Зафира (джен)

Элиас стоял на скалистом уступе у входа в пещеру Зафиры и не мог оторвать взгляда от развернувшейся в небе бойни. Воздух наполнился визгом и хлопками кожистых крыльев: из‑за горных хребтов вынырнула стая виверн. Десятки тварей с чешуёй землистого ржавого цвета, крупными крючковатыми когтями и пастями, усеянными шипами зубов.

Зафира уже была в воздухе, когда рыцарь проснулся от устрашающего визга этих неразумных сородичей благородных драконов. Она взмыла вверх с рёвом, от которого содрогнулись скалы. Её бирюзовая чешуя вспыхнула, будто каждая, даже самая крошечная пластина впитала в себя свет молнии, а крылья развернулись во всю ширь, пряча на миг солнце в своих объятиях. Виверны бросились на неё разом, словно стая голодных волков на одинокого старого раненого медведя. Но Зафира медведем не была. «Но и виверны не волки!» — ужаснулся Элиас мощи и числу захватчиков.

Первая тварь неожиданно спикировала сверху, целясь своими смертоносными когтями-серпами в шею. Зафира будто почуяла нападение со спины и резко развернулась в полёте, а её гибкий хвост, тяжёлый и шипастый, хлестнул противника, словно кнут, отбросив его в сторону, отчего громадная туша влетела в скалистую стену, и та осыпались крупными осколками и валунами. Вторая виверна не упустила момент и вцепилась в крыло врага, но дракайна извернулась с неожиданной для её размеров ловкостью. Когти впились в горло нападавшей, а огненное дыхание ударило прямо в разинутую пасть. Растерявшаяся тварь вспыхнула голубым пламенем изнутри и со страшным клокочушим звуком камнем рухнула вниз. Воздух наполнился гарью, пеплом и едким смрадом горелой плоти.

Виверны, мерзкие создания, как ни посмотри: коварные, злобные и вечно голодные. При чём им совершенно безразлично, что есть, — зверей, людей, своих собратьев — важно лишь набить свои бездонные желудки. И пусть они не обладают разумом драконов, но охотятся стаей превосходно, этого не отнять.

Крылатые ящеры сменили тактику, едва туши их павших сородичей коснулись земли. Теперь они атаковали поочерёдно, пытаясь измотать дракайну и рассеять её внимание. Одна за другой они бросались на Зафиру то сбоку, то сверху, то снизу, но она отбивала каждый удар, ведь за её спиной был опыт, не в пример бо́льший, чем у этих агрессивных ящеров. Её движения были отточены веками подобных сражений — виверны и прочие чудища нередко нападали на пещеры драконов, когда те находились в спячке, будто надеясь застать их врасплох. Они могли взять лишь числом, ведь драконы чуят угрозу задолго до того, как она обрушится на их логово. И Зафира исключением не стала. Она не просто билась — она танцевала в небе, превращая хаос битвы в кровавый спектакль для одно единственного зрителя. И этот зритель видел, не мог не видеть, с каким азартом женщина-дракон расправляется со своими врагами.

Элиас замер, сжимая рукоять меча, не в силах отвести глаз. Он хотел бы броситься на помощь, сделать хоть что‑то, но понимал — здесь он совершенно беспомощен. Его клинок не дотянетсч до неба, его сила меркнет перед мощью древней дракайны и её противников. И, что важнее, Зафире не нужна его помощь. Она наслаждается вкусом схватки, даже не оглядываясь на маленького человечка внизу.

Вожак стаи виверн, самый крупный и уродливый, с гребнем из костяных шипов, ринулся в последнюю атаку. Он нацелился на шею Зафиры, раскрыв пасть с тремя рядами огромных зубов, которые были видны даже с утёса, на котором стоял рыцарь. Но дракайна ждала. В последний момент она резко ушла вниз, пропуская врага над собой, а затем взмыла следом. Когти впились в спину виверны, а челюсти сомкнулись на шее. Могучие, лишь с виду человеческие руки с лёгкостью разорвали громадную тушу надвое. Хруст позвонков и влажный тошнотворный треск плоти оглушили Элиаса. Вожак пал так легко под натиском противника... Зафира с яростным рёвом швырнула останки его тела в гущу оставшихся виверн, заставив их отпрянуть в разные стороны.

Выжившие твари, лишившись вожака, дрогнули. Они покружили ещё какое-то время, стараясь не приближаться и издавая пронзительные крики, а затем одна за другой начали отступать, скрываясь за горными пиками. Небо очистилось.

Зафира медленно опустилась на выступ рядом с Элиасом. Её грудь тяжело вздымалась, а на боку виднелась глубокая рана, и одно крыло было слегка порвано. Но она стояла прямо, с горделивой осанкой, и в глазах всё ещё пылал боевой огонь. Не говоря ни слова, она склонила голову и выдохнула тонкую струю пламени. Огонь коснулся растерзанной плоти, и Элиас с изумлением увидел, как края рваные края ран начали затягиваться, чешуя восстанавливалась, а следы крови испарялись в воздухе призрачной дымкой. Всего несколько мгновений, и от увечий не осталось и следа.

Элиас смотрел на неё, затаив дыхание, не зная что сказать. Да и нужны ли были те слова, что никак не находились? Он вновь увидел всю глубину той мощи, что почувствовал, едва дракайна впервые взглянула на него. Эта сила пронизывала не только её могучее тело, но всё её существо. Древняя первозданная... Веками охраняющая эти горы. Зафира не нуждалась в защитниках. Она сама была защитой.

— Вы невероятны, — прошептал он, не скрывая восхищения.

Зафира повернула к нему голову, и в её огненных глазах мелькнула усмешка.

— Ты думал, я попрошу тебя вмешаться? — её голос звучал спокойно и почти насмешливо. — Смертный, ты здесь не для того, чтобы сражаться за меня. Ты здесь, чтобы увидеть истину.

Она развернулась и направилась в пещеру, плавно, будто и не было той битвы, покачивая хвостом. От её обманчиво мягкой поступи земля под ногами рыцаря подрагивала. Элиас остался стоять на уступе, глядя ей вслед. Теперь он понимал: перед ним не просто дракон. Он только в этот момент осознал, что нарочно закрывал глаза на очевидное: он говорил себе, что видит всё, и даже мог найти этому знанию определение. Но то ли смотрел сквозь пальцы, то ли не верил до конца. Да, пожалуй, не верил. И легенды, и сказки не рассказывали слишком многого о Зафире, пусть и были богаты красивыми образами. Хранительница, стихия, воплощение мудрости и мощи — всё это были лишь слова. Рыцарю было необходимо увидеть эту силу собственными глазами, чтобы осознать её хотя бы отчасти. Чтобы понять, что пропасть между драконом и человеком существует неспроста.