↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Осада горы Небеспокойсь / The Siege of Mt. Nevermind (джен)



Переводчик:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Общий
Размер:
Миди | 192 812 знаков
Статус:
В процессе
Предупреждения:
Упоминание наркотиков
Серия:
 
Не проверялось на грамотность
Опустив взгляд, Иннова глупо моргнул, ослеплённый ярким сиянием. И тут он увидел — на миг красно‑чёрная бурлящая поверхность сменилась чем‑то, что поднималось, ныряло и исчезало под магмой.
Тоже чёрно‑красное, но плотное и живое…
Показался покрытый чешуёй хребет — чудовищное создание на мгновение всплыло на поверхность.
У Инновы перехватило дыхание. Он услышал собственный крик.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 6

Если бы он соображал ясно, пока болтался под акведуком, Иннова, пожалуй, висел бы там до сих пор. Но кровь, прилившая к голове, каким-то образом встретилась с поднимавшимся паром от ручной тележки, и его мозги не только перепутались, но и основательно подварились в этом процессе.

Именно так он объяснял это позже — себе, друзьям, всякому, кто готов был слушать. Что вовсе не значит, будто объяснение было верным.

Как бы там ни было, освободило его, должно быть, что-то сказанное Инновой. Он помнил, как бормотал про пар и взрывы, про силосную башню, сестёр Бариум и почтенного Гордусмайора.

А ещё что-то про крем и картошку, что совсем не вязалось с остальной его бессвязицей.

Тем временем Лукреций Клименол продолжал разглагольствовать. Как и паровые трубы на ручной тележке, которую он наконец починил. Вся камера отзывалась эхом на его вещания и свистки, на клубы пара, уносившиеся через вентиляцию куда-то наверху.

Посреди этой суматохи Иннова, должно быть, потерял сознание. Шум вокруг него отступил, и он забыл, что говорил, тщетно пытаясь вернуть слова и мысли.

Следующее, что он помнил, — он сидит в паровой ручной тележке, которая медленно катит под нестройную музыку клапанов и выхлопных труб. Лукреций стоял над ним, снова возясь среди рычагов и медных трубок.

Иннова с болью поднялся на ноги. Лукреций был прав: что-то у него сзади было сломано, и стоять было легче, чем сидеть.

Тележка с трудом ползла вверх по крутому уклону, частые неровные удары её поршней смешивались со свистом труб, рождая звук на полпути между хрипом и предсмертным клокотанием.

— Куда мы едем? — крикнул Иннова.

Но ответа не получил. Вместо этого старый гном провёл тележку сквозь влажные пласты камня, глубоко в самое сердце Горы Небеспокойсь.

По поднимавшемуся жару и слабому запаху мусорных свалок Иннова понял, что они достигли нижней точки известного города, за которой большинство надёжных гномьих карт обрывались в белое пространство с единственным нацарапанным предупреждением:

Здесь магма.


* * *


Именно в этих глубинах Горы Небеспокойсь и началось краткое обучение Инновы.

Старик Лукреций, по-видимому, убедил себя, что его собственный Жизненный Поиск состоит в постоянных усилиях не дать горе обрушиться. Веками дожди сочились сквозь трещины спящего вулкана, сквозь пористую пемзу в его нижних областях, и в этом подземном мире были места, где вода, пролившаяся с небес столетия назад, теперь собиралась и пузырилась на горячем камне, едва ли в десяти футах над раскалёнными отложениями магмы.

Это было всё равно что ходить по второму этажу дома, пока внизу бушует пожар.

Вооружившись сапогами на толстой подошве, два гнома проводили время, таская камень со средних ярусов, складывая его на неровный, парящий пол и создавая преграду между поднимающимися вихрями магмы и грозящими гибелью камерами выше. Разумеется, работа была неуютной: после дня трудов они разыскивали ближайший акведук и час отмокали в зловонной, но прохладной воде, меняя пар на вонь.

Хуже было то, что Иннова опасался: весь этот проклятый процесс бесполезен. В конце концов придёт время, когда магма прорвётся сквозь истончившийся камень, и всё, что сложено над ним — камень, металл или даже та странная волокнистая ткань, которую Лукреций настаивал расстилать в особо повреждённых камерах, — послужит лишь топливом для поднимающегося пламени.

Иннова старался об этом много не думать. Он направлял себя словами старого Гордусмайора: причина и следствие — болезнь, и важен лишь процесс. Постепенно он забыл об условиях своего приговора, и тревоги о непочиненных гномомётах отступили на задний план его мыслей.

Тем временем примерно за месяц он кое-чему научился у Лукреция Клименола.

Иннове было трудно сказать, сколько именно времени он следовал за старым гномом вверх и вниз по заброшенным шахтам и вдоль краёв переполненных акведуков, вытаскивая щебень со средних ярусов и перевозя его ниже, глубже. Лукреций, страдавший старческой бессонницей, жил по неправильному распорядку, и они были настолько оторваны от смены дня и ночи, что единственными часами оставался их собственный глазомер.

Сначала Иннова думал, что быть в паре с последним из жреческого семейства — преимущество. Уж конечно, в самых тёмных углах пещер Лукреций извлечёт заклинание вечного света или почерпнёт из какого-нибудь таинственного духовного источника, чтобы они оба, прокладывая туннели вслепую, как кроты, могли видеть, куда идут.

Этого не случилось. У Лукреция, по-видимому, было не больше колдовства, чем у кошки или утки, чем у слепых тварей, что разбегались по трещинам и щелям, когда Иннова поднимал фонарь в неисследованной комнате. В конце концов Иннова спросил об этом недостатке магии и получил печальную правду.

— Даже мой дед заклинаний не помнил, — признался Лукреций с задумчивым смешком. — Здесь бы они ох как пригодились, верно?

Так, в десятке тусклых камер, без всякой помощи, кроме силы собственных спин и субъективной науки Лукреция, они вдвоём складывали камень на камень.

Их труд редко прерывался. Однако они иногда останавливались, когда Лукреций обнаруживал в темноте блестящие вещицы. Он называл их все «драгоценностями», и некоторые действительно ими были. Однажды старый гном вытащил сапфир — уже огранённый и скошенный, одному богам известно кем, — из расщелины в стене, где какой-то давний путник припрятал его, несомненно намереваясь вернуться позже. Некоторые «драгоценности» были необработанными самоцветами, размером от ногтя до кулака здоровенного человека.

Большинство же было просто битым стеклом, рассыпанным вокруг позеленевшего бронзового основания фонаря или уныло цеплявшимся за оправу выброшенного зеркала.

Лукреций, по-видимому, не был ювелиром. Когда Иннова спросил, почему он собирает так неразборчиво, старый философ ответил одним из немногих коротких ответов, которые его ученик услышал за их долгое совместное время под землёй.

— Поверь мне, Иннова, — сказал он. — Я знаю разницу. Но разве все они не отражают дивный свет?

И повседневная сторона жизни Инновы под горой была не так уж плоха. Еда оставалась примерно той же, но старик, казалось, располагал неисчерпаемым источником дистиллированной воды. Откуда он её брал — оставалось загадкой, но Иннова научился жить внутри этой загадки, благодарный за то, что питьё оказывалось под рукой, когда нужно, и что одно из его худших неудобств постепенно унималось.

Лишь затем, чтобы смениться другим, ибо Лукреций не умолкал.

Оглядываясь назад позже, Иннова признавал, что типичная лекция старого жреца длилась не дольше трёх-четырёх часов, хотя казалось, что она тянется днями. В мерцающем свете фонаря Лукреций бормотал о стереометрии и гидравлике, а Иннова, который никогда не любил школу, отступал в тёмные углы. Там он дремал стоя — трюк, которому научился рано, ещё в дружбе с последним из Клименолов.

Это было так же скучно, как в Академии, и так же вечно.

Изредка Иннове позволялось задавать вопросы. Тогда, если ему везло и Лукреций уже выговорился, у него появлялся полушанс узнать что-нибудь интересное.

Вскоре он кое-что выяснил о странных вязких лужах, с которыми столкнулся вскоре после происшествия с гномомётами.


* * *


— Насколько я могу судить, никто никогда не использовал эти лужи, — сказал ему Лукреций, взваливая камень вдвое тяжелее себя и ковыляя в тёмный угол камеры, которую они чинили. По пути он нагнулся, поднял аметистовую пуговицу и сунул её в сумку на поясе.

Где-то под ними сдвиг породы прогудел предупреждением.

— Но я знаю, откуда они взялись. Это могу тебе сказать. Ты когда-нибудь слышал о Сером Самоцвете Гаргата, парень?

— Конечно! — огрызнулся Иннова. С тех пор как Лукреций обнаружил его невежество в законах умозрительной динамики, он обращался с Инновой как с идиотом, недооценивая его образование и ум, объясняя простейшие принципы механики.

Писал ему по буквам «блок», ради богов!

— Ну, на случай, если твоя история ржавее, чем ты полагаешь, Серый Самоцвет был артефактом, созданным Реорксом в смутное время —

— Я знаю.

— Говорят, в сердце его многочисленных граней заключено нечто под названием «сущность Лунитари».

— Я знаю.

— Тогда ты знаешь также, — невозмутимо продолжал Лукреций, — что ранняя история нашего народа включала героические попытки вернуть его и обуздать.

— Я знаю! — настаивал Иннова. — Постройка Великого Изобретения, которое должно было работать на Сером Самоцвете. Сооружение Самоходной Лунной Раздвижной Лестницы, чтобы сорвать камень с сердца Лунитари. Осадные машины у стен Гаргата, предназначенные вернуть великий артефакт, когда варвары его украли —

— Всё это может быть правдой, а может и не быть, — сказал Лукреций. — И в любом случае ты упускаешь части истории.

Иннова фыркнул, помог старому гному поднять ещё один камень.

— Одно я знаю точно, — продолжал Лукреций. — Вся эта история с Серым Самоцветом как-то связана с лужами на средних ярусах. Ибо в последний свой проход над Ансалоном он проплыл над Санкристом и Горой Небеспокойсь —

— Я знаю, знаю, знаю! — заорал Иннова, и его голос отозвался эхом над мягким рокотом магмы и сдвигающихся камней, пока вся камера не загудела от «я знаю». — Он прошёл над нами, волоча Хаос в своём кильватере, и многие из его преследователей остановились здесь, на западной окраине континента, прорывая первые туннели нашего великого города, пока Серый Самоцвет скрывался из виду над западными морями.

На миг Лукреций потерял дар речи.

— Ты не думал, что я это знаю, верно? — победоносно спросил Иннова. — Думал, я какой-то овражный гном, всё ещё дивлюсь, что вода течёт под гору!

Лукреций помолчал, искоса взглянув на помощника поверх трепещущего света фонаря.

— Есть вещи, которых ты не знаешь, Иннова, — загадочно сказал он, — и вода имеет к ним немалое отношение.


* * *


— Видишь ли, часть хаоса, который Серый Самоцвет обрушил на Ансалон, была не только огненными бурями и мутировавшими кроликами. Не только сорвавшимися заклинаниями и сбитыми с толку лунами.

— Ибо когда Серый Самоцвет двинулся над западными берегами континента, навстречу ему поднялся тихий дождь. «Тихий дождь из ниоткуда», — называли его летописцы, но когда камень достиг Санкриста, океан собрал свою мощь. Ветер усилился, дождь полил сильнее.

— Это был уже не ливень, уже не просто потоп. Это была сущая буря: дождь поперёк, корабли, вздёрнутые в воздух собственными парусами, и утёсы вдоль берегов Эргота, срезаемые, осыпающиеся…

— Дождь, против которого не мог устоять ни один труд гномов или природы. Дождь, который даже работа богов не могла пережить неизменной.

Иннова теперь молчал. Последнее его эхо скатилось в жуткую тишину. Единственными звуками были мягкий шелест одеяний Лукреция и его кряхтение, когда он перекладывал валун на спине.

— Шесть дней, говорят, Серый Самоцвет висел над этим островом. Зебоим, полагают поэты, пыталась направить его путь обратно к земле, обратно к своей скрытой цели. Но воля камня в конце концов одолела волю моря, и на седьмой день Серый Самоцвет снова поплыл на запад, и небеса очистились. Преследовавшие его гномы начали первые туннели в кратере Горы Небеспокойсь.

— Воля камня восторжествовала. Или так гласила легенда среди моих жреческих предков. Но более тайная часть легенды говорит также, что сила бури источила, пусть лишь слегка, поверхность Серого Самоцвета. Что если бы кто-то нашёл этот камень сегодня — великий Реоркс не допусти! — он обнаружил бы, что грани стёрты, а края глаже, чем в далёкое время его создания.

— «Всё в конце концов изнашивается», — прошептал Иннова.

— «Кроме тех случаев, когда нет», — ответил Лукреций. — И источающий дождь, что капал с камня на эту гору, сочился сквозь трещины и расщелины, находил проход в туннели, прорезанные лавой при создании этого острова, и собирался в лужах глубоко на средних ярусах Горы Небеспокойсь. Этот раствор — своего рода ил: часть осадка, часть масла. У меня нет инструментов, чтобы исчислить его химию, но опыт говорит мне, что смазывать мильную «весёлую горку» в закоулках тех ярусов — единственное, в чём можно быть уверенным, что он годится.

— Бесполезен? — Иннова не мог поверить.

— Я не сказал «бесполезен». Если его источник — Серый Самоцвет, его применениям нет счёта. Я сказал «годится». Есть десятки вещей, для которых он может быть вреден. Питьё — моя первая догадка. Я бы не использовал его как ламповое масло, как помаду или для готовки. Опять же, если его источник — Серый Самоцвет, кто скажет, что он будет хорош или плох для одного и того же дела повторно? Или хотя бы дважды?

Иннова пожал плечами. У старого философа была своя правота. По-видимому, когда дело доходило до масла Серого Самоцвета, Лукреций отложил в сторону своё природное гномье любопытство.

Иннове, однако, было трудно последовать его примеру.

И всё же все мысли о Сером Самоцвете и великом дожде улетучились из головы Инновы за последовавшие недели труда. Постепенно ссадины на его заду и на задней стороне ног начали заживать. В конце концов задница восстановилась настолько, что он ощущал постоянное общество сквозняков из пещер по своим ягодицам.

В конце концов, трение последних сотни необмазанных ярдов его спуска истрепало штаны без надежды на починку.

Наверху, в цивилизованных кварталах, это было бы неловко. Но здесь, в темноте и в присутствии лишь старого гнома, который почти ничего не знал об этикете и подобающей одежде, Иннова мог работать, выставив свою анатомию навстречу движущемуся подземному воздуху.

Более того, он был благодарен за вентиляцию, когда тупая боль в пояснице начала утихать.

Глава опубликована: 17.11.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх