Травинка (гет)

Не помня про голод,

Тесноту и бессонницу,

С улыбкой в лице

И поющей душой

Бежит он домой,

Словно дура-поклонница,

Охваченый женской,

Родной красотой!

— Кого я вижу! — Послышалось хриплое, с кряхтением от подъёма на ноги звучание Ханема. — Как дела твои? Не убили — и уже прекрасно, а что ещё лучше — мне совсем ничего не пришлось делать, твой отец ещё не вернул... О-хо-хо-х!

Ханем отшагнул назад от того, что Астарион с разбегу налетел на него, обвив руками его крепкую шею. Он тёрся об него, целовал в уши и щёки, шоркал руками по лопаткам.

— Ну что за нежности, дружок... — Ласково сказал он, поцеловав Астариона в скулу. — Как мало нужно тебе для счастья, да?

— Мало?! Сходить на ложе — это не мало!

— Твоё счастье не в ложе, Астарион... Оно в свободе... Выбора, времени, решения, становления взрослым.

— Ты даже оторвал пятую точку от земли и встал!

— И пятую, и шестую, и точку семьдесят семь.

— Семьдесят семь???

На это Ханем перевёл взгляд от лица Астариона себе вниз. «Семьдесят семь», — сказал он, одобрительно кивая. Это явно было упоминание о дьявольских бубенчиках.

— ...Фу, Ханем!

— Фу, если бы этого не было. Ангелы — вот это фу. Гладкопаховые уродцы...

— Они красивые... Не видел, но знаю, что светят...- Ай!

— Дурак.— Буркнул Ханем, убирая тяжёлую ладонь от затылка Тара.

— Ну, это, по крайней мере, единственное, о чём с тобой нельзя поговорить.

— Держи в себе хоть немного нелюбви, чтобы выжить, мой тебе совет.

— Я не люблю... Я... Не люблю... Липких чертей!

— ...Липких чертей? — Ханем посмотрел на него, подняв брови. После этого жеста он неосознанно пощупал свой бок. Бок был липковат.

— Да, это так неприятно, когда ты спишь, но при этом к кому-то прилипаешь и становишься липким тоже.

— ...Липкость тебя не убьёт, если ты не муха. Сегодня мыться пойдём, позовём твоего отца, дождаться бы его только.

— Ура, мыться! Мы редко это делаем!

— М-дэ... — Всё так же задумчиво ответил большой чёрт, не отставляя руки от своего бока.

— Давай-ка ты поваляешься хорошенько на полу и пообнимаешься со мной побольше, чтобы твой отец не разнюхал, в прямом смысле, куда ты бегал, дружок. — С этими словами Ханем отодвинул ногой спящего рядом чёрта и толкнул Астариона на освободившееся место. Астарион послушным воробушком начал приводить план по обману отцовских рецепторов в дело!