Кафе «За Гранью» (джен)

По путанным коридорам разносится звонкое щёлканье клавиш пишущей машинки. Венздей предпочитает вечернее время, правда в этом месте само понятие времени весьма относительно. Но она неизменно ставит перед собой песочные часы с прахом своей прабабушки и садится за написание детективного романа. Это не просто увлечение или ностальгия. Это жёсткая и душащая дисциплина. Венздей знает, что её книги никогда не будут опубликованы. Более того, они не покинут стен этого постоянно меняющего планировку здания с бессчётным количеством комнат и закутков. Осознание этой неизбежной истины ранит сильнее ребристого клинка, отсекающего поочередно конечности. И как же это приятно!

В отличие от остальных, Венздей знала, на что идёт. Конечно, у неё имелся лишь ряд предположений, основанный на скупых фактах, изложенных в редких книгах, которые удалось добыть с огромным трудом. Но и этого оказалось достаточно для того, чтобы отыскать, в конце концов, замкнутое пространство между мирами, которое существует вне времени и за гранью привычной реальности.

О том, что пограничное пространство будет выглядеть как миленькое кафе, в котором у целого табуна радужных пони случилось несварение, приведшая к неизбежному казусу, Венздей не подозревала. Это место совершенно не соответствовало тому образу, что она так детально нарисовала в своём воображении. Тёплые огоньки над столиками, покрытыми белоснежными скатертями, порхающие по залу бабочки, котики, греющиеся на идеально вычищенной до последней пылинки кухне. К счастью, она сразу поняла, что первое впечатление было обманчивым. Отсутствие пыли напомнило стерильность операционной, огоньки оказались плотоядными светлячками, коты говорили, и весьма колко, надо признать. А бабочки тут же слетелись в плотный рой, явив её взгляду удивительно харизматичного персонажа: девушку её возраста с совершенно обезумевшими глазами, огромным и явно острым ножом в руке и свежими пятнами крови на одежде.

Стоило Венздей познакомиться со всеми работницами этого потустороннего кафе, как она сразу ощутила то ни с чем не сравнимое, мучительно сжимающее лёгкие чувство, которые можно было ёмко назвать: «я дома». Здесь не хватало чутка мрачности и горечи. И тут же из воздуха серебристым искрящимся туманом соткалась барная стойка с внушительных размеров кофемашиной, так приятно напомнившей первый пыточный механизм, который Венздей сконструировала сама, без всяких учебников и подсказок родителей.

Работа бариста Венздей понравилась. Её безупречный кофе стал не просто обжигающим нутро и леденящии душу напитком. Кофе от Венздей — это испытание и казнь. Венздей не улыбается гостям, не здоровается. Она смотрит. И всегда знает имя новоприбывшего до того, как он представится.

— Латте с привкусом раскаяния, полагаю? А вам капучино с нотками предательства, верно? Конечно, верно. Я не допускаю ошибок. Тем более таких глупых.

Порой от работы её отвлекает светящийся шар под стойкой, который она предпочитает держать под лоскутом плотный чёрной ткани. Семья не позволяет Венздей погрузиться в бездонную яму тоски и безысходности. Как бы ей ни хотелось там побывать. Общение с ними всегда слишком эмоциональное с их стороны, потому Венздей предпочитает прерывать этот пагубный контакт до того, как дойдёт до розовых соплей, вновь накидывая на шар нагло сползающую ткань.

Рабочее место бариста — стойка, вырезанная из чёрного дерева. Точнее из дуба, поваленного и обугленного молнией. А зеркало, что растянулось за ней, испещрено паутиной мелких трещин. «Идеально». Руки Венздей неизменно холодны. Принимая из них чашку, может показаться, что касаешься трупа. Она это знает. В такие редкие моменты на её лице появляется тень улыбки. Это выражение лица можно считать фирменным, как и её эспрессо «Тринадцатый удар».

Этот чёрный, как душа Венздей, кофе подаётся ровно в двенадцать. Тот, кому не посчастливилось его отведать, слышит бой напольных часов, которых нигде не видно, как бы в тревоге не искал их взглядом. Если часы бьют, как и положено, можно счесть это везением. Ведь того, кто услышит тринадцатый удар, в скором времени настигнет жестокая расплата за ошибки прошлого.

Ещё в обязанности Венздей входит ведение журнала. В нём она зарисовывает лица посетителей, которые только должны появиться. Прекрасное и практичное использование её дара, как она с ржавым налётом сарказма не раз замечала. По выражению лица Венздей сложно понять, вызывает ли эта обязанность у неё неприязнь или удовлетворение. Но благодаря её чёткой и всегда своевременной работе, задачи остальных значительно упростились.

Под каждым искусно выполненным портретом указана дата. Венздей нравится думать, что это день смерти, хотя никакой гарантии этому нет. Она знает только, что каждый из тех, кого она нашла в своих видениях, однажды ступит За Грань. А уж она и её чудна́я новая семья непременно подберёт лакомство под стать случаю.