Подопечный шпиона (джен)

На этот раз Снейп оказался у его кровати еще до того, как Гарри перестал кричать. Мальчик судорожно втягивал воздух, чувствуя, как влажные волосы липнут к шее и лицу, потом отбросил одеяло и сел.

Снейп протянул ему стакан теплой воды, а следом — очередной флакон. Гарри уже начинало тошнить от одного вида зелий, но Снейп пытался постепенно сокращать их количество, и именно поэтому сегодня снова пришел кошмар. Похоже, без зелья Сна без сновидений он просто не умел нормально спать.

Гарри осушил флакон и вдруг, поддавшись вспышке бессильной злости, швырнул его в стену. Стекло разлетелось с на удивление приятным звоном. Снейп на секунду застыл, затем коротко взмахнул палочкой.

— Репаро.

Осколки тут же собрались обратно. Гарри уже знал это заклинание: в подвале им однажды чинили флакон, который он разбил. Тогда это вышло случайно, но людям в белых масках было все равно. Для глупых мальчишек вроде него у них имелась Сектумсемпра.

Снейп неожиданно наклонился, и Гарри резко отпрянул, все еще слишком ясно помня то, что вернул ему кошмар. Снейп тут же остановился. Потом нарочито медленно отступил и выпрямился.

— Больше так не делай.

Гарри ничего не ответил.

— Зачем ты это сделал?

Он упрямо смотрел в стену, скрестив руки на груди. Лицо все еще было мокрым от пота, но дыхание понемногу выровнялось.

Снейп шумно выдохнул.

— Если ты не будешь со мной разговаривать, я не смогу тебе помочь, Поттер. Открой рот и скажи, что случилось.

— Я ненавижу эти зелья! — выпалил Гарри. — Я пью их уже целую вечность, но перестать не могу, потому что тогда мне снятся кошмары, а их я тоже ненавижу!

— Кошмары со временем пройдут.

— Недостаточно быстро, — буркнул он.

— Они все еще о подвале?

— В основном, — протянул Гарри, задумавшись. — Иногда о миссис Фигг.

Снейп наколдовал прямой стул с жесткой спинкой и сел.

— Поттер, тебе было бы легче, если бы ты рассказал кому-нибудь о том, что пережил.

Мысль показалась настолько ужасной, что Гарри отверг ее еще до того, как успел толком обдумать.

— Мне кажется, Обливиэйт помог бы лучше, — тихо сказал он, стараясь не выдать надежду в голосе.

Об этом заклинании Гарри думал с тех пор, как после первого кошмара прочитал о нем в одной из книг. Стереть все воспоминания о подвале — и кошмарам будет не из чего появляться. Проблема решена.

Снейп покачал головой.

— Обливиэйт — далеко не настолько простое решение, особенно если речь идет о воспоминаниях, накопленных за длительный период. Даже если удалить их, это не гарантирует исчезновения кошмаров. Более того, твои сны во многом воспроизводят настоящие события, а значит, пришлось бы удалять и воспоминания о самих кошмарах. И все равно обычно остается некий след. Ты можешь увидеть что-нибудь, что напомнит тебе о подвале, испугаться — и даже не понять почему, потому что самого воспоминания у тебя уже не будет.

Гарри закрыл глаза, чтобы не закатить их.

— Ладно, ладно. Я понял.

— Уважение, Поттер. Судя по всему, это понятие упорно от тебя ускользает.

— Я многих уважаю, — возмутился Гарри. — Например, мою учительницу в начальной школе. Она была замечательная. И еще садовника, который жил в нескольких улицах от нас. Он часто мне помогал.

— Впечатляющий список из целых двух человек, Поттер.

Снейп вдохнул и выдохнул с какой-то почти механической размеренностью. Гарри задумался, не считает ли он про себя до десяти.

— Что пугает тебя сильнее всего, когда ты вспоминаешь подвал?

— Лучше спросить: что именно из всего этого, — поправил Гарри.

— Я собирался начать с чего-нибудь одного, но если тебе хочется перечислить все сразу... — Снейп неопределенно махнул бледной рукой.

Гарри вдохнул, открыл рот и тут же почувствовал первый приступ тошноты.

— Я... — Не могу. Не могу это сказать.

Глаза защипало. Он сердито вытер выступившие слезы.

— Я ненавидел, что они могли делать со мной все, что хотели. Они считали меня таким сильным, но сами привязали меня, и я не мог двигаться. Я вообще ничего не мог сделать.

Лицо Снейпа оставалось таким же непроницаемым, как белые маски. Или он стал еще бледнее обычного? Гарри не мог понять.

— Ты говорил, что в какой-то момент они сами тебя испугались.

Гарри удивленно моргнул. За почти три месяца ему ни разу не приходило в голову посмотреть на случившееся с этой стороны.

Он покачал головой.

— Я был недостаточно сильным, чтобы спасти ее.

Миссис Фигг была мертва уже три месяца. Гарри с трудом проглотил ком в горле.

Он уже достаточно хорошо научился разбираться в выражениях Снейпа, чтобы понимать: то, что с первого взгляда походило на скуку, на самом деле ею не было.

— Тебе было девять, — сказал Снейп наконец. — От девятилетних детей не ожидают, что они кого-то спасут.

— От девятилетних детей и похищений обычно не ожидают, — заметил Гарри.

— Нет, — после короткой паузы ответил Снейп, словно тщательно обдумывая даже это одно слово. — Но ты не умел управлять своей магией и только что увидел смерть человека.

Они долго молчали.

— Если бы она не пыталась спасти меня, с ней все было бы хорошо, — прошептал наконец Гарри так тихо, что Снейпу пришлось наклониться вперед, чтобы расслышать.

А потом он заплакал.

Поначалу тихо, стараясь сдерживаться, затем по-настоящему — с тяжелыми судорожными вдохами и едва слышными всхлипами. Гарри закрыл лицо ладонями и только через добрую минуту сумел снова посмотреть на Снейпа.

— Это было не в твоей власти, — сказал тот.

Гарри уставился на него. Снейп наколдовал коробку бумажных платков и протянул ее мальчику. Тот взял один и, вытирая лицо, украдкой наблюдал за профессором. Плечи у Снейпа будто бы немного расслабились, но это было единственным признаком того, что он вообще заметил слезы.

— Забавно, — сказал Гарри, машинально комкая платок в пальцах. — Я ведь ее даже не особенно любил. Она все время приставала ко мне со своими кошками, показывала фотографии, рассказывала, что они делали. А у нее дома почему-то постоянно пахло капустой, хотя самой капусты я там ни разу не видел. Я вообще думал, что она немного сумасшедшая.

Он глубоко вдохнул, вдруг почувствовав, что слишком много болтает.

— А потом она попыталась меня спасти.

— Она не была сумасшедшей, — задумчиво сказал Снейп. — И кошек, насколько мне известно, особенно не любила. Интересно, зачем ей понадобилось создавать такое впечатление.

— Но она и правда вела себя странно, сэр...

— Я не подвергаю сомнению твои слова, Поттер. Мне лишь интересно, зачем ей было притворяться странной. Хочешь зелье Сна без сновидений?

Гарри ответил утвердительно, и Снейп протянул ему флакон. Уже у двери он остановился. Рука легла на дверную ручку, но сам он смотрел куда-то в пустоту.

— Спокойной ночи, Гарри.

◆

Снейп нашел мальчишку на кухне. Тот бесцельно рассматривал стоявшие на столешнице бутылки.

— Чем ты занимаешься, Поттер? — довольно резко спросил Снейп: сигнальное заклинание сработало посреди его работы и заставило все бросить.

Поттер вздрогнул и повернулся, а на щеках уже проступил румянец. Поразительно: этот ребенок, кажется, был физически неспособен скрывать собственные эмоции.

— Простите, сэр.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Я закончил книги, которые вы мне дали, а делать больше особенно нечего. Я подумал... может быть, приготовить что-нибудь?

— Не терпится снова взяться за работу?

Гарри широко раскрыл глаза.

— Просто вы все это время были очень заняты из-за меня, а я уже нормально себя чувствую. Может быть, я мог бы хоть чем-нибудь помочь.

— Еду готовит домовик, Поттер.

Мальчик заметно сник.

— А.

Снейп несколько секунд смотрел на него: маленького, стоящего посреди кухни с опущенной головой. Совсем не такого он представлял. В его воображении здесь должен был оказаться Джеймс Поттер во всем своем самоуверенном великолепии, расхаживающий так, словно весь мир принадлежал ему.

— Идем со мной, Поттер.

Снейп повел его в лабораторию. Поттер тихо затрусил следом. Для ребенка его возраста он вообще передвигался почти бесшумно: не шаркал ногами, не топал.

— Встань у стола.

Снейп поставил перед ним ступку с пестиком и выложил несколько глаз иглобрюха.

— Измельчи их.

Гарри уставился на ингредиенты и даже не попытался начать.

— Это глаза?

— Обычный ингредиент для зелий, Поттер. В моем классе для брезгливости места не будет.

— Я не брезгливый, — тихо ответил Гарри.

Он положил глаз в ступку. Тот лопнул с негромким влажным хлюпаньем, но выражение мальчика не изменилось.

И вдруг Снейп вспомнил другую зеленоглазую ученицу, которая когда-то стояла рядом с ним и варила зелья.

Минут через пятнадцать раздался голос Гарри:

— Я закончил, сэр.

Снейп осмотрел результат и коротко кивнул.

— Вымой ступку.

Пока Гарри пошел к раковине, Снейп достал рог двурога.

— Теперь это.

Так они какое-то время и работали в тишине, пока Гарри не спросил:

— Можно задать вопрос?

— Сомневаюсь, что смог бы тебе помешать, даже если бы захотел, Поттер.

Гарри прикусил губу и опустил голову.

— Что именно?

— У моих родителей были друзья?

Мальчик смотрел на него из-под вечной пряди волос, падавшей на лоб, почти скрывая лицо и занавешивая глаза. Снейп сосредоточился на зелье, которое помешивал.

Родители. Поттер хотел говорить только о родителях.

— Да. Были.

— И их вы тоже не любили.

Снейп удивленно посмотрел на него.

— С чего ты это взял?

— По вашему лицу. Вы вообще кого-нибудь любите?

— Я весьма благосклонен ко всем, кто не считает своим долгом постоянно задавать мне личные вопросы, Поттер.

Щеки Гарри покраснели.

— Простите. Где они сейчас?

— Большинство погибло. Они участвовали в войне.

Ответ явно выбил мальчика из равновесия.

— А кто остался?

Один в тюрьме, другой — оборотень, а еще один — я, Поттер.

— Один человек.

— Кто?

— Зачем тебе это знать?

Лицо Гарри словно закрылось.

— Просто... я подумал, что он мог бы что-нибудь рассказать о них.

— Если тебе нужна информация о твоем отце, Поттер, почитай газеты, вышедшие после падения Темного лорда. О Поттерах тогда писали предостаточно. Поттеры — древний чистокровный род.

— А что значит «чистокровный»?

Что значит «чистокровный». Джеймс Поттер умер бы от стыда.

— Человек, у которого и родители, и бабушки с дедушками — волшебники, и так на протяжении многих поколений.

Гарри слегка приоткрыл рот.

— Такие семьи правда существуют?

— Ты сам почти из такой.

— А, потому что мама была не из волшебной семьи.

Теперь Гарри резал листья ясенца.

— Малфои чистокровные?

Вопросом это прозвучало лишь формально, но Снейп все равно кивнул.

— А вы?

— Мой отец был маглом.

Позже Снейп так и не смог понять, почему рассказал это настолько легко.

— Вы говорили, моя мама была хорошей. А какая она...

— Следующими — листья крапивы. Вымой ступку.

Снейп снял котел с огня.

Если он надеялся, что Гарри отвлечется и забудет вопрос, то зря.

— Какая она была? — повторил мальчик у раковины.

Снейп уже начинал жалеть, что вообще однажды сказал это. Тогда он почти не думал над словами; просто разум воспротивился самой мысли говорить о Лили с хоть малейшим презрением — так, как он говорил о Джеймсе Поттере.

— Она была хорошей, Поттер. Больше мне нечего тебе сказать.

— Вы ее не любили?

Взгляд Снейпа мог бы остановить разогнавшегося тигра.

— Ты снова задаешь личные вопросы, а я, кажется, уже запретил это.

— Вопросы о моей матери касаются и меня.

— Я...

Снейп осекся.

Гарри молча кивнул, празднуя победу. Снейп нахмурился.

— Ты точь-в-точь как твой отец, Поттер.

Впервые за прошедшие недели Снейп увидел настоящее раздражение на лице мальчика. До сих пор тот почти все время был тихим, осторожным и склонным извиняться за само свое существование.

— Вы имеете в виду моего отца, который погиб, сражаясь с Пожирателями смерти, мистер Снейп?

Ответ уже вертелся на языке, но Снейп заставил себя промолчать. Дамблдор просил его не очернять Поттера-старшего, а он и без того нарушил эту просьбу уже не единожды.

Кстати о Дамблдоре.

— Скоро зайдет директор, — вместо ответа сообщил он.

Раздражение Гарри исчезло так быстро, будто его и не было.

— Он хочет обсудить возможность... подать в суд на Люциуса Малфоя.

Гарри задумался.

— Директор считает, что это возможно? — тихо спросил он.

— Именно это он и собирается обсудить.

Снейп с безразличным видом перелил готовое зелье во флакон.

— Когда он придет?

— Скоро. Возможно, тебе стоит переодеться к приходу своего будущего директора.

— Нет, спасибо, — нейтрально ответил Гарри. — Так чем именно я похож на отца?

— Упрямый, не знаешь, когда следует замолчать, суешь нос куда не просят, самонадеянный...

Гарри возмущенно выдохнул, но Снейп уже исчерпал запас раздражения.

— И внешне ты на него похож, — закончил он.

Гарри пожал плечами.

— Меня никто не спрашивал, на кого я хочу быть похож или каким хочу быть.

В этот момент снаружи лаборатории донесся шум. Гарри резко вскинул голову, глаза расширились.

— Успокойся, Поттер. Это всего лишь директор.

Снейп направился к двери, а Гарри последовал за ним.

◆

Когда они вошли в гостиную, директор как раз стряхивал пепел с темно-красной мантии. Гарри успел лишь мельком удивиться, каким образом тот вообще оказался посреди комнаты и откуда на одежде взялся пепел, прежде чем Дамблдор приветливо ему улыбнулся.

— Рад тебя видеть, Гарри. Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше?

— Мистер Снейп очень хорошо обо мне заботится, — ответил Гарри.

Глаза директора весело блеснули в сторону Снейпа, которому внимание явно пришлось не по душе.

— А я вижу, Северус уже понемногу обучает тебя зельеварению. С такой подготовкой ты прекрасно встретишь начало своего магического образования в Хогвартсе, Гарри.

Гарри с трудом удержался от гримасы и вместо этого вежливо улыбнулся.

— Что ж, тогда поговорим о суде над Люциусом Малфоем.

Снейп одним взмахом палочки освободил стол. Он уже собирался уйти, но Дамблдор посмотрел на него, и профессор со вздохом сел напротив директора. Гарри устроился между ними: Снейп справа, Дамблдор слева.

— Для начала я хочу убедиться, что ты совершенно уверен: среди похитителей действительно был Люциус Малфой.

— Я... лица я не видел. Но видел его волосы, и один из мужчин назвал его Малфоем.

— Ты также видел Нарциссу Малфой и их сына?

— Да.

— А если потребуется, сможешь описать остальных мужчин? Разумеется, без лиц.

— Да.

— Люциус Малфой применял Смертельное заклятие?

— Нет. Не он.

Дамблдор некоторое время молча смотрел на Гарри. Тот с удовольствием бросил бы взгляд на Снейпа, но сделать это незаметно не представлялось возможным.

— Проблема, Гарри, в том, что свидетель у нас всего один, — наконец сказал директор, и его голубые глаза на этот раз были совершенно серьезны. — Люциуса Малфоя уже однажды оправдали по обвинению в принадлежности к Пожирателям смерти. После войны он также пожертвовал Министерству магии значительные средства на восстановление разрушенного. Добиться обвинительного приговора, опираясь лишь на показания одного несовершеннолетнего свидетеля, будет почти невозможно. Если только...

Он посмотрел на Северуса, который открыто хмурился, но молчал.

— Если только мы не используем Веритасерум.

Гарри нахмурился. Он смутно помнил, что читал об этом зелье.

— Сыворотка правды?

Дамблдор кивнул.

— На мне или на нем?

— На тебе. Видишь ли, Веритасерум редко используется в магических судах, потому что его показания не считаются абсолютно надежными. Человек с достаточным самоконтролем и умением управлять сознанием способен влиять на собственные ответы. Кроме того, принимать зелье можно только добровольно: подозреваемого нельзя принудить к этому. Поэтому, если ты согласишься...

— Конечно, согласен!

— Все не так просто, — вмешался Снейп со своего края стола. — Тебя будет допрашивать один из членов Визенгамота. Это примерно соответствует присяжным в магловском суде. Причем выбрать его мы не сможем. Под действием Веритасерума ты обязан отвечать на все заданные вопросы. А потом не будешь помнить ни самих вопросов, ни своих ответов.

Звучало довольно страшно.

— Если это единственный способ добиться суда... я согласен.

Дамблдор выглядел довольным.

— Я предполагал, что ты ответишь именно так. Ты чрезвычайно храбрый мальчик, Гарри. Как и твои родители.

Гарри покраснел и невольно покосился на Снейпа. Тот хмурился. Дамблдор заметил этот взгляд, но ничего не сказал.

— Есть еще одна небольшая сложность. Большинство волшебников считает тебя своего рода спасителем.

— Эм... из-за того, что случилось с Вол... с Тем-Кого-Нельзя-Называть?

— Произноси имя, Гарри, — мягко сказал директор. — Страх перед именем лишь усиливает страх перед тем, кто его носит.

Краем глаза Гарри заметил, как Снейп слегка поморщился.

— Было бы крайне нежелательно, чтобы история с твоим похищением стала достоянием общественности. Подобные новости вызовут панику — разумеется, если наше дело завершится успешно. А если мы проиграем, удар по твоей репутации окажется весьма серьезным.

Гарри уже открыл рот, собираясь сообщить, насколько ему безразлична собственная «репутация», но Дамблдор продолжил:

— К счастью, решение довольно простое. Нужно добиться, чтобы заседание и все связанные с ним процедуры прошли без участия прессы. Я полагаю, ты не возражаешь?

Гарри согласился.

Дамблдор кивнул.

— Тогда я сообщу министру магии, что мы обвиняем Люциуса Малфоя по четырем пунктам обвинения в убийстве.

— Не «Малфоя и еще четырех неизвестных»? — уточнил Гарри.

Дамблдор слегка помрачнел.

— Боюсь, обвинение сразу нескольких человек лишь уменьшит наши шансы. Лучше сосредоточиться на одном, наиболее очевидном подозреваемом.

— Но тогда будет выглядеть так, будто мы специально выбрали именно его.

— Мы и выбрали именно его, — сухо сказал Снейп. — Советую позволить директору заниматься своей работой, Поттер.

Дамблдор строго посмотрел на него.

— Он имеет полное право задавать вопросы о сути обвинения, Северус. И все же прошу прощения, Гарри: думаю, наиболее безопасным вариантом будет назвать в деле только Люциуса Малфоя.

Гарри пожал плечами.

Дамблдор ободряюще улыбнулся, поднялся, и Гарри тоже встал. Еще раз улыбнувшись мальчику, директор шагнул в камин и исчез.

Гарри повернулся к Снейпу.

— Можно мне купить книги по магическому праву? И все газеты за время правления Того-Кого-Нельзя-Называть. И материалы по всем судам над Пожирателями смерти.

Снейп усмехнулся.

— Суд меньше чем через неделю. Сомневаюсь, что ты успеешь прочитать все это за такой срок.

— Я и не собирался читать все до суда.

— Тогда тебе могут все доставить.

Гарри кивнул и вдруг покраснел.

— У меня нет волшебных денег.

Лицо Снейпа стало подчеркнуто нейтральным.

— На твое имя существует сейф. Я сообщу директору. Думаю, он сможет достать тебе ключ.

Позднее тем же вечером прилетела величественная сова с письмом из Министерства магии. В нем сообщалось, что суд над Люциусом Малфоем состоится 13 августа 1990 года.

Снейп сжег письмо.

Гарри не знал зачем, но все равно испытал странное удовольствие, наблюдая, как это имя медленно охватывает огонь и превращает в пепел.

На следующий день библиотекарь прибыл через каминную сеть с десятью коробками газет и стопкой книг. Снейп велел Гарри не выходить, пока тот разгружает заказ, но мальчик все же успел мельком увидеть лицо волшебника перед его уходом. Библиотекарь выглядел крайне раздраженным, и это откровенно позабавило Гарри. С чего бы библиотекарям злиться на людей за то, что те читают?

Снейп язвительно сообщил, что библиотекарь Хогвартса ничем не лучше.

С каждой новой подробностью Хогвартс нравился Гарри все меньше.

Похоже, Снейп это заметил, потому что добавил:

— И если первого сентября 1991 года я не увижу тебя на своем уроке зельеварения, я лично приду к тебе домой и притащу в Хогвартс.

По выражению его глаз Гарри понял: это не шутка.

Вообще Снейп оказался на удивление противоречивым человеком.