Керосин (гет)

По ночному лондонскому небу двигалась процессия. Сириус летел на метле рядом с Гарри. Он был доволен, что крестник рядом. От очередного порыва ветра, ударившего свободой, Сириус на несколько секунд с наслаждением закрыл глаза. Вид у него был впечатляющий: полет стер с лица все новоприбывшие морщинки, а лунный свет добавил черным, тронутыми первой сединой, волосам зловещего блеска. Он повернул голову к Гарри и улыбнулся, желая поделиться с ним крупицами удовольствия. Но тот ответил лишь вымученной улыбкой и отвел глаза.

Блэк смутился и уставился на звезды. Он скользил взглядом от одного созвездия к другому, мысленно повторяя их названия — зачем-то, лишь бы занять голову. Он надеялся, что эта операция отвлечет от мыслей, которых было слишком много в последнее время. Сириус переживал, что Гарри не понравится в доме, что его отчислят и он не захочет жить с ним, что Сальма… Ее образ в голове умножал все тревоги на два. Предстоящее знакомство Гарри с крестной, которую давно списали со счетов… Но в глубине души Сириус ловил себя на мысли, что гнев Гарри стал бы для нее справедливым наказанием.

* * *

Сальма сидела за столом рядом с Дамблдором. Она не слушала, о чем идет речь. Пальцы нервно крутили кольца, и она заставляла себя не оборачиваться на дверь каждые пару минут. Последний раз она видела Гарри еще крохой. Они тогда с Сириусом следили за сестрой Лили, Петуньей, в больнице. Это был обычный профилактический прием у врача. И они с Сириусом улыбались друг другу, как идиоты, когда маленький Гарри деловито ходил по кабинету. Сейчас он, прошедший столько тяжелых испытаний, появится на пороге — и она не знает, как посмотреть ему в глаза, не то, что начать разговор.

Доски пола жалобно скрипнули. И на пороге кухни появился Грюм, грузно прошел к столу и сел напротив. Появление Сириуса она почувствовала быстрее телом — сначала вошел его холод и только потом он сам. Сев как можно дальше от нее, он откинулся на задних ножках стула, оглядел всех собравшихся, избегая ее взглядом, и о чем-то спросил Артура. Молли убежала наверх размещать Гарри.

Собрание всегда проходило так, будто война шла где-то далеко за пределами дома. Но сегодня слова падали тяжело. Скрипнула половица. Молли тихо пробиралась к своему месту.

— За последние недели к нему присоединились еще двое, — холодно говорил Снейп. — Виктор Пьюси и выпускник Маркус Флинт.

— Флинта знаю, — подал голос Грюм. — Уже гонял. Молодые же совсем.

— Печальное наблюдение, Аластор, — Дамблдор повел пальцами по столу, давая понять, что вопрос закрыт. — Спасибо, Северус. Вернемся к пророчеству.

Сальма опустила глаза. Собрания Ордена всегда к нему возвращались. Все тринадцать лет она искала ответы, которые ведут к нему. К мальчику, в чистых ботиночках, который не знал, что его ждет. Она знала: то, что нашла станет решающим. Знала — и все равно каждую ночь перепроверяла, листая старые отчеты, будто боялась, что правда исчезнет. Что все было зря.

— Мы должны усилить охрану, — продолжал Дамблдор. — Распределение уже готово. Сальма, займись архивами — возможно, в старых записях есть то, что может нам помочь.

Она кивнула, не поднимая глаз.

— Сириус, ты с группой Тонкс.

— Ясно, — бросил он, и в этом ей почудился вызов.

Дальше она не слушала. В ушах шумело «пророчество», «уничтожить», «Гарри». Она снова провалилась в воспоминания — тот день в больнице, улыбка Сириуса, маленькие ножки Гарри в чистых ботиночках…

Пока внизу решали судьбу пророчества, наверху шел разговор о другом. Гарри недовольно сидел на краю кровати.

— И где она была все это время?

— Да не знаем мы, в этом-то и дело, — закатив глаза, сказала Джинни. — Она говорила, что была в аду и что-то искала для тебя. Что? Мы тоже не знаем. Все, что мы знаем — это то, что она твоя крестная и была раньше с Сириусом.

Гарри нахмурился. Он помнил, как Сириус смотрел на него в полете — с какой-то отчаянной надеждой. Неужели все дело было в ней?

— И бросила его непонятно зачем. А теперь может говорить все, что угодно. Они орали друг на друга так, что мы слышали их и без удлинителей ушей, и он стулом в нас бросил — стараясь убедить в своих словах, затараторил Рон.

— Не в нас, а от злости. И ты так говоришь потому, что она женщина? — с укором в голосе, прервала его Гермиона. — Я думаю, что она отсутствовала не просто так и Тонкс нам сказала, что она раньше работала в Отделе Тайн.

— И что это такое, мы тоже не знаем, Гарри, — устало плюхаясь на кровать, сказала Джинни.

Гермиона хотела что-то добавить, но в этот момент внизу послышался гул — собрание кончилось. Дети переглянулись.

— Сейчас все сам увидишь, — тихо сказал Рон.

Гарри сглотнул. Сердце колотилось где-то в горле.

Сириус вышел курить с Римусом, даже не взглянув в сторону Сальмы. Она же медленно встала и пошла помогать Молли.

— Можно тебе признаться? — шепотом спросила она. — Я боюсь.

Молли на секунду замерла, потом молча взяла ее за руку и сжала. Ни слова. Но этого было достаточно.

* * *

— Сальма, я пока не могу тебя выпустить, — сказал Дамблдор, глядя ей в глаза. — Но и ты, как вижу, не уступаешь в темпераменте. Уже и забыл, что у тебя не менее взрывной характер.

— Не сравнивайте меня с ним, профессор. Если ещё раз такое повторится, соберу вещи и уйду из этого дома. Я вполне могу справиться с обеспечением собственной безопасности.

— Мне не нужно, чтобы ты снова обеспечивала свою безопасность. Нужно, чтобы ты была в безопасности. Если наши догадки подтвердятся и Волан-де-Морт узнает, у нас не будет времени. Ты должна помнить об этом. Мы только готовимся к войне.

Посмотрев ей за спину, профессор сказал:

— Теперь мне пора идти.

Сальма обернулась и увидела Сириуса. Он хмуро смотрел на них.

— Сириус, я благодарен твоему гостеприимству.

— Не нужно, профессор, — с вызовом глядя в глаза, ответил он.

— Гарри, ты что будешь пить? — прозвучал с кухни голос Молли.

— Идите, вас ждёт вкусный ужин в приятной компании, — сказал профессор.

Сириус и Сальма, не глядя друг на друга, вошли в кухню.

Гарри стоял у порога, оглядывая помещение. При их появлении повисла тишина — все взгляды устремились на вошедших.

— Фред и Джордж, если ещё раз я на двери кухни найду навозную бомбу, я подкину их в вашу комнату, — начал отвлекать всех Римус.

— Это не мы! — хором ответили братья. И кухня снова наполнилась гулом голосов.

Гарри оглядел ее с ног до головы. И был удивлен ее внешнему виду. Он представлял ее не так. Она была одета, как маггл. Но на которого бы фыркнула семья Дурслей. Она же остолбенела, увидев копию молодого Джеймса. И глаза Лили — смотрели на нее с таким знакомым выражением, что перехватило дыхание.

На несколько секунд они замерли, глядя друг на друга.

— Гарри, познакомься, — начал Сириус.

— Сальма аль Фарис Локвуд, — прервала она, искренне улыбаясь.

— Вы моя крестная...

— Да и...

— Это можно оставить на потом, — перебил ее Сириус. Он резко повернулся и сел на свое место. Римус с укором посмотрел на него.

— Он прав, думаю, у нас будет возможность поговорить, — неловко пожав плечами, проговорила она. — Пойдем ужинать, — Сальма жестом пригласила его за стол.

Сириус и Сальма, как обычно, ели молча, сидя в дальних углах друг от друга. Гарри внимательно следил за всеми, кто был за столом. Но то и дело останавливал взгляд на крёстных. В один момент Сальма подняла глаза и встретилась взглядом с ним. Она устало улыбнулась ему и продолжила слушать Тонкс. Он увидел в ней просто уставшую женщину. Никакого агента Дамблдора, никакого спасителя. Просто человека, которого заперли со своей болью в душной комнате. У него было много вопросов к ней, но он точно знал, что задавать их сейчас не стоит. И тут он что-то почувствовал и повернул голову. Сириус с яростью смотрел на Сальму и резко встал из-за стола.

— Спасибо за ужин, Молли.

И вышел из кухни.

Гарри проводил его взглядом, потом перевел глаза на крестную. Она сидела неподвижно. Только резкий вдох выдал, что она заметила его уход. Он уже собрался встать из-за стола, чтобы пойти за Сириусом, как почувствовал легкий толчок в бок.

— Не думаю, что это хорошая идея. Лучше посиди с нами, — ненавязчиво прошептал Римус.

* * *

Сальма закрыла дверь в комнату и сделала глубокий выдох, прислонившись лбом к двери. Обернувшись, увидела страшный бардак и закатила глаза от недовольства собой.

Схватив пачку сигарет со стола, рывком распахнула окно, впуская в комнату легкий летний ветер. Откуда-то сверху звучала музыка. Она нервно закурила, будто это последняя возможность, и плюхнулась в кресло.

Ровно посередине комнаты стоял раскрытый чемодан. Из него торчали вещи всех сортов — деревянные маски, цветные бумажки, потрепанная еловая ветка, книги, разноцветные склянки. Несколько платьев валялись рядом. Ее любимые кардиганы были сложены так, будто из них свили гнездо какие-то звери. Сальма долго смотрела на это, будто видела впервые, и закусила губу, подтянув колени к груди.

На внутренней стороне крышки висела фотография: она, улыбаясь, хватала Сириуса за лицо и целовала в щеку, а он корчил рожицу. Она оттягивала его и целовала снова и снова. Снизу подпись «Дом, 1980».

— Иди к черту, — одними губами сказала она, отвела взгляд и легким взмахом палочки захлопнула чемодан.

Единственное, что лежало отдельно и предельно аккуратно — это небольшая стопка пергамента, исписанная от корки до корки: копии ее отчетов Дамблдору с личными пометками, которые она делала все тринадцать лет.

«Лучше это спрятать», — пронеслось в ее голове. Она снова открыла чемодан и залезла туда с головой — заклинание незримого расширения позволяло. Вылезла, убрала сигарету в пепельницу и снова нырнула внутрь.

Вся взлохмаченная и в пыли, вылезла обратно, держа в руках тонкий блокнот сиреневого цвета в кожаном переплете. Пролистала его и улыбнулась. Затем взяла тлеющую сигарету, взмахнула палочкой — вещи послушно залетели в чемодан. И в комнате остались только несколько предметов одежды, книг да сиреневый блокнот.

— Вот теперь можно и пострадать, — с этой мыслью она затушила сигарету, забралась в постель и закуталась в одеяло с головой.

Оттуда послышался нервный вздох и всхлип.

* * *

В это время Гарри бродил по коридорам в поисках спальни Сириуса. Услышав музыку и почуяв запах сигарет, он понял, что движется верно.

Блэк сидел, как обычно, на подоконнике — в домашнем халате и пижамных штанах, с пустым взглядом, устремленным на грязные крыши, и отбивал ногами такт. Из радиоприемника играли The Smith — «How Soon Is Now?».

— А я все думал, где же ты сейчас живёшь, — с улыбкой сказал Гарри.

Сириус резко вскочил с сигаретой в зубах.

— Да, это мое личное логово, — сказал он, обнимая Гарри. — Но ты не подумай, я тут лишь проездом. Тот парень, который снизу бар держал, окончательно меня утомил.

— Поэтому ты съехал оттуда? — со смехом спросил Гарри.

— Да. Но и после возвращения Сам-знаешь-кого, нужно было обеспечить тебе запасной безопасный вариант, — Сириус потушил сигарету. — Я планирую купить квартиру осенью. Надеюсь, следующим летом тебя пустят ко мне на пару недель.

— А Рождество?

— Рождество, к сожалению, пока тут. Но ты даже не представляешь, что было здесь раньше. Один только визг портрета моей мамаши чего стоил.

— Вы настолько далеко все спланировали?

— Да, Гарри.

Он посмотрел на него — и вдруг стал серьезным.

— Как ты?

И это вернуло их в реальность. Каждый вспомнил о своем.

— Я зол, — тихо сказал Гарри. — Правда, зол. На Министерство, на эту дурацкую ситуацию, на то, что меня постоянно прячут. Просто устал, понимаешь? Устал быть тем, кого постоянно оберегают.

Сириус слушал молча, не перебивая.

— Знаешь, — наконец сказал он. — Я твоего отца помню точно таким же. Ему казалось, что весь мир на него навалился и никто не понимает, — Он усмехнулся. — Только он мог хотя бы послать все к черту, сесть на метлу и улететь в неизвестном направлении. А у тебя на хвосте теперь еще и репортеры.

Гарри невольно улыбнулся.

— И что мне делать?

— Держаться, — пожал плечами Сириус. — Звучит глупо, но это единственное, что работает. Они хотят тебя сломать? Не дай им. Ты — Поттер, в конце концов. Мы, Блэки, вон сколько держимся, — он поправил волосы привычным жестом. — Хотя, может, я не лучший пример.

Гарри посмотрел на него внимательнее. В свете луны Сириус выглядел старше, чем обычно, и в уголках глаз залегли тени, которых раньше не было.

— А ты? — спросил Гарри. — Ты как держишься?

Сириус дёрнул плечом.

— Я — ладно. Уже привык, — он замолчал, потом вдруг добавил. — Она тут, видишь ли.

— Сальма? — Гарри понял сразу.

Сириус кивнул, не глядя на него.

— И это… тяжело?

— Тяжело — не то слово, — Сириус усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Представь, что человек, которого ты любил, просто исчезает на тринадцать лет, а потом возникает за твоим столом, пьёт чай и делает вид, что ничего не случилось.

Гарри молчал, переваривая.

— А почему она ушла?

Сириус замялся. Он явно не хотел вдаваться в подробности, но Гарри смотрел на него с таким искренним интересом, что не ответить было трудно.

— Говорит, по заданию Дамблдора. Спасала мир. И нас заодно. Она воевала. А я сидел в Эдинбурге, пил и работал. В общем, я должен быть благодарен.

— А ты не благодарен?

— Я не знаю, Гарри. Не знаю, что чувствую. Хочу её ненавидеть. Иногда мне кажется, что ненавижу. А потом… — он замолчал, не договорив.

— А что потом?

— А потом я вижу, как она смотрит на тебя, и понимаю, что она тоже страдала. И мне хочется… — он резко встал, заходил по комнате. — Чёрт. Я опять о себе. Прости.

— Ничего. Я спросил сам.

— Всё равно, — Сириус остановился, посмотрел на Гарри. — Ты пришёл ко мне со своим, а я… Ладно. Давай по порядку. Тебе сказали что-то о слушании?

Гарри вздохнул. Разговор снова свернул куда-то не туда. Сириус старался, но слишком многое тянуло его назад.

— Не знаю. Дамблдор что-то придумает, наверное.

— Дамблдор, — хмыкнул Сириус. — Он всегда придумывает. Только нам от этого не легче.

— И я не могу сидеть, сложа руки.

Сириус сел перед ним на корточки и внимательно посмотрел на крестника.

— И правильно. Но помогать — не значит прыгать первым под проклятье. Нужно обдумать. И подождать. Я этого не умею. И твой отец не умел. А ты попробуй. У тебя-то получится лучше!

Он потрепал Гарри по голове, отчего тот скривился и со смешком увернулся.

Тут в коридоре послышался голос Молли:

— Гарри! Я долго должна тебя искать? А ну быстро спать.

Гарри умоляюще посмотрел на Сириуса.

— Лучше иди, — с улыбкой сказал Сириус. — А то будет ворчать. Теперь ты знаешь, где меня найти, — с этими словами он снова обнял крестника.

В комнате Гарри долго смотрел в потолок. Хотелось плакать, но он запретил себе. В конце концов, он — Поттер. И должен держаться.

* * *

На завтрак Сальма не вышла. Сириус, расслабившись от ее отсутствия, сыпал сарказмами в сторону заспанных детей. Близнецы смотрели на него так, будто учили новые слова.

— Миссис Уизли, — сказал Гарри после завтрака. — А где Сальма?

— Думаю, она сама выйдет позже.

— Нет, я хочу к ней зайти.

Миссис Уизли вздохнула, потому что понимала: если он что-то задумал, его не остановить.

— На втором этаже, третья дверь слева.

— Я возьму ей пару бутербродов, — схватив первое, что попало со стола, Гарри решительно направился наверх, ожидая получить хоть какие-то ответы.

Когда он поднялся на этаж, дверь в комнату Сальмы уже была открыта.

— Можно?

Сальма рылась в чемодане. Услышав голос Гарри, она вскочила и неловко заулыбалась.

— Привет, Гарри. Я хотела выйти позавтракать, но тут вспомнила кое-что и поэтому… Ты проходи, конечно.

Около ее чемодана снова валялись вещи. Гарри вошел, стараясь смотреть только на нее, чтобы лишний раз не смущать, но краем глаза следил за ее руками. Но тут взгляд упал на фотографию на крышке чемодана — ту, где Сириус и Сальма молодые и счастливые. Заметив это, она захлопнула чемодан, выпрямилась и откинула волосы назад. С этим движением ее вид приобрел ту самую стать, о которой говорили друзья.

— Я вчера нашла кое-что для тебя. Это блокнот, который мы вели с твоей мамой. У нее был такой же, — она протянула ему сиреневую книжку. — Мы рисовали в нем портреты всех, кого видели. Она делала это лучше меня, но зато я придумывала забавные подписи.

Гарри, чуть отстранясь, открыл блокнот. В нем были забавные портреты его отца, Сириуса, Римуса, даже Снейпа. Несколько портретов учителей, одноклассников и даже изображение Хагрида, сидящего на огромной тыкве. Везде были маленькие схематичные рисунки львов и орлов.

— Вы учились на Когтевране?

— Да. Лили говорила, что я единственная когтевранка, умеющая ругаться, как гриффиндорец. Мы с ней часто спорили, но это были хорошие споры.

Гарри перелистнул страницу и увидел портрет Сириуса, стоявшего на постаменте в героической позе. Подпись гласила «Памятник вырождению аристократии». А рядом аккуратным почерком было приписано «Я ему покажу», а чуть ниже — другим, отрывистым и округлым: «Я сама, на стене Большого зала».

— Вы повторили этот портрет, как обещали? — Гарри указал на рисунок.

Сальма смутилась и улыбнулась с хитринкой в глазах.

— Нет, конечно, он был в бешенстве, когда я это сказала, и долго мне припоминал.

— Забавно. А я думал, мама была прилежной ученицей.

— Конечно, но посмеяться всегда любила.

— Я уверен, что и она вас любила.

Сальма моргнула и сглотнула.

Гарри открыл рот, чтобы спросить еще, но Сальма вдруг напряглась и чуть повернула голову к двери. Она услышала шаги раньше, чем они раздались отчетливо. В проеме двери показался Сириус.

— Гарри, ты тут? Я хотел сходить в магазин перед дежурством. Тебе что-нибудь нужно?

Лицо Сальмы стало непроницаемым. Гарри замялся.

— Мы почти закончили, — ровно сказала она, не глядя.

— Уже успела ему рассказать, как я бесил тебя в школе?

Гарри заметил, как дрогнули пальцы Сириуса, когда убирал руки в карманы. Сальма ничего не ответила, крестный продолжал стоять в дверях. Гарри замер, пытаясь понять, что сейчас между ними происходит. Сириус никогда лишний раз не лез в чужое пространство, но сейчас стоял в дверях, словно охранял границу.

— Я ничего не хочу, спасибо, — мягко сказал Гарри.

Сириус кивнул и ушел. Гарри повернулся к Сальме.

— Вы злитесь на него?

— Нет. За что? На себя — да. За то, что до сих пор…

Она не договорила. Но Гарри понял, что она имела в виду. Он закрыл блокнот и посмотрел на нее. Женщина стояла неподвижно, лишь пальцы крутили кольца. Ему почему-то захотелось обнять ее — как обнимают близких, когда им больно. Но он не решился.

— Я пойду, — тихо сказал он. — Спасибо за блокнот. И за… рассказ.

Сальма кивнула, не глядя на него. Выходя, Гарри обернулся. Она стояла также неподвижно, и в полумраке комнаты ее прядь казалась серебряной.

«Взрослые такие странные, — подумал он. — Почему бы им просто не поговорить?»

Он закрыл дверь и пошел в комнату, где его ждали друзья. Почему-то он знал: этот подарок нужно обсудить с Гермионой и Джинни.