Бабочка в изумруде (гет)

Воскресные танцы в Касите стали самым приятным и ожидаемым событием в жизни Мирабель. После того как она случайно сказала, что умеет играть на аккордеоне, тетя Розаура вместе с ней заглянула в гости к Марии Гузман, которая пару месяцев как стала абуэлой Гузман. Мирабель, уставившись на крепенького, громко орущего младенца, которого сеньора Гузман с гордостью продемонстрировала им, не могла поверить что вот этот вот ребенок через каких-то двадцать с лишним лет станет мужем ее кузины Долорес, а потом и счастливым отцом пятерых детей.

— Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, сбереги его Святая Дева, — проворковала тетя Розаура, умиленно вздыхая. — Сразу видно, красавцем будет, весь в своего папу!

— А голос, голос какой! — довольно кивнула сеньора Гузман.

— Он будет петь лучше всех в Энканто, — машинально сказала Мирабель и прикусила язык, но сеньора Гузман благосклонно ей улыбнулась:

— Это у него от его абуэло…

— Мария, ангел мой, к слову о твоем покойном муже, да будет его душа в покое и благости, — тетя Розаура в последний раз пощекотала Мариано за пятку и чинно сложила руки на коленях. — Моя племянница сказала, что умеет играть на аккордеоне, а ведь у Серхио был…

Сеньора Гузман, мигом посерьезнев, отнесла своего драгоценного внука в детскую, и Мирабель вопросительно приподняла брови, глядя на тетю Розауру, но та лишь покачала головой, приложив палец к губам. Сеньора Гузман вернулась через несколько минут, держа в руках аккордеон, и у Мирабель закружилась голова.

Она знала, что сеньор Артуро, мастер по изготовлению аккордеонов, придет в Энканто только через пятнадцать лет с этого дня, и что его появления в их маленьком закрытом городке никто не слышал о вайенато и не играл на этих инструментах. А, оказывается, у сеньоры Гузман все это время был аккордеон…

— Это все, что осталось мне на память о моем Серхио, — произнесла она, проведя пальцами по темному дереву корпуса. — Я бы многое отдала, чтобы снова услышать, как он играет… Ты действительно умеешь? — спросила она у Мирабель, и, дождавшись кивка, протянула аккордеон.

Мирабель разнервничалась настолько, что у нее опять вспотели ладони, и пришлось торопливо их отереть о юбку. Пальцы сами легли на кнопки и клавиши, и она, прикрыв глаза, начала наигрывать мелодию — ту, которой ее в детстве научил сеньор Артуро. Услышав всхлип, Мирабель приоткрыла один глаз и остановилась: сеньора Гузман прижала к лицу края шали, но тут же слабо улыбнулась ей:

— Не останавливайся, пожалуйста. Это как будто Серхио снова здесь, рядом…

Домой — то есть, в дом Ортисов, Мирабель возвращалась крепко прижимая к груди аккордеон, понимая, какую ценность ей доверили. Сеньора Гузман попросила ее обязательно сыграть что-нибудь в воскресенье, когда они придут к семье Мадригаль, и у Мирабель даже пальцы подрагивали от нетерпения. Она и сама не подозревала, как ей не хватало привычной музыки, как она скучала по мелодии аккордеона…

— Добрый вечер, сеньора Розаура, сеньорита Мирабель, ну как ваша коза, еще не сдохла? — поприветствовал их сеньор Перес, и Мирабель отвлеклась от размышлений, смерив его мрачным взглядом. Освальдо разумеется разболтал всем и каждому, что «этот Бруно» сглазил их лучшую козу, а его кузина наивно решила поспорить с судьбой, и теперь чуть ли не каждый в Энканто считал своим долгом поинтересоваться здоровьем Бланки.

— Пока еще жива, — вздохнула тетя Розаура, и Мирабель даже заскрипела зубами.

— И будет жива! — буркнула она, поправив аккордеон. — И вам доброго вечера, сеньор Перес.

— Ну дай Бог, дай Бог… — скорбно покивал он.

Дома Мирабель взялась за украшение юбки — вышивка занимала слишком много времени, но сеньора Розаура отдала ей свою коробку с лентами, обрезками ткани и кружева, так что она скрутила из них множество ярких цветов и бабочек, пришив к подолу. Мирабель с довольным видом кивнула — вот теперь это было более привычно взгляду. Освальдо, вернувшийся домой и пригнавший стадо, ворчал за ужином, что Бланка очень недовольна привязью и пытается перегрызть веревку и вырвать колышек, но благоразумно притих, встретившись взглядом с Мирабель.

Слухи о том, что кузина Ортиса не только решила переспорить предсказания Бруно Мадригаля, но еще и на аккордеоне играет, разлетелись по Энканто буквально за пару часов, и в воскресенье в Касите собрался весь город, включая даже нелюдимого сеньора Франциско. Мирабель в очередной раз вытерла потные ладони о юбку, бросила взгляд на сеньору Гузман, и, надев на плечо ремень аккордеона, вышла в центр патио. Касита предвкушающе загремела напольной плиткой, но быстро стихла, когда Мирабель слегка постучала мыском сандалии.

Решительно выдохнув, она начала наигрывать мелодию — пускай это было не вайенато, но эта песня показалась самой подходящей.

— Возвращаюсь на мою родину, возвращаюсь к моим корням, опираясь лишь на далекие воспоминания,⁽¹⁾ — запела Мирабель, чуть покачиваясь из стороны в сторону. После первого куплета волнение пропало, а Касита, уловив ритм, бодро отстукивала мелодию черепицей — она как будто и правда вернулась назад, в свое время. Окончательно воспрянув духом, Мирабель улыбнулась, крутанувшись на месте, и подол юбки закрутился вокруг ног. — Я снова услышала голос ручья, и песню дрозда, сидящего в кроне мирта…

Припев она уже пела не одна — кто-то из собравшихся начал подпевать, сначала робко, потом все громче и громче.

— Как прекрасно вернуться на родину, и вспоминать былые дни с друзьями твоего детства! — закончила Мирабель и Касита громко захлопала ставнями.

— Здорово! — крикнула Пепа, над головой которой снова сверкали радуги. — А еще можешь что-нибудь сыграть, пожалуйста?

— Ага, еще! — раздались возгласы, и Мирабель кивнула, начиная новую мелодию:

— Ну и пусть меня всегда критикуют, я живу не зная бед. Никто из тех, кто меня ругает, не знает, что у меня есть моя маленькая кофейная плантация, и я — счастливейший человек,⁽²⁾ — запела она, пританцовывая, и очень скоро ее голос растворился среди других — это была и правда очень простая песенка, которую было легко запомнить. Мирабель уже не думала ни о чем, а просто играла на аккордеоне и танцевала, и лишь случайно заметила, что Альма… улыбалась, беззвучно повторяя слова песни.

— Вот это — моя кузина! — гордо заявил Освальдо, когда песня закончилась, и Мирабель шутливо поклонилась. — Из Антьокии! Там совсем другие песни, не как у нас…

Мирабель медленно присела на стул, как никогда радуясь своему умению весело улыбаться в любых обстоятельствах. До нее только теперь дошло, что она натворила — она пела песни, которые будут написаны только несколько десятков лет спустя. В городе, куда лишь спустя пятнадцать лет придет мастер Артуро, который и научит ее песне про кофейную плантацию…

Внутренности словно завязало тугим узлом, и Мирабель вцепилась в аккордеон. Господи, что она сделала? Можно ли изменить будущее, переписав прошлое, которое сейчас было для нее настоящим?

А осталось ли еще ее будущее?

— Сеньорита, можно ли пригласить вас на танец? — мужской голос выдернул ее из бездны ужаса и Мирабель подняла голову, уставившись на Хосе, который должен был стать мужем Елены… Если она, конечно, не уничтожила их судьбу своими действиями.

— Н-нет, я… у меня… нога подвернулась, — выпалила Мирабель, и на ее беду, это услышала Хульета:

— Нога? Сейчас, погоди, на кухне есть сок…

— Не надо! Я… просто посижу тут, само пройдет, ма…ма моя всегда говорила, что после песен нужно немного отдохнуть, — затараторила Мирабель, и Хульета рассеянно кивнула — Агустин пригласил ее на танец.

Мирабель пообещала себе больше никогда не играть на аккордеоне, но внутри было чувство, словно она наблюдала за горным оползнем. Касита, почувствовав ее состояние, утешительно качнула стул, на котором сидела Мирабель, и слегка помахала ставней.

— Все нормально, — шепотом произнесла Мирабель, оглядевшись по сторонам — к счастью, почти все танцевали или слушали музыкантов, и не обращали на нее никакого внимания.

Оставив аккордеон на стуле, Мирабель на цыпочках, вдоль стены, двинулась к кухне, где стоял кувшин с соком — в горле совершенно пересохло, а вот блузку, кажется, можно было отжимать.

— Ты красиво играла. И пела. И танцевала, — Бруно сидел на лестнице, на границе между светом и тенью, и Мирабель даже подпрыгнула от неожиданности, услышав его голос.

— Спасибо, — Мирабель запнулась, понимая, что сейчас перед ней единственный человек, который и правда мог бы понять ее размышления о будущем и прошлом. — Я… на кухню иду. Сеньора… То есть, Хульета говорила, там сок… Можно?..

— Конечно, — Бруно пожал плечами и поднялся со ступеньки, собираясь уходить, и Мирабель машинально схватила его за руку, тут же разжимая пальцы.

— Подожди, можно… поговорить?

— Смотря о чем, — Бруно мгновенно подобрался, привычно скрещивая руки на груди, и Мирабель нервно облизнула сухие губы:

— Как ты думаешь… будущее можно изменить?

— Смотря какое. И кому. Вот насчет тебя я почти не сомневаюсь, ты делаешь все, чтобы его изменить, — беспечно отозвался Бруно, и Мирабель снова прошибло холодным потом.

— Ты о чем?!

— О козе. Извини, просто в городе все только про это и говорят. А что? — Бруно вопросительно наклонил голову, и Мирабель медленно выдохнула, привалившись спиной к стене. — С тобой точно все… нормально?

— Не знаю, — как ни старалась, Мирабель не могла снова вернуть на лицо жизнерадостную улыбку, и просто опустила голову, надеясь, что рано или поздно ноги перестанут трястись. Бруно, постояв немного, осторожно спустился вниз и неуверенно протянул руку:

— До кухни довести?

Она только кивнула, привычно хватая еще не ставшую знакомой ладонь. На кухне Бруно покосился на стул, который ей моментально придвинула Касита, и взял стакан, наливая в него сок. Мирабель, сипло поблагодарив его, начала медленно цедить сок, не чувствуя вкуса — он мог быть хоть из папайи, хоть из ананасов, ей сейчас все было едино.

— Тебе не страшно — знать, что будет? — спросила она, не слишком надеясь на ответ, и Бруно издал нервный смешок:

— Да я в ужасе почти все время. Никогда не знаешь, что покажет очередное пророчество: чью-то удачу, невезение или смерть, — он передернул плечами и торопливо застучал по столешнице:

— Тук-тук-тук-стук по…

Его рука двинулась вверх, чтобы стукнуть себя по голове, и Мирабель машинально перехватила его за запястье.

— … по дереву, — закончила она, и Бруно молча уставился на нее. «Опять», — пронеслось у Мирабель в голове, и она натянуто улыбнулась, чувствуя, как частит его пульс:

— Мой дядя Бруно… из Антьокии… часто повторял эту присказку и стучал по себе в конце.

— Интересный у тебя дядя, — Бруно осторожно высвободился из ее захвата, рассеянно потирая запястье. — Ты… в общем, посиди тут. Отдышись. И… В общем, хорошего вечера.

Быстрым шагом он выскочил из кухни и Мирабель, издав тихий стон, рухнула на стол, упираясь лбом в скрещенные руки. Кухонный шкафчик сочувственно скрипнул, и Касита придвинула к ней стакан с соком.

Когда ноги и правда перестали дрожать, Мирабель рискнула подняться со стула, понимая, что ей очень нужно посетить уборную. К счастью, она знала расположение всех комнат в Касите, даже тех, которые еще не появились, и к ванной прошла не привлекая особого внимания, надеясь только, что ее не сочтут слишком уж нахальной девицей. Она уже ополоснула руки и подошла к двери, но Касита чуть-чуть скрипнула, останавливая ее, и Мирабель замерла.

Кто-то шел по узкому коридорчику, разговаривая вполголоса, и вскоре она смогла различить знакомые голоса:

— … весь вечер. Бруно, мы уже обо всем договорились с матерью Озмы, ты подводишь меня, — строгим и уставшим голосом произнесла абуэла, и Мирабель затаила дыхание, боясь даже моргнуть — а вдруг ресницы слишком громко хлопнут?!

— Вот именно, что вы договорились с сеньорой Домингой, — в голосе Бруно слышалась такая же усталость и легкое раздражение. — А Озму и меня спросить забыли. Она меня боится до сих пор!

— Естественно она и будет тебя боятся, если ты все время прячешься. Подойди к ней, улыбнись, пригласи на танец, Брунито, ты же такой славный молодой мужчина… не сутулься, расправь плечи, подними голову.

— Мама, я ей сказал, что ее рыбка умрет. О какой свадьбе ты вообще…

— Вам было одиннадцать лет, ну что за глупости, никто не будет такого помнить столько времени!

— Мама. Не будет свадьбы. Я смотрел в будущее, и…

— Бруно Игнасио Мадригаль, я слышу эти отговорки вот уже пять лет, и ни с одной девушкой в Энканто у тебя нет будущего!

— Что поделать, мама. Мой дар редко сулит что-то хорошее, — а вот теперь в его голосе прорезалось что-то напоминающее ехидство. Альма тяжело вздохнула, ничего не ответив, и их шаги вскоре стихли. Касита приоткрыла дверь, и Мирабель шепотом ее поблагодарила.

Она вернулась к Освальдо и тете Розауре, но уже не танцевала и вежливо отказалась снова сыграть что-нибудь на аккордеоне, и была искренне рада, когда сеньора Альма мягко намекнула, что вечер подошел к концу. Мирабель понимала, что случайно услышала то, что касалось только Бруно и абуэлы, и ей было стыдно. В своем времени Мирабель приняла как аксиому, что Бруно так и не женился, и, положа руку на сердце, иногда чувствовала радость из-за этого… Но еще и смутную досаду на всех прочих женщин в Энканто, считая, что это целиком и полностью их ошибка и вина, что Бруно так и остался одинок. Но теперь она впервые задумалась о том, что, возможно, в его холостяцком образе жизни не было ничьей вины, если он видел в будущем, что брак несчастливый или девушке суждено стать женой другого.

А если она докажет, что его пророчества можно изменить? Если Бруно убедится в том, что даже плохое предсказание можно исправить, может ли это его переубедить? И, чем черт не шутит, он и правда женится на Озме Перальто, как и хочет абуэла…

Мирабель запретила себе думать об этом до тех пор, пока не вернется в дом к Ортисам. И уже оставшись в уединении смогла закончить свою мысль.

В будущем Бруно был всегда рядом с ней. Он любил ее: светло, чисто, нежно, и даже сам удивлялся тому, что это было взаимно. Но сейчас, теперь, будущее казалось не высеченным в изумруде предсказанием, а зыбкой песчаной вуалью. Если эта дурацкая коза будет жива, то Бруно увидит, что его пророчества можно изменять. И он может захотеть изменить свою судьбу.

И, самое тяжелое, самое колючее, болезненное осознание Мирабель оставила «на десерт»: он может полюбить не ее. Он уже, сейчас, может любить кого-то другого, с кем не захотел быть из-за какого-то дурного предзнаменования в своих видениях.

Мирабель передернуло, и она с тихим рычанием стукнулась лбом в подушку.

После таких размышлений она проснулась уставшей, взвинченной и обиженной на весь мир. И то, что гнусная Кокетка, пользуясь ее состоянием, умудрилась зажевать подол юбки, пока Мирабель доила тихую и смирную Мельду, настроения не улучшило.

— Деточка, да что с тобой? Ты как сама не своя, — спросила тетя Розаура, когда Мирабель уронила тарелку и от души чертыхнулась, чего себе даже в будущем не позволяла.

— Все как-то… не так. Видимо, встала не с той стороны гамака, — через силу улыбнулась Мирабель, присев на колени и собирая тарелку. Разумеется она расцарапала себе ладонь, и разумеется оставила пятно от крови на юбке — к счастью, это была «нелюбимая», но ведь стирать теперь придется!

— В таком состоянии к кухне я тебя не подпущу, — посетовала тетя Розаура. — Загляни к сеньоре Хульете, а потом, как вернешься…

— Давайте я стиркой займусь? — попросила Мирабель. Сейчас у нее было как раз подходящее настроение всласть поколотить камнями по простынями.

После завтрака — орудовать ложкой было неудобно из-за полотняной повязки на ладони, Мирабель побрела на площадь, где Хульета только раскладывала свои целебные арепы.

— Ого. Ты сегодня первая, — Хульета ободряюще улыбнулась ей, протягивая арепу с сыром и леденец на палочке в виде рыбки. — Это тебе в утешение.

— Спасибо, — Мирабель выдавила слабую улыбку, разглядывая лимонно-желтую леденцовую рыбку. Главное, чтоб их Озма не увидела, а то опять припомнит Бруно его пророчество… Нет, серьезно, с одиннадцати лет продолжать его винить?!

Леденец слегка подсластил ситуацию, так что к стирке Мирабель приступила уже не кипя от злости на весь мир, а с чувством глухого раздражения. Три комплекта постельного белья, куча рубашек Освальдо, платья сеньоры Розауры и ее собственные, благодатно сказались на настроении, так что домой Мирабель вернулась уже за полдень, не чувствуя рук: все-таки, отжимать простыни в одиночку было сложнее, чем в компании с Луизой или с Камило.

Она как раз заканчивала вешать простыню на веревку, когда заметила знакомый зеленый цвет у заборчика. Внутри слабо плеснуло тоскливой обидой: вот Бруно живет себе и не знает, что перед ним открыто все будущее, которое он только пожелает, и Мирабель торопливо отогнала эту мысль, неуклюже помахав ему локтем.

— Привет, Мирабель. Сеньора Розаура дома? А Освальдо вернулся?

— Тетя дома, а насчет Освальдо не знаю. А что? — Мирабель прицепила последнюю прищепку и подошла к калитке.

— У меня для них предсказание, — Бруно осторожно прошел в их двор, аккуратно шагая по каменным плиткам, которые в свое время еще сеньор Кристо укладывал «для красоты», чтобы не наступить на стыки.

Освальдо уже собирался возвращаться к козам, но увидев на пороге Бруно, мрачно сложил руки на груди:

— И что плохое ты пришел сказать на этот раз? Наших коз ждет мор? У нас обрушится крыша?

— Ос-свальдо-о, — прошипела Мирабель, мимоходом стукнув его пустой корзинкой и проходя на кухню. Тетя Розаура тут же пригласила «сеньора Бруно» к столу, предложив перекусить, и в конце концов уговорила хотя бы на чашечку кофе.

— Я приготовлю, — отозвалась Мирабель, наливая воду в кастрюльку и прислушиваясь к разговору. Руки действовали сами по себе — к одному маленькому кусочку панелы она бросила палочку корицы, щепотку какао… Бруно любил именно такой кофе.

— Так что вы видели, сеньор Бруно? — с волнением спросила тетя Розаура, и Освальдо что-то буркнул себе под нос. — Освальдито, сынок, веди себя прилично…

— Ваш сын может отправиться за горы, — произнес Бруно, и тетя Розаура ахнула:

— Правда? Это точно? Он не пострадает? Его не ограбят, не убьют?..

— Говори всю правду, Бруно, давай, что плохого случится со мной? — буркнул Освальдо. — У меня мул охромеет? Телега развалится?

Мирабель перелила кофе в чашечку и поставила ее перед Бруно, отходя к террасе, чтобы заняться починкой одежды.

— Ничего пло… — Бруно осекся, с подозрением разглядывая чашку, и сделал маленький глоток.

— Мирабелита, деточка, а сыр для сеньора Бруно? — всполошилась тетя Розаура, и он покачал головой:

— Я не люблю кофе с сыром… Неважно. Нет, никаких бед не случится, мул уцелеет, телега тоже. У тебя будет удачная поездка. На этом — все.

— Что-то это подозрительно… — проворчал Освальдо, но уже не так мрачно. Мирабель заметила, что он бросил взгляд на висевшую на гвоздике шляпу и руану своего отца, невольно расправляя плечи, и улыбнулась. Переведя взгляд на Бруно, она тут же опустила голову, делая вид, что полностью занята починкой штанов Освальдо — Бруно смотрел на нее с задумчивым интересом.

1) Здесь и далее используется перевод песни El Regreso (Возвращение), авторства Эфраина Орозско.

Вернуться к тексту

2) Используется несколько измененный перевод песни Mi cafetal (Моя кофейная плантация), авторства Крессенсио Сальседо.

Вернуться к тексту