Сёрфинг в нашем колледже является факультативной дисциплиной, мистер Эванс! (джен)

Гарри Поттер, оторванный от реальный школьной и магической жизни настолько, что искренне полагал, раз его никто не интересует, то и к нему отношение соответствующее.

Первый звонок, что им настойчиво интересуются абсолютно неинтересные ему личности прозвучал в Дырявом Котле тридцать первого июля одна тысяча девятьсот девяносто первого года.

Да ему там чуть кисть не сломали эти ведьмы и колдуны!

Вторым стал неряшливый рыжий мальчик, третьим — настырная девочка-лохматка, и это все в поезде, то есть на ограниченной территории, и Гарри тогда накрыл очередной приступ социофобии.

Он оставил сундук в купе, пока эти двое упражнялись над крысой и ушел в туалет, где и просидел скрючившись на крышке унитаза до самого приезда в Хогвартс.

* * *

Именно там, в воняющем туалете, Гарри решил, что лучше читать и изучать новое, чем ломать себя и подстраиваться под игривые настроения детей, которых воспитывали (или вообще не воспитывали) родные родители.

Так он последовательно обрывал все попытки если не подружиться, то хотя бы приятельствовать, и так уверился, что это работает, пока в один прекрасный (нет) день не понял, что его ПРЕСЛЕДУЮТ.

Это произошло на третьем курсе — и преследователь пользовался артефактом. Это был сосед по комнате, тот самый жизнерадостный обжора и неряха Рон Уизли, имеющий любящую семью! Да зачем такому вообще кто-то чужой! У него же пять братьев, сестра (кстати, что-то в этом году её не видно), мама и папа!

* * *

Дальше — больше. Видеоглаз прекрасно передавал данные на сквозное зеркало, и Гарри увидел, кто именно заходит в его тайную комнату. Это был прежний класс демонологии, закрытый на такие хитровывернутые цепочки рун, что он поломал над ними голову как следует, и все-таки взломал. Но теперь доступ в комнату стал свободным, и в один прекрасный момент Гарри, что проматывал на большой скорости весь видеоряд за прошедшие сутки (именно настолько хватало накопителя в сквозном зеркале), увидел, как Рон Уизли что-то делает на подоконнике дальнего от входа окна, которое всегда было задернутым портьерой. Рон был в обычном противогазе (магическом обычном, детском, дети ведь еще не умеют чаровать Головной Пузырь), и снял его, только у дверей, когда уходил.

* * *

Перелить какое-то зелье, используя Головной Пузырь и заменить его на дистиллированную водичку Гарри отправился в пять утра, предварительно усыпив Рона поглубже "колыбелкой", поделкой для беспокойных малышей, и почти неделю изучал состав того, чем должна была распыляться распылялка. Он отвел для этих анализов отдельный угол, и понял, что зелье из разряда ломающих сознание. А свое сознание Гарри ценил больше всего в мире.

* * *

То, что отыскивает Рон его волшебным образом в самых неожиданных местах, а Гарри специально уходил читать на верхние заброшенные этажи всех башен, указывало на имеющийся у того следящий артефакт, а такие ему самому удавались отлично. Поэтому и расшифровать пергаментную карту удалось на пятую ночь, ближе к утру, и сделать противоположную по действию штучку, слизав её с французского сборника еще через ночь.

Гарри всегда возвращал карту-следилку строго в тот карман мантии Рона, из которого под покровом ночи забирал, благо на каникулах в спальне остались только они вдвоем.

Мастерскую Гарри разобрал в считанные секунды, восстановление руновязей на дверях класса демонологии тоже много времени не заняло, и Рон, усыпленный поглубже, занял место в центре пентаграммы. Гарри её активировал на глубокий обморок, и крайне удивился, когда из кармана мантии Рона выпала Короста и внезапно превратилась в толстяка лет сорока на вид. Но вмешиваться в работу пентаграммы было рискованно, хотя второй маг усиливал действие работы ритуала, и Гарри произвел зачарование комнаты целиком перед выходом. Зачарование собирало пыль со всего помещения и рассыпало ровным слоем заново.

* * *

Гарри четыре дня до окончания каникул ждал, когда же близнецы обратят внимание на отсутствие Рона в столовой, но те ничего не замечали. И только приехавший с каникул Перси поднял тревогу.

* * *

Амулет по книге из Франции работал против дознавательских английских как надо, и от Гарри быстро отстали. Дамблдор подтвердил, что Гарри очень, даже слишком серьезный школьник, с Роном так и не подружился, хотя вот у того нрав легкий и открытый, да к тому же после проверки верхних этажей пропажа нашлась. Всеведающие Лаванда и Парвати по секрету рассказали всем факультетам, что Рона похитил какой-то взрослый маг, хотел провести темный-претемный ритуал, и что оба теперь в Святом Мунго.

Гарри убедился, что из парочки сплетниц получилась отличная команда аналитиков, ведь до такого додуматься ещё надо. И иметь хитрые амулеты и артефакты, позволяющие подслушивать преподавательский стол, защищенный как раз от любопытных детишек.

Но теперь Гарри готовился к побегу из Британии — авторство зелья было ясно, а не ему в таком юном возрасте тягаться с изощренной хищницей, матриархом Уизли.

Заслон там, Фиделиус ли — нет, против такой умелой магички, которая непременно с таким-то количеством детей добьется своего, он ещё не готов выйти в бой. Да и не хочет — ему, книжному червячку и рунологу-самоучке, надо сваливать из Британии, да подальше.

* * *

К Дамблдору или МакГонагалл, которые даже мощным порт-ключом не могут к нему в дом попасть, у Гарри доверия не было.

Зато было время, пока до лета он под защитой замка, сделать мощнейший порт-ключ до Калифорнии, и сразу после окончания учебного года надо убегать.

Близнецам за ним теперь нечем следить — карта-следилка у него в левом кармане спрятана, да и притихли они. Руновязь на двери своей спальни Гарри наносил с особой тщательностью — хорошо, что Перси уже не староста, и вход разрешен только четверым соседям, декану да старостам. Конечно, при желании можно взломать любую защиту, но пока пусть будет так, и Гарри сосредоточился на амулетах-ядознатцах, хоть здесь обезопаситься бы...

В Гринготтс или еще куда не надо ему, пусть лежат галеоны и ждут его взросления.

Хагрид по его просьбе и разрешению Дамблдора принес сотню галеонов, якобы для обследования и лечения близорукости в Святом Мунго сразу по окончанию переводных экзаменов, а он умеет жить очень скромно, и эту сотню потратит на пособия для американской учебы. А в пятнадцать лет можно будет обратиться в филиал Гринготтса и дистанционно денежки получить, гоблины проверят, долго правда это будет, но зато надежно и никому не сообщат.

Теперь Гарри на всех приемах пищи прятал в карманы, в оба, по целому блюду то сосисок, то отбивных, то куриных окорочков, не забывая перемежать их с хлебом, по крайней мере с голоду пару лет на таком питании не сдохнет. А жить в постоянном ожидании, что его разум и чувства взломают, он больше не станет. Лучше в Калифорнии на пляже спать, чем озираться в Британии на каждый шорох.

* * *

Условия приема в техно-магический колледж ему известны, по возрасту и знаниям пройдет. Ну а если и не пройдет, то пойдет в Ильверморни на четвертый курс, осталось только дождаться, когда конденсатор дозарядит порт-ключ.

И надо приучаться откликаться на фамилию мамы — магам документы не нужны, а вот реакцию считывают на раз, и не хочется ему вызывать в новой стране, где всем до него дела не будет, подозрений.

Так что каждый вечер мистер Поттер тренировался писать два слова — Джеймс Эванс. Да, он трус и слабак, но этих Уизли так много. И они такие Громкие!

* * *

Эпилог.

— Мистер Эванс, какой факультатив вы выберете на этот год, Сёрфинг или Полеты?