Свет в руинах. Том третий (джен)

— …И, наконец, последнее, но не менее важное! — Дамблдор хлопнул в ладоши, его голос звенел от предвкушения. — В этом году в Хогвартсе вводится новая экспериментальная программа! Приветствуем нашего первого студента-не-мага, обладателя уникального Зеркала Души, Дадли Дурсля! Он зачислен на факультет Гриффиндор и будет обучаться по индивидуальному плану под руководством инструктора Скайуокера!

Дадли, красный как рак, неуклюже привстал со своего места.

В Большом Зале повисла тишина. Но это была не тишина благоговения. Это была тишина натягивающейся тетивы.

Студенты пуффендуя и когтеврана перешептывались, с интересом разглядывая пухлого парня. Но за столом Слизерина атмосфера мгновенно заледенела.

— Не-маг? На Гриффиндоре? — громко, с подчеркнутым отвращением протянул шестикурсник Маркус Флинт, так и не усвоивший урок после встречи с Энакином и Тачи. — Дамблдор совсем свихнулся. Мы что, благотворительная школа для сквибов и магловских отбросов?

— Эй, осторожнее со словами, Флинт! — вскочил Рон Уизли.

— А то что, Уизли? — поддержал Флинта Пэнси Паркинсон. — Ваш новый дружок-толстяк на нас обидится? Директор, это возмутительно! Хогвартс — школа магии! Если он не может взмахнуть палочкой, пусть идет в свою магловскую школу и учится считать яблоки!

Ропот одобрения прокатился по столу Слизерина. Даже некоторые гриффиндорцы смотрели на Дадли с сомнением. Да, были слухи про вокзал, но слухи — это одно, а признать магла равным — совсем другое.

Дадли сжался, пытаясь стать невидимым. Он снова почувствовал себя тем самым забитым толстяком, над которым смеялись в начальной школе.

Айрисфиль фон Айнцберн, сидевшая за столом преподавателей, перестала улыбаться. Её алые глаза сузились. Она уже открыла рот, чтобы высказать слизеринцам всё, что думает об их интеллектуальных способностях, и, возможно, превратить пару их мантий в лягушек.

Но Дамблдор опередил её.

Старый директор не разозлился. Он не стал снимать баллы или кричать. Он просто мягко, понимающе улыбнулся и поднял руку, призывая к тишине.

— О, мистер Флинт, мисс Паркинсон. Я прекрасно понимаю ваше возмущение, — голос Дамблдора был спокойным, журчащим, как ручей. — Традиции — это важно. Вы абсолютно правы: Хогвартс — школа для тех, кто владеет магией. И если человек не способен продемонстрировать… скажем так, базовое владение стихиями, ему здесь не место.

Слизеринцы победно заулыбались. Айрисфиль нахмурилась, а Гарри напрягся, не понимая игры директора.

— Однако, — Дамблдор поднял палец, и его глаза-льдинки за стеклами очков вспыхнули лукавым огнем. — Вынужден поправить себя. Я назвал мистера Дурсля «не-магом» исключительно в терминах устаревшей британской классификации. На самом деле, его контроль над стихией Металла и Огня превосходит большинство шестикурсников.

Факультет Слизерина недоверчиво замер.

— У него даже палочки нет! — крикнул кто-то из толпы.

Дамблдор тепло посмотрел на красного, потеющего Дадли.

— Дадли, мальчик мой. Я понимаю, что после изматывающей тренировки у мистера Скайуокера и битвы с дементорами вы устали. Но не могли бы вы… в целях академической демонстрации… показать мистеру Флинту, что значит «считать яблоки» в вашем исполнении?

Дадли сглотнул. Он посмотрел на Дамблдора, затем перевел взгляд на Энакина Скайуокера.

Энакин, сидевший за преподавательским столом, едва заметно, ободряюще кивнул. «Контроль, падаван. Не дай им увидеть твой страх. Покажи им свою броню».

Дадли глубоко вдохнул. Вспомнил крики тети Петуньи. Вспомнил черных призраков на платформе. Вспомнил, как Энакин гонял его по саду, заставляя падать и вставать.

Он не маг. Он не умеет варить зелья.

Но он может то, чего не могут эти заносчивые снобы в мантиях.

Дадли поднял правую руку, облаченную в черную кожаную перчатку с вживленным красным кристаллом Широ.

Он не кричал. Он просто сжал кулак и посмотрел прямо на Маркуса Флинта.

— Призыв, — тихо, но твердо произнес Дадли.

Кристалл на перчатке вспыхнул ослепительным багровым светом. Пространство над столом Слизерина с оглушительным, рвущим барабанные перепонки треском исказилось.

Это не была полноценная иллюзия или полная материализация. Дадли еще не хватало контроля.

Но того, что появилось, было более чем достаточно.

Прямо из воздуха, в полуметре над головой Маркуса Флинта и Пэнси Паркинсон, соткалась массивная, трехметровая, ржавая стальная опора марсианского Треножника. Она не упала на них (кристалл Широ стабилизировал массу), но она зависла прямо над их макушками, излучая невыносимый жар и запах горелого металла.

Из глубины этой призрачной ноги раздался тихий, вибрирующий, пробирающий до костей звук скрежещущих шестеренок. Инопланетный механизм словно оценивал цель для Теплового Луча.

Флинт вскрикнул, побледнел до зелени и рухнул под стол, закрывая голову руками. Пэнси Паркинсон завизжала, роняя кубок с соком. Половина стола Слизерина в панике отшатнулась, побросав вилки.

Дадли разжал кулак.

Стальная опора мгновенно растворилась в воздухе, словно её и не было, оставив после себя лишь легкий запах озона и дымящуюся вмятину на дубовом столе Слизерина (ровно в миллиметре от тарелки Флинта).

В Большом Зале воцарилась мертвая, звенящая тишина. Студенты смотрели на пухлого магловского парня с глазами размером с блюдца.

Альбус Дамблдор откусил лимонную дольку, невозмутимо прожевал и благостно улыбнулся тишине.

— Как видите, мистер Флинт, — ласково, с хирургической точностью нанося добивающий удар, произнес директор, глядя на макушку слизеринца, торчащую из-под стола. — Мистер Дурсль предпочитает считать не яблоки. Он предпочитает оперировать тоннами раскаленной стали. И, смею заметить, его топологический контроль пространства впечатляет: он материализовал объект весом в пять тонн ровно в двух дюймах от вашей головы, не задев ни волоска. Исключительная точность!

Дамблдор развел руками.

— Я полагаю, вопрос о «не-магах» на Гриффиндоре исчерпан? Или кто-то еще хочет обсудить теорию маго-биологии с мистером Дурслем?

Никто не хотел. Флинт медленно, с опаской вылез из-под стола, стараясь не смотреть в сторону Гриффиндора.

Стол львов, осознав, что только что произошло, взорвался. Фред и Джордж вскочили на скамейки, свистя и аплодируя. Рон хлопал Дадли по плечу с такой силой, что чуть не сбил его с ног. Гермиона смотрела на

Дамблдора с благоговением — она только что стала свидетелем самого эпичного, дипломатически-идеального троллинга в истории школы.

Айрисфиль, счастливо улыбаясь, послала Дадли воздушный поцелуй.

Энакин Скайуокер, не меняя выражения лица, отсалютовал падавану кубком с водой.

Дадли Дурсль сел на свое место. Его руки тряслись от отката маны, но на лице сияла широкая, искренняя улыбка. Он посмотрел на Дамблдора. Старый директор, встретив его взгляд, подмигнул ему.

В этот момент Дадли понял две вещи.

Первое: Дамблдор — это самый хитрый и крутой старик в мире.

Второе: он, Дадли Дурсль, больше никогда не будет жертвой. Он — Падаван. Он — Гриффиндорец. И у него в рукаве есть марсианские танки.

Учебный год начался официально. И Хогвартс был к нему абсолютно, тотально не готов.

* * *

Вечер первого сентября. После эпичного пира и демонстрации марсианской угрозы Слизерину, Дадли Дурсль сидел в спальне третьекурсников Гриффиндора.

Рон, Симус и Невилл оживленно обсуждали его «ржавую стальную ногу», засыпая Дадли вопросами, на которые он сам не знал ответов. Но долго наслаждаться славой ему не дали.

Дверь спальни бесшумно приоткрылась. В проеме показался Энакин Скайуокер. Инструктор не зашел внутрь. Он просто кивнул Дадли и скрылся в коридоре.

Это был приказ.

Дадли извинился перед соседями, выскользнул из спальни и последовал за темной фигурой. Энакин провел его мимо портрета Полной Дамы, мимо патрулирующих коридоры големов ВВ-тян, спустился на второй этаж и открыл неприметную деревянную дверь.

Это был заброшенный класс, который Широ успел переоборудовать в филиал своей мастерской. Внутри пахло канифолью, озоном и жженой резиной.

За широким каменным столом, освещенным яркой алхимической лампой, стояли Широ и Гарри. На столе были разложены куски металла (те самые, что они купили в Хогсмиде), мотки медной проволоки, несколько пустых гильз от пистолета Кирицугу, куски дерева и какие-то искрящиеся кристаллы.

Энакин запер дверь и повернулся к Дадли.

— Садись, падаван. Пришло время.

Дадли неуверенно сел на жесткий табурет.

— Время для чего, мистер Скайуокер? Я же сегодня уже отжимался. И пугал Флинта. Разве этого недостаточно на один день?

— Ты проявил контроль над своим страхом, — ровно произнес Энакин. — Ты научился вызывать проекцию осознанно, а не в состоянии паники. Это похвально. Но перчатка-стабилизатор, которую сделал Широ, — это лишь временная мера. Это костыль.

Энакин подошел к столу и взял в руки рукоять своего светового меча. Он не стал его активировать, просто покрутил в пальцах, чувствуя идеальный баланс металла.

— В моем Ордене, — начал Скайуокер, и его голос стал глуше, наполняясь старыми, тяжелыми воспоминаниями, — каждый падаван должен был пройти Ритуал Сборки. Мы отправлялись в ледяные пещеры Илума, чтобы найти свой кайбер-кристалл. А затем, используя Силу, мы собирали свой световой меч своими руками. Это не просто оружие, Дадли. Это продолжение твоей руки. Это фокус твоей воли. Инструмент, который ты создал сам, никогда тебя не предаст.

Гарри кивнул, подтверждая слова инструктора.

— Олливандер в Косом Переулке продает отличные палочки, Дадли. Но они стандартные. Они созданы для тех, кто черпает магию извне. Ты черпаешь её изнутри. Тебе не подойдет древесина остролиста и перо феникса. Тебе нужен инструмент, который выдержит давление твоего Зеркала Души.

— И мы поможем тебе его сделать, — Широ улыбнулся, придвигая к Дадли поднос с материалами. — Но собирать будешь ты. Мы только направим.

Дадли сглотнул, глядя на груду запчастей.

— Но… я же не умею паять! И я не знаю рун! Я в Смелтингсе по труду еле тройку получил, я скворечник криво сколотил!

— Тебе не нужен скворечник, — отрезал Энакин. — Тебе нужна ось. Основа. Выбирай материал для сердцевины.

Широ разложил перед ним три предмета.

Первым было длинное, мерцающее ледяным светом перо гиппогрифа. Вторым — чешуйка василиска. А третьим…

Дадли посмотрел на третий предмет и нахмурился.

Это был толстый, матово-черный стержень из вольфрама. Тот самый, который он тащил на своей спине из лавки старьевщика в Хогсмиде.

— Магия — это концепция, — пояснил Гарри, видя сомнения кузена. — Перо гиппогрифа даст тебе легкость. Чешуя василиска — ядовитую агрессию. А вольфрам…

— Вольфрам плавится при температуре свыше трех тысяч градусов по Цельсию, — уверенно, вспомнив уроки физики, проговорил Дадли. — Он тяжелый. Несгибаемый. Он держит удар.

Он посмотрел на свои руки. Он вспомнил тяжесть рюкзака. Вспомнил, как падал на маты под ударами Энакина. Вспомнил страх перед марсианами и то, как он превратил этот страх в стальную стену.

Дадли не колебался. Он взял вольфрамовый стержень. Металл был холодным и приятным на ощупь.

Энакин едва заметно, одобрительно кивнул. Выбор был сделан не инстинктом мага, а логикой выжившего.

— Хороший выбор. Теперь — корпус. Твоя магия агрессивна. Дерево сгорит. Тебе нужна изоляция.

Дадли оглядел стол. Его взгляд зацепился за пустую, отстрелянную гильзу 45-го калибра от «Томми-гана» Кирицугу. И за кусок старой, плотной резины от автомобильной покрышки (Широ использовал её для прокладок).

В голове Дадли, подпитанной научной фантастикой и месяцем жизни с Айнцбернами, начал вырисовываться чертеж.

— Широ, — Дадли поднял глаза на японского артефактора. — Ты можешь растянуть эту гильзу? Сделать её длинной, как рукоятку? А внутрь залить резину, чтобы вольфрам не соприкасался с металлом напрямую? Как… как заземление в проводах!

Широ удивленно моргнул, а затем его глаза вспыхнули ярким, восхищенным синим светом.

— Структурная перестройка и диэлектрическая изоляция? Дадли, это гениально. Изоляция предотвратит откат сырой маны в твою руку. Я подготовлю форму.

Началась работа.

Это была не магия из сказок. Это был суровый, грязный индустриальный процесс.

Широ с помощью «Trace ON» растянул латунную гильзу Кирицугу в длинный, удобный цилиндр. Дадли своими руками, пыхтя от усердия, обматывал вольфрамовый стержень медной проволокой (по совету Гарри — для создания электромагнитной катушки-накопителя). Затем они залили расплавленную алхимией резину внутрь латунного корпуса, центрируя тяжелый стержень.

— Теперь кристалл, — Энакин положил на стол мутный, красноватый камень, извлеченный из перчатки Дадли. — Это твой фокус. Твой кайбер-кристалл. Он должен быть на конце.

Дадли взял кристалл. Он аккуратно, стараясь не обжечь пальцы, вставил его в еще теплую резину на конце своей новой «палочки». Латунь вокруг кристалла Широ сжал так, что она образовала идеальную, надежную оправу, напоминающую дульный тормоз.

К трем часам ночи всё было кончено.

Дадли сидел за столом, тяжело дыша. Его руки были в машинном масле и саже.

Перед ним лежало его творение.

Это не было изящным инструментом. Оно не было покрыто эльфийскими рунами.

Это была короткая, толстая, невероятно тяжелая латунная дубинка-жезл. В основании угадывалась капсюльная часть патрона 45-го калибра. На конце хищно мерцал впаянный в металл и резину красный кристалл. Оружие выглядело так, словно его собрали в постапокалиптическом бункере из запчастей от танка.

Она пахла не магией. Она пахла металлом, порохом и научной фантастикой.

— Бери, — тихо сказал Энакин.

Дадли обхватил рукоять.

Как только его пальцы сомкнулись на латуни, тяжесть инструмента показалась ему идеальной. Это было не легкое перышко, которое может сломаться. Это был ломик, которым можно вскрывать реальность.

Вольфрамовая сердцевина мгновенно откликнулась на его тепло. Красный кристалл на конце вспыхнул ровным, гудящим рубиновым светом. Воздух вокруг Дадли слегка завибрировал.

Он почувствовал, как его хаотичный, марсианский страх, который раньше грозил разорвать его изнутри, теперь течет по медной катушке, успокаивается, заземляется через резину и концентрируется в кристалле.

Он контролировал его.

— Ну как? — спросил Гарри, с гордостью глядя на кузена.

Дадли Дурсль, Мастер Зеркала Души, поднял свой тяжелый, индустриальный жезл-палочку. На его пухлом, перемазанном сажей лице расплылась широкая, абсолютно счастливая и хищная улыбка.

— Она идеальна, Гарри. Я чувствую, что если заклинание не сработает… я всегда могу просто треснуть этой штукой кому-нибудь по лбу.

Энакин Скайуокер, вспомнив свои уроки с Оби-Ваном, который всегда ругал его за потерю меча, удовлетворенно кивнул.

— Прагматичный подход, падаван. Инструмент должен работать даже без питания. Твой ритуал завершен. Теперь ты готов.

Дадли Дурсль вышел из кабинета с тяжелой латунной палочкой в руке. Хогвартс еще не знал, что к его классической магии только что прибавился тяжелый машиностроительный подход.

* * *

Утро после ритуала сборки началось для Дадли Дурсля не с будильника, а с ощущения абсолютного, всепоглощающего триумфа.

Он проснулся в своей комнате на втором этаже Визжащего Шале. Первое, что он сделал, открыв глаза — потянулся под подушку. Его пальцы нащупали тяжелый, холодный латунный цилиндр с шершавой резиновой вставкой. Вольфрамовый стержень внутри. Рубиновый кристалл на конце.

Его палочка. Его личный, созданный собственными руками инструмент.

Дадли вытащил жезл и с благоговением посмотрел на него в лучах утреннего солнца. Кристалл тускло, как дремлющий уголек, блеснул в ответ.

— Я волшебник, — прошептал Дадли. Улыбка, глупая и счастливая, растянула его лицо. — Я настоящий, черт возьми, волшебник. И у меня есть пушка.

Он вскочил с кровати. Тело, обычно протестующее против ранних подъемов, сегодня показалось ему легким (ну, относительно легким, минус пятнадцать фунтов после кардио с Королевой Драко). Он быстро оделся в свою новую, укрепленную кевларом школьную мантию, засунул жезл во внутренний карман, где он приятно оттягивал ткань, и сбежал вниз по лестнице.

В гостиной царил привычный для Айнцбернов утренний хаос, но сегодня Дадли смотрел на него через толстые розовые очки собственной эйфории.

Он не замечал, что дом напоминает перевалочную базу сумасшедших ученых. Он видел только чудеса.

— Доброе утро! — радостно, чуть ли не напевая, пробасил Дадли, вваливаясь в кухню.

Селла, стоявшая у плиты, на секунду перестала помешивать кашу и с подозрением поправила очки, сканируя подростка на предмет скрытых проклятий безумия.

— Мистер Дурсль. Ваш пульс учащен на пятнадцать процентов. Уровень дофамина аномально высок. Вы тайно употребили сахар?

— Нет, мэм! Никакого сахара! Только предвкушение первого учебного дня! — Дадли лучезарно улыбнулся и плюхнулся на стул.

Сегодня даже пресловутый рубиновый грейпфрут не пугал его. Он взял ложку и начал энергично выковыривать мякоть, игнорируя горечь. Сегодня всё было сладким.

В кухню ленивой, шаркающей походкой ввалилась Лизритт. На ней была пижама с принтом сонных панд, а в волосах застрял кусочек блестящей проволоки. Гомункул-страж зевнула так широко, что чуть не проглотила пролетавшую мимо муху, и плюхнулась на стул рядом с Дадли.

— Эй, пухляш, — пробормотала Лизритт, не открывая глаз и пытаясь нащупать на столе кофейник. Её рука случайно легла на предплечье Дадли.

Обычно Дадли вжался бы в стул, боясь, что эта женщина с алебардой сейчас сломает ему руку. Но сегодня он был Мастером Зеркала Души.

— Доброе утро, Лизритт! — бодро ответил он. — Кофейник правее. Вам помочь налить? Вы выглядите… очень по-боевому сегодня!

Лизритт приоткрыла один красный глаз. Она посмотрела на сияющего, румяного подростка, который только что назвал её помятую пижаму «боевой».

Она медленно моргнула, переваривая информацию.

— Ты… ты пытаешься делать мне комплименты, магловский мальчик? — Лизритт усмехнулась, подперев щеку кулаком. Её губы изогнулись в ленивой, провокационной улыбке. — Знаешь, а в тебе есть что-то… забавное. Если ты выживешь на зельеварении у Снейпа, может быть, я разрешу тебе почистить мою алебарду. Это большая честь.

Дадли, чей опыт общения с девушками ограничивался убеганием от них на переменах, густо покраснев, закивал.

— Почистить алебарду… Звучит… круто!

Селла на заднем фоне закатила глаза так сильно, что едва не уронила половник.

— Лизритт. Прекрати смущать подопытного… то есть, подопечного. Ему нужна концентрация, а не твои сомнительные авансы.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в кухню ворвалась Королева Драко.

Императрица Распада была в бешенстве. Её драконий хвост хлестал по дверным косякам, а из ноздрей вырывались тонкие струйки дыма.

— КТО?! — взревела она, потрясая в воздухе измятым куском пергамента. — Кто посмел исправить мой идеальный план по порабощению первого курса?! Кто написал на полях моего трактата о римских казнях рецепт яблочного пирога с корицей?!

Из-за её спины, плавно и невозмутимо, выплыла Тиамат в своем сером бухгалтерском костюме. Праматерь поправила очки и ласково промычала:

— Я исправила. Твой план был неконструктивным и содержал слишком много холестерина. Пирог с корицей гораздо эффективнее развивает мелкую моторику у детей. Смирись, коллега.

— Я ЗВЕРЬ БЕДСТВИЯ! Я НЕ БУДУ УЧИТЬ ИХ ПЕЧЬ ПИРОГИ! — Драко топнула кованым сапогом.

Дадли сидел и с умилением смотрел на эту сцену. Обычный человек давно бы сел под стол, спасаясь от анти-материи. Но Дадли, ослепленный своей эйфорией, видел в этом лишь милую домашнюю ссору эксцентричных тетушек.

— Не расстраивайтесь, профессор Драко! — неожиданно для самого себя выдал Дадли, доедая грейпфрут. — Пироги — это тоже круто! Если вы добавите в них немного перца чили, это будет… огненное искушение!

Королева Драко осеклась. Она медленно повернула голову к пухлому подростку, который только что посмел дать совет Истинному Злу.

Её глаза сузились.

Но прежде чем она успела испепелить его взглядом, Тиамат одобрительно закивала.

— Умный мальчик. Правильный подход к вкусовым рецепторам. Видишь, Драко? Дети понимают в кулинарии больше тебя.

Королева Драко задохнулась от возмущения, не находя слов. Она попыталась выхватить анти-материю, но Тиамат просто сунула ей в руки корзинку с зелеными яблоками и вытолкала из кухни.

— Сегодня будет идеальный день, — удовлетворенно вздохнул Дадли, похлопывая по карману, где лежал его вольфрамовый жезл.

Он допил сок, встал из-за стола и бодрым шагом направился к выходу из Шале, навстречу своему первому дню в роли студента Хогвартса. Он уже представлял, как вытащит свою палочку на уроке Защиты и покажет всем, на что способен настоящий марсианский падаван.

Он не замечал, как из вентиляции за ним наблюдает объектив камеры ВВ-тян, а на её виртуальном лице сияет хищная, предвкушающая улыбка.

— Объект «Падаван Дурсль» вошел в состояние гипер-оптимизма, — тихонько пропела ИИ, передавая данные на планшет Широ. — Идеальное состояние для тестирования его психики в полевых условиях. Запускаю протокол: «Столкновение с реальностью».

* * *

Дадли Дурсль стоял перед зеркалом в своей спальне (которую он делил с Роном, Гарри, Невиллом и Симусом) и сурово хмурил брови, пытаясь скопировать фирменный, пронзительный взгляд Энакина Скайуокера.

Он выхватил из кармана мантии свою латунно-вольфрамовую палочку-ломик и направил её на собственное отражение. Рубиновый кристалл на конце тускло, почти лениво мигнул.

— Экспеллиармус! — грозным шепотом произнес Дадли.

Ничего не произошло. Даже слабой искорки не вылетело.

Дадли нахмурился сильнее. Он потряс жезл, словно это был неисправный пульт от телевизора дяди Вернона.

— Люмос? — неуверенно попробовал он.

Тишина.

Дадли опустил руку. Эйфория утреннего завтрака начала стремительно улетучиваться, уступая место ползучей, липкой панике.

Он — Мастер Зеркала Души. Гарри и Широ говорили, что ему не нужны классические заклинания. Но как он должен доказать, что он маг, если из его «супер-пушки» не вылетает даже жалкая вспышка света?

«А что, если она не работает? — с ужасом подумал Дадли, садясь на кровать и разглядывая мотки медной проволоки на рукояти. — Что, если Широ где-то ошибся? Или… или я просто толстый магловский неудачник, который случайно один раз испугался до чертиков и больше ничего не может?»

Он сжал кулак. Кристалл мгновенно отозвался, налившись багровым светом. В голове Дадли зазвучали далекие сирены Треножников.

«Нет! Стоп! — он поспешно разжал пальцы, гася ману. — Энакин убьет меня, если я призову марсиан в спальне. Разнесу башню к чертям».

Ему нужен был тест. Безопасный, контролируемый тест. Что-то маленькое. Что-то, что можно трансформировать или изменить, не вызывая апокалипсиса.

Дадли выглянул в пустую общую гостиную Гриффиндора. Студенты были на обеде. Идеальное время.

Он спустился вниз, сжимая жезл в потной руке.

На круглом столике у камина лежал забытый кем-то свиток пергамента. Дадли навел на него кристалл.

— Превратись… э-э… в банку колы, — скомандовал он, пытаясь представить себе красную банку.

Кристалл полыхнул. Пергамент задымился, свернулся в трубочку, почернел и рассыпался горсткой пепла, пахнущего жженой резиной.

— Не то, — мрачно констатировал Дадли. Неодушевленные предметы не давали нужного отклика. Его магия была заточена под агрессию, под инстинкт. Ему нужен был биологический объект. Что-то живое, но не слишком умное, чтобы не пожаловалось МакГонагалл.

В этот момент дверь в гостиную (которая, благодаря ВВ-тян, теперь открывалась автоматически) с шипением разъехалась в стороны.

На пороге стояла Королева Драко.

Императрица Распада выглядела… странно довольной. На ней была её обычная броня, но поверх нее был повязан фартук, щедро усыпанный мукой, а на носу красовалось пятно от яблочного повидла. Хвост за её спиной не бился в ярости, а плавно, почти игриво покачивался.

Дадли инстинктивно отступил на шаг, пряча жезл за спину.

— П-профессор Драко? Вы… вы на Гриффиндоре?

Королева Драко царственно прошла в гостиную, оглядывая красные диваны с легким презрением.

— Я искала тебя, пухлый генератор идей, — промурлыкала она, подходя ближе. В воздухе запахло не серой, а… корицей.

— Меня? — Дадли сглотнул.

— Твоя концепция… «огненного искушения», — Драко облизнула губы, и в её кроваво-красных глазах вспыхнул искренний, фанатичный огонь кулинарного триумфа. — Я добавила в яблочные пироги халапеньо. И немного мраморной говядины для вкуса.

Дадли поперхнулся.

— Вы… вы накормили этим студентов?

— О, да! — Императрица Распада счастливо рассмеялась, запрокинув голову. — Я подам это как «Тест на стойкость духа» на своем факультативе! Горю желанием увидеть их лица! Они будут плакать, умолять о глотке воды, их рты воспылают адским пламенем! Это будет восхитительно! Только вообрази себе их страдания!

Дадли в ужасе прикрыл рот рукой.

— О, нет… Дамблдор вас уволит…

— Уволит? — Драко фыркнула. — Глупый смертный. После того как пожар во рту утихнет, взрыв удовольствия от говядины и сахара будет таким мощным, что они сами начнут умолять добавки! Они выстроятся в очередь! Мои «Пламенные Пирожки» станут хитом! Я монетизирую боль, Дурсль! Даже эта рогатая корова Тиамат признает, что мой рецепт «имеет потенциал для стимуляции метаболизма», как она любит выражовываться!

Королева Драко с гордостью выпрямилась.

— Так что я здесь, чтобы признать: твой примитивный магловский разум способен генерировать приемлемые идеи для пыток. Что ты прячешь за спиной?

Дадли, осознав, что только что случайно стал соавтором кулинарного шедевра Истинного Зла, медленно вытащил свой вольфрамовый жезл.

— Я… я пытаюсь тренироваться, профессор, — признался он, чувствуя странное доверие к этой женщине в муке. В конце концов, она была его тренером по кардио. — Но моя палочка… она не работает как у нормальных магов. Я не могу превратить пергамент в банку колы. Мне кажется, мне нужен живой объект для теста. Что-то мелкое. Жук или…

Взгляд Королевы Драко скользнул мимо Дадли. Её глаза сузились.

На подлокотнике кресла у камина, мирно посапывая и ничего не подозревая о нависшей над ним угрозе, лежала жирная, лысеющая крыса.

Короста.

Питер Петтигрю спал, наслаждаясь тишиной, пока Уизли были на обеде. Он не знал, что Айнцберны уже ищут его. И он точно не знал, что сейчас станет испытательным полигоном для дуэта из магловского падавана и Зверя Содома.

— Живой объект, говоришь? — Драко хищно, обнажив идеальные белые клыки, улыбнулась и указала изящным пальцем с длинным красным когтем на спящего грызуна. — А как насчет этого отвратительного, шелудивого комка шерсти? Он оскорбляет мое чувство прекрасного одним своим существованием.

Дадли посмотрел на Коросту. Крыса Рона всегда вызывала у него брезгливость. В ней было что-то глубоко неправильное, даже по меркам волшебного мира.

— Но… это же питомец моего друга, Рона.

— Питомец? — Драко брезгливо сморщила носик. — Настоящие маги держат фамильяров. Воронов, змей, драконов! А это… это мусор, потребляющий кислород. Давай, Дурсль. Покажи мне свою «агрессивную массу». Во что ты хочешь превратить эту тварь? Я помогу тебе настроить вектор праны.

Дадли сжал рукоять латунного жезла. Резина приятно легла в потную ладонь. Рубиновый кристалл на конце мигнул, чувствуя нарастающее напряжение хозяина.

Он посмотрел на крысу. В его голове, подстегнутой адреналином и пугающим присутствием Императрицы Распада, всплыл образ из телевизора.

— Я хочу… — прошептал Дадли, прищурившись. — Я хочу превратить её во что-то, что издает звуки. Плеер… нет. Клавишный синтезатор. Маленький такой. На батарейках.

— Синтезатор? Музыкальный инструмент? Звучит как изысканная пытка для слуха, — одобрительно кивнула Зверь VI. — Отлично. Но не используй эти ваши дурацкие латинские слова. Используй волю. Представь, как ты ломаешь его текущую биологическую форму. Представь, как кости становятся пластиком, а органы — проводами. Сделай ему больно, Дурсль. Боль — лучший катализатор структурной магии.

Питер Петтигрю, спавший на диване и видевший сладкий сон о куске жирного сыра вдали от дементоров, почувствовал сквозь дрему чью-то тяжелую, давящую ауру.

Он лениво приоткрыл один крошечный, слезящийся глаз.

И увидел толстого мальчишку с куском металлической трубы в руках. А за ним — женщину с демоническими рогами, которая смотрела на него так, как шеф-повар смотрит на сырье для фарша перед включением мясорубки.

Инстинкты крысы (и труса) завопили об опасности. Короста попыталась пискнуть, перевернуться и сбежать под диван.

Было поздно.

— СИНТЕЗАТОР! — рявкнул Дадли, напрягая мышцы руки и направляя весь свой сфокусированный импульс в жезл.

Он не делал плавных движений кистью. Он просто ткнул вольфрамовым ломиком в сторону дивана, словно нажимал на гигантскую кнопку.

Латунная палочка в его руке не просто выпустила искру. Она содрогнулась, словно от выстрела из дробовика. Дадли даже отшатнулся от отдачи. Рубиновый кристалл полыхнул так ярко, что осветил всю гриффиндорскую гостиную кроваво-красным светом. Густой, вибрирующий луч сырой, неструктурированной, но невероятно мощной праны, искаженной концепцией Зеркала Души, ударил прямо в Коросту.

Королева Драко, стоящая рядом, щелкнула пальцами, добавляя в этот луч микроскопическую каплю своей анти-материи, просто чтобы усложнить процесс трансформации.

ПШШШ-КРРР-ДЗИНЬ!

Процесс трансфигурации, вызванный магловским воображением Дадли и садизмом Зверя, пошел по совершенно ненормальному, извращенному сценарию. Крыса не исчезла с эстетичным хлопком, чтобы появиться в виде синтезатора.

Трансформация происходила физически, мучительно и в реальном времени.

Тельце Коросты резко, со звуком рвущейся ткани, вытянулось. Её лысеющая серая шерсть с мерзким химическим хрустом начала сплавляться, превращаясь в черный матовый пластик.

Лапки с когтистыми пальчиками судорожно втянулись внутрь раздувшегося живота, с глухим щелчком образовывая ряд черно-белых резиновых клавиш.

Длинный, лысый хвост вытянулся в струну, покрылся жесткой металлической оплеткой и замер в виде шнура питания с вилкой на конце.

А вместо мордочки с вибрирующими усами, с мерзким хлюпаньем образовалась широкая, покрытая сеточкой дыра динамика, за которой, в глубине корпуса, отчаянно и панически вращались два крошечных, ошалелых крысиных глаза.

Трансформация завершилась с шипением остывающего пластика.

На красном бархатном диване лежало нечто, что отдаленно напоминало детский кассетный синтезатор «Casio», скрещенный с биологическим кошмаром Кроненберга.

Дадли опустил палочку-жезл, тяжело дыша, на его лбу выступила испарина.

— Ого… — прошептал он, делая шаг ближе. — Сработало! Я превратил её в технику! Мистер Скайуокер был прав, инструмент идеален!

Королева Драко наклонилась над диваном, с искренним эстетическим удовольствием рассматривая результат.

— Какая восхитительная, гротескная мерзость, — промурлыкала она. — Сыграй на нем, Дурсль. Проверим акустику.

Дадли, окрыленный успехом, протянул руку и ткнул указательным пальцем в одну из белых резиновых клавиш на «брюшке» крысо-синтезатора.

Клавиша была подозрительно теплой, мягкой и слегка пульсировала.

В ту же секунду из динамика (бывшей пасти) раздался звук.

Это была не нота «До».

Это был высокий, истеричный, пронзительный крысиный визг, наложенный на жуткий механический скрежет автомобильной сирены.

«ИИИИИ-ХРШШШ-ИИИИИИ!»

Короста-синтезатор забилась на диване. Её пластиковые бока судорожно вздымались, словно она пыталась дышать, а из динамика неслись звуки абсолютной, первобытной агонии существа, которое осознало, что его внутренние органы только что превратили в транзисторы и микросхемы.

Питер Петтигрю, застрявший внутри этого пластикового гроба, испытывал ужас, который не снился ему даже под пытками Волдеморта. Одно дело — прятаться в теле крысы. Другое дело — быть крысой, чьи легкие теперь работают как аудио-дека, а на позвоночнике играют гаммы!

Дадли в панике отшатнулся.

— Блин! Блин-блин-блин! Оно сломано! Выключайся! — он начал судорожно, обеими руками тыкать в другие клавиши на теле мутанта, пытаясь найти кнопку выключения.

С каждым нажатием клавиши звук из динамика менялся, создавая адскую симфонию. Нажатие на «Ре» вызывало задушенный хрип, аккорд «Фа-Соль» заставлял крысиные глаза за сеточкой динамика вращаться в орбитах с дикой скоростью.

А когда Дадли в панике нажал на кнопку «Демо-мелодия»…

«ПОМОГИТЕ! МЕНЯ УБИВАЕТ ТОЛСТЫЙ МАГЛЛЛ-ХРШШШ-ШШШШ…» — вдруг совершенно четко, человеческим, сдавленным, полным боли голосом выдал динамик крысо-синтезатора сквозь статические помехи.

Дадли застыл, как громом пораженный. Кровь мгновенно отхлынула от его лица.

Крыса. Только что. Заговорила. Человеческим голосом. И назвала его маглом!

— ОНО РАЗГОВАРИВАЕТ?! — взвизгнул Дадли, отпрыгивая от дивана на три метра. Его магловская картина мира, которая только начала адаптироваться к магии, снова дала критическую трещину. Одно дело — заклинания и марсиане. Другое — говорящая бытовая техника из грызунов, которая умоляет о пощаде!

Королева Драко, напротив, выглядела абсолютно счастливой.

— Потрясающе! — она хлопнула в ладоши. — Ты наделил кусок пластика сознанием страдальца! Какая роскошная концепция!

Но Дадли был в ужасе. Он выхватил свой латунный жезл и, недолго думая, руководствуясь старым добрым магловским правилом «если техника барахлит — ударь по ней», с размаху, как бейсбольной битой, ударил вольфрамовым концом прямо по кнопке «Питание» на макушке крысо-синтезатора.

КРАК!

Удар тяжелого металла, заряженного остаточной маной, сбил алхимическую настройку. Сырая мана Зеркала Души Дадли, не подкрепленная формулами, развеялась.

С громким, вонючим хлопком и запахом паленой шерсти крысо-синтезатор взорвался облачком серого дыма, мгновенно вернувшись в свою первоначальную биологическую форму.

На диване снова лежала Короста.

Она была жива. Но её глаза смотрели в разные стороны, хвост стоял торчком, как антенна, а из открытой пасти шел легкий сизый дымок. Крыса находилась в состоянии глубочайшего, парализующего концептуального и физического шока.

Питер Петтигрю, не понимая, в какой вселенной он находится, мысленно молился всем богам, чтобы этот толстый садист с ломом больше никогда, ни при каких обстоятельствах к нему не прикасался. Азкабан с дементорами начинал казаться ему отличным санаторием.

Дадли, тяжело дыша, посмотрел на свой жезл, потом на контуженную крысу. Его руки слегка тряслись.

В этот момент дверь в гостиную (уже обычная, без участия Драко) отворилась.

В комнату вошел Гарри Поттер. Ледяной Принц только что вернулся со встречи с Широ. Он увидел Дадли с занесенным жезлом, запах паленой шерсти, веселящуюся Королеву Драко и дергающуюся в трансе Коросту на диване.

Гарри приподнял бровь, мгновенно оценивая картину.

— Дадли. Ты тренировал трансфигурацию на животном Рона? — спокойно, без упрека спросил Гарри, подходя ближе.

Дадли виновато, как нашкодивший щенок, спрятал жезл за спину.

— Я… я просто хотел превратить её в синтезатор, Гарри! Я честно не хотел её убивать! Но она… она сломалась! Она начала пищать, как зажеванная кассета, а потом вообще заговорила человеческим голосом! Я клянусь, Гарри, она сказала «Помогите»!

Зеленые глаза Гарри мгновенно сузились, превратившись в две ледяные щели. Он посмотрел на Коросту.

Крыса-шпион, которая заговорила человеческим голосом под воздействием нестабильной магии Дадли. Это не просто подтверждало гипотезу Айнцбернов. Это было прямым доказательством того, что перед ними — анимаг.

Гарри медленно, хищно, по-настоящему страшно улыбнулся.

— Заговорила, говоришь? Какая… интересная крыса.

Он положил руку на плечо кузену.

— Ты молодец, Дадли. Твой инструмент работает превосходно. И ты только что провел первичный допрос подозреваемого гораздо эффективнее, чем это сделало бы всё Министерство Магии.

Гарри достал из кармана мантии плотные перчатки из драконьей кожи (те самые, что подготовил Широ), надел их и аккуратно, брезгливо взял находящуюся в коме Коросту за хвост. Он опустил её в специальный свинцовый контейнер с анти-аппарационными рунами на своем поясе. Замок щелкнул.

— Пойдем, падаван, — сказал Гарри. — Нам нужно сдать этот «сломанный синтезатор» в сервисный центр Майи Хисау. Кажется, пришло время извлечь из неё кассету с записями.

Дадли, гордый собой, но всё еще слегка напуганный говорящей бытовой техникой, зашагал следом.

А Королева Драко, провожая их взглядом, удовлетворенно поправила фартук.

— Из этого толстяка выйдет толк, — промурлыкала она себе под нос. — Главное — вовремя добавлять специи в процесс обучения. Пойду проверю, как там мои пирожки с халапеньо…