Цена молчания (гет)

Ночь превратилась в сплошной кошмар наяву. Лили не ложилась. Она сидела на полу, прижавшись спиной к прохладной стене, и невидящим взглядом смотрела в окно, за которым чернела удушливая темнота Паучьего тупика.

Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней возникало лицо Гарри — его мягкие волосики, его младенческая улыбка. И тут же этот образ смывало леденящим шепотом Волдеморта. Ее сына хотят убить. Из-за Снейпа. Из-за человека, чьи руки еще утром сжимали ее спину, чьи губы обожгли ее поцелуем.

Лили судорожно потерла рот тыльной стороной ладони, словно пытаясь физически стереть это воспоминание. Ее тошнило от самой себя. Как она могла увлечься им? Как могла сомневаться в Джеймсе, который прямо сейчас, возможно, с ума сходит от неизвестности, обнимая их мальчика в пустом доме? Она должна вернуться. Любой ценой.

Дом Снейпа казался мертвым. Внизу давно стихли приглушенные голоса Северуса и Регулуса.

На столике у кровати ровным рядом стояли флаконы. Лили один за другим откупоривала их, безошибочно определяя составы по запаху: успокаивающее, сильное снотворное… Наконец, зелье сна без сновидений. В нос ударил резкий, удушливо-сладкий запах валерианы. Пальцы мелко дрожали, когда она подносила узкое горлышко к губам. Стекло стукнуло о передние зубы.

Лили очнулась спустя несколько часов. За окнами по-прежнему стояла глухая ночь, в углу комнаты слабо мерцал ночник. Лили медленно, по крупицам восстанавливала в памяти события вчерашнего вечера. Странно, но теперь мысль о том, что Волдеморт выбрал своей мишенью Гарри, больше не причиняла той безумной, раздирающей боли.

Конечно, это было чудовищно. Но, если вдуматься, ее сын находился в опасности с самого рождения — просто потому, что ему довелось появиться на свет в эпоху одержимого маньяка. К тому же они с Джеймсом — не обычные обыватели, а члены Ордена Феникса. В Годриковой впадине или в штаб-квартире Гарри в безопасности. Он гуляет только возле дома, в саду, который защищен чарами. А Лили, как только выйдет на свободу (не будет же Снейп держать ее здесь вечно?), первым делом расскажет обо всем Дамблдору. Директор наложит дополнительные чары, усилит охрану. Это не приговор. Все еще можно исправить — и для Гарри, и для другого ребенка.

Лили прекрасно понимала, что эта спокойная уверенность — лишь иллюзия, созданная действием зелий. Но она была искренне рада этой передышке. Она до полного изнеможения устала от собственных эмоций.

Лили продолжала лежать в постели, слушая мерное тиканье часов и наблюдая, как постепенно светлеет небо за окном. Наверняка у противоположной стены дома сейчас шевелятся тени, сменяя караул. Теперь она была абсолютно уверена: снаружи дежурят «друзья» Снейпа, мечтающие подловить его на промахе и выдать Волдеморту. Ни авроры, ни сам Темный Лорд не стали бы выжидать так долго.

— Ну, Северус, и путь ты себе выбрал, — пробормотала Лили с легким презрением. — Приятели спят и видят, как бы выслужиться за твой счет, сам ты боишься доверять близкому другу, зато темных магов на младенцев натравливаешь…

В памяти вновь всплыли вчерашние — Мерлин, неужели это было всего лишь вчера? — слова Снейпа о том, почему в школе он не мог выбрать другую сторону. Лили упрямо тряхнула головой, прогоняя неуместную жалость.

— Это в любом случае был его выбор! — уже тверже произнесла она вслух.

Разговоры с самой собой в пустой комнате почему-то успокаивали, не позволяя снова сорваться в истерику.

— Наверное, я сама его убью, — заключила Лили, стоило ей представить, как Волдеморт обсуждает со Снейпом планы по убийству двух малышей.

Когда солнце поднялось уже достаточно высоко, Лили услышала шаги за дверью и мгновенно внутренне подобралась. Она точно знала, что меньше всего на свете хочет видеть бывшего — теперь уже окончательно бывшего! — друга. Однако в комнату вошел младший Блэк. Он был настолько похож на Сириуса, что на долю секунды Лили показалось: еще мгновение, и следом за ним появится Джеймс.

Но Регулус заговорил, и морок рассеялся.

— Доброе утро, Лили, — мягко начал он.

— Доброе? — она скептически выгнула бровь. — Ты правда считаешь, что у матери, за чьим сыном охотится безумный маньяк, утро может быть добрым?

— Я думаю, не все так безнадежно, — Регулус позволил себе едва заметную улыбку и присел на стул у стены, откинув подол мантии и закинув ногу на ногу. Точно так же Сириус устраивался в гриффиндорской гостиной после удачной шалости. От этого мимолетного сходства у Лили болезненно защемило в груди. — Дамблдор ведь в состоянии защитить твоего мальчика, верно?

Лили напряглась и впилась требовательным взглядом в его лицо.

— Северус уже отправил директору сову с просьбой о срочной встрече, — как ни в чем не бывало продолжал Блэк. — Он передаст содержание пророчества и расскажет о выводах, к которым пришел Темный Лорд. Дальше — дело за вашим Орденом.

— Спасибо, — выдохнула Лили, прежде чем разум успел напомнить, что перед ней враг, и тут же горько усмехнулась, опомнившись: — Значит, нашкодил — и в кусты?

Регулус поморщился и потянулся к воротнику мантии, словно та внезапно стала ему тесна:

— Ты думаешь, если Темный Лорд узнает, что Снейп все выдал Дамблдору, то наградит его? — он покачал головой. — Северус идет на колоссальный риск. Лично я бы не решился.

— Он сам виноват, — презрительно бросила Лили. — Пусть расплачивается.

Регулус помолчал, внимательно вглядываясь в лицо собеседницы.

— А если я докажу тебе, что его вина не так велика, как ты полагаешь?

— Невелика?! — ее голос мгновенно взвился, ладони сжались. — Это же надо было додуматься — натравить Волдеморта на младенцев! На тот момент еще не родившихся!

— Ты пойми, — вздохнул Регулус. — Никто из нас не ожидал, что Темный Лорд решит воевать с грудным ребенком. Среди Пожирателей смерти есть самые разные люди, есть такие, как Беллатриса или Мальсибер. Но, например, Эйвери или Люциус не станут оправдывать охоту на младенца!

Лили язвительно фыркнула:

— О, посмотрите на них! У Пожирателей смерти, оказывается, есть понятие зла? Разве абсолютное зло в вашем понимании — это не маглорожденные?

Блэк снова вздохнул, терпеливо снося ее выпад:

— У магического сообщества есть свои незыблемые нравственные законы — если угодно, наш менталитет и вековые устои. Тебе сложно это понять, потому что ты выросла среди маглов, — заметив, как яростно ощетинилась Лили, Регулус поспешил развить мысль: — Но сейчас это не важно. Когда вернешься, спроси у Сириуса или у своего мужа — они чистокровные, они все объяснят тебе. А пока просто поверь: в нашем мире нет ничего дороже детей. Все больше древних родов угасает из-за бесплодия. Каждая беременность — это чудо, каждого наследника берегут как величайшую ценность.

— Даже если этот наследник — полукровка? — горько спросила Лили. — Мой сын не принадлежит к вашим «древним родам».

— Но он Поттер. Твой муж — чистокровный, пусть и не из священных двадцати восьми, — мягко возразил Регулус.

Лили помолчала, пытаясь осознать услышанное, а затем резко припечатала:

— Красивые сказки! Как с этой вашей «величайшей ценностью» увязывается пророчество?

— Пророчество напрямую касалось господина, — Регулус рассеянно коснулся пальцами тяжелого серебряного перстня на мизинце, — поэтому для верного Пожирателя смерти было естественным передать его. Но лично я, например, был уверен, что Темный Лорд просто дождется взросления этого мальчика. Изучит его слабые места и лишь после совершеннолетия вызовет на честный магический поединок.

Лили недоверчиво сощурилась, вглядываясь в его на удивление открытое лицо.

— Это правда, — убежденно повторил Регулус. — И я уверен, именно так Темный Лорд и поступил бы еще несколько лет назад. Но теперь он…

Блэк осекся и резко замолчал, словно испугавшись собственной смелости. Однако Лили не нуждалась в продолжении. Она и так прекрасно знала, какое слово готово было сорваться с его губ.

Безумен.

После ухода Регулуса Лили вновь осталась наедине со своими мыслями. Дверь не запирали, и с кухни уже доносились манящие запахи жареного бекона и запеченных овощей, но она оттягивала момент встречи, не желая видеть хозяина дома.

Через силу она заставила себя подняться, принять душ, застелить постель и переодеться. Голод заявлял о себе все настойчивее, но она никак не могла решить, как вести себя со Снейпом. Да, он вытащил ее из подвалов, вылечил и теперь готов защищать. Но он же подставил под удар ее сына. Хотя, если верить Регулусу и тому Непреложному обету, свидетельницей которого она стала…

Так ничего и не решив, но устав от четырех стен, Лили спустилась на кухню. Северус сидел у окна. При звуке её шагов он вздрогнул, и из чашки в его руке на старую клеенку выплеснулся черный кофе.

— Регулус призвал своего эльфа, так что у нас сегодня царский завтрак, — негромко проговорил Снейп, упорно глядя в сторону.

Лили молча кивнула. Окинув взглядом стол, ломившийся от еды, она налила себе кофе и взяла тост.

— Если тебе неприятно мое общество, я могу уйти, — тихо произнес Снейп с противоположного конца стола.

«Лучше бы я ушла… Отсюда, от тебя и от этой нелепой, иррациональной симпатии к Пожирателю смерти», — горько подумала Лили. Ей было стыдно от этой мысли, а ее боль требовала выхода, требовала немедленно отыграться на виновнике происходящего с ней кошмара.

Северус поставил на стол флакон с восстанавливающим зельем.

— Я не буду пить, — равнодушно бросила Лили, краем глаза наблюдая за его реакцией.

В ней жутким образом перемешивались апатия и отчаянное желание ударить. Хотя бы словами.

Снейп замер, потом медленно опустил вилку.

— Лили, — очень спокойно заговорил он. — Тебе надо восстанавливаться. Мальсибер применял отвратительные заклинания, и ты до сих пор не полностью здорова.

— Ты мне не указ, — Лили с тихим хрустом отломила кусочек тоста. Крошки посыпались на тарелку. — Я не буду пить настои, изготовленные Пожирателем смерти.

Северус промолчал. Его пальцы сжали край стола.

В душе Лили разгорался черный триумф: Пожиратель смерти, пользующийся доверием лорда Волдеморта, больше не смеет повысить голос на нее, грязнокровку!

Шах и мат, Волдеморт!

Снейп молчал так долго, что стук капель дождя по оконному стеклу стал казаться оглушительным. Взгляд его черных глаз, вчера утром метавший молнии, угас. Так смотрят те, кто выслушал смертный приговор. Желваки на бледных щеках разгладились, уступая место мертвенной, покорной маске.

Он не стал кричать. Не стал защищаться. Вместо этого он медленно, словно каждое движение давалось ему с физической болью, протянул руку и пододвинул флакон с зельем ближе к себе.

— Как угодно, — его голос прозвучал тихо, бесцветно и пугающе покорно. В нем не осталось и следа той привычной язвительности, которой он обычно отгораживался от мира. — Если это оскорбляет тебя… я не стану настаивать.

Он опустил голову, избегая ее торжествующего взгляда. Снейп, готовый спорить с сильнейшими магами и рисковать жизнью перед лицом Лорда, сейчас сидел перед ней сломленный, признавая любое ее обвинение.

— Я могу уйти, если тебе так будет легче, — добавил он, едва шевеля губами. — Но, пожалуйста… не наказывай себя за мои поступки. Мальсибер использовал темные проклятия. Если не доверяешь моему составу, я достану нужное зелье через третьи руки. Из аптеки Косого переулка. Только принимай его.

Тихий надломленный голос Северуса заставил Лили затаить дыхание. Внутри разливалось хищное удовлетворение: она причиняла ту же боль, какую ощущала сама. Опущенная голова Снейпа и его мертвенная бледность были неопровержимым доказательством ее безоговорочной победы.

Лили небрежно откинулась на спинку стула, не сводя глаз с поникшей фигуры, и сделала долгий, глубокий глоток кофе.

— Из аптеки Косого переулка? — она насмешливо выгнула бровь. — Какая щедрость. Но мне не нужны твои подачки, как и твоя фальшивая забота. Ты думал, что можешь присягнуть чудовищу, подставлять детей под удар, а потом разыгрывать благодетеля?

Она встала из-за стола. Ножки стула с противным скрипом проехались по половицам.

— Ты сам выбрал свое клеймо, — отчетливо произнесла Лили, возвышаясь над Снейпом.

Тот сидел неподвижно. Пальцы рук мелко дрожали.

— Я не ищу прощения, Лили, — тихо, почти беззвучно произнес он, обращаясь куда-то в пространство перед собой. — Я знаю, кто я.

Его покорность была абсолютной, и поэтому пугающей.

Но она не остудила Лили, а наоборот, вызвала новую вспышку гнева. Лили шумно выдохнула, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Этот опасный маг, этот преданный слуга Волдеморта, склонив голову, ждал следующего удара. И она решила не сдерживаться.

— Какое благородство, Северус! — издевательски протянула она его имя. — Ты только посмотри на себя. Ты считаешь себя мастером зелий и заклинаний, ценным слугой Лорда… А на самом деле ты — пустое место. Тряпка, о которую можно вытереть ноги.

Северус сидел неподвижно, уставившись в одну точку на скатерти, и лишь побелевшие костяшки пальцев выдавали его внутреннюю бурю.

— И теперь ты скулишь, умоляя меня выпить это жалкое зелье, потому что твоя никчемная совесть не справляется с грузом твоих же собственных преступлений.

Она брезгливо фыркнула, видя, как от каждого ее слова Снейп словно уменьшается в размерах, глубже уходя в себя. Ненависть и боль захлестывали ее.

— Ты отвратителен. Ты стал мразью, Нюниус. А самое смешное — ты даже настоящим Пожирателем смерти не смог стать, раз позволяешь грязнокровке так с тобой разговаривать.

При этом слове Снейп судорожно сглотнул, но не произнес ни звука, покорно принимая эту словесную казнь. На его бледном лбу выступили мелкие капли пота.

— Ты ничтожество и трус, — выплюнула Лили остатки своей боли.

Она ждала, что он сломается окончательно. Но последнее слово разорвало невидимую струну.

Северус поднял голову. Медленно, тягостно, но в его взгляде больше не было вины. Черные глаза сузились, превратившись в два лезвия, а в их глубине вспыхнул тот самый холодный, расчетливый ум, который сделал его доверенным лицом Темного Лорда. Вся его мнимая слабость исчезла в одно мгновение.

Он не встал, не повысил голоса, но атмосфера в кухне изменилась. У Лили поползли мурашки по телу, как будто температура упала на несколько градусов.

— Довольно, Лили, — его голос прозвучал как удар хлыста — тихо, четко, без единой лишней эмоции. — Ты путаешь мою вину перед тобой с моей слабостью перед врагами.

Он оперся ладонями о край стола, вставая и слегка подавшись вперед. Лили невольно сделала полшага назад.

— Можешь ненавидеть меня, сколько тебе угодно. Можешь презирать мое клеймо. Но не смей внушать себе, что ты побеждаешь Темного Лорда, глумясь над человеком, который не может ответить тебе ударом на удар.

Он резко выпрямился, развернулся на каблуках, и его черная мантия взметнулась, на мгновение заслонив тусклый свет кухонной лампы. Шаги Снейпа были быстрыми и тяжелыми. Скрипнула и глухо захлопнулась дверь соседней комнаты. На кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь редким стуком капель по стеклу

Лили осталась стоять в одиночестве посреди полутемной кухни. Пьянящее чувство черного триумфа, которое еще минуту назад заполняло все ее существо, внезапно испарилось, оставив после себя лишь неприятный осадок. Она посмотрела на тарелку: раскрошенный тост выглядел жалко. Что же она натворила?

Ее единственным убежищем в этом доме была спальня, которая когда-то принадлежала Снейпу, но вот уже несколько недель в ней обитала Лили. Она поднялась туда и закрыла за собой дверь, находясь в еще большем эмоциональном раздрае, чем до этого.

Зачем она это сделала? Зачем сознательно и с удовольствием унижала единственного человека, который сейчас может ей помочь?

Целый час Лили простояла у окна, бездумно глядя на кирпичную стену напротив. Регулус вчера говорил, что видел Эйвери. Значит, соглядатаи никуда не делись.

Ее отвлек скрип двери.

— Дамблдор назначил встречу, — послышался тихий, почти безжизненный голос.

Лили резко обернулась, темно-рыжие волосы хлестнули ее по лицу.

— Так Блэк не врал?! — спросила она.

За этот час Снейп, казалось, прожил несколько лет. Круги под глазами стали темнее, первые морщины впечатались глубже.

— Мне нужна записка от тебя — как доказательство, что я не лгу.

— А откуда мне знать, что именно ты ему скажешь? — бросила Лили.

Если после того, что она говорила на кухне, он пришел к ней… то либо ее власть над ним гораздо сильнее, чем им обоим казалось, либо это просто ловушка.

Снейп побледнел до синевы.

— Даю слово волшебника: я не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе вред.

— Слово Пожирателя смерти? — Лили язвительно прищурилась. — Да и речь сейчас не обо мне.

Даже снова отвернувшись к окну, она заметила, как лицо Снейпа налилось болезненной желтизной.

— Даю слово человека, которому небезразлична твоя судьба, Лили, — медленно, с трудом чеканя слова, произнес он. — Надеюсь, в этом-то у тебя нет сомнений? Я признаю… признаю, что совершил чудовищную ошибку, передав Темному Лорду пророчество. Я не предвидел, что он решит убить младенца. И я готов искупить вину.

— А по поводу другого ребенка ты ничего сказать не хочешь? — безжалостно перебила его Лили. — Кто под вторым ударом? Сын Лонгботтомов?

Снейп едва заметно, мучительно кивнул. Лили смотрела на него и с нарастающим отвращением понимала: ему абсолютно плевать на Алису, Фрэнка и их маленького Невилла. Ему, по большому счету, не было дела даже до Гарри. Единственное, что его волновало — ее безопасность и ее отношение к нему.

«Какое же ты омерзительное, эгоистичное чудовище...» — подумала Лили, чувствуя, как недавние угрызения совести бесследно растворяются в волне презрения.

— Что именно я должна написать? — резко спросила она.

— Просто… короткую записку Дамблдору или… мужу, — Снейп с явным трудом выдавил из себя последнее слово. — Напиши какой-нибудь пароль или упомяни то, о чем знаете только вы двое.

Лили задумалась. У них с Джеймсом было достаточно общих тайн и воспоминаний, скрытых от чужих ушей (по крайней мере, она очень на это надеялась). Но ведь Дамблдор наверняка тоже прочтет это послание. Лили стремительно вышла из комнаты, так и не увидев, каким полным невыносимой муки взглядом проводил ее Северус.

В библиотеке она отыскала на столе чистый пергамент, перо и чернильницу. Оглядевшись в заставленной стеллажами небольшой комнате, Лили впервые подумала, что раньше здесь, скорее всего, была спальня. Скромный достаток и образ жизни старшего Снейпа явно не предполагали наличия отдельного помещения под библиотеку в этом тесном доме.

Она обмакнула перо в чернила и быстро застрочила, оставляя широкие поля на пергаменте:

«Джеймс, милый!

Можешь не верить, но это действительно я, твой рыжий лохматик. Со мной все хорошо. Жду нашей встречи так же сильно, как ты ждал двадцать девятое октября.

Только твоя Лили».

Это было несложно. «Рыжим лохматиком» Джеймс иногда ласково называл ее в минуты близости, когда ее волосы растрепывались по подушке. Двадцать девятого октября они когда-то впервые поцеловались, и Поттер часто повторял, что ждал этого дня много лет, вопреки всему веря, что он настанет.

Немного подумав, Лили вспомнила, как на седьмом курсе рассказывала будущему мужу о магловской дактилоскопии. На следующей лекции по заклинаниям они шутки ради пачкали пальцы в чернилах, оставляя отпечатки на полях пергамента. Джеймс сентиментально сохранил тот клочок вместе со школьными колдографиями, а значит, точно его помнит. Лили занесла руку над открытым горлышком чернильницы и решительно окунула подушечку указательного пальца в вязкую жидкость. Чернила мгновенно въелись в поры кожи. Лили с силой прижала палец к шероховатому краю пергамента, прямо под строчкой «Только твоя Лили». На желтоватой бумаге остался четкий след ее пальца — как напоминание об их с Джеймсом школьной юности.

Вытерев руку салфеткой, она хитро сложила послание. Теперь его нельзя было развернуть случайно, а весь текст, кроме имени адресата, оказался надежно спрятан внутри. Безусловно, раскрыть пергамент было легко, но любой сразу понял бы, что нарушает чужую тайну. На чистом обороте Лили вывела:

«Альбус!

Я в Коукворте, в доме Снейпа. Вытащите меня отсюда! Внутри письмо для Джеймса.

Лили Поттер».

Подобными лаконичными записками они обменивались с директором с самого ее вступления в Орден Феникса. Лили не сомневалась, что Дамблдор узнает ее стиль, а при малейших сомнениях легко проверит подлинность почерка заклинанием. Эту внешнюю часть она складывать не стала — просто свернула трубочкой и наспех перевязала подвернувшейся толстой ниткой.

— Все готово? — оказывается, Снейп давно стоял в дверях.

— Да, — Лили обернулась и протянула ему свиток.

На короткий миг её пальцы задели его ладонь; кожа Северуса была ледяной, словно у покойника. Лили тут же отдернула руку. В повисшей тишине библиотеки было слышно лишь тяжелое, прерывистое дыхание.

— Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить? — глухо спросил он.

Он забрал свиток и не глядя спрятал его во внутренний карман мантии, словно это послание жгло ему руки.

Лили медленно качнула головой:

— Вряд ли.

— Я сообщу Дамблдору о тебе, — голос Снейпа звучал ровно, как будто он ждал этого ответа. — Расскажу о слежке, из-за которой ты заперта здесь. И о пророчестве тоже.

— А потом вернешься на службу к Волдеморту?

Северус дернул плечами, словно невидимая рука уже прикоснулась к его горлу:

— Если Дамблдор не прикончит меня прямо сегодня.

Впервые за весь день Лили взглянула ему прямо в лицо. Снейп был не просто напряжен — он до ужаса, до дрожи боялся того, на что решился. Он не имел ни малейшего представления, как отреагирует директор… А ведь если обо всем узнает Темный Лорд, пощады не будет.

Но Лили не было его жаль.

* * *

Когда ночью Снейп вернулся со встречи с Альбусом, Лили быстро выбежала ему навстречу.

— Ну?! — вместо приветствия выкрикнула она.

— Дамблдор велел передать, что принял предупреждение и защитит Гарри. Записку он отдаст твоему мужу. Ну а над тем, как вызволить тебя отсюда, не подставляя меня под удар, теперь будет думать весь Орден, — ответил Снейп, снимая мантию.

Он говорил ровно, почти механически, но тусклый свет лампы подчеркивал, насколько неестественно спокойным было его лицо. Лили слишком хорошо знала, как бешено могли гореть его глаза, и эта маска пугала сильнее любого крика.

— А с каких пор Орден заботится о твоей безопасности? — она подозрительно прищурилась, следуя за ним на кухню. — Это цена, которую ты выставил за свои сведения?

— Нет. Это цена, которую платят двойному агенту, любой день которого может стать последним. Теперь я один из них, — взмахом палочки хозяин дома левитировал к себе закипевший чайник и налил воду в чашку.

Лили растерянно нахмурилась:

— Что?

— Темный Лорд приказал мне втереться в доверие к Дамблдору. Я изначально подозревал, что затея обречена на провал, а сегодня убедился в этом окончательно. Попробуй я обмануть директора — у меня ничего бы не вышло, — не садясь за стол, Северус сделал глоток.

— Налей мне тоже, — попросила Лили. Внезапно навалившаяся усталость заставила её опереться о косяк двери. Пальцы судорожно потирали виски, голова раскалывалась от избытка информации. — Я ничего не понимаю.

Снейп молча передал ей кружку и тяжело вздохнул:

— Я стал шпионом Дамблдора в ближнем кругу Темного Лорда. Хотя сам Лорд верит в обратное.

Лицо Лили мгновенно просияло:

— Северус!

Снейп вздрогнул от неожиданности, но она даже не заметила, что назвала бывшего друга по имени.

— Ты сменил сторону? Действительно сменил?

— Похоже на то. Извини, Лили, я не готов сейчас это обсуждать. Слишком устал.

Она понимающе закивала. Ей и самой требовалось время, чтобы собраться с мыслями в этой новой, внезапно изменившейся реальности.

В Ордене Феникса были свои информаторы, сумевшие наладить контакт с кем-то из Пожирателей смерти. Некоторые смельчаки с ведома Дамблдора даже пытались зайти дальше — были готовы принять Темную метку. Но никому не удавалось долго удерживать эту позицию, и мало кто сумел выжить… А теперь Снейп станет их агентом в ближнем кругу Лорда, в самом сердце вражеской группировки!

«Неужели это из-за меня?» — промелькнула ошеломляющая мысль.

«Да нет, глупость. Скорее, обычная совесть».

— Когда ты снова встретишься с Дамблдором? — спросила Лили, отставляя пустую кружку.

Северус поднял голову, выныривая из своих мыслей:

— В четверг, — Северус отставил чашку. — Если доживу.

Спустя час Снейп собрался и снова куда-то ушел. Лили не придала бы этому значения, если бы не его последние слова, набатом бившие в голове: «Если доживу».

Что за черт?

«Он ушел к Волдеморту», — внезапно догадалась Лили, и ее обдало ледяным потом. Прямо сейчас, когда еще свежи воспоминания о разговоре с Дамблдором, Северус стоит перед Темным Лордом и… Что он делает? Излагает свою версию их встречи с директором? Или все-таки передумал менять сторону? Можно ли вообще ему верить, черт возьми?!

Лили мерила комнату шагами, от стены к стене, не замечая, что до боли сжимает кулаки. Половицы жалобно скрипели под её ногами. Что, если всё его раскаяние — лишь искусная игра? Вдруг с Дамблдором он встретился исключительно по приказу хозяина, а весть о пророчестве просто удачно подвернулась под руку? Или он вообще все это выдумал от начала и до конца?!

Она заставила себя успокоиться и вспомнила, как Северус рассказывал ей о пророчестве вчера вечером, какими глазами смотрел сегодня на кухне… Нет, такое не сыграть даже величайшему актеру. А ведь была еще их случайная встреча на кладбище почти год назад… Значит, прямо сейчас он лжет в глаза самому опасному легилименту современности? И может быть, именно в эту секунду в него летит зеленый луч смертельного проклятия… Хотя предатель такого уровня одной лишь Авадой точно не отделается.

Лили зажмурилась, и темнота перед глазами мгновенно взорвалась воспоминанием трехлетней давности. Солнечный полдень в Косом переулке, запах лета, сменяющийся запахом крови и каменной крошки, крики... и Он. Его Темнейшество, как язвительно именовали Лорда гриффиндорцы еще в школьные годы. Оказывается, кто-то из Пожирателей смерти пришел снять галлеоны со своего счета в Гринготтсе и случайно раскрыл себя. Лорд Волдеморт тогда еще выглядел как мужчина, во внешности которого угадывались остатки былой красоты, а его едва ли не осязаемая, колоссальная магия могла заворожить любого неискушенного волшебника. Но для Лили он был лишь виновником царящего вокруг кошмара, поэтому она без раздумий бросилась в бой.

Позже она часто недоумевала: как она, вчерашняя школьница, никогда прежде не участвовавшая даже в ученических дуэлях, вообще осталась жива? Волдеморту хватило бы одного небрежного взмаха палочки, чтобы уничтожить их всех. Неужели в его заявлениях о том, что он не желает зря проливать магическую кровь, крылась доля правды? Пожалуй, Снейп не лгал, когда утверждал, что большинство жестоких налетов инициируют сами Пожиратели смерти. А Лорд лишь закрывает на это глаза, расплачиваясь с приспешниками свободой действий в обмен на абсолютную верность.

Лили передернуло. Как бы там ни было, в последние годы теракты происходили чаще, и Волдеморт лично появлялся на поле боя. Да и облик его становился все более устрашающим. Сириус как-то обмолвился, что это необратимое следствие глубокого погружения в самую черную магию.

Внизу глухо хлопнула дверь.

Лили рванулась из комнаты, едва не споткнувшись о порог, и замерла у перил лестницы. Внизу стоял Северус. На обшивке двери на мгновение вспыхнули и тут же растаяли магические нити охранных чар.

— Я выжил, — одними губами произнес он.

Его лицо было землисто-серым от напряжения. Снейп развернулся и, едва переставляя ноги, скрылся в темноте гостиной.

Три дня спустя все повторилось. Северус снова аппарировал на встречу к Дамблдору, а сразу после — с отчетом к Волдеморту. Лили едва не сходила с ума от подспудного ужаса, упрямо напоминая себе: теперь в Ордене Феникса хотя бы знают, где ее искать.

Она не должна беспокоиться о Снейпе. Он получает ровно то, что заслужил. Эта смертельно опасная игра — лишь закономерное следствие его собственных дурных поступков.

Внизу хлопнула входная дверь. Лили выскочила в прихожую.

Северус выглядел изможденным и мрачным. Сняв дорожную мантию, он глухо произнес:

— Поздравляю. Через несколько дней ты окажешься дома.

Лили почувствовала, как губы сами собой расплываются в счастливой улыбке:

— Правда?!

— Да. Дамблдор утвердил план. Орден провел разведку. Если все пойдет без осечек, то в воскресенье нас избавят от слежки, — Снейп кивнул в сторону окна, за которым в сырых сумерках притаились соглядатаи.

Лили не могла сдержать ликования:

— О Мерлин, Северус, спасибо! Это просто чудесно!

Снейп выдавил из себя блеклую, вымученную улыбку:

— Рад, что ты рада.

Лили на секунду замерла, поймав его взгляд. Снейп лишь молча отвёл глаза.

На следующий день пришел Регулус — и его предстоящий отъезд Лили, кажется, обрадовал несказанно. Младший Блэк непривычно для себя краснел, вертел в пальцах чайную ложку и, запинаясь, расспрашивал о Мэри Макдональд. В конце концов он робко попросил передать ей привет.

— Я изначально собирался написать ей письмо, но...

— Но помирать передумал, — ядовито закончил за него Снейп. Он со стуком опустил свою кружку на стол и привалился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Его саркастичность в эти дни достигла апогея.

Лили с удовольствием и подробнейшим образом рассказала, что Мэри до сих пор не замужем и сейчас ни с кем не встречается, хотя, разумеется, достойные молодые люди вокруг нее вились...

Наконец настал назначенный день. С самого утра Лили заняла выжидательную позицию у окна, за стеклом которого время от времени мелькали смутные силуэты. Мрачный Северус сидел неподалеку и нервно перебирал флаконы, заставляя стекло звякать, и этот тихий звук почему-то действовал Лили на нервы.

— Дамблдор сказал, что займется этим лично. Скорее всего, возьмет пару авроров для подстраховки. Они обезвредят наших соглядатаев и подкорректируют им память, чтобы те напрочь забыли, кого и зачем здесь выслеживали. Все произойдет вечером, сразу после захода солнца.

Лили согласно кивала. До назначенного часа оставалось еще много времени, но она то и дело с тревогой выглядывала на улицу. Что, если Дамблдору что-то помешает? Или он просто… забыл?

В этот вечер сумерки сгущались мучительно медленно. Но вот небо наконец налилось багрянцем, а затем начало стремительно темнеть. Снейп тоже встал у окна — как раз вовремя, чтобы они оба заметили несколько беззвучных ярких вспышек в переулке. Спустя мгновение раздался условный стук в дверь.

То, чего так отчаянно ждала Лили и чего сильнее смерти страшился Северус, свершилось.

Снейп резко повернулся. Его ладони, неожиданно мягкие, легли ей на плечи. Лили не успела оттолкнуть его — Северус наклонился и на один короткий, отчаянный миг прижался сухими губами к её лбу. А затем, не дав ей опомниться, развернулся и пошел отпирать.

Альбус Дамблдор в роскошной темно-синей мантии переступил порог дома в Паучьем тупике. В тесной полутемной прихожей он казался добрым волшебником из магловских сказок.

— Альбус! — почти взвизгнула Лили, поспешно отсекая мысли о прощальном жесте Северуса.

— Лили, несказанно рад видеть тебя целой и невредимой! — глаза старого волшебника тепло лучились за стеклами знаменитых очков-половинок. — Северус, добрый вечер.

Снейп коротко кивнул и пробормотал в ответ нечто невразумительное.

Дамблдор внимательно посмотрел на него:

— Извини, но нам придется еще ненадолго воспользоваться твоим гостеприимством. Мне необходимо сказать Лили несколько слов до того, как она вернется домой, — директор повернулся к молодой женщине и с улыбкой пояснил: — Джеймс с самого утра одолевает меня совами. Когда мы прибудем, он точно не даст нам перемолвиться и словечком.

Северус, чье лицо окончательно превратилось в неподвижную восковую маску, механически кивнул.

Лили, слегка разочарованная этой непредвиденной задержкой, прошла на кухню. Дамблдор последовал за ней и плотно затворил за собой дверь.

— Лили, я хочу попросить тебя не распространяться о пророчестве, — мягко, но серьезно начал он. — Я уже сообщил о нем Джеймсу и Лонгботтомам. Однако даже им не стоит знать, что именно Северус подслушал предсказание в трактире и передал его Темному Лорду.

— Но почему, Альбус? — искренне возмутилась она. — Джеймс должен знать правду!

— Хотя бы потому, что в конечном счете это может оказаться неважным, — спокойно отозвался Дамблдор.

— Неважным? — Лили подалась вперед, в этот миг начисто позабыв о своем нетерпении. — Правда? — совсем по-детски, с затаенной надеждой спросила она.

Дамблдор понимающе улыбнулся:

— Лили, напомни мне, ты ведь посещала уроки прорицаний в школе?

— Совсем недолго, на третьем курсе, — на губах Лили на мгновение промелькнула улыбка, вызванная воспоминаниями о безмятежных школьных годах. — Очень хотелось научиться гадать на мальчиков

— Тогда ты, скорее всего, не знаешь, что пророчества делятся на три вида: истинные, ложные и самоисполняющиеся, — мягко пояснил Альбус. Его серебряная борода мягко мерцала в полумраке кухни. — Истинные — это те, что сбудутся в любом случае, как бы ни петляли нити истории. Ложные, напротив, никогда не воплотятся в жизнь, сколько бы усилий ни прилагали люди. Но есть пророчества самоисполняющиеся — те, которые вольно или невольно воплощают в реальность поверившие в них. Увы, отличить их от истинных удается далеко не всегда. Однако я лично присутствовал при том, как было произнесено предсказание Трелони… И я полагаю — хотя и не могу утверждать наверняка, — что оно истинное.

У Лили мороз пробежал по коже от его спокойного тона.

— Но, Альбус... пророчество ведь касается только одного мальчика? А Волдеморт выбирает между двумя. Может ли так случиться, что для одного ребенка оно окажется истинным, а для другого — самоисполняющимся?

— Это вполне вероятно, — согласился Дамблдор. — Равно как и то, что для одного из них оно станет роковым, а для второго останется ложным. Оно и вовсе может оказаться пустышкой от начала и до конца. Но, разумеется, это ни в коем случае не снимает с нас обязанности защитить обоих детей.

Лили растерянно молчала. Масштаб этой слепой магической игры не укладывался в голове. Ей казалось, что прямо сейчас невидимые холодные пальцы рока тянутся к колыбели её маленького сына

Дамблдор поднялся со стула, мгновенно развеивая гнетущую атмосферу теплой, отеческой улыбкой:

— Ну а теперь — пора домой.

Лили последовала за директором. Настроение было безнадежно подпорчено. Уже в который раз за последние дни она упрямо попыталась вытряхнуть из головы тяжелые мысли. Она подумает об этом позже, оказавшись в безопасности. Она обсудит все — или почти все — с Джеймсом, Сириусом и Мэри. Вместе они обязательно найдут выход.

Дамблдор и Лили вышли в прихожую.

Северус, неестественно выпрямившись, стоял на том же самом месте напротив входной двери, где они его оставили. Его лицо казалось абсолютно бесстрастным.

— До свидания, Северус, — вежливо произнес Дамблдор, первым выходя на крыльцо.

Снейп безмолвно кивнул.

Лили на секунду замешкалась у самого порога. Ветер с улицы уже бросил ей в лицо ночную прохладу, но она упрямо развернулась и сделала короткий шаг обратно, в душный полумрак прихожей.

— До свидания, Северус, — негромко сказала она, заглядывая в его пустые глаза. — Спасибо тебе. И... береги себя.

Сразу после этого она торопливо выскочила на улицу, навстречу ночной прохладе.

Прежде чем тяжелая дверь дома в Паучьем тупике окончательно захлопнулась, Лили успела заметить, как безразличие на лице Северуса дрогнуло.

Еще долго — месяцы и годы спустя — она с содроганием будет вспоминать эту глухую темную улицу, застывшую в дверном проеме одинокую фигуру в черном и очень спокойное, бледное лицо, так похожее на восковую маску в тусклом свете уличного фонаря.