Гарри и девочка (джен)

В последнее время Валбурге Блэк казалось, что с обеих сторон её скрытого от магловского мира дома поднялась какая-то странная возня и копошение. Утром, когда она только-только просыпалась ото сна и пока еще полная скорби реальность не вторгалась в её сознание, ей хотелось посмотреть из-за занавесок на площадь Гриммо. Любопытство подстёгивало узнать что там такое происходит… Но, к сожалению, память тоже быстро просыпалась, предоставив перед внутренним взором жуткую и печальную картину её потерь — образ двух её мертвых сыновей. Что лежат не похороненные где-то в неизвестном месте, быть может съеденные дикими животными… О-о-о-о-а-а-а!.. Чужая жизнь и проблемы сразу становились для ней микроскопическими по размеру и по важности. Она забывала о соседях, о родственниках, о личных врагах, погружаясь с утра в глубочайшую пучину горя. Горе приводило с собой в гости прочие, не менее трагические чувства — самокопание на пару с сожалением, что «синяя птица счастья» улетела вместе с временами их детства. Чувство беспомощности и отсутствие перспективы убивало всё, пока не приходило и камнем на сердце ложилось осознание, что сама, своими собственными действиями, предала свой Род. Она бы с радостью улеглась бы на Алтарь и покончила бы жизнью, да ритуальная комната закрылась, запечатав даже вход к лестнице вниз.

Если бы не батареи зелья Сна без сновидения, всё это продолжалось бы крутиться перед глазами и ночью. Но, Кричер откуда-то приносил эти флаконы, смотрел печальными, заплаканными глазами и она их пила.

Движение за стенами её дома продолжалось долгое, долгое время — сколько, она не следила. Все проходило мимо её внимания, и как-то незаметно время накрыло первоначальные приступы черного отчаяния лёгким туманом забвения… Нет, не забвения, а увядания остроты чувства потери. Скорбь по сыновьям не то что прошла или потускнела, но время — как говорят — лечит все.

Не то, что лечит, но если сразу не убило, то скорбь переходит в ремиссию.

И она начала готовиться к собственной смерти. Надо было уладить дела, подготовить документы, дать наставления Кричеру…

Работа подстегнула её и у неё появились сначала коротенькие, а потом всё длиннее и длиннее периоды отключения от постоянного самобичевания. Порой она даже стала спохватываться, что думает о происходящем в соседних с ней домах.

Однажды утром, её память проспала и не высветила перед её внутренним взором список её мертвых родственников, её маленьких Сириуса, Рега… На долгие несколько минут она прислушивалась к себе, к окружающему миру и доносившиеся извне крики и веселый смех ребятишек пробились сквозь брешь ее скорби и донеслись до её ушей. А проникнув в её сознание, пробудили давно заснувшее любопытство.

Леди Блэк встала с постели, приблизилась пошатываясь к окну и выглянула наконец из-за занавесок.

Так и знала! На площади, под сенью дерева, на поставленной кем-то скамеечке, сидели две женщины. Обе они были одеты — и та, что помоложе, и та, постарше — в этих неприличных магловских безрукавных платьях до колен и следили за игрой двух ребятишек. Светленький мальчик и темноволосая кудрявая девочка катались на странных игрушечных трёхколесных средствах передвижения, кричали и смеялись. Женщины были близки — родственницы наверное — потому, что оживленно между собой разговаривали.

До Валбурги медленно, но дошло некое осознание нереальности этой мирной картины и она задалась вопросом — почему Антимагловские чары, брошенные на всей территории площади Гриммо на этих четверых не действуют. Неужели эти женщины были ведьмы, которые, осмотрев пустующие по обе стороны особняка Блэков дома, купили через серокожих коротышек один из них? Кто им позволил? Ведь, вся площадь Гриммо давным-давно входила в собственность рода Блэк для своих собственных, многочисленных прошлым веком, наследников!

Или они все уже давно распродали... Память молчала.

Но эти две женщины ведьмами не выглядели, детишки — тоже.

Маглы? Сквибы?

Маглы, подумалось леди Блэк, в своей ущербности, чем-то счастливее тех же волшебников. Живут они своей простой, лишённой магии жизнью, радуются обычными человеческими радостями и видом не видывают о всяких Темных — или Светлых, упасѝ Мерлин! Тьфу- тьфу-тьфу! — лордах и их глупой войнушке, которая отняла у ней обоих драгоценных сыновей.

— Кричер! — крикнула она. Ее личный, одряблевший до крайней степени домовик появился перед ней с покрасневшими заплаканными глазами. — Иди-ка разузнай кто у нас такой крутой нашёлся, чтобы ухитриться занять один из соседних домов!

Маленькое создание бросилось ей в ноги и начало биться лбом об пол.

— Моя госпожа, — скрипучим голосом запричитало оно. — Кричер сам себя накажет! Но, моя леди, Кричер не в состоянии нарушить ваши старые приказы. Кричер должен соблюдать запрет…

А-а-а, ну да. Она вспомнила, что запретила старому домовику как-либо контактировать с внешним миром — с людьми, домовыми эльфами или гоблинами. Даже доступ для совиной почты перекрыла, камин опечатала и подняла максимальную защиту. Сама лично это сделала, узнав у Скалогрыза, что и её старшенький сын тоже мертв. Ей захотелось последовать за ними, за сыновьями и сделать из особняка склеп для себя.

И дом Блэков исчез из поля зрения маглов, магов, магических существ, из памяти всех… Его накрыл максимально жёсткий Фиделиус.

Ну, не для всех, конечно. Все её манипуляции для нынешнего лорда Блэка — её свёкра Арктуруса — ничто и, захоти он войти, то они преграды для него не представляют, но… Арктурус Блэк умирал. Если уже не помер.

Она призадумалась. И с чего бы этот интерес к чужой жизни, развернувшейся за стенами её дома, у неё появился? Углубившись в себе, она вдруг не нашла прельстившую её ранее перспективу сдохнуть в собственной постели в одиночестве, превращаясь со временем в мумию. По меньшей мере, сейчас это выглядело глупо. Избранный ею путь одинокой смерти недостоин горделивой Вальбурги Блэк. Ведь, всё будет бесполезно, раз никто не узнает о безмерной глубине её величественных по размеру страдания. Сам Фиделиус на долгие десятилетия скроет её место гибели от волшебного мира.

Было бы дело совершенно иного порядка, если бы вместе с ней, одновременно, её же Бомбардами, была уничтожена… хм, вся Диагон Аллея, например. Вот тогда, смерть, в сопровождении «фейерверка» таких грандиозных масштабов, была бы достойным концом её бессмысленно прожитой жизни. А так…

Поглядев некоторое время на двух женщин, весело улыбающихся ребятишкам, ей захотелось плакать. То, что она ни разу не сделала, узнав о смерти Сириуса. Лежала, молча, сухими глазами пялилась в потолок, что-то пила, ела, тонула в пучине черного негатива…

По щекам пожилой ведьмы что-то сползло вниз, оставляя за собой холодеющие следы. Она смахнула влагу… Слезы?

Слезы принесли в ее душу свежую струю очищения. Это подстегнуло её и в ней неуверенно проклюнулся маленький росточек желания жить. Да она совсем еще не старая, подумалось ей. Жизнь ведьмы не заканчивается в пятьдесят семь лет! Это самый расцвет женщины, даже маглы! Как поется — в сорок пять баба ягодка опять. Ну, это для маглы... Ей вдруг захотелось, для начала, удовлетворить свое пробудившееся любопытство:

— Который сегодня день и год, Кричер? — спросила она.

Только сейчас она заметила, что её, ранее белые и пухлые, с прекрасным маникюром руки, стали ныне костлявыми, с исцарапанными ногтями костылями. Как у ведьмы бабы Яги.

Как этот мерзкий эльф мог допустить такое?

Ткань черного платья, которого уже который месяц не раздевала, даже ложась спать, пованивало. Спереди, над грудью, висели поседевшие, нечёсаные лохмы… Хорошо, что ничто не завелось, хоть.

Да, она совсем себя запустила. Ладно, пора с этим кончать. Рядом поселились соседи-маги. С ребятишками… Интересно, не познакомиться ли с ними?

— Отменяю свой запрет, Кричер! Отменяю запрет на совиную почту. Опусти уровень защиты дома до обычного уровня, чтобы вход к ритуальной комнате открылся. Можешь посетить её и подзарядиться у Алтаря. Вижу, ты совсем изголодался, грохнешься невзначай ещё из-за магического истощения. И кто будет тогда за мной приглядывать?

Домовик аж подскочил, обняв ее острые колени своими тонкими ручонками.

— Моя леди, моя леди такая добрая! — заверещал он. — Кричер быстренько все сделает, приведет себя в порядок и… Но, но… Там много писем, миледи… Кричер позже сам с почтой справиться или моя госпожа сама все осмотрит?

Его глаза становятся большими и круглыми, как две блюдца, от избытка обожания.

— Я бы позавтракала сначала, Кричер…

— Есть только овсянка, моя леди! — пискнул домовик и опять треснул голову об пол.

— Оу, разве так много времени прошло? Ну и ладно. Давай свою овсянку и, пока я поглощаю эту дрянь, ты иди, делай что тебе сказала. Кофе тоже мне подай, если есть из чего заварить.

После завтрака она впервые за долгое, долгое время, посетила ванную комнату. Горячая ванна, душистое мыло, красящий волосы шампунь, чистое нательное белье вернули её в общество человеческих особ. Одев домашний халат, она присела перед зеркалом и всмотрелась в свой образ. Да-а-а, постарела она знатно. Постарела, похудела и потеряла свой подавляющий чужую волю вид. С зеркала на ней смотрела чуть ли не старуха. А как может ведьма чуть над пятьдесят выглядеть старухой?

Можно, подумалось ей, если та потеряла всё — мужа, сыновей, родственников…

Хм-хм. Надо узнать не остался ли кто из Блэков живой.

Она по-быстрому расчесала волосы, заплетя в косу, которую закрепила шпильками в тугой кок. Затем быстрым шагом отправилась в кабинет, где на стене висел гобелен с фамильным Деревом Блэков.

Лорд Арктурус был всё еще жив. Кто еще? Чёрт возьми, её родители — папа Полукс и мама Ирма тоже всё еще живы! И тетя Кассиопея, и кузина Лукреция тоже — но те не интересны… Кто, кто еще? Брат Сигнус с тётей Друеллой, все племянницы — Белла, изгнанная Анди, Нарси…

Её глаза прошлись опять по веткам и ошеломленно остановились на портретиках Джеймса, его женушки Лили и их сынишки Гарри. Все трое — живы!

Живы!

А прежде, чем она закрылась в доме в ожидании смерти, вся пресса гремела, что Джемс и Лили погибли — сладенький Мерлин! — ПОГИБЛИ, защищая от Неназываемого своего сына.

Что происходит? Что?

А Кричера все нет и нет! Не захлебнулся ли он магией, получив доступ к Алтарю?

Наконец, мерзкое создание с хлопком — сразу упав на колени — появилось. С треском приложившись лбом об пол, оно заверещало:

— Моя госпожа, этот никчемный эльф все сделал так, как указала добрая хозяйка!

Его голос был скрипучим, но восторженным.

— Подними лицо, когда сударыня с тобой разговаривает, Кричер! Что стряслось!

Домовик поднял лицо и у леди Валбурга случился разрыв шаблона. Кричер впервые на её памяти плакал от счастья. Его глаза излучали свет, его рот улыбался, выставляя напоказ ряд остреньких, треугольных зубиков.

— Леди, леди! — пискнул он и указал тонким костлявым пальцем к площади, — Там, у сквибов…

— Сквибы? Какие сквибы? Кричер, о чем ты?..

— Те, которые заняли соседние дома по обе наши стороны…

— По обе? Ну, и что у них?

— У них… О, горемычная моя хозяйка! Там, среди них Кричер нашел Наследницу Блэк, миледи! Маленькая, двух с половиной лет малютка, дочь предательского сына доброй хозяйки Кричера…

Леди Валбурга упала назад в кресло и задохнулась. Стиснув ткань халата у себя на груди, она начала массажировать сердечную область, прерывисто глотая воздух.

— Укрепляющее… принеси мне… — успела прохрипеть она и свалилась на пол.

Падение неожиданно прекратило начинающийся приступ тахикардии. Принесенное Кричером зелье в синем флаконе, она глотнула за раз и отдала новый приказ домовику:

— Успокаивающее тоже принеси, иначе не переварить то, что ты сказал только-что! — приказала она и домовик исчез на несколько секунд.

Вернулся он уже с зеленым флаконом и его хозяйка его тоже опустошила.

— Помоги мне встать и пересесть в кресло. И повтори опять то, что ты узнал.

— Там, у новых соседей, что живут в доме номер одиннадцать, я застал лорда Арктуруса…

— Ох, умираю… — начала опять задыхаться леди Валбурга. — Принеси…

— Да, да, Кричер сразу исполнит…

Он вернулся одновременно с двумя склянками — синяя и зеленая, которые быстро стали пустыми. Пришедшая в достаточной степени в себя леди Блэк махнула рукой, чтобы Кричер продолжил свой рассказ.

— Лорд Арктурус сидит в гостиной соседнего дома, как у себя в мэноре. Он тетёшкается с ребятишками у него на коленях. С Наследницей Блэк и с тем вторым… очень слабеньким мажонком…

— Как она выглядит, эльф! — нетерпеливо крикнула Валбурга.

— Наследница темноволосая и зеленоглазая, миледи! И, о! У Кричера нет слов сравнения, столь Наследница могущественна, моя госпожа! Её волшебное ядро светится, как Солнце…

— Кричер! Принесѝ мне синюю атласную мантию, я хочу отправиться на посещение у этих сквибов! — вскинулась леди Блэк. — Нет! Лучше пригласѝ сюда только Лорда Арктуруса с Наследницей. Но, сначала, раз в доме ни крошки съедобного нет, отправься на Диагон Аллею, чтобы заполнить наши кладовки всем необходимым. Здесь будет жить Наследница, надо хорошо её кормить. Чтобы она достойной и могущественной ведьмой выросла.

Домовик замялся, потупив взгляд. Он начал что-то бормотать себе под нос и Леди Валбурга рявкнула тому немедленно выполнять её повеление.

Кричер подчинился и с хлопком исчез.