Знакомое, родное. Книга вторая. История основателей (гет)

Забытое временем

В ту ночь, когда Ник Бут отвел Гермиону в лес, к каменному уступу, чтобы помочь ей разобраться в кошмарах, все пошло наперекосяк, и Драко был уверен, что виноват в этом именно он сам. Когда небо почернело, поднялся ветер, и дух темного волшебника поднял Гермиону над камнями, Драко, испугавшись, попытался добраться до нее и вернуть обратно, но, стоило ему коснуться ее, невидимая сила отбросила его прочь. Буты, сосредоточенные на Гермионе, этого не заметили, но в тот миг, когда Драко ударился о землю, призрак мужчины на короткое мгновение вошел в его тело.

Той ночью Гермиона впервые за месяц спала мирно… а вот Драко впервые увидел кошмар.

* * *

Двое молодых всадников приближались к землевладельческим угодьям на севере Уэльса. Они предпочитали путешествовать верхом, поскольку почти все деревни и поселения, через которые пролегал их путь, были населены магглами. Больше месяца странствий пока не принесли им ни одной встречи с волшебниками.

На зеленом лугу мальчишка пас овец. Один из путников — высокий волшебник с длинными рыжими волосами — спросил мальчика, нельзя ли им дать лошадям отдых у ручья. Тот согласился, и почти сразу словно из воздуха появилась юная девушка лет шестнадцати или семнадцати. Оба путника вздрогнули от неожиданности, а она же, казалось, совсем не удивилась — с первого же взгляда она поняла, кто они. Они были такими же, как она сама. Девушка приблизилась и присела в глубоком реверансе.

— Благородные господа, добро пожаловать в долину Лохен. Имя мое — Пенелопа Пуффендуй, и ныне вы вкушаете щедроты земли, принадлежащей моему отцу. Он велел передать вам приглашение. Оставайтесь под нашим кровом столько, сколько сочтете нужным, и знайте: пока вы здесь, вам ничто не угрожает.

Темноволосый всадник посмотрел на нее настороженно, рыжеволосый же сразу почувствовал в ней родственную душу.

— Меня зовут Годрик Гриффиндор, прекрасная госпожа. Передайте вашему отцу нашу искреннюю благодарность. А мой молчаливый спутник — Салазар Слизерин.

— Как уже было сказано, я Пенелопа Пуффендуй. Отца моего зовут Генрихом, мать — Коринной. И, подобно вам, мы принадлежим к волшебному роду.

С этими словами девушка подошла ближе и ласково коснулась морды лошади Салазара. Лицо его потемнело.

— Нет никаких волшебных родов, юная госпожа.

Годрик бросил на друга укоризненный взгляд, но Пенелопа лишь улыбнулась.

— Верьте словам моим, что здесь вы в безопасности. Немаги даже не способны увидеть эту деревню. Коли пожелаете разделить трапезу с моей семьей — следуйте за мной. Ежели нет — прощайте, добрые господа.

Пенелопа направилась к большому каменному дому. Мужчины последовали за ней.

* * *

Прошло две недели. За это время Годрик и Пенелопа успели подружиться. Она показывала ему неизвестные прежде целительные заклинания, учила разбираться в травах и кореньях, рассказывала, какие растения пригодны для лекарств, а какие помогут пережить долгий путь. Они часами говорили о своей мечте — открыть школу, где ведьмы и волшебники смогут учиться без страха за себя и своих близких. Годрик полюбил девушку быстро и искренне, как сестру. Салазар же держался в стороне.

Однажды он упражнялся в заклинаниях на пустыре, и Пенелопа трансгрессировала прямо ему за спину. Слизерин мгновенно развернулся и направил палочку ей в грудь. Даже поняв, кто перед ним, он не опустил оружие — наоборот, шагнул вперед, так, что она была вынуждена отступить. Еще шаг. И еще.

— Юным девицам следовало бы помнить, что нельзя возникать из воздуха за чужой спиной. В мире существуют опасности пострашнее немагов.

— Неужели вы намерены причинить мне вред, добрый господин? — спокойно спросила Пенелопа.

В ее глазах не было ни тени страха.

— Быть может.

— Чем же я заслужила столь явную неприязнь?

— Вы и вам подобные — глупцы. Вы доверяете немагам. Торгуете с ними. Ведете дела. Именно они однажды погубят наш народ.

— А что же делать тем волшебникам, которые рождаются в немагических семьях? Отречься от родителей? Покинуть дом? Настанет день, когда нам всем придется жить бок о бок.

— Такие дети — редкость, противоестественное явление. Они не заслуживают магии. Они приведут немагов к нам и станут нашей погибелью. — Голос его становился все холоднее. — Запомни мои слова, прекрасная госпожа. Таких детей следует уничтожать сразу после того, как обнаружится их дар.

Он опустил палочку и сделал еще шаг навстречу Пенелопе, оказавшись совсем близко. Ветерок донес до Салазара запах ее волос — юная дева пахла вереском.

— Это ужасные слова, сударь. И мне уже доводилось слышать подобные речи от вашего дорогого друга Гриффиндора. Боюсь, на этом наш разговор окончен.

Она повернулась, чтобы уйти, но Салазар схватил ее за руку.

— Вы наивны. Вы не видели того, что довелось увидеть нам с Годриком.

— Всю семью Годрика убили. Если уж кому и следовало бы ненавидеть, так это ему — однако же сердце его полно любви.

— Значит, он еще больший глупец, чем вы.

На этот раз улыбка его была насмешливой. Пенелопа подняла руку, будто собираясь ударить его по лицу, но медлила.

— Нет. Я не стану марать об вас свою ладонь. Вы того не стоите.

Пенелопа повернулась, чтобы уйти, но Салазар снова вырос перед ее взором, соткавшись из воздуха.

— Осторожнее, сударь. Вас могут увидеть люди более низкого происхождения, — язвительно сказала она, выделяя последние слова.

Салазар схватил ее за обе руки.

— Они и есть низшего происхождения! И будь моя воля, я уничтожил бы каждого немага и каждого, кто получил магию не по праву рождения!

Ясные глаза Пенелопы наполнились слезами. Слизерин подумал, что мог причинить ей боль, но это было неважно — он хотел, чтобы она поняла, как сильно заблуждается.

— Значит, вы убили бы и меня, если бы я не была чистокровной? — тихо спросила она.

— Да. Я убил бы вас, не будь вы чистокровной, — не раздумывая, ответил Слизерин, отпуская руки девушки.

— Тогда возьмите палочку, добрый господин, и поступите так, как считаете нужным, — сказала Пенелопа, гордо выпрямляя спину. — Семейство Пуффендуев нашло меня маленькой девочкой. Родные изгнали меня, испугавшись моего дара и того, кем я могу стать. Пуффендуи приняли меня как свою дочь. Я не чистокровна. Быть может, я даже не полукровка. Следовательно, по вашим словам, я недостойна своей магии. Убейте же меня.

Она закрыла глаза и развела руки в стороны, ожидая смертельного заклятия. Салазар был ошеломлен. Перед ним стояла умнейшая ведьма из всех, кого он встречал, даже чистокровных. Она лгала, иначе быть не может! Мужчина снова схватил Пенелопу за руки и встряхнул. Она открыла глаза. Взгляд ее был полон горечи, и по щекам ползли слезы.

— Вы лжете, безумная дева! Вы чистокровны! Вы должны быть чистых кровей!

— Почему? — всхлипнула она. — Почему моя кровь непременно должна быть чистой?

— Потому что я бы понял, будь это не так! Потому что если ваши слова — правда... Я бы возненавидел вас!

Он отпустил ее и быстро пошел прочь, к холмам. Пенелопа бросилась следом.

— Прошу, остановитесь!

Салазар замедлил шаг и обернулся.

— Вы сами не знаете, о чем говорите. Вы не можете меня ненавидеть. Возможно, не принимаете меня. Возможно, не понимаете. Но нет в этом ненависти. Не лгите, не терзайте мою измученную душу. — Она смотрела ему прямо в глаза. — Или так жестоки вы, что готовы лгать даже самому себе?

Пенелопа в слезах обернулась и пустилась прочь по холму, вниз, через поле. Салазар отпустит ее. Позволит ей думать, будто ненавидит ее. Но…

Он любил ее. Любил — и не хотел признаться в этом даже самому себе. Ему не хотелось этой любви, особенно теперь, когда он узнал, что она грязнокровка. Теперь ему было стыдно за свои чувства. И все же…

Салазар пустился вдогонку. Он нагнал Пенелопу и коснулся ее плеч.

— Я презираю вас! Вы заблуждаетесь — я не лгу ни себе, ни вам. Я никогда не смог бы полюбить вас! — выкрикнул он.

Пенелопа плакала, и слезы ее разрушили последние стены вокруг его холодного темного сердца. Вдруг он притянул девушку к себе и обнял.

— Я все же солгал. Я люблю вас всем своим сердцем. Я не желаю этой любви, особенно сейчас, когда знаю правду о вашем происхождении, но не могу я дольше скрывать чувств своих.

Салазар ослабил хватку, и Пенелопа взглянула на него своими большими красивыми глазами. Не сдержавшись, он протянул руку и осторожно стер с ее щеки соленую дорожку, и коснулся губами ее слез, нежно взяв в руки лицо девушки.

— Бегите от меня, милая дева. Я принесу вам лишь боль. Я человек сложный, темный и тяжелый. Рядом со мной вы будете только страдать.

— Если цена любви — страдание, я готова ее заплатить. Ибо я тоже люблю вас.

Салазар приблизился, будто собираясь поцеловать ее, но остановился.

— Так знайте вы. Если я полюбил, то люблю до конца дней своих.

— А вы знайте, что я не в силах изменить кровь свою.

— До нее нет мне никакого дела. Я знаю лишь, что люблю вас.

Он притянул ее к себе и отчаянно поцеловал. Пенелопа пахла бузинным вином. В тот миг Салазару казалось, что сами древние силы благословили их встречу. И он поклялся себе, что никогда ее не отпустит. Никогда.

Разлука

С того дня Салазар снова стал избегать ее. Пенелопа была сбита с толку: вот он признается ей в любви, а вот снова едва замечает ее присутствие. Однажды после полудня они сидели под раскидистым дубом вместе с Годриком. Тот долго молчал, а потом произнес:

— Боюсь, милая Пенелопа, пришла пора сказать вам нечто неприятное. Мы с Салазаром вскоре покинем эти места.

Она вскочила.

— Нет! Не говорите так! Вы не можете оставить меня!

Поднялся и Годрик.

— Друг мой, мы уже тридцать дней и тридцать ночей пользуемся гостеприимством вашей семьи. Не можем же мы вечно оставаться здесь. Наш путь завершится лишь тогда, когда мы найдем землю для школы.

Он бережно сжал ее ладонь.

— Я хочу отправиться с вами, — выдохнула она. — Вы знаете, что эту мечту разделяю и я.

Годрик ласково улыбнулся.

— Моя дорогая Пенелопа, вам лишь недавно исполнилось семнадцать. Дорога предстоит долгая и опасная. Ваши родители оберегали вас от многих жестокостей мира, и я не желал бы, чтобы вы подверглись опасности по моей вине.

Он отпустил ее руку и тихо добавил:

— Хотя, признаюсь, мне будет недоставать вас. Особенно потому, что единственным моим спутником вновь останется Салазар.

— Кто-то помянул мое имя?

Салазар появился возле дерева, внезапно вырастая из воздуха. Увидев слезы в глазах девушки, он нахмурился.

— Мой добрый друг Годрик расстроил вас, милая Пенелопа. Сказал ли он вам, что скоро мы уедем?

— Не насмехайтесь над моей печалью, сударь, — попросила она, отворачиваясь к Годрику. Тот улыбнулся.

— Пожалуй, я оставлю вас проститься, — сказал он и ушел, не сказав более ни слова.

Пенелопа продолжала стоять спиной к Салазару. Тот подошел ближе.

— Так, стало быть, вы будете скучать по нему?

— По вам обоим, — ответила Пенелопа, не оборачиваясь.

Салазар стоял так близко, что слегка касался ее спины. Его дыхание скользнуло по девичьей шее.

— И по мне тоже, моя прекрасная госпожа? — прошептал он.

— Все так.

Одной рукой он обвил ее талию, другая коснулась щеки, и он осторожно запрокинул ее голову себе на грудь. Пенелопа обернулась к нему лицом и с удивлением увидела его улыбку.

— Прошу, не смейтесь надо мной. Чувства мои глубоки, пусть кровь моя и не столь безупречна, как вам хотелось бы.

— Уверяю, я не смеюсь над вами, — сказал Салазар. Улыбка его исчезла, на лице застыло скорбное выражение. Он снова провел ладонью по ее щеке. — Можно сделать так, чтобы вам не пришлось скучать по нам.

— Как же?

— Отправиться вместе с нами.

Она замерла.

— Но Годрик сказал, что подобное путешествие не подходит благородной девице, — грустно сказала она.

— Годрик нередко воображает, будто знает все на свете. Однако в вас он понимает куда меньше, чем думает. Я никогда не считал вас слабой. Ваши знания превосходят знания многих волшебников, а порой и мои собственные. Вы должны поехать с нами. Ступайте к отцу и матери, проститесь с ними и отправляйтесь в путь.

Лицо Пенелопы озарилось радостью. Он хотел, чтобы она была рядом!

— Я соглашусь лишь при одном условии.

— Назовите его.

— Пообещайте, что больше не станете ненавидеть меня.

Он шагнул еще ближе и обнял ее за талию.

— Моя возлюбленная... — Голос его стал неожиданно мягким. — Я буду любить вас до конца дней своих. Я слишком долго боролся с этим чувством и более не желаю ему сопротивляться. — Он поднял ее руку и коснулся губами раскрытой ладони. — Вы должны ехать с нами, ибо я не покину эти земли без вас. Вы — моя, а я — ваш. Ступайте же к родителям. Я побеседую с добрым Годриком.

Родителей пришлось убеждать долго, но в конце концов они отпустили свою драгоценную Пенелопу с волшебниками. Они понимали: дочери предназначено нечто большее, чем спокойная жизнь в долине Лохен. Годрик же сопротивлялся дольше. Он считал дорогу слишком опасной, неприемлемой для юной девы… Однако он видел любовь, связывавшую его друзей, а потому уступил.

* * *

Четыре месяца они странствовали на север, к холмам Шотландии. По пути к ним присоединялись новые люди — сначала несколько волшебников из деревни Пуффендуев, а потом жители других поселений. Со временем вокруг троих друзей собралось уже более двух десятков ведьм и волшебников, готовых помочь создать школу магии.

Однажды вечером они разбили лагерь неподалеку от немагической деревни. Пока остальные охотились, Пенелопа отправилась в лес за ягодами и орехами. Вернувшись, она обнаружила лагерь пустым. Чтобы занять время, девушка решила проверить защитные чары, наложенные Годриком. Она обходила границу лагеря, как вдруг увидела пятерых мужчин. С первого взгляда она поняла: магглы. Сердце сжалось от страха, и она поспешила спрятаться в ближайшей палатке, надеясь, что защитные заклинания и чары сокрытия спасут ее.

Надежда оказалась напрасной. Один из мужчин уверенно направился к палаткам, словно прекрасно видел их, несмотря на магглоотталкивающие чары. Но как?.. Он вошел в одну из палаток. Затем во вторую. Потом в третью. Он явно искал там людей. Пенелопа замерла: он приближался к последней, четвертой, где пряталась она.

Она стояла неподвижно, затаив дыхание, пока мужчина шарил взглядом по палатке, перебирая вещи и заглядывая в каждый угол. Казалось, чары сокрытия по-прежнему действуют. Наконец он вышел наружу, и Пенелопа с облегчением опустила палочку, снимая часть заклинаний.

Но в следующее мгновение полог вновь распахнулся. Грубая рука сомкнулась на ее запястье.

— Что это у нас здесь? — ухмыльнулся незнакомец, рывком вытаскивая ее наружу. — Одна из тех ведьмочек, о которых предупреждал деревенский колдун? Нам сказали, что неподалеку расположился лагерь чародеев.

Он перехватил ее руку прежде, чем она успела направить палочку, и потащил за собой. Остальные встретили его громким смехом. Пенелопа пыталась вырваться, пыталась закричать, пыталась дотянуться до палочки, но грубые руки не давали ей ни малейшего шанса. Ее толкали друг другу, словно какую-то добычу, дергали за волосы, хватали за одежду, осыпали насмешками и оскорблениями. Один кричал, что ведьму следует немедленно предать огню, другой предлагал сперва позабавиться с нею, а уже потом сжечь. Она звала на помощь, хотя разумом понимала, что никто не услышит ее. Годрик и Салазар ушли слишком далеко.

Но Пенелопа ошиблась. Салазар уже возвращался в лагерь один. Он покинул остальных раньше, сославшись на усталость, хотя истинную причину не открыл никому: ему хотелось увидеть Пенелопу, всего лишь несколько минут провести рядом с нею до возвращения остальных. Подъезжая к лагерю, он сразу почувствовал неладное. Лошади были встревожены, в воздухе стоял шум чужих голосов. А затем он увидел ее.

Пенелопа стояла в окружении четверых мужчин, а пятый грубо удерживал ее, как в тисках. Один хватал волшебницу за руки, другой рвал рукав ее платья, третий даже пытался поцеловать ее. На ее лице блестели слезы.

Мир перед глазами Салазара потемнел. Позже он не мог бы вспомнить, как оказался на земле, когда успел выхватить палочку и произнести заклинание. В памяти осталась лишь ярость — ослепляющая, всепоглощающая ярость. Пять зеленых вспышек сорвались с его палочки одна за другой. Пять тел рухнули в траву. И только тогда наступила тишина.

Пенелопа смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она дрожала так сильно, что едва держалась на ногах. Салазар в несколько шагов оказался рядом.

— Пенелопа!

Она пошатнулась, и он успел подхватить ее прежде, чем она упала. Не говоря больше ни слова, он поднял ее на руки и понес в палатку. Там он осторожно усадил ее на постель, укрыл своим плащом и некоторое время просто сидел рядом, не решаясь заговорить.

Наконец он нарушил молчание:

— Причинили ли они вам вред?

Пенелопа медленно подняла голову.

— Они... мертвы?

— Да.

Ответ прозвучал спокойно. Слишком спокойно.

— И если бы судьба вновь поставила меня перед тем же выбором, я поступил бы точно так же. Теперь верите ли вы мне, что люди без капли магической крови опасны и должны быть уничтожены?

Она вздрогнула.

— Не все неволшебники такие, как эти мужи, — ответила Пенелопа, пытаясь сесть, но Салазар не дал.

— Пенелопа, откройте очи свои на недомогания этого мира. Эти мужи были полны злобы, и все они похожи между собой. Они желали нашей смерти. Мы должны убивать их первыми.

Вдруг Пенелопа резко села и попыталась уйти — теперь она боялась Салазара даже больше, чем тех мужчин. Салазар удержал ее за руку и снова уложил. Пенелопа заплакала.

— Каким же монстром стали вы?! Вы стали хуже тех мужей! Вы убили их всех.

— Да.

— Всех пятерых.

— Да.

Он даже не пытался оправдаться, и именно это испугало ее больше всего.

— Но вы могли обезоружить их, — тихо произнесла она. — Могли прогнать их прочь с помощью магии.

— Они бы надругались над вами. — Голос его стал жестче.

Пенелопа побледнела.

— Прошу вас...

— Они бы надругались над вами, а затем убили бы вас.

— Довольно!

— Нет, не довольно! — впервые повысил голос Салазар. — Ваша палочка была при вас. Ваши способности были при вас. И все же вы не смогли защитить себя. Они были сильнее числом, и они не остановились бы.

Таким взбешенным Пенелопа его еще не видела. То, что Салазар был прав, ранило ее едва ли не сильнее, чем то, что он хладнокровно и без сожалений убил пятерых. Пенелопа заплакала пуще прежнего, спрятав лицо в ладонях, и не понимала, что именно ее так расстроило.

Салазар сел рядом.

— Я предупреждал вас, — тихо произнес он. — Еще тогда, в долине Лохен. Я говорил, что рядом со мной вас ожидают лишь горести и страдания, ибо я непростой человек. Я не похож на вас или Годрика. Во мне слишком много тьмы.

Он опустил голову. Пенелопа встала перед ним на колени и взяла его лицо в свои ладони.

— Вы спасли мне жизнь.

Она коснулась губами его щеки.

— И за это я буду благодарна вам до конца своих дней.

Затем она поцеловала другую его щеку. А потом, чуть поколебавшись, прикоснулась губами к его губам. Салазар замер. И впервые за долгое время ему стало стыдно не за свои поступки, а за собственные мысли. Потому что женщина, которую он любил, видела в нем человека гораздо лучшего, чем он сам считал себя. И впервые ему захотелось стать достойным того взгляда, которым она смотрела на него.

Салазар наклонился и осторожно поцеловал длинную тонкую шею Пенелопы и коснулся рукой ее мягких светлых кудрей. Ничто в жизни не сравнилось бы с женщиной, которую он видел перед собой. Он поднял ее с колен и поцеловал ее в губы — нежным, долгим поцелуем, вложив в него всю любовь, на которую, как ему казалось раньше, он и не был способен.

Он подхватил ее на руки. Желание росло в них из глубин любящих сердец и душ, нахлынув, как волны безбрежного океана, и они подчинялись его первобытной мощи. Салазар целовал ее жадно, с упоением. Пенелопа отдалась во власть чувств, которые он в ней пробудил.

Она не заметила, как ее одежды оказались рядом с его мантией на грязном полу. Легонько толкнув Пенелопу в сторону кровати, Салазар взмахом палочки наложил на палатку защитные заклинания. Его пальцы любовно заскользили по ее коже, покрытой мурашками. Пенелопа покраснела; он знал, что она была невинна, но это было неважно, ведь Салазар твердо вознамерился жениться на ней. Его руки скользнули к ее обнаженной груди, и он замер от восхищения, глядя на стоящую перед ним ведьму. Он целовал ее там же, где только что гладила рука, и Пенелопа вскрикнула от удовольствия…

Они достигли пиков блаженства одновременно. Салазар не мог оторвать взгляда от прекраснейшей из женщин, лежащей в его объятиях. Пенелопа гладила его мощные плечи и внимательно смотрела на него своими невозможными глазами — будто бы прямо в душу. Салазар мысленно поклялся хранить и оберегать свою возлюбленную до конца их жизней. Ее происхождение более не имело никакого значения.

* * *

Позже вечером, когда в лагерь вернулись остальные, Годрик с Салазаром подрались. Салазар был в бешенстве.

— Никто из нас не в безопасности! Все твои защитные заклинания не стоят и сломанного деревянного ножа — из-за них наша добрая подруга чуть не лишилась жизни!

— Единственное, что ей угрожает — это ты сам.

Драка едва не переросла в магическую дуэль. Салазар вихрем умчался из лагеря, чтобы выдохнуть. Вернулся он только глубокой ночью. Направившись к палатке Пенелопы, он увидел, что там до сих пор горели свечи. Он разглядел фигуры двоих людей и осторожно приблизился.

— Добрая Пенелопа, я люблю вас обоих, но вы знаете, что я не лгу, — раздался голос Годрика.

— Он любит меня, я точно знаю! — возражала Пенелопа.

— Он представляет для вас опасность. Он уверен, что люди вашего происхождения его не достойны. Он может убеждать вас, что это не имеет значения, но рано ли, поздно ли это встанет между вами. Его предубеждения уходят корнями слишком глубоко в его душе, — сказал Годрик, заботливо беря ее руку в свои. — То, что важно вам, не имеет для него значения. Знаете ли вы, что он хочет допускать в школу только чистокровных?

— Не верю… — прошептала Пенелопа, хотя в глубине души понимала, что он не лжет.

— Пенелопа, ведь вы сами поведали мне, что, будь это в его власти, он лишал бы жизни всех детей-волшебников, рожденных от простецов! Детей, Пенелопа! — воскликнул Годрик.

— Он бы не смог!

Салазар, слышавший каждое слово из своего укрытия, понимал, что оба они были правы, но как же так могло быть, чтобы правдивы стали противоположности? Не раскрыв своего присутствия, Салазар отправился в свою палатку.

Наутро его уже не было в лагере.

Битва

Пенелопа шагала через поле брани, не замечая ни свиста заклинаний, ни звона стали. Вокруг умирали люди. Те, кто последовал за нею, за Годриком и Кандидой в мечте о школе, платили за эту мечту кровью. Она больше не могла смотреть на это. Если ее жизнь способна положить конец бойне, значит, так тому и быть.

Письмо Салазару уже было отправлено. Сова несла его туда, где когда-то исчез человек, которого она любила сильнее собственной жизни. В том письме она просила прощения за проступок, которого даже не понимала, но который вынудил его уйти. Просила лишь об одном — чтобы он узнал правду. Она любила его, любила все эти месяцы. Любила даже после того, как он покинул ее среди ночи, не оставив ни слова, ни объяснения, ни прощания. Она не хотела будущего, если в нем не будет ее Салазара. Если ей суждено умереть сегодня, то хотя бы с этой истиной на сердце. Она уйдет, зная, что в душе ее была великая любовь к мужчине, который когда-то ее любил.

Старший из дарианцев заметил ее издали. Светлые волосы Пенелопы были видны даже сквозь дым и хаос битвы. Он улыбнулся. Он давно приказал братьям не причинять ей вреда, ведь девушка принадлежала ему. Но прежде чем он успел добраться до нее, шальное заклинание ударило Пенелопу в спину. Она вскрикнула и рухнула на землю.

Все это время Салазар находился не далее чем в дне пути от своих бывших спутников. Теперь их было трое; возможно, темноволосая дева стала ему заменой. Он убеждал себя, что окончательно покинул их, убеждал себя, что ему нет дела до школы. До Годрика. До Кандиды. До женщины, чье лицо являлось ему каждую ночь.

Но ложь оставалась ложью. Он собирал новости о них в каждой магической деревне, через которую проезжал. Знал, что они нашли древнюю землю, о которой мечтали. Знал, что эта земля удерживается темными чародеями, именуемыми дарианцами. И знал, что Годрик вновь ведет людей навстречу опасности.

— Безрассудный глупец, — пробормотал он, пришпоривая коня. — Жизнь не учит его.

Он без устали гнал лошадь в погоне за бывшими друзьями, чтобы вступить в битву на их стороне. Вдруг высоко в небе показалась сова… слишком знакомая сова. Сердце Салазара замерло. Он остановил коня, поднял руку, и птица опустилась ему на плечо. Прочитав письмо, он побледнел. Пенелопа собиралась отдать себя врагам. Ради других, ради спасения людей. И теперь она прощалась с ним. Он смял пергамент в кулаке.

— Нет.

Он уже потерял ее однажды. Второго раза не будет.

Удача или сама судьба привели его на горную тропу, проходившую над полем сражения. Оттуда он увидел всадника — и увидел женщину, перекинутую через седло. Светлые волосы. Неподвижное тело. Мир сузился до одной точки. Салазар последовал за ними.

Дарианец скрылся в пещере высоко в скалах. Прежде чем уйти обратно к битве, он наложил на вход мощные защитные чары. Салазар даже не замедлил шаг. Одно за другим заклинания рассыпались под его палочкой, камень содрогнулся, воздух вспыхнул серебряными искрами — и путь открылся.

Он ворвался внутрь. Пенелопа лежала на холодном полу пещеры — бледная, окровавленная, едва живая. На мгновение его охватил ужас — настоящий, первобытный ужас, какого он не испытывал никогда. Он опустился рядом на колени и дрожащей рукой коснулся ее лба.

— Пенелопа…

Ее ресницы едва дрогнули.

— Салазар?..

На ее губах появилась слабая улыбка, будто увидеть его перед смертью оказалось достаточным утешением.

— Нет, — хрипло произнес он. — Нет. Вы не умрете.

Она хотела возразить, но сил уже не осталось. Тогда Салазар достал из седельной сумы серебряный кубок — старинную реликвию своего рода. Многие поколения Слизеринов передавали его друг другу. На одной стороне были выгравированы его собственные руны. На другой — руны Пенелопы Пуффендуй. Салазар провел пальцами по серебру, затем взглянул на женщину, которую любил.

— Если судьба желает разлучить нас, — тихо произнес он, — значит, я восстану против самой судьбы.

Он собирался использовать этот кубок во время их венчания, чтобы связать их судьбы перед магией и небесами. Теперь же ему предстояло использовать его для иного обряда… Теперь этот кубок станет вместилищем их душ. Теперь их любовь будет бессмертна.

* * *

В то утро Драко проснулся и обнаружил, что Гермионы в комнате уже не было. Он сразу понял, что ночь прошла спокойно: она ни разу не проснулась. Сквозь сон он даже почувствовал легкий поцелуй в щеку, когда она уходила принимать душ. Он улыбнулся.

Некоторое время Драко просто лежал, вспоминая свой сон. В конце концов, это был всего лишь ночной кошмар, ничего больше — и никто о нем не узнает. Это безумие должно наконец закончиться. И он проследит, чтобы так и было, даже если придется унести подробности этого сна с собой в могилу. С этой мыслью он поднялся и отправился в ванную, довольный тем, что теперь их жизнь наконец вернется в привычное русло.

Горячая вода струилась по его телу, смывая остатки сна. Стоя под душем, Драко снова и снова прокручивал в голове увиденное этой ночью. Его не переставало удивлять, насколько Пенелопа Пуффендуй была похожа на Гермиону и насколько сам он напоминал Салазара Слизерина. Закончив, Драко обернул бедра полотенцем и подошел к зеркалу. Проведя ладонью по запотевшему стеклу, он взглянул на свое отражение и нахмурился. На левом плече виднелся небольшой круглый отпечаток. Откуда он взялся? Драко прищурился. Знак казался смутно знакомым. Он уже где-то видел его. Несколько секунд он напряженно вглядывался в отметину, пытаясь вспомнить.

И вдруг память подсказала ответ.

Кубок.

Тот самый символ был на кубке из его сна. Лицо Драко мгновенно помрачнело. Он быстро оделся и отправился искать Грейнджер.