первокурсника всё ещё спали и это было, в их случае, самое лучшее. Уже в Мунго выяснилось, что и Поттер от взрыва был не так чтобы далёк. Не так, как Жано, не на грани обращения, и тем не менее.

Хогвартс же тем временем трясло. Наконец-таки опросили декана детей и после этого понеслось.

— Какого Мордреда, Дамблдор? — орал явившийся в его кабинет министр магии — какого, мать, вашу мать, Мордреда?!

— Что именно Корнелиус, что вы имеете в виду?

— Мои люди всё проверили, всё правда, от первого их слова до последнего. Это же немыслимо, вы понимаете, немыслимо. Как, как это произошло, и ладно мальчишка этот. Штраф, да память стереть, но Поттер? Его опекунам вы тоже память стереть предлагаете? Да и… как, как это вообще произошло. Как мистер Поттер у маглов оказался, неужели магической семьи для него не сыскалось?

— Именно поэтому и оказался, вы и сами видите, насколько вокруг ребёнка нездоровый ажиотаж…

— Ажиотаж, то есть тётку его в осла превратить, это теперь у нас ажиотаж?

— Я уже сделал Хагриду суровый выговор…

— Выговор, выговор… да в своём ли вы уме? Он же исключён был, исключён, слышите вы меня. У него не должно быть палочки.

— Корнелиус, я…

— Нет, нет и нет!!! — брызжа слюной взревел не желающий что-либо слушать министр магии.

Спустя час закованного в магические кандалы полувеликана вывели с территории. Двумя днями позже состоялся суд. Скоротечный, безжалостный, он постановил, что пожизненного для полувеликана будет вполне себе достаточно. По совокупности обвинений так точно.

А где-то в Св. Мунго, в то самое время, как плачущего, не понимающего, за что Хагрида уводили авроры, проснулся вначале Жано, а затем и отставший от него на пару часов Гарри. Рядом с мальчиками были целители. И это позволило избежать, в общем обошлось, и спустя неделю, предварительно позволив увидеться с родными им обоим, вернули в Хогвартс. От визита к дяде с тётей Гарри отказался. И именно так и оказался в гостях у Жано. Просто за руку, вместе, порталом. Родители их на крыльце встретили, заранее целителями предупреждённые. Они радостно улыбались, обнимали, и накормив вкусностями, всячески успокаивали.

— Вот видишь, и друг твой с тобой, — говорил сыну мистер Ла Трудель, и с благодарностью смотря на тихо сидящего напротив Гарри, встрепал вихры сына. — вы же у нас лучшая двойка…

Ох и зря же он про хоккей вспомнил, Жано заревел, и тут то Гарри и вспомнил. Тётя говорила, что со слов сестры озеро, через которое они плыли, замерзает…

— Не реви, Жано, слышишь, Мистер Ла Трудель, где его коньки?

— Так наверху, в комнате…

— Несите, у замка озеро есть, и тётя говорила мне, что оно замерзает, в общем, я свои взял, так что не реви. Замёрзнет, кататься будем.

— Правда… — шмыгая носом переспросил тут же просветлевший от слов друга Жано.

— Ну конечно же! — с кивком подтвердил тот.

— Тогда и клюшку, папа, и…

— Всю сумку бери, и форму, чего уж там. А я, пожалуй, ещё и Вернону позвоню, попрошу его…

По итогу, спустя три часа сумок со снаряжением оказалось уже две. Приехавшие к Труделям Дурсли так же прониклись. Как итог, в Хогвартс дети возвращались гружёными. Порталом, так как целители и слышать ничего не хотели, и у Дамблдора не осталось иного выбора. И пока в гостиной барсучьего факультета все радовались, последний сокрушался на тему поисков нового зельевара.