Мемуары боевого коня (джен)

Часть первая, в которой дворец просыпается, а я вспоминаю, что роскошь и лошади — понятия несовместимые

-

Королевский дворец просыпался медленно и величественно, как старый дракон после сытного обеда. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь витражные окна Восточного крыла, раскрашивали мраморные полы в рубиновый, изумрудный и сапфировый цвета, отчего коридоры становились похожи на внутренности гигантской шкатулки с драгоценностями. Слуги в мягких туфлях бесшумно скользили по галереям, разнося подносы с завтраками, кувшины с горячей водой и свежие полотенца. Где-то вдалеке, в Западном крыле, репетировал придворный оркестр — доносились обрывки менуэта, которые ветер, залетавший в открытые окна, безжалостно перевирал, превращая в нечто среднее между похоронным маршем и трактирной застольной.

Я стоял в своем персональном стойле — честное слово, в этом стойле можно было бы поселить небольшого дракона, так оно было просторно — и пережевывал королевский овес. Овес был хорош: с медом, сушеными яблоками и какой-то незнакомой мне, но восхитительно пахнущей травкой. Я готов был поклясться, что это была мята. Или мелисса. В академии нам читали курс «Основы ботаники для боевых лошадей», но я, признаться, не всегда был внимателен на лекциях, особенно когда они приходились на послеобеденное время. Мой желудок всегда требовал покоя, а не знаний.

Франциск в соседнем стойле уже проснулся и теперь громогласно возмущался качеством подстилки.

— Солома сырая! — ворчал он, перебирая копытами сено. — Это не солома, а недоразумение. В прошлый раз, когда я служил при дворе, солому меняли трижды в день и опрыскивали розовой водой. А тут — обычное сено, да еще и без ромашек!

— Ты никогда не служил при дворе, — заметил я, не переставая жевать. — Ты служил у казначея, который жил в городе, а не во дворце.

— Это не меняет дела! — отрезал мул. — Казначей был уважаемым человеком, и его мул заслуживал уважения. А здесь меня даже не представили королю! Я требую аудиенции!

— Ты ее получишь. Сегодня в полдень. Вместе со всеми.

— Вместе со всеми — это не аудиенция. Это массовка. А я солист.

Я фыркнул и вернулся к овсу. Спорить с Франциском было так же бесполезно, как пытаться научить Бенедикта шахматам. Мул обладал особым талантом превращать любой разговор в монолог о собственной значимости. Впрочем, я его понимал. Быть мулом в отряде героев — неблагодарная роль. Все лавры достаются коням и драконам, а мулы остаются в тени, таская на себе тюки и выслушивая жалобы.

Кстати, о Бенедикте. Мой рыцарь проспал почти до девяти утра — неслыханная роскошь для человека, который привык вставать с рассветом под аккомпанемент собственного чихания. Видимо, королевская перина сделала свое черное дело: Бенедикт выспался так, что даже его хронический насморк отступил. Когда он появился в дверях моей конюшни, я его не сразу узнал. Он был умыт, причесан, одет в свежий камзол, Тим раздобыл где-то в дворцовых кладовых, и от него пахло не серой, не яичницей и не лавандой, а чем-то вполне приличным — кажется, сандаловым деревом.

— Доброе утро, Гроза! — бодро воскликнул он, поглаживая меня по носу. — Как спалось? Надеюсь, лучше, чем мне? Мне снился кошмар. Будто я снова играю в шахматы с Арчи, и на этот раз он жульничает — двигает моего ферзя, когда я отворачиваюсь. Проснулся в холодном поту. Хорошо, что это был сон.

Я фыркнул. Ему снился шахматный кошмар, а мне — битва с призраком, которую мы еще даже не пережили. Лошади, знаете ли, иногда видят вещие сны. Но я не стал его тревожить. В конце концов, день только начинался.

— Сэр Бенедикт, — в конюшню заглянул Тим, держа в руках поднос с завтраком. — Вы уже здесь. Я принес вам поесть. Сегодня на завтрак — омлет с травами, свежий хлеб и горячий чай. А Грозе — добавка овса. Он заслужил.

— Добавка — это хорошо, — согласился я, хотя Тим меня, разумеется, не слышал.

Бенедикт взял поднос и уселся прямо на тюк с сеном, стоявший у входа в стойло. Тим присел рядом и развернул салфетку с приборами. Франциск, наблюдая за этой сценой, презрительно хмыкнул:

— Завтрак в конюшне. Дожили. В мое время рыцари завтракали в залах, а не с лошадьми.

— В ваше время рыцари вообще не завтракали, — заметил Тим, не отрываясь от нарезания хлеба. — Они постились до полудня. Это был религиозный обычай.

— Я говорю не о том времени. Я говорю о своем времени. А в мое время все было иначе. И мулов уважали больше.

— Вас уважают, Франциск, — примирительно сказал Бенедикт. — Лично я вас очень уважаю. Особенно после того, как вы донесли наши припасы через Перевал и ни разу не упали.

— Один раз упал, — проворчал мул. — Но никто не заметил.

— Вот видите! Даже ваше падение осталось незамеченным. Это профессионализм.

Франциск, польщенный, умолк. Бенедикт, жуя омлет, поглядывал в окно, где в лучах утреннего солнца сверкал фонтан с каменными рыбками. Где-то там, в парке, мирно спал Арчи, укрытый гобеленом и окруженный предупредительными табличками «Осторожно, дракон! Не кормить! Не дразнить! Не фотографировать со вспышкой!». Интересно, как он спал после вчерашнего состязания? Изжога прошла, но нервное напряжение могло сказаться. Я решил навестить его позже. Дракон, даже старый и пенсионный, — это все-таки дракон. Ему нужно внимание.

— Тим, — Бенедикт отложил вилку, — напомни мне, во сколько у нас аудиенция?

— В полдень, сэр. Но до этого сэр Аларик хотел провести разведку. Он считает, что во дворце может скрываться предатель.

— Ах да, предатель… — Бенедикт помрачнел. — Тот тип в плаще, который нанял бандитов. Я почти забыл о нем за всеми этими шахматами и яичницами.

— Сэр Аларик не забыл. Он уже час как ушел осматривать подвалы и старые кладовые. Он говорит, что предатели всегда прячутся в подвалах. Это аксиома.

— Аксиома? Это что такое?

— Утверждение, которое не требует доказательств, — пояснил Тим. — Я вычитал в словаре. Очень полезная книга, кстати. Я нашел ее в дворцовой библиотеке.

— Ты был в библиотеке?! — Бенедикт оживился. — И что ты там видел?

— Книги. Много книг. И одну странную статую в углу. Рыцарь без шлема. Очень старую.

— Статуя без шлема? Это, наверное, какой-то забытый герой. Во дворце полно таких статуй. Король коллекционирует их, как гобелены.

— Возможно, сэр. Но мне показалось, что она… как бы это сказать… не совсем обычная. От нее пахло магией.

— Магией? — Бенедикт насторожился. — Ты уверен? Во дворце магия бывает только в кабинетах придворных магов. Обычные статуи не должны пахнуть магией.

— Я не уверен, сэр. Просто показалось. Может быть, это была пыль. Или плесень. У меня насморк, как и у вас.

— Мой насморк сегодня отступил, — гордо заявил Бенедикт. — Королевский климат пошел мне на пользу.

Я мысленно усмехнулся. Насморк Бенедикта отступил не из-за климата, а потому, что вчерашняя яичница с серой и мятой прочистила ему все дыхательные пути. Но пусть думает, что это королевский воздух. Ему полезно.

После завтрака Тим ушел собирать информацию для своего дневника, он хотел записать все детали вчерашнего состязания, пока они не выветрились из памяти, а Бенедикт отправился искать Аларика. Я, немного поколебавшись, последовал за ним. Во-первых, мне было скучно стоять в стойле. Во-вторых, я чувствовал смутную тревогу. Что-то витало в воздухе — не магия, но близкое к ней. Как будто где-то рядом был артефакт, и он пробуждался.

Мы нашли Аларика в Оружейной галерее — длинном зале, стены которого были увешаны мечами, топорами, алебардами и прочими орудиями убийства, которые за давностью лет превратились в произведения искусства. Аларик стоял перед одной из витрин и задумчиво разглядывал экспонат — старинный шлем, украшенный гравировкой в виде драконьих крыльев.

— Сэр Аларик! — окликнул его Бенедикт. — Как разведка?

— Пока ничего, — ответил рыцарь, не оборачиваясь. — Подвалы пусты. Кладовые забиты хламом, но никаких следов предателя. Зато я нашел несколько интересных артефактов. Например, этот шлем. Посмотрите: работа потрясающая. Ему не меньше трехсот лет. И он магический. Я чувствую эманации.

Бенедикт подошел ближе и с опаской заглянул в витрину.

— Магический? Он что, светится?

— Нет. Но магия чувствуется. Слабая, древняя. Возможно, это просто музейный экспонат. Но я бы не советовал его трогать. Шлемы с магическими свойствами часто бывают ловушками.

— Ловушками? — Бенедикт попятился. — Тогда зачем вы его разглядываете?

— Изучаю. Это мое хобби. Я, знаете ли, коллекционирую старинное оружие. У меня дома целая стена таких шлемов. Правда, ни один не магический. А этот — уникальный.

Пока Аларик и Бенедикт обсуждали достоинства шлема, я прислушивался к своим ощущениям. Шлем действительно источал слабый магический фон — примерно такой же, какой я чувствовал в Долине Туманов, когда мимо проплывали призраки. Это была магия древняя, холодная, как камень, и она мне не нравилась. Я тихо заржал, предупреждая Бенедикта, но тот, увлеченный разговором, не обратил внимания.

— Сэр Аларик, а Тим говорил, что в библиотеке есть статуя без шлема. Может, этот шлем — от нее? — предположил Бенедикт.

— Возможно. Статуи в библиотеках часто изображают великих воинов или ученых. Если шлем от статуи, то его сняли специально. Может быть, чтобы обезвредить какое-то заклинание. Я слышал о подобных случаях: если надеть шлем на статую, она оживает. Или призывает духа.

— Оживает?! Призывает духа?! — Бенедикт побледнел. — Тогда надо срочно предупредить Тима, чтобы он ничего не трогал!

— Тим достаточно благоразумен, — сказал Аларик, закрывая витрину. — Но на всякий случай давайте найдем его и скажем, чтобы не приближался к статуе без шлема. И тем более не пытался ничего на нее надевать.

Я фыркнул. Благоразумен — это, конечно, хорошо. Но Тим был любопытен, как сорока, а любопытство часто побеждает благоразумие. Особенно когда рядом лежит загадочный артефакт, который так и просится в руки.

Мы отправились в библиотеку, чтобы найти Тима и предупредить его об опасности. Но, как выяснилось, опоздали.

-

Часть вторая, в которой библиотека становится местом преступления, а Тим — виновником археологического пробуждения

-

Библиотека королевского дворца занимала целое крыло — три этажа, соединенных винтовыми лестницами, и бесчисленные анфилады комнат, заставленных книжными шкафами от пола до потолка. Здесь пахло старой бумагой, кожаными переплетами, восковыми свечами и — совсем чуть-чуть — застоявшейся магией. Придворные маги часто заходили сюда за редкими фолиантами, и их присутствие оставляло в воздухе едва заметный след.

Тима мы нашли в дальнем углу второго этажа, в отделе «История древних артефактов и забытых технологий». Он стоял перед статуей — той самой, о которой рассказывал: закованный в доспехи рыцарь в героической позе, с поднятым мечом и отсутствующим шлемом. Шлем, как мы и предполагали, был тем самым экспонатом из Оружейной галереи — Тим, видимо, принес его сюда, чтобы сравнить с головой статуи. И, судя по всему, сравнение уже состоялось, потому что шлем в руках Тима подходил статуе идеально.

— Тим! — крикнул Бенедикт, врываясь в зал. — Отойди от статуи! Аларик говорит, что этот шлем может быть ловушкой!

— Ловушкой? — Тим обернулся, и в его глазах горел тот самый огонек, который бывает у исследователей, наткнувшихся на сенсационную находку. — Вы думаете? Но посмотрите, как он подходит! Буквально влитой! И надпись внутри — «Шлем Всевластия. Надевший сей шлем на достойного обретет власть над духом великого воина». Разве не интересно?

— Ни капельки! — рявкнул Бенедикт, который уже наученный горьким опытом знал, что «интересно» в их отряде почти всегда означает «катастрофа».

Но Тим, движимый любопытством, не удержался. Он повертел шлем в руках, еще раз глянул на статую и — прежде чем кто-либо успел его остановить — аккуратно надел шлем на каменную голову рыцаря. Шлем сел с тихим, но отчетливым щелчком, словно замок застегнулся.

На мгновение ничего не произошло. Мы замерли, ожидая чего угодно — взрыва, вспышки света, криков, — но библиотека оставалась безмолвной. Тим улыбнулся:

— Видите? Ничего страшного. Это просто старый шлем, и он отлично смотрится на статуе. Может, его так и задумали — как часть композиции?

— Тим, — медленно произнес Аларик, не сводя глаз со статуи, — отойди. Медленно. И не делай резких движений.

— Почему?

— Потому что я чувствую магию. Она просыпается.

И действительно — воздух вокруг статуи начал дрожать. Сначала едва заметно, как марево над горячим песком, потом сильнее. Книги на ближайших полках задрожали, некоторые упали на пол, раскрывшись на страницах с изображением драконов и рыцарей. В центре зала, прямо перед статуей, начал закручиваться миниатюрный вихрь из пыли и сухих листьев, откуда в библиотеке листья? Наверное, магия собирала все, что попадалось под руку. А затем из шлема, точнее, из глазниц статуи, полился зеленый, призрачный свет.

— Ой, — сказал Тим. — Кажется, я что-то активировал.

— Ты думаешь?! — взвизгнул Бенедикт, отступая за мою спину. — Гроза, прикрой меня! Опять!

Я не заставил себя ждать. Я встал перед Бенедиктом, развернувшись крупом к статуе, и приготовился к любому развитию событий. Мое сердце билось часто, но ровно — боевой конь не паникует, он действует.

Статуя тем временем менялась. Камень трескался, и из трещин вырывался все тот же зеленый свет. Контуры фигуры расплывались, превращаясь в полупрозрачный силуэт. Доспехи, бывшие каменными, стали призрачными, но при этом выглядели так, словно могли выдержать удар тарана. В руках духа материализовался меч — длинный, обоюдоострый, пылающий тем же зеленым пламенем. А над головой — тот самый шлем, который теперь светился, как маяк.

— КТО ПОСМЕЛ ПРОБУДИТЬ МЕНЯ?! — раздался голос, от которого зазвенели стекла в окнах библиотеки. Голос был низкий, рокочущий, полный древней ярости и чего-то еще — кажется, легкого удивления. Дух явно не ожидал, что его разбудят в такой обстановке. — КТО ПОТРЕВОЖИЛ ПОКОЙ ЧЕРНОГО РЫЦАРЯ?!

— Черный Рыцарь! — прошептал Аларик, отступая на шаг и берясь за меч. — Это легендарный воин из эпохи Первой Драконьей Войны! Говорят, он был непобедим и поклялся жениться на принцессе, но погиб при загадочных обстоятельствах. Его душа была заточена в статую, а шлем снят, чтобы никто не мог вернуть его к жизни.

— Отлично! — проговорил Бенедикт. — И мы его вернули! Просто великолепно! Тим, ты в следующий раз, когда захочешь что-то потрогать, вспомни об этом моменте!

— Я запомню, сэр! — пискнул Тим, пятясь к двери. — Но посмотрите, какой он величественный! Это же историческая личность! Я читал о нем! Он сражался с драконами и всегда побеждал!

— Он сражался с драконами?! — Бенедикт побледнел еще больше, я не знал, что это возможно, но его лицо приобрело оттенок, близкий к цвету моей шерсти. — А у нас во дворе как раз спит дракон! Если он его найдет…

Дух, словно услышав эти слова, перестал озираться и уставился прямо на Бенедикта. Его пылающие глаза сузились, и он пророкотал:

— ДРАКОН?! ЗДЕСЬ ЕСТЬ ДРАКОН?! Я ЧУВСТВУЮ ЕГО ЗАПАХ! ГДЕ ОН?! ВЕДИТЕ МЕНЯ К НЕМУ! Я ИСПОЛНЮ СВОЮ КЛЯТВУ!

— Какую клятву? — дрожащим голосом спросил Бенедикт.

— Я ПОКОНЧУ С ДРАКОНОМ, КОТОРЫЙ МЕНЯ ПРЕДАЛ, И ЖЕНЮСЬ НА ПРИНЦЕССЕ! ТАКОВА БЫЛА МОЯ ЦЕЛЬ ТРИСТА ЛЕТ НАЗАД, И Я ДОСТИГНУ ЕЕ, ДАЖЕ БУДУЧИ ДУХОМ!

— Триста лет назад! — воскликнул Аларик, пытаясь воззвать к логике духа, безнадежное занятие, но он попытался. — Уважаемый дух, того дракона давно нет в живых! И принцесса, на которой вы хотели жениться, — тоже! Сейчас другие времена, другие драконы, другие принцессы!

— НЕВАЖНО! — взревел дух. — ДРАКОНЫ ВСЕГДА ОСТАЮТСЯ ДРАКОНАМИ! А ПРИНЦЕССЫ — ПРИНЦЕССАМИ! Я ЧУВСТВУЮ, ЧТО ГДЕ-ТО РЯДОМ ЕСТЬ И ТЕ, И ДРУГИЕ! Я ИСПОЛНЮ СВОЙ ДОЛГ!

И он, не дожидаясь ответа, воспарил над полом и устремился к выходу из библиотеки, пройдя сквозь дверь так легко, словно та была из тумана. За ним тянулся шлейф зеленого света и запах магии, смешанный с вековой пылью.

— За ним! — скомандовал Аларик, бросаясь следом. — Если он найдет Арчи, будет бой! А Арчи сейчас не в форме!

Мы побежали. То есть Аларик побежал, Бенедикт побежал, спотыкаясь о собственные ноги, Тим побежал, я побежал, благо, коридоры дворца были широкими, и коню там было где развернуться, и даже Франциск, который дремал в конюшне и проснулся от шума, присоединился к процессии, ворча на ходу:

— Опять беготня! Опять приключения! Я только-только устроился поудобнее! В прошлый раз, когда я так бежал, меня чуть не съел горный козел! И никто не оценил моей жертвы!

-

Часть третья, в которой дух обретает цель, Арчи обретает противника, а я обретаю очередную головную боль

-

Мы выскочили во внутренний двор как раз в тот момент, когда призрачный рыцарь, пролетев сквозь стену, завис над Королевским парком. Парк был тих и безмятежен: фонтаны журчали, птицы пели, бабочки порхали над клумбами. Посреди парка, на огромной лужайке, укрытой гобеленами, спал Арчи. Он лежал на спине, вытянув лапы к небу, и храпел с такой силой, что ближайшие кусты подрагивали в такт его дыханию. Вокруг него стояли таблички, которые слуги расставили накануне: «Осторожно, дракон», «Не кормить», «Не шуметь», «Пожалуйста, не беспокоить до полудня». Последняя табличка была привязана к его хвосту — видимо, чтобы он сам ее не опрокинул.

Дух, увидев эту картину, на мгновение замер. Кажется, даже его призрачное сознание слегка зависло, пытаясь совместить образ ужасного дракона-предателя с этим храпящим, обложенным табличками существом. Но рыцарский задор взял верх.

— ДРАКОН! — взревел дух, и от его крика с ближайшего дерева сорвалась стая всполошенных ворон. — ВСТАНЬ И СРАЗИСЬ СО МНОЙ! Я, ЧЕРНЫЙ РЫЦАРЬ, ВЫЗЫВАЮ ТЕБЯ НА БОЙ!

Арчи не пошевелился. Он продолжал храпеть, и только кончик его хвоста слегка дернулся — возможно, ему снилось, что он снова молодой и гоняется за овцами.

— ДРАКОН! — дух подлетел ближе и замахнулся мечом. — ПРОСНИСЬ, ТРУС!

Меч просвистел в воздухе и ударил по тому месту, где только что была голова Арчи. Дракон, к счастью, во сне перевернулся на бок, и удар пришелся по гобелену, который с глухим звуком разорвался пополам. Арчи открыл один глаз. Потом второй. Увидел зависшего над ним призрачного рыцаря с пылающим мечом.

— О, — сказал он сонно. — Еще один посетитель? Вы по записи? Вообще-то сегодня неприемный день. Но если вы по поводу книг…

— Я НЕ ПО ПОВОДУ КНИГ! — взревел дух. — Я ПО ПОВОДУ ТВОЕЙ СМЕРТИ!

— Моей смерти? — Арчи зевнул, и из его ноздрей вырвался клуб пара. — Молодой человек, я еще не умер. Я на пенсии. А вы, судя по прозрачности, как раз умерли. Так что это у вас проблемы, а не у меня.

Дух, не оценив иронии, снова ринулся в атаку. На этот раз Арчи успел среагировать: он перекатился на другой бок, гобелены скомкались, таблички разлетелись в стороны и взмахнул хвостом. Хвост прошел сквозь духа, как сквозь туман, но порыв ветра, поднятый этим движением, заставил призрака на мгновение потерять равновесие.

— Ах так! — взревел дух. — Ты сопротивляешься! Значит, ты признаешь свою вину!

— Я не признаю никакой вины! — возмутился Арчи, поднимаясь на лапы. — Я вообще не знаю, кто вы такой! Я Арчибальд, эсквайр, член Королевского Географического Общества, почетный доктор Университета Восточных Пределов, владелец библиотечного абонемента и бывший налоговый резидент Западных Гор! А вы — бесплотный хулиган, который портит мое имущество и мешает спать!

— Я ЧЕРНЫЙ РЫЦАРЬ! — гордо провозгласил дух. — ВЕЛИЧАЙШИЙ ВОИН СВОЕГО ВРЕМЕНИ! НЕПОБЕЖДЕННЫЙ В БИТВАХ! ТРИСТА ЛЕТ НАЗАД Я ПОГИБ ОТ РУКИ ДРАКОНА, И ТЕПЕРЬ Я ВЕРНУЛСЯ, ЧТОБЫ ОТОМСТИТЬ!

— Триста лет назад? — Арчи нахмурился, и его драконьи брови, да, у драконов есть брови, просто они чешуйчатые, сошлись на переносице. — Триста лет назад я только вылупился из яйца. Я не мог никого убить. Я даже летать еще не умел. Падал с гнезда три раза, пока мама не привязала меня веревкой.

— ЭТО БЫЛ ДРАКОН С ЧЕРНОЙ ЧЕШУЕЙ! Я ПОМНЮ ЕГО! ОН ДЫШАЛ ОГНЕМ И ПРЕДАЛ МЕНЯ!

— Черная чешуя? — Арчи задумался. — Ах, черная чешуя… Это мог быть мой дядя, Мрак. Он действительно был черным. И, честно говоря, был не очень хорошим драконом. Мама говорила, что он связался с плохой компанией, начал воровать овец и предавать рыцарей. Мы с ним не общались. Семейный позор, знаете ли.

— ТВОЙ ДЯДЯ?! — дух на мгновение растерялся. — ЗНАЧИТ, ТЫ ТОЖЕ ВИНОВЕН! ОТВЕЧАЙ ЗА ГРЕХИ РОДА!

— Это нелогично! — крикнул Тим со стороны. — Нельзя отвечать за грехи родственников, которых ты даже не знал!

— В ПРИЗРАЧНОМ МИРЕ СВОИ ЗАКОНЫ! — отрезал дух. — Я ЖДАЛ ТРИСТА ЛЕТ! Я НЕ УЙДУ БЕЗ БОЯ!

И он снова атаковал. На этот раз Арчи применил свое главное оружие — пламя. Он набрал в грудь воздуха, судя по звуку, воздух был с остатками вчерашнего отвара и выдохнул струю огня. Огонь был чистым, ровным, почти без серы — отвар помог. Он ударил прямо в призрака, и дух замерцал, заколебался, но не исчез. Только немного потускнел.

— ОГОНЬ! — взвыл он. — Я НЕНАВИЖУ ОГОНЬ! НО МЕНЯ ИМ НЕ УБИТЬ! Я БЕССМЕРТЕН!

— Бессмертен, но не любишь огонь, — констатировал Арчи. — Уже что-то. Может, договоримся? Я предлагаю перемирие. Я не тот дракон, который вас убил. Моего дяди давно нет в живых. А вы, судя по всему, застряли в этом мире из-за незавершенного дела. Может, я могу помочь вам его завершить? Без насилия?

— ЗАВЕРШИТЬ ДЕЛО? — дух заколебался. — МОЕ ДЕЛО — УБИТЬ ДРАКОНА. НО ТЫ ГОВОРИШЬ, ЧТО НЕ ТОТ ДРАКОН. КАК Я МОГУ ПРОВЕРИТЬ?

— Очень просто, — Арчи уселся на задние лапы, как гигантский кот. — Я знаю заклинание правды. Это древняя драконья магия. Если я его произнесу, то не смогу солгать. Хотите испытать?

— ДАВАЙ! — дух наставил меч. — НО ЕСЛИ ТЫ СОЛЖЕШЬ — Я УБЬЮ ТЕБЯ!

Арчи закрыл глаза и начал тихо рокотать что-то на древнем драконьем языке. От его рокота по парку пошла легкая дрожь, а воздух вокруг нас нагрелся на несколько градусов. Затем он открыл глаза и произнес:

— Я, Арчибальд, сын Изумрудной Луны и Стального Ветра, клянусь чешуей своих предков: я никогда не убивал рыцарей. Я никогда не предавал соратников. Моя чешуя никогда не была черной. Мой дядя, Мрак, был изгнан из клана за бесчестные поступки, и я не несу за него ответственности. Это правда.

Заклинание сработало — слова Арчи засветились в воздухе золотым светом и растаяли. Дух, увидев это, отступил на шаг. Его меч опустился.

— ПРАВДА, — прошептал он. — ТЫ ГОВОРИШЬ ПРАВДУ. НО ТОГДА… ЗАЧЕМ Я ЗДЕСЬ? ПОЧЕМУ МЕНЯ ПРОБУДИЛИ? КАКОВА МОЯ ЦЕЛЬ?

— Может быть, ваша цель — не убивать, а простить? — предположил Тим, который, осмелев, вышел из-за моей спины. — Вы триста лет держали в себе обиду. Может, пришло время отпустить ее? И тогда вы обретете покой?

— ПРОСТИТЬ? — дух задумался. — Я НЕ УМЕЮ ПРОЩАТЬ. Я ВОИН. МОЯ ЖИЗНЬ БЫЛА БИТВОЙ.

— Битва битве рознь, — заметил Аларик, все еще сжимая меч. — Есть битвы, которые стоит вести. А есть такие, которые лучше прекратить. Ваш враг мертв уже триста лет. Может, пора сложить оружие?

Дух колебался. Его зеленое сияние то усиливалось, то тускнело. Он смотрел на Арчи, на Аларика, на Тима, на меня, на Бенедикта, который все еще прятался за моим крупом и время от времени чихал от волнения, и в его призрачных глазах читалась вековая усталость.

Но тут — о, это «тут» всегда случается в самый неподходящий момент! — Бенедикт чихнул. Да не просто чихнул, а выдал свой фирменный залп, от которого, казалось, дрогнули даже статуи. Чихание эхом разнеслось по парку, вспугнуло ворон, заставило Арчи вздрогнуть, а духа — снова вскинуть меч.

— ЧТО ЭТО?! — взревел он. — ЭТО АТАКА?!

— Простите! — прохрипел Бенедикт. — У меня аллергия! На драконью… АПЧХИ!.. перхоть! АПЧХИ! АПЧХИ!

И он начал чихать — непрерывно, неудержимо, как паровой котел, в котором прорвало клапан. Чихание было такой силы, что с ближайшего дерева осыпались остатки листвы. Дух, попав под этот звуковой удар, замерцал и на мгновение потерял очертания.

— ПРЕКРАТИ! — завопил он, прикрываясь призрачным щитом, которого у него раньше не было. — ЭТОТ ЗВУК! ОН РАЗРУШАЕТ МОЮ СТРУКТУРУ!

— Я… АПЧХИ!.. не могу!.. АПЧХИ!.. Это… АПЧХИ!.. аллергия! — Бенедикт, шатаясь, вышел из-за моей спины и встал между духом и Арчи. — Я не дам… АПЧХИ!.. вам его тронуть!.. АПЧХИ!

И тут случилось то, что войдет в историю как «Великое Чихательное Противостояние». Бенедикт, с красным носом и слезящимися глазами, чихал на духа, а дух, мерцая и искажаясь, отступал к статуе в библиотеке. Его боевой задор сменился паникой, а паника — отчаянным желанием вернуться обратно в камень.

— Я НЕ ХОЧУ БИТЬСЯ С ЧЕЛОВЕКОМ, КОТОРЫЙ ЧИХАЕТ! — вопил дух. — ЭТО НЕ ПО РЫЦАРСКИ! ЭТО… БИОЛОГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ!

— Я не виноват! — отвечал Бенедикт между чиханиями. — У меня аллергия… АПЧХИ!.. на все… АПЧХИ!.. драконье… АПЧХИ!..

В конце концов Бенедикт, обессиленный, упал. Он рухнул на траву, продолжая чихать уже лежа, и из его глаз катились слезы, от аллергии, не от страха — хотя кто знает. Дух, воспользовавшись моментом, рванулся было к Арчи, но тут вперед выступил я.

Я давно готовился к этому моменту. С самого начала, с тех пор как дух появился, я чувствовал что-то странное. Этот призрачный воин, при всей своей грозности, двигался как-то… неуверенно. Нервно. Он постоянно косился на меня, хотя я стоял спокойно и не делал резких движений. И тут я вспомнил старую историю, которую рассказывала моя бабушка — легендарная Метель. Она говорила, что однажды, когда она еще была жеребенком, ей довелось увидеть призрак великого полководца. И этот полководец, грозный воитель, боявшийся только одного — лошадей. Потому что в детстве его лягнул пони. С тех пор он панически боялся любых лошадей, и даже призраком не мог избавиться от этого страха.

Я не знал, тот ли это случай. Но решил проверить. Я медленно, величественно вышел вперед и встал прямо перед духом. Развернулся задом. Поднял копыто.

Дух замер. Его зеленые глаза расширились, насколько могут расшириться призрачные глаза, и он издал звук, который я никогда не ожидал услышать от легендарного воина:

— ЛОШАДЬ! БОЛЬШАЯ ЛОШАДЬ! УБЕРИТЕ ЕЕ!

Я не убрал. Наоборот — сделал шаг назад, ближе к духу. Копыто поднялось выше. Я фыркнул — громко, с вызовом, как учили в академии. Дух попятился.

— Я НЕ БОЮСЬ ЛОШАДЕЙ! — закричал он, но его голос дрожал. — Я ПРОСТО ИХ НЕДОЛЮБЛИВАЮ! С ДЕТСТВА! МЕНЯ ЛЯГНУЛА ЛОШАДЬ! ПРЯМО В ГОЛОВУ! Я ТРИ ДНЯ ЛЕЖАЛ БЕЗ СОЗНАНИЯ! С ТЕХ ПОР Я ИХ ОПАСАЮСЬ!

— Опасаетесь? — переспросил Тим, осмелев. — А чего именно?

— КОПЫТ! — взвыл дух. — У НИХ КОПЫТА! И ОНИ КУСАЮТСЯ! И ОНИ ТАКИЕ БОЛЬШИЕ!

— Гроза не кусается, — заметил Тим. — Почти. Он только бандитов отгоняет. И духов. Но если вы не будете нападать, он вас не тронет.

— ОН УЖЕ ТРОГАЕТ! ОН СМОТРИТ НА МЕНЯ!

— Это просто взгляд. У него добрые глаза. Посмотрите.

Дух, превозмогая страх, глянул мне в глаза. Я постарался придать своему взгляду максимум доброжелательности, хотя внутри меня боролись два желания: от всей души заржать и дать духу понять, что я не шучу. Получилось что-то среднее — строгий, но не агрессивный взгляд.

— ДОБРЫЕ ГЛАЗА? — переспросил дух. — НУ, МОЖЕТ БЫТЬ… НО КОПЫТО! ОНО ВСЕ ЕЩЕ ПОДНЯТО!

— Я попрошу Грозу опустить копыто, — сказал Тим и подошел ко мне. — Гроза, опусти, пожалуйста. Дух обещает не нападать. Правда, уважаемый дух?

— Я… ОБЕЩАЮ, — выдавил призрак. — ТОЛЬКО ПУСТЬ ОН ОТОЙДЕТ.

Я медленно опустил копыто и отошел на шаг. Дух, почувствовав облегчение, тяжело вздохнул, призрачный вздох — это странное зрелище: воздух не колышется, но ощущение грусти висит в пространстве.

— Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО В ЭТОМ МИРЕ ЕСТЬ ТАКИЕ КОНИ, — произнес он. — В МОЕ ВРЕМЯ КОНИ БЫЛИ МЕНЬШЕ. И МЕНЕЕ… УГРОЖАЮЩИЕ.

— Это боевой конь, — пояснил Аларик. — Лучший в королевстве. Выпускник Королевской академии. Он обучен сражаться и с живыми, и с мертвыми.

— ЭТО ВИДНО, — дух поежился. — ЧТО Ж, ТЕПЕРЬ Я ВИЖУ, ЧТО ВРЕМЕНА ИЗМЕНИЛИСЬ. ДРАКОНЫ СТАЛИ БИБЛИОТЕКАРЯМИ, РЫЦАРИ ЧИХАЮТ, А КОНИ КОМАНДУЮТ ПАРАДОМ. МОЖЕТ, МНЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПОРА НА ПОКОЙ.

— Мудрое решение, — поддержал Тим. — Но прежде чем вы уйдете, расскажите: что вы помните о своей смерти? Может быть, мы сможем помочь вам завершить ваше дело? По-настоящему, без насилия?

Дух задумался. Его сияние стало мягче, зеленый цвет сменился на более спокойный, изумрудный. Он опустил меч — меч исчез, растворился в воздухе, — и сказал:

— Я ПОМНЮ ТОЛЬКО, ЧТО МНЕ ОБЕЩАЛИ ПРИНЦЕССУ. Я ДОЛЖЕН БЫЛ ЖЕНИТЬСЯ НА НЕЙ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ НАД ДРАКОНОМ. НО ДРАКОН ПРЕДАЛ МЕНЯ. ИЛИ НЕ ДРАКОН… Я УЖЕ НЕ УВЕРЕН. ПРОШЛО СЛИШКОМ МНОГО ВРЕМЕНИ.

— Как звали принцессу? — спросил Бенедикт, который уже пришел в себя и сидел на траве, вытирая слезы платком, услужливо поданным Тимом.

— ЕЕ ЗВАЛИ… АВГУСТА. ПРИНЦЕССА АВГУСТА.

— Августа! — ахнул Аларик. — Это же пра-пра-прабабушка нынешней принцессы Изабель! Она действительно жила триста лет назад и, по легендам, была похищена драконом, но так и не была спасена. Она вышла замуж за какого-то барона и прожила долгую жизнь. А дракон, как гласят хроники, погиб в битве с неизвестным рыцарем.

— НЕИЗВЕСТНЫМ РЫЦАРЕМ? — дух выпрямился. — ЭТО БЫЛ Я! Я СРАЖАЛСЯ С НИМ! НО НЕ ПОМНЮ, ЧЕМ ВСЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ…

— Вы, наверное, победили дракона, но сами погибли от ран, — предположил Тим. — А принцесса, не дождавшись вас, вышла замуж за другого. Ваша душа не упокоилась, потому что вы не узнали, что ваша жертва была не напрасна. Принцесса была спасена — пусть и не вами лично, но благодаря тому, что дракон отвлекся на вас.

— ТАК Я ВСЕ-ТАКИ СПАС ЕЕ? — в голосе духа прорезалась надежда.

— Да! — уверенно соврал Тим, я-то знал, что легенда гласит иначе, но иногда ложь во спасение — это именно то, что нужно. — Вы спасли ее. Ваша миссия выполнена. Вы можете идти с миром.

Дух замер. Его сияние стало ярче, а затем — мягче. Он поднял призрачную руку и отсалютовал нам.

— БЛАГОДАРЮ ВАС, ПУТНИКИ. Я ВСПОМНИЛ. ТЕПЕРЬ Я ВСПОМНИЛ. Я МОГУ УЙТИ.

— Уходите, — сказал Арчи, который все это время сидел, обмахиваясь хвостом. — И передайте моему дяде, если встретите его на том свете, что он был дураком. Но мы, драконы, его все равно простили. Семья есть семья.

Дух кивнул — и начал таять. Зеленый свет разливался по парку, как утренний туман, и через несколько мгновений дух исчез. Только легкий запах озона напоминал о его присутствии.

— Ну вот, — сказал Франциск, вылезая из кустов, где он прятался все это время. — Еще один призрак упокоен. А я опять остался без медали. В прошлый раз я хоть шлем подержал, а в этот — только в кустах сидел. Обидно.

— Ты обеспечивал моральную поддержку, — утешил его Тим. — Это важно.

— Моральная поддержка не кормит. Я хочу овса. И медаль.

— Будет тебе овес, — пообещал Бенедикт, вставая с травы и отряхиваясь. — И медаль. Если король не забудет. А теперь… давайте вернем шлем на место. И запрем его где-нибудь подальше, чтобы больше никто не активировал.

-

Часть четвертая, в которой шлем возвращается на статую, и мы узнаем, что Изабель думает о произошедшем

-

Мы вернулись в библиотеку. Шлем все еще лежал на голове статуи, но теперь уже не светился. Видимо, дух действительно обрел покой. Тим, с большой осторожностью, на этот раз он действовал медленно и осмотрительно, снял шлем и положил его в специальный ящик, который Аларик отыскал в кладовой. Ящик был обит изнутри свинцом — стандартная защита от магических артефактов.

— Положим его в сокровищницу, — решил Аларик. — Там он будет в безопасности. И добавим табличку: «Не надевать на статуи. Опасно для жизни и рассудка».

— Хорошая идея, — согласился Тим. — А еще хорошо бы написать отчет для архива. Чтобы будущие поколения знали, что Шлем Всевластия на самом деле — драконья каска для верховой езды, в которую вселился обиженный дух.

— Драконья каска?! — переспросил Бенедикт. — Так это был просто шлем для полетов?!

— Именно, — подтвердил Арчи, который заглянул в библиотеку через окно, двери для него были слишком малы. — Я узнал форму. Такие шлемы делали триста лет назад для рыцарей, которые летали на драконах. Магическая защита от перегрузок, обтекаемая форма — все как положено. Очень редкий экземпляр.

— И из-за каски для полетов мы чуть не погибли?! — Бенедикт схватился за голову. — Я чихал на духа! Гроза пугал его копытами! Арчи сражался с призраком! И все из-за того, что кому-то пришло в голову вселить в шлем мстительного рыцаря?!

— Ну, не кому-то, — поправила Изабель, которая появилась в дверях библиотеки с неизменной тетрадью в руках. — Судя по хроникам, дух сам вселился. Это было частью его незавершенной клятвы. А шлем просто подвернулся под руку. Или под голову.

— Ваше Высочество! — Бенедикт поклонился, едва не потеряв равновесие. — Вы все видели?

— Почти все. Я наблюдала из окна. Очень увлекательное зрелище. Особенно момент, когда Гроза поднял копыто, а дух закричал «Уберите лошадь!». Я чуть не уронила тетрадь от смеха. Жаль, что я не записывала — это было достойно диссертации.

— Вы будете писать диссертацию о Грозе? — насторожился Бенедикт.

— Нет, о психологии призраков. Но Гроза мог бы стать главой. «Влияние боевых коней на боевой дух призрачных рыцарей». Звучит заманчиво.

Я фыркнул. Меня уже тошнило от этих диссертаций. То принцесса хотела изучать меня как транспортное средство, то как психологический феномен. Я — личность, а не объект исследования!

— Ладно, — Изабель захлопнула тетрадь. — Шутки в сторону. Я впечатлена. Вы справились с призраком без единой жертвы. Арчи немного поцарапан, но это ерунда. Сэр Бенедикт пострадал от аллергии, но это, кажется, его обычное состояние. Тим активировал артефакт — что ж, с кем не бывает. А Гроза… Гроза в очередной раз доказал, что он лучший конь в королевстве.

— Спасибо, Ваше Высочество, — хором сказали Бенедикт и Тим.

— Поэтому я снимаю свое условие, — продолжила Изабель. — Я больше не требую, чтобы конь остался у меня. Хотя мне очень хотелось бы иметь такого скакуна. Но я понимаю: он — часть вашей команды. И, честно говоря, без него вы бы пропали.

— Это точно, — вздохнул Бенедикт. — Без Грозы мы бы до сих пор блуждали в Дремучем Лесу. Или лежали бы под камнепадом на Перевале. Или были бы съедены бандитами. Или проиграли бы шахматы. Или…

— Я понял, — перебил Аларик. — Гроза — наша опора и спасение. Давайте просто примем это как данность и пойдем готовиться к аудиенции. До полудня осталось меньше часа.

— Ах да, аудиенция! — Бенедикт всплеснул руками, и его шлем, который он держал под мышкой, упал на пол и покатился к стене. — Король! Награда! Полцарства! Я совсем забыл! Тим, у меня костюм в порядке? Аларик, вы не одолжите мне меч? Мой опять затупился. Гроза, ты выглядишь великолепно, тебе не нужно ничего менять. Франциск, перестань ворчать и прими героический вид!

— Героический вид? — фыркнул мул. — У меня и так героический вид. Я мул, прошедший Перевал и напугавший духа. Ну, почти напугавший. Я сидел в кустах, но это тоже часть подвига.

— Конечно-конечно, — успокоил его Тим. — Ты обязательно получишь медаль. И овес.

— И грамоту, — добавил Франциск. — Не забудьте про грамоту.

Мы вышли из библиотеки, оставив статую без шлема, а шлем — в ящике. Солнце стояло почти в зените, заливая дворцовый двор ярким светом. Арчи, зевая, поплелся к своему месту в парке — ему нужно было привести себя в порядок перед аудиенцией, почистить чешую, пригладить гребень, повязать парадный галстук — да, у дракона был парадный галстук, подарок от Гильдии Ювелиров за многолетнее сотрудничество. Аларик отправился в Оружейную галерею — выбрать себе меч понаряднее. Тим побежал в гостевые покои за дневником — он хотел записать события до аудиенции, пока свежа память.

А я остался во дворе, глядя на фонтан и размышляя. Этот день начался с артефакта, продолжился битвой с призраком, а закончится — кто знает? Может быть, наградой. Может быть, новыми приключениями. А может быть, тем, что Бенедикт снова что-нибудь подпишет не глядя, и нам придется спасать уже не принцессу, а, скажем, королевскую кошку. Или весь королевский бюджет.

Франциск подошел и встал рядом.

— Волнуешься? — спросил он.

— Немного, — признался я. — Все-таки аудиенция у короля. Это не шутки.

— Король — обычный человек. С бородой. Боится драконов, любит гобелены. Не думаю, что он страшнее призрака.

— Призрак боялся лошадей. Король, надеюсь, нет.

— Если боится — ты знаешь, что делать, — усмехнулся мул. — Копыто у тебя всегда наготове.

Я фыркнул. Франциск, несмотря на вечное ворчание, был хорошим другом. И отличным мулом. Я даже готов был признать, что в шахматах он был бы слоном, а не пешкой. Но вслух я этого не сказал — не хотел портить ему репутацию скромного героя.

-

Часть пятая, в которой мы готовимся к аудиенции, а дворец наполняется слухами и суетой

-

Подготовка к аудиенции шла полным ходом. Дворец гудел, как улей, потревоженный медведем. Слуги сновали туда-сюда с охапками одежды, коробками с драгоценностями, подносами с закусками и графинами с вином. Придворные дамы и кавалеры, разодетые в шелка и бархат, прогуливались по галереям, обсуждая последние новости. А новостей было много: возвращение принцессы, прибытие дракона, битва с призраком, героический конь, чихающий рыцарь и мул, требующий медаль. Слухи обрастали подробностями с каждой минутой, и к полудню уже говорили, что Бенедикт в одиночку победил призрака, используя чихание как секретное оружие, а Гроза — что он одним взглядом обратил духа в бегство. Я не возражал. Пусть лучше так, чем правда: что дух испугался детской травмы и сбежал от поднятого копыта.

Бенедикт тем временем переживал кризис гардероба. Тим, оценив масштаб бедствия, отправился в королевскую костюмерную и вернулся с целым ворохом одежды. Чего там только не было: камзолы, расшитые золотом, плащи с горностаевой опушкой, шляпы с перьями, сапоги с серебряными пряжками, даже парадный шлем с плюмажем из страусиных перьев. Бенедикт перемерил все и остановился на относительно скромном, но достойном варианте: темно-синий камзол с серебряным шитьем, белая рубашка с кружевным воротником, черные брюки и начищенные до блеска сапоги. Шлем он решил не надевать — во-первых, тот был помят после падения в библиотеке, во-вторых, Бенедикт считал, что «герою негоже прятать лицо, даже если оно с красным носом».

— Нос у меня, кстати, прошел, — с гордостью сообщил он, глядясь в зеркало. — Аллергия отступила. Кажется, королевский климат все-таки работает.

— Или вы просто вычихали все, что можно было вычихать, — заметил Тим. — В любом случае, на аудиенции постарайтесь не чихать. Король может неправильно понять.

— Я постараюсь. Но если рядом будет Арчи, а у него перхоть…

— Арчи обещал натереться специальной мазью. Против перхоти. Изабель ему дала. Сказала, что это экспериментальное средство, но должно помочь.

— Экспериментальное? — насторожился Бенедикт. — Это как яичница с серой? Тоже эксперимент?

— Нет-нет, это настоящая мазь. Из горных трав. Арчи уже натерся и сказал, что чешуя блестит, как новая.

— Ладно, верю. Лишь бы перхоти не было. А то я опять начну чихать, и тогда король решит, что я над ним смеюсь.

— Вы и так будете смеяться, сэр, — вздохнул Тим. — Вы всегда смеетесь, когда нервничаете. А король может принять это за неуважение.

— Я не буду нервничать! — заявил Бенедикт, но его голос предательски дрогнул. — Я — герой. Я сражался с бандитами, прошел Перевал, победил в кулинарном поединке, почти, и прогнал призрака. Ну, Гроза прогнал, но я участвовал. Что мне какой-то король?

— Король — это тот, кто выдает награду, — напомнил Тим. — И кто может не выдать, если вы ему не понравитесь.

— Ой. Об этом я не подумал. Ладно, буду серьезным. И вежливым. И не буду чихать. И смеяться не буду. И падать не буду. И меч не уроню.

— Меч лучше вообще не брать, — посоветовал Аларик, заглядывая в комнату. — На аудиенции оружие не положено. Только церемониальное, и то — если вы в гвардии. А мы — гости.

— Как же я пойду без меча?! — ужаснулся Бенедикт. — Я же рыцарь! Рыцарь без меча — это как… как конь без гривы!

— Я не против, — подал голос я из своего стойла. — Мне без гривы было бы прохладнее. Но людям виднее.

— Вот видите, Гроза согласен! — Бенедикт, разумеется, меня не услышал, но мое фырканье истолковал правильно. — Меч я оставлю. Но при себе буду держать носовой платок. На случай аллергии. И мятные леденцы — от насморка. И, пожалуй, запасную рубашку — вдруг вспотею.

— Сэр, аудиенция продлится от силы полчаса, — успокоил его Тим. — Вы не успеете вспотеть. А если и успеете — ничего страшного. Король тоже человек, он поймет.

— Король — человек, но король! — возразил Бенедикт. — У него борода! И корона! И он может казнить меня, если я ему не понравлюсь!

— Он не казнит. Он обещал награду. И потом, вы спасли его дочь. Ну, формально. Он будет благодарен.

— Будем надеяться. Очень надеяться.

За этими разговорами мы и не заметили, как пробило полдень. Колокол на главной башне дворца отбил двенадцать ударов, и эхо разнеслось по коридорам, возвещая о начале торжественной аудиенции. Слуги засуетились еще быстрее, придворные потекли в Тронный зал, а гвардейцы выстроились вдоль главной лестницы, сверкая начищенными доспехами.

Арчи, уже натертый мазью и при галстуке, ждал нас в парке. Он выглядел великолепно: чешуя блестела, гребень был аккуратно причесан, а на шее красовался широкий галстук из алого шелка с золотой заколкой в виде драконьего крыла. Рядом с ним стояла Изабель в парадном платье, она нехотя сменила брючный костюм на что-то более придворное, но настояла на том, чтобы платье имело карманы — для тетради и запасного пера. Увидев нас, она улыбнулась:

— Ну что, герои, готовы? Папа уже ждет. Он, кстати, в хорошем настроении. Мопс принес ему тапочки, а это всегда добрый знак.

— Мопс? — переспросил Бенедикт. — У короля есть мопс?

— Да, и очень влиятельный. Он сидит на подушке рядом с троном и иногда рычит на министров. Если мопс на вас зарычит — не пугайтесь. Он просто проверяет новых людей. Если вы ему понравитесь, он даст вам полизать руку. Это высшая честь.

— Меня будет лизать королевский мопс? — Бенедикт побледнел. — А у меня нет аллергии на собак?

— Не знаю. Но на всякий случай держите платок наготове.

Мы двинулись к главному входу. Впереди шла Изабель, за ней — Арчи, он не помещался в двери, поэтому было решено, что он войдет через специальный проход для крупных гостей — бывший въезд для карет, расширенный по такому случаю, затем — Аларик и Бенедикт, я шагал рядом с ним, потому что Бенедикт наотрез отказался оставлять меня в конюшне, Тим и Франциск. Мул, кстати, тоже принарядился: на его шее красовался венок из лавровых листьев, который Тим сплел специально для него. Франциск ворчал, что «лавр — это для победителей, а я пока ничего не выиграл», но венок не снимал.

Тронный зал встретил нас оглушительной тишиной. Здесь было полно народу — придворные, министры, гвардейцы, — но все молчали, глядя на трон. На троне восседал король Теодорик Двенадцатый — тот самый, чью бороду когда-то подпалил Арчи. Борода, кстати, была великолепна: длинная, седая, ухоженная, заплетенная в три косы и украшенная золотыми кольцами. Корона сияла, мантия переливалась, а на коленях у короля действительно лежал мопс — маленький, курносый, с выпученными глазами, который смотрел на нас так, словно решал, кого облаять первым.

Рядом с троном стоял мажордом с жезлом, а чуть поодаль — капитан гвардии, тот самый, со шрамом. Он подмигнул нам — мол, не бойтесь, все будет хорошо. Мы не боялись. Ну, почти.

— Ваше Величество, — начала Изабель, делая реверанс, она умела, когда хотела, — позвольте представить вам героев, которые вернули меня домой. Сэр Аларик Бесстрашный, сэр Бенедикт фон Швах, их оруженосец Тим, боевой конь Гроза и мул Франциск. А также мой коллега и друг, дракон Арчибальд, эсквайр.

— Дракон, — произнес король, и его голос был глубоким и раскатистым, как далекий гром. — Я помню тебя, Арчибальд. Ты подпалил мне бороду.

— Я приношу глубочайшие извинения, Ваше Величество, — Арчи склонил голову. — Это было недоразумение. Я был молод и неопытен. В знак примирения я привез вам подарок — гобелен ручной работы, изображающий битву при Красной Реке. Правда, битву выиграли драконы, но это можно считать метафорой победы над невежеством.

— Метафора, говоришь… — король усмехнулся. — Что ж, гобелен я приму. А бороду… борода отросла. Садись, Арчибальд. И вы, рыцари, садитесь. Поговорим.

Нам принесли стулья, для меня — специальную скамеечку, покрытую бархатом. Мы расселись. Мопс спрыгнул с колен короля, подошел к Бенедикту, обнюхал его сапоги и… лизнул ему руку. Бенедикт едва не подпрыгнул от радости.

— Я понравился мопсу! — прошептал он Тиму.

— Поздравляю, сэр, — так же шепотом ответил Тим. — Это хороший знак.

Король тем временем обратился к нам:

— Я слышал о ваших подвигах. Дремучий Лес, Долина Туманов, Перевал Трех Смертей, бандиты, тролли, пещера дракона, состязание с Арчибальдом и даже битва с призраком. Вы прошли через многое. И хотя моя дочь, как выяснилось, не нуждалась в спасении, вы действовали как истинные герои. За это я благодарю вас.

— Служим короне, Ваше Величество, — четко произнес Аларик.

— И себе, — добавил Бенедикт, но тут же осекся под взглядом Аларика.

— Я знаю о контракте, — король усмехнулся. — Сэр Бенедикт, вы подписали его в состоянии, далеком от трезвости. Но контракт есть контракт. Я обещал награду — полцарства и сундук золота. Однако мой казначей сообщил мне, что бюджет не позволяет разделить королевство пополам. Поэтому я предлагаю альтернативу.

— Альтернативу? — насторожился Бенедикт.

— Да. Вместо полцарства — звание Почетного Рыцаря Короны с пожизненным содержанием. Вместо сундука золота — единовременная выплата в размере ста золотых. И, кроме того, — король сделал паузу, — я назначаю вас, сэр Бенедикт, главным дипломатическим представителем по связям с драконами. Вам предстоит наладить отношения с драконьими кланами и обеспечить мирное сосуществование. Арчибальд будет вашим консультантом.

— Главным дипломатическим представителем?! — Бенедикт ахнул. — По связям с драконами?!

— Да. У вас есть опыт. Вы договорились с Арчибальдом. Вы прошли через испытания. Вы знаете, как находить общий язык с драконами. И, судя по тому, что рассказала Изабель, у вас отлично получается.

— Но я… я же… я ничего не знаю о дипломатии!

— Научитесь. Арчибальд поможет. И сэр Аларик, если согласится стать вашим заместителем.

— Сочту за честь, — кивнул Аларик.

— А что же я? — спросил Тим, который до этого молчал.

— Ты, юный летописец, — король улыбнулся, — получишь должность придворного хрониста. Будешь записывать историю королевства. И, возможно, напишешь книгу о ваших приключениях. Я читал твой дневник — мне принесли его по ошибке вместо доклада министра. Должен признать, у тебя талант.

— Мой дневник читали?! — Тим покраснел. — Там личные записи!

— Ничего страшного. Я узнал много интересного о моем собственном дворе. И о моей дочери. И о драконах. И о лошадях. Кстати, о лошадях: конь Гроза получает звание «Героический Скакун Королевства» с правом на внеочередной овес и пожизненное содержание за счет казны.

Я гордо вскинул голову. Героический Скакун! Это звучало куда лучше, чем «конь, который всех спасает». Матушка гордилась бы мной.

— А мул? — подал голос Франциск, и все обернулись к нему. — Про мула забыли. Как всегда.

— Мул Франциск, — король едва заметно улыбнулся, — получает звание «Почетный Вьючный Герой» и право носить лавровый венок на всех официальных церемониях. А также годовую норму отборного овса. Из королевских запасов.

— Овса?! Из королевских запасов?! — Франциск, впервые за все время, замолчал, не в силах найти слова. А затем тихо, почти неслышно, прошептал: — Спасибо. Это… почти достойно.

— Почти? — переспросил король.

— Медали не хватает. Но за овес — спасибо.

Король рассмеялся — искренне, от души, и его смех эхом прокатился по Тронному залу. Придворные заулыбались. Даже мопс завилял хвостом.

— Хорошо, — сказал король, отсмеявшись. — Будут вам медали. Всем. Даже мулу. Церемония награждения — сегодня вечером. А сейчас — праздничный обед. Прошу всех к столу.

И мы пошли к столу. Обед был великолепен: жареные фазаны, запеченные овощи, фрукты, сыры и, разумеется, овсяное печенье. Для меня и Франциска накрыли отдельный стол в углу зала — с ведром овса, яблоками и морковкой. Мы ели и слушали, как король расспрашивает Арчи о драконьей жизни, как Изабель обсуждает с Тимом его дневник, как Аларик дает Бенедикту советы по дипломатическому этикету. Бенедикт, раскрасневшийся от счастья, пытался запомнить все сразу и, кажется, перепутал поклон с реверансом, но никто не обратил внимания.

А я думал: вот он, финал нашего путешествия. Мы пришли спасать принцессу, а в итоге обрели друзей, звания, работу и целую гору овса. Это было не то, что я ожидал. Это было гораздо лучше.

— Гроза, — прошептал Бенедикт, наклоняясь ко мне, — кажется, у нас получилось. Мы — герои. Настоящие. С медалями. И с овсом. Как ты думаешь, это навсегда?

Я фыркнул. Навсегда? В этом королевстве ничто не навсегда. Завтра будет новый день, а с ним — новые приключения. Но пока — можно просто радоваться.

И я радовался. Жевал овес и радовался.

Конец шестой главы.

(Продолжение следует, если сэр Бенедикт не вляпается в международный дипломатический скандал на первом же приеме, а Франциск не затребует лавровый венок большего размера.)