Всё по плану | All According to Plan (джен)

«Итак, полагаю, если ты наложишь на меня дезиллюминационные чары, пока я держу чары прозрачности, я стану более или менее невидимой».

Блейз слегка нахмурился. «Есть одна проблема: я пока не умею накладывать дезиллюминационные чары — по крайней мере, недостаточно хорошо, чтобы ты могла подслушивать весь остальной поезд. Скорее всего, полупрозрачная ты только привлечёшь к себе больше внимания. А что насчёт чар незаметности?»

Вот же чёрт. Белле ужасно хотелось проверить, сработает ли это на самом деле. «Эм… Возможно? Можно попробовать. Но тогда, наверное, мне лучше использовать дезиллюминационные чары вместо чар прозрачности».

«Ну так давай», — сказал Блейз, резко кивнув в сторону её палочки.

Она наложила чары, постучав себя по макушке чуть сильнее, чем намеревалась. Ощущение прохладной вязкой жидкости, стекающей по коже головы, каждый раз заставляло её содрогаться. Но оно того стоило, если благодаря этому ей удастся послушать, о чём говорят различные компании по всему поезду, обмениваясь сплетнями и возобновляя старые знакомства.

Блейз на удивление мало мог рассказать ей об отдельных учениках за пределами Слизерина — большинство из них, похоже, не заслуживали его внимания. Белла вынуждена была признать, что, вероятно, именно такой вывод сделала бы и она сама, проведи она подобную разведку, но ей предстояло попасть в Гриффиндор. Казалось, это было лучшее место — и чтобы присматривать за мальчишкой Поттером, и потому, что нынешний декан факультета, судя по всему, ещё меньше Риддла заботился о том, чтобы держать своих учеников в узде. Одних только базовых сведений о слизеринцах ей там было бы недостаточно. К тому же хаос всегда легче устроить, когда знаешь, где проходят границы власти и раздора.

Поэтому план на поездку у неё был такой: ошиваться в разных купе, подслушивая остальных учеников и заодно удобно избегая необходимости шестьдесят миллиардов раз повторять один и тот же разговор: «Я Лира Блэк; я перевелась; да, те самые Блэки; нет, Сириус Блэк не мой отец».

«Незаметность!» — чары Блейза окутали её, тёплые и густые, осев на коже и мантии почти материальным слоем. Это было не так неприятно, как дезиллюминационные чары, но ненамного. К счастью, через несколько секунд ощущение исчезло.

Она тряхнула головой, прогоняя затуманенность, и спросила: «Сработало?»

«Что ж, дезиллюминационные чары сработали, а чары незаметности, похоже, им не мешают. Но ведь накладывал их я, так что на меня они, очевидно, не подействовали бы».

«Хорошо, значит, нам нужен подопытный».

Словно Силы услышали её, дверь купе задребезжала. «Блейз, зачем ты запер дверь?» Это был голос Трейси. Она подошла бы идеально. «Давай, открывай, мы знаем, что ты там!»

Блейз отпер дверь и отодвинул её, открыв взору не только Трейси, но также Тео, Дафну и Джастина. В отличие от прошлого раза, когда Белла их видела, все они теперь были в подобающих мантиях — правда, на Джастине была форма Хогвартса, — а Тео выглядел почти как другой человек: волосы были подстрижены и уложены так, чтобы не падать на лицо, а вместо зачарованной наблюдательности на его чертах застыло выражение скучающего безразличия. Дафна выглядела точно так же, разве что была чуть более замкнутой, чем тогда, когда безмятежно сидела в гостиной Блейза. Ничего удивительного: Дафна явно принадлежала к числу тех девочек, которые всегда считали своим долгом поддерживать образ безупречной благопристойности, даже отдыхая летом. Белла, как и Трейси с мальчиками, немного нарядилась к первому школьному дню, но, поскольку хотя бы внешне изображала маглорождённую, под распахнутой школьной мантией на ней было магловское платье. Впрочем, сейчас всё равно никто не мог её увидеть.

«С кем ты разговаривал?» — тут же спросила Трейси, быстро оглядев купе и убедившись, что Блейз, по-видимому, один.

Блейз ухмыльнулся. Похоже, это и впрямь было его обычным выражением лица. «Просто с Коко», — соврал он, похлопав по пустому карману. «Заходите, садитесь».

Все четверо начали протискиваться внутрь, заполняя свободное пространство купе. Белла осторожно обогнула Трейси и встала на одну из скамеек, чтобы пропустить Джастина.

«Эта штука умеет разговаривать?» — воскликнул Джастин.

«Важнее другое: зачем ты тащишь её в школу?» Дафна бросила на него неодобрительный взгляд, из-за которого стала до жути похожа на тётушку Вальбургу, несмотря на несходство их черт.

Белла бесшумно спустилась на пол позади Тео и прислонилась спиной к стене сбоку от двери — напротив Трейси. Дафна всё ещё стояла у двери, ожидая, пока остальные займут свои места; вероятно, она собиралась сесть рядом с Трейси. Тео один раз покосился в её сторону, но Белла почти не сомневалась, что сумела проскользнуть мимо них достаточно тихо и никто ничего не заметил.

— Я сказал Малфою, что в этом году научу его играть в Тимор, и да, Джастин. В последнее время я начал побаиваться вести увлекательные беседы о магической теории с прекрасными ведьмами в весьма скудных нарядах.

Джастин и Трейси рассмеялись — сама Белла едва сдержала фырканье, — а неодобрительный взгляд Дафны стал ещё суровее. Тео лишь приподнял бровь. — Какой конкретный страх, — сухо заметил он.

— Да, ну, именно вызов и делает всё это забавным. Чем вы тут занимаетесь?

— А где Блэк? — спросил Джастин; в его тоне не было открытого обвинения. Скорее осторожность?

— Где-то здесь. А что?

Дафна наконец задвинула дверь и с решительным щелчком заперла её, не сводя взгляда с Блейза даже тогда, когда плавно опустилась на сиденье с безупречной грацией. Честное слово, иногда эта девочка казалась просто нечеловеческой. — Ты игнорируешь мои совиные послания, — сказала она. Вот это уже точно было обвинение. — И я не единственная. Тео сказал, что отправил тебе два письма, и пытался связаться с тобой через камин.

Блейз пожал плечами. — Я был занят. К тому же мы виделись всего три дня назад. Разумеется, он намеренно игнорировал их попытки связаться с ним, чтобы вынудить их на именно это противостояние. По всей видимости, это входило в его план по исправлению бардака, который Белла устроила со своей легендой, выпендриваясь во время дуэли с Тео. Он всё исправлял, а ей даже не позволили заранее узнать, что именно он собирается сделать, поскольку, по его мнению, в любом деле, хоть отдалённо связанном с обманом, она была безнадёжна.

Что ж… Как бы ей ни нравилось заявлять, что она способна на всё, он был не совсем неправ. Возможно, было несколько самонадеянно ожидать, что она сумеет прикинуться настолько заурядной, какой её представляла официальная биография, но, если уж защищаться, у неё совершенно не было опыта притворяться кем-то меньшим, чем она являлась. Для Первой Дочери Благороднейшего и Древнейшего Дома Блэков это было не то чтобы полезным навыком.

— Да, это было весьма памятно. Правая рука Тео дёрнулась к левому плечу. Белла невидимо усмехнулась в своём углу.

— Ладно, — перебил Джастин. — Проклятые слизеринцы, вечно ходят вокруг да около. Кто она на самом деле, Блейз?

— Лира?

— Да, Лира, если это вообще её настоящее имя, — огрызнулась Трейси.

— И не пытайся рассказывать нам, что она всего лишь маглорождённая, — предупредила Дафна.

На лице Блейза расплылась улыбка, пока он переводил взгляд с одного на другого; все они, развалившись на своих местах, хмуро смотрели на него. — Что ж, она не какая-то там обычная маглорождённая.

— Она вообще не маглорождённая, — заметил Тео куда спокойнее остальных.

— Вот как?

— То, как она двигается? То, как она сражается? Да она, наверное, могла бы одолеть моего отца в дуэли, понимаете? Такая подготовка, такая выучка… Её растили не маглы.

Белла хмуро уставилась в пустоту. Тео и правда думал, что она сможет одолеть его отца? Разве тот не был одним из Пожирателей смерти Риддла? Белла полагала, что они окажутся куда опаснее. Разумеется, сама Белла была чертовски опасна, но ей всего тринадцать, и опыта такого рода у неё пока почти не было. От людей Риддла она ожидала хотя бы какого-никакого испытания. Хотя, возможно, Нотт не специализировался на боевых делах — революциям, в конце концов, нужны самые разные люди.

— Не говоря уже о том, что она сказала самую умную вещь после изобретения самозатачивающегося пера, — заметил Джастин. — И не знала, кто такие «Лед Зеппелин», и даже понятия не имела, что вообще такое этот чёртов цеппелин. Что и требовалось доказать: она не маглорождённая.

— Вы действительно хотите знать?

— Да, — упрямо сказала Дафна.

— Это останется между нами, — потребовал Блейз.

Остальные ученики пробормотали слова согласия. — Давайте уже! — снова поторопила их Трейси, такая нетерпеливая. (Словно Белле было позволено её за это осуждать.)

— А я рассчитываю на вашу помощь в этом деле в обмен на то, что посвящу вас в него.

— Договорились.

— Уф, ладно.

— Разумеется. С какой стати нам отказывать тебе в помощи?

— Потому что мы слизеринцы, Джастин, — напомнила ему Дафна. — Хотя, полагаю, мы уже давно перестали считать, кто кому и сколько должен, Блейз.

Блейз кивнул ей, и его лицо на мгновение стало серьёзным. Хм. Белле стоило не забыть потом расспросить его об этом.

— Ладно, тогда. — Блейз вздохнул, достал палочку и принялся накладывать на дверь и стены их купе чары приватности. Через несколько минут Белла закатила глаза и жестом предложила ему перейти к делу. Блейз убрал палочку обратно в рукав, наклонился вперёд, изображая доверительность, и вновь ухмыльнулся. — Вы действительно хотите знать?

В ответ раздался хор нетерпеливых возгласов.

Блейз на мгновение встретился с ней взглядом. — Она путешественница во времени, посланная к нам Самими Силами, чтобы возглавить нас в мрачной и славной революции.

— Боги и Силы, будь серьёзнее, Блейз!

Белле пришлось прикусить кулак, чтобы не расхохотаться. Судя по всему, остальные тоже ничуть не больше Дафны поверили в правдивость этой версии.

— Ладно, ладно. Слушайте, я не знаю всей истории, но нет, она не маглорождённая и не воспитана маглами. Это была всего лишь легенда, с помощью которой она получила документы и попала в Хогвартс.

— Ну, это же очевидно, — вставила Трейси. Джастин кивнул с самодовольным видом.

— Насколько я знаю, она и правда Блэк. Вы её вообще видели? К тому же пару недель назад Нарцисса Малфой водила её в хранилища Блэков, так что тут сомнений нет. Похоже, её мать отреклись от семьи, а сама она родилась вне брака, так что, возможно, она вообще полукровка. Но, по её словам, её воспитал «странствующий разрушитель проклятий». — Блейз ухмыльнулся. Остальные чистокровные захихикали.

Джастин лишь недоумённо посмотрел на него. — Что?

— «Странствующий разрушитель проклятий» — это обычно такое красивое название для вора, который ищет приключений, — объяснил Блейз.

— А иногда и для наёмника, — добавил Тео, кивая: очевидно, такое объяснение её обширных познаний его вполне устраивало.

Это даже было почти правдой. В конце концов, Киарда действительно был вольным разрушителем проклятий и искателем приключений — одним из немногих известных ей людей, для которых это название не служило эвфемизмом. И за последние пять лет она провела с ним примерно впятеро больше времени, чем с собственными родителями.

Блейз кивнул. — Разумеется, она не собирается рассказывать нам, кто он такой, но мне она сказала, что недавно он умер. Утверждает, что жила сама по себе, пока не услышала о побеге Блэка, и теперь явно пытается с ним встретиться. Не уверен, что дальше у неё вообще есть какой-то план: она намекала, что надолго здесь задерживаться не намерена. Полагаю, она просто хочет выяснить, нельзя ли что-нибудь получить от Дома Блэк.

— Вполне сходится, если её воспитал странствующий разрушитель проклятий, — заметила Дафна.

— А у тебя какая роль в этом недоплане? — спросила Трейси.

— Вот именно. Что-то я не замечал за тобой привычки помогать сиротам по доброте душевной.

Блейз скорчил уморительную гримасу оскорблённого достоинства. — Ну что ты, Джастин! Я оскорблён уже тем, что ты допускаешь подобную мысль! Но сам подумай. У Дома Блэк нет наследника. Если мы убедим её остаться, возродить Дом и возглавить его, думаю, у нас появится неплохая возможность получить услугу за услугу. Разве нет?

Остальные слизеринцы пожали плечами и закивали: видимо, сочли это вполне разумной причиной для Забини её поддерживать. Сисси помогала ей именно поэтому, так что совсем уж глупой эта затея быть не могла. Правда, Белла никому ничего не обещала и не давала никаких гарантий насчёт того, что станет делать, когда наконец вернёт себе Дом. Конечно, она собиралась отплатить тем, кто ей помог: такой обмен услугами был в порядке вещей между Домами, желавшими пользоваться хоть каким-то уважением среди знати. И всё же её немного удивляло, что ни Зи, ни Сисси так ни о чём конкретном её и не попросили. Чего-нибудь такого она ожидала, хотя жаловаться, разумеется, не собиралась. Так меньше обязательств придётся держать в голове.

— Хм… — Джастин долго смотрел на Блейза, прищурившись, а потом спросил: — Дафна, ты знаешь его дольше всех. Он говорит правду?

Все повернулись к Дафне. Размышляя, она постукивала по губам длинным пальцем с безупречным маникюром. — Ну, глаза он не прищуривал, как обычно, когда знает секрет, а ты нет. Но, может, он просто научился лучше врать… — Она помедлила, явно перебирая в памяти разговор. — Мне… кажется, он говорит правду, — наконец решила она.

Блейз сердито посмотрел на неё. — Премного благодарен за столь убедительную рекомендацию, Даф.

Она ухмыльнулась. — Но рассказывает он нам точно не всё.

— Ну да, это даже я понял, — фыркнул Джастин.

— Вам и не нужно знать всё. Просто держите настоящую историю при себе и помогайте мне её прикрывать. Ни к чему, чтобы Дамблди или преподаватели что-нибудь заподозрили. Матушка скормила Министерству историю о маглорождённой, так что, если правда выплывет, достанется не одной Лире, но и нам. — В последних словах прозвучало что-то мрачное — невысказанная угроза.

Впрочем, остальных это, похоже, не смутило. Тео и Дафна просто кивнули. Трейси небрежно бросила: «Да-да, как скажешь». Джастин закатил глаза — наверное, подумал, что они ведь уже обещали помочь. Пуффендуец всё-таки.

Ну вот и славно. Кажется, поверили. Теперь у них была вторая версия её прошлого — на тот случай, когда первая неизбежно рассыплется. Версия, которую можно будет «случайно» раскопать и решить, будто докопался до правды. Право же, оно и к лучшему, что Белла с самого начала так бездарно провалила попытку выдать себя за маглорождённую. Зато теперь у них появились союзники.

А ещё, судя по всему, чары отвода глаз работали как надо.

* * *

Чего, к сожалению, нельзя было сказать о плане в целом.

Нет, пробраться незамеченной в несколько купе и затаиться там ей удалось. Она послушала, как старшекурсники с Пуффендуя обсуждают вечеринку в честь начала учебного года, а полдюжины когтевранцев спорят о статье из «Арифмантического ежеквартальника»: что-то о применении предсказательной нумерологии, чтобы рассчитать, когда сторонники расширения демократии наконец получат большинство, необходимое для реформы правительства магической Британии. В общем-то, любопытно — в родной временной линии Беллы никаких сторонников расширения демократии не было, — но новостью это не назовёшь. По прикидкам Сисси, если в ближайшие несколько лет не случится ничего из ряда вон выходящего, к 2005 году в Визенгамоте появятся простолюдины. Она, похоже, всерьёз подумывала сделать Союз Тёмных более открытым для маглорождённых, чтобы сыграть на опережение. Там была целая история.

Но подавляющее большинство разговоров, которые Белле довелось подслушать, были до чрезвычайности скучны и сводились к каникулам за границей и предстоящему учебному году.

Блейз как-то упомянул, что на должности преподавателя защиты от тёмных искусств лежит какое-то проклятие: с шестидесятых годов никто не продержался на ней дольше года. Преподаватели, по слухам, умирали, сходили с ума, лишались памяти. Среди них попадались педофилы, воры и шарлатаны, не имевшие ни малейшего понятия, как преподавать этот предмет. Лучшим из возможных вариантов, похоже, считался профессор безвредный, но совершенно бесполезный — просто какой-то абсурд.

Почему бы просто не оставить должность вакантной? Не заменить предмет чем-нибудь равноценным, но с другим названием в документах? Контекстные проклятия, встроенные в защитные чары, — а здесь явно было что-то такое, — до смешного легко обойти, если хоть немного пошевелить мозгами, чёрт побери.

Неудивительно, что личность и характер нового преподавателя ЗОТИ вызывали массу догадок: от очередного бездаря, который будет просто читать вслух учебник, до вампира, чтоб его, или переодетого исследователя из Мискатоника. Ещё Белла нашла купе, полное семикурсников со Слизерина, Когтеврана и Пуффендуя, которые собирали межфакультетскую группу для совместной подготовки к ЖАБА. Они исходили из того, что, каким бы ужасным ни оказался новый профессор, на уроках они, скорее всего, всё равно ничему не научатся.

Профессор по уходу за магическими существами, как выяснилось, в конце прошлого года ушёл на пенсию. Беллу это заинтересовало: она записалась на этот предмет, а ещё на магловедение — чтобы лучше понять, как изменился мир маглов в этом времени и в этой временной линии, — и прорицания. Последние, конечно, выглядели самым лёгким предметом из всех, зато заклинания для ясновидения были невероятно полезны. Не говоря уже о том, что ясновидение было едва ли не единственным видом беспалочковой магии, которому обучали в здешнем Хогвартсе. (Что вполне объяснимо, раз всем заправлял Дамблдор: он прямо-таки ненавидел попытки Риддла научить их свободному колдовству. Белла до сих пор не понимала почему.) Она услышала, как несколько гриффиндорцев, кажется, с четвёртого или пятого курса, гадают, кто займёт освободившееся место. Один сказал, что заявку подал не кто иной, как лесничий. Как ни странно, остальные считали, что шансы у него вполне приличные.

Несколько гриффиндорцев судачили о Наследнике Слизерина и девочке, которую тот якобы похитил в конце прошлого года. Один горластый, неприятный мальчишка утверждал, что это была младшая Уизли — та самая, через которую Джастин предлагал Белле завязать знакомство с гриффиндорцами. Основанием служило то, что, насколько им было известно, лишь её не смогли найти, когда после обнаружения какого-то послания Наследника о похищении всех заперли по гостиным. Ну, её, Поттера и предпоследнего Уизли, которого, похоже, все терпеть не могли. (Даже однокурсники с его факультета, кажется, не находили о нём доброго слова, хоть и не поносили так открыто, как приятели Блейза.) Близнецов Уизли и Уизли-старосту тоже забрали с уроков, а значит, их семья и правда была как-то замешана. Да сколько же их там, этих Уизли, Силы их раздери?!

Несколько гриффиндорцев и пуффендуйцев с третьего и четвёртого курсов обсуждали пять предметов по выбору для третьекурсников и их преподавателей, и это… несколько обескураживало. Выходило, что профессора магловедения и прорицаний — едва ли не худшие во всей школе. Возможно, на их уроках Белле предстояло скучать и злиться ничуть не меньше, чем за повторением азов рун или попытками говорить о нумерологии так, чтобы её понял кто-нибудь… кроме неё самой. Или профессора Риддла. В прошлом году он посоветовал ей не брать этот предмет, и она не видела причин, по которым этот совет утратил бы силу в нынешней временной линии. Особую тревогу внушала преподавательница прорицаний: один из старших пуффендуйцев назвал её пропитанной вином старой шарлатанкой. Пуффендуец!

По всему поезду понемногу судачили о побеге Сириуса из Азкабана и дементорах, которые в какой-то момент должны были появиться в Хогвартсе; о новой наследнице Блэков, которую Нарцисса Малфой весь последний месяц повсюду водила с собой по Косому переулку (бледный остроносый Малфой, несомненно сын Сисси, уверял приятелей, что все эти слухи — полная чушь: будь в них хоть доля правды, мать непременно бы ему рассказала; Белла, честно говоря, и сама несколько удивилась, что та ничего ему не сказала); а ещё о том, куда подевался некий Римус Люпин, который, по сведениям «Пророка», дружил с Сириусом в школе, а теперь пропал.

Ещё больше говорили о том, что магическая Британия добилась права принимать следующим летом чемпионат мира по квиддичу, а всем известные своей бедностью Уизли выиграли в какой-то министерской лотерее; о новых магазинах в Хогсмиде; о последних деяниях Фенрира Сивого, печально известного радикала-оборотня, о котором Белла впервые услышала только на прошлой неделе. Именно на эти темы газета переключилась, когда стало ясно, что поиски Сириуса не сдвинулись и не сдвигаются с мёртвой точки.

«Пропавшего» Римуса Люпина она обнаружила в самом последнем купе. С ним сидели мальчик, который мог быть только знаменитым Поттером, девочка с копной волос и крупными передними зубами — Грейнджер? — и долговязый рыжий мальчишка, который, похоже, никому не давал вставить слова: несомненно, тот самый всеми нелюбимый Предпоследний Уизли. По крайней мере, Белла решила, что мужчина, скорее всего, и есть Люпин. Он спал, мантия на нём была драная и в заплатах, да и само его присутствие в Хогвартс-экспрессе выглядело довольно странно. Но на чемодане, лежавшем на багажной полке у него над головой, — перевязанном бечёвкой, хотя Люпин вроде бы волшебник, — было вытиснено: «Р. Дж. Люпин». Единственное другое объяснение: это какой-то бродяга, укравший у Люпина багаж. Так что вывод напрашивался сам собой.

Как ни хотелось Белле остаться и пошпионить за мальчишкой Поттером, дверь их купе была закрыта, а она сильно сомневалась, что чары отвода глаз Блейза выдержат, если она просто возьмёт и откроет её. Из коридора всё равно почти ничего не было слышно, и Белла решила отправиться обратно к голове поезда в поисках чего-нибудь поинтереснее.

В коридоре становилось всё люднее: всё больше учеников отправлялись искать друзей и товарищей по факультету, с которыми не успели встретиться до отправления. Обычно Белла была бы только рада — новые компании, новые разговоры для подслушивания, — но пробираться вперёд становилось всё труднее. От невидимости никакого толку, если то и дело натыкаешься на людей, а коридор был не такой уж широкий. Едва не налетев на сбившуюся в кучку компанию, которая перекрыла весь треклятый проход, делая ставки на распределение новичков, — тут, по крайней мере, всё было точь-в-точь как в её время, — Белла решила выбраться из толпы.

Купе старост пустовало — по крайней мере, ей так показалось. Но стоило ей войти, как раздался мечтательный голос: — Знаешь, по-моему, если наложить на что-нибудь чары отвода глаз, оно становится только любопытнее.

Белла резко обернулась на голос. Он принадлежал хрупкой блондинке с огромными серебристыми глазами. На ней был магловский свитер — ярко-жёлтый — и похожие на эластичные розовые брюки; вокруг лодыжек сбились рукава второго, режуще-зелёного свитера. Ноги у неё были босые и подтянуты на сиденье — сама она сидела спиной к стенке поезда, — образуя мольберт из собственных ног, на котором покоился лист бумаги. Девушка рисовала куском угля; за ухом у неё торчала волшебная палочка… а ещё, похоже, висели украшения из… дирижабль-слив?..

Белла нечасто думала, что кто-то выглядит странно, но эта девочка, продолжавшая рисовать и, судя по всему, совершенно не интересовавшаяся, последует ли какая-нибудь реакция на её якобы случайное замечание в пустом купе, безусловно, подходила под это определение.

Кому, во имя всего кровавого, пришло в голову, что чары незаметности делают происходящее интереснее?

Ну, очевидно же, кому-то чертовски интересному — вот кому.

Белла сняла чары, отменив наложенные заклинания, скрестила руки на груди и усмехнулась девочке, которая уставилась на неё широко распахнутыми от изумления глазами. — Это как раз полная противоположность задуманному, — заметила она, плюхнувшись на сиденье рядом и заглядывая поверх её коленей на рисунок — какое-то бесформенное существо, будто состоявшее из бесплотных щупалец. Оно не двигалось, но почти казалось, что прямо у неё на глазах меняет очертания: линии расплывались и причудливо переплетались. — Что это?

Выражение потрясения на лице девочки не изменилось ни на йоту. — Это иллюстрация для «Придиры», — объяснила она, а затем с явной насмешкой добавила: — Это точно не твиллк.

— Твиллк? — повторила Белла.

— Обычно они невидимы и гораздо меньше этого. Они заползают в уши и заставляют тебя захотеть убежать и посмотреть мир.

Неужели… Неужели она имела в виду твилк? Того самого паразита, которому эльфы приписывали желание некоторых из них обрести свободу? Белла не думала, что они вообще существуют. Она ухмыльнулась. — Как тебя зовут?

— Луна, — просто ответила девочка и снова принялась за рисунок.

— Фамилия?

Девочка снова подняла взгляд и внимательнее её оглядела: магловское платье под простыми чёрными мантиями, ничем не украшенные шею и запястья, волосы, собранные на макушке и удерживаемые её любимым заклинанием для причёски «сегодня я даже не стараюсь». Она склонила голову набок, словно пыталась разобраться в представшей перед ней картине, и наконец сказала: — Лавгуд.

Что ж, это, в некотором роде, объясняло всё. Лавгуды пользовались дурной славой безумцев даже среди магов. Была причина, по которой Дру никогда бы не переспала с кем-нибудь из них без вмешательства Эриды. Хотя, очевидно, странности были следствием воспитания, а не особенностью крови — Нарцисса являла собой полную противоположность странности.

— Мне приснилась ты, — сказала Луна, вместо того чтобы попросить Беллу представиться. — Тебе стоит кое с кем познакомиться, — добавила она, захлопывая альбом. Девушка встала, отряхнула школьную мантию, которую использовала вместо подушки, и завязала её рукава вокруг шеи, словно накидку. Она закинула сумку через плечо и, всё ещё босая, направилась из купе, даже не обернувшись проверить, следует ли за ней Белла, заглядывая в каждое третье купе по пути.

Белла следовала за ней, потому что Луна Лавгуд была самым интересным человеком, которого она встретила за весь день, но всё это всё равно казалось довольно странным.

На полпути поезда Луна остановилась у купе с открытой дверью. Внутри сидели гриффиндорцы: несколько громких, невыносимых мальчишек, на вид пятых или шестых курсов, и одна маленькая угрюмая девочка, возможно второкурсница, устроившаяся в углу с раскрытой книгой на коленях.

Несколько минут простояв в дверях, они дождались, пока один из мальчишек закончит забавную историю с участием бладжера, волнистого попугайчика и крайне неудачно применённого заклинания перемены мест, после чего тот случайно их заметил. — Эй! А это ещё что такое?

— Лавгуд! — хором поприветствовали её двое совершенно одинаковых рыжеволосых близнецов. — Давно, — добавил один. — Не виделись! — закончил второй, продемонстрировав это раздражающее близнецовое бормотание, доступное лишь родственным душам.

— Привет, Джордж, Фред, — поздоровалась проводница Беллы, кивая сначала одному, потом другому. — Ли, Джимми.

— Ну что, блондинка?

Луна едва заметно усмехнулась мальчику — Джимми. — Небо. Сегодня — облака. Дождь, но ненадолго. Дождь и в самом деле шёл — Белла даже не заметила, когда он начался, но по мере того, как день клонился к вечеру, а поезд продвигался всё дальше на север, дождь становился заметнее. — Джиневра, — позвала она, явно обращаясь к девочке. Та с щелчком захлопнула книгу и свирепо на неё посмотрела.

— Я Джин, Луна.

Луна не обратила на это внимания. — Тебе стоит с кем кое-кем познакомиться, — всё тем же мечтательным тоном, каким, казалось, говорила абсолютно всё, произнесла она. Затем развернулась на каблуках и, пройдя мимо Беллы, повела их обеих обратно в пустое купе старост. Джин последовала за ней так же легко, как до этого Белла, хотя, судя по всему, по иным причинам: рыжеволосая выглядела скорее раздражённой, чем заинтригованной.

Добравшись до купе, Луна снова уселась на своё место и раскрыла альбом для рисования, однако вместо того, чтобы продолжить рисовать, принялась украдкой наблюдать за ними из-за собственных коленей.

После долгого изучения блондинки — явно без малейшего понимания происходящего — и Беллы, которая была только рада понаблюдать и посмотреть, к чему всё это приведёт, Джин раздражённо фыркнула. — Привет, я Джин Уизли. А ты кто? И почему Луна решила, что нам нужно познакомиться?

— Лира Блэк, — представилась она, а затем с усмешкой добавила: — Понятия не имею.

— Вы как кусочки головоломки, — подала голос Луна. — Дополняете друг друга. Вместе вы выглядите логичнее, — добавила она мгновение спустя, снова склонив голову набок, после чего кивнула самой себе и перевернула страницу.

Джин беспомощно пожала плечами и пробормотала себе под нос что-то очень похожее на «Чокнутая, чтоб её», а затем уже громче спросила: — Ты не первокурсница, но я… не припоминаю, чтобы раньше тебя видела. Ты учишься на Когтевране вместе с Луной?

— Нет, — ответила Белла, усаживаясь и устраиваясь поудобнее для ужасного разговора в духе «Я Лира Блэк, я здесь новенькая; да, из тех самых Блэков; нет, Сириус не мой отец». — Я недавно приехала. Училась дома. Мой учитель умер в прошлом году, так что теперь я перевожусь сюда.

Джин кивнула, и разговор заглох. Девушка всё ближе подбиралась к двери, явно собираясь уйти.

— Так ты в прошлом году тоже попалась в плен Наследнику Слизерина? — спросила Белла.

Уизли очень быстро села. — Откуда ты это слышала? — спросила она, резко побледнев. Белла решила счесть это подтверждением.

— От людей, — пожала плечами она. — Кто это был? И что с ним стало?

— Я… я не собираюсь об этом говорить, — дрожащим голосом ответила Джин. — Я… я не могу.

— Тебе стоит, — сказала Луна, не поднимая головы.

— Не лезь не в своё дело, Лунатичка! Она ненормальная, знаешь ли, — заявила Джин, обращая последние слова к Белле.

На что Белла ответила: — Ну да, само собой. Кстати, я почти уверена, что твилки — какая-то странная метафора, а вовсе не настоящие существа. Но это-то тут при чём?

Теперь Джин выглядела озадаченной. — Что? Что ещё за твилк?

Полумна вздохнула, листая альбом с набросками. — Они выглядят вот так, только гораздо меньше. И невидимые.

— Но… Если они невидимые… — проговорила Джин так, словно пыталась отыскать логику в чём-то совершенно нелогичном, — …откуда ты знаешь, как они выглядят?

— Они невидимые, только если смотреть глазами, — невозмутимо ответила Полумна, однако взгляд, который она при этом бросила на Беллу, был весьма многозначительным.

Будто намекала: Белле следует посмотреть на что-то не глазами, а чем-нибудь ещё. По всей видимости, магией. А поскольку единственное, что Полумна ещё успела ей сообщить, сводилось к совету познакомиться с Джин, посмотреть, надо полагать, следовало именно на гриффиндорку.

И ладно, да, смотреть на Джин — вернее, прощупывать узор её ауры — было определённо интересно. Куда больше тьмы, чем Белла ожидала бы от обычной… второкурсницы, кажется? Но эта тьма странным образом лежала на поверхности: словно была не её собственной, а чем-то извне, оставившим неизгладимый след и просочившимся в саму ткань её души.

— Что это такое? — спросила она Полумну.

Серебристые глаза встретились с её глазами; одна совсем светлая бровь вопросительно приподнялась. — Что — что?

Белла закатила глаза. Ладно, прикидывайся дурочкой, но я-то знаю, что ты знаешь. — На тебя проклятие наложили, что ли? — спросила она Джин. Чтобы так повлиять на собственную магию девочки, проклятие должно было быть чудовищно сильным, но…

Что ж, это определённо было интересно.

— Что ты сделала? — спросила девочка, вдруг испугавшись и крепко обхватив себя руками. — Что ты знаешь?

Белла ухмыльнулась. — А ты, оказывается, та ещё загадка, Джиневра.

При звуке своего имени Джин вздрогнула и бросила на неё такой взгляд… Это что, тоска или страх? Казалось бы, уж их-то легко различить, но… Ладно, скорее всего, страх: она отвернулась от Беллы и пошла к выходу, широко раскрыв глаза и стиснув руки, чтобы унять дрожь. Но не успела сделать и двух шагов, как весь свет погас, а поезд дёрнулся и начал резко сбавлять ход. Как вовремя.

Из угла донёсся тихий писк Полумны.

— Что ты сделала? Прекрати! — потребовала Джин. — Я сказала, прекрати, Блэк! Я серьёзно!

Белла фыркнула. — Думаешь, я способна остановить этот Силами проклятый поезд? Я ничего не делала, — призналась она, впрочем всё же попытавшись сотворить световые чары.

К её немалому раздражению, что-то, похоже, мешало им сработать: не появилось ни единого светящегося шара. Творя чары, она чувствовала магию, но потом… ничего. Ладно, тогда что-нибудь попроще. Люмос! — Люмос! — повторила она уже вслух, когда простейшие из всех возможных световых чар тоже её подвели.

— Тине фионнуар! Инсендио!

Ничего. Поезд вздрогнул и остановился.

Белла тихо зарычала. Да это же просто… Какого хрена у неё не получалось колдовать?

— Нет, нет, перестань, не надо, ты ненастоящий, ты мёртвый, это всё неправда, — бормотала Джин, а Луна тем временем растерянно и страдальчески жаловалась на холод.

И ведь правда, холодно — стоило об этом заговорить, и Белла тоже заметила. Вообще-то она редко обращала внимание на тёмную магию вокруг, но сейчас в купе определённо что-то просачивалось: незримое, но вполне ощутимое. Оно выстужало воздух и, рассеиваясь, глушило её заклинания — всё равно что пытаться поджечь полосу тумана. За окном сверкнула молния, осветив расползающийся по стёклам иней.

Ну ладно. Как скажете.

— Калеса ти фотиа тон некрон! — произнесла она, послав струю некромантского пламени на одну из подушек сиденья напротив Луны. Огонь охватил подушку, поглощая тепло, зато давая столь необходимый свет.

Правда, жутковатый голубой свет скорее подчёркивал темноту, чем освещал купе (Луна отшатнулась от него и теперь сидела, прижав колени к груди, зажмурившись и слегка раскачиваясь), но хоть это сработало.

А вот если бы не сработало, Белла бы не на шутку встревожилась. Серьёзно, если ни огонь, ни антиогонь не берут, что, к чёрту, остаётся? Адское пламя? М-да, пожалуй, не стоит вызывать его в школьном поезде.

— Нет, нет, Том, пожалуйста, не надо, я не могу, нет, нет… — Мольбы Джин сменились невнятным бормотанием и слезами.

И тут в дверях возникла тёмная фигура — высокая, в капюшоне. Из-под тёмного плаща высунулась серая пятнистая рука; существо наклонилось и потянулось к Джин, сидевшей ближе всех к двери. Та словно даже не заметила, как оно схватило её за запястье и потянуло вверх. Глаза у неё были открыты, но она явно не видела ни купе, ни дементора — а это наверняка был дементор: слишком уж невероятно, чтобы поезд по дороге в Хогвартс остановили какие-то другие тёмные твари. Он поднял её так, чтобы их головы оказались на одном уровне, и, похоже, что-то изучал… Ну, Белла склонялась к мысли, что его заинтересовала странная примесь тёмной магии в её душе, но наверняка не знала.

— Эй! — резко окликнула она. — Я её первая заметила!

Он выпустил Джин и повернулся к Белле, глубоко, с хрипом втянув воздух, словно принюхивался. А, точно, вспомнила она. Глаз-то у них нет.

— Ты вообще что тут забыл? — огрызнулась она.

Дементор не ответил. Неудивительно: вряд ли их рты особо приспособлены к английской речи. Ей казалось, что он её понимает, но, возможно, он просто двигался к ней, чуя что-то странное в том, что она стоит тут и разговаривает с ним, вместо того чтобы… Что там делают нормальные люди при виде дементоров? Сворачиваются клубочком и плачут?

Белла испепелила его взглядом, потом сообразила, что на существо, которое её не видит, это вряд ли произведёт впечатление, и полыхнула аурой, выплеснув магию в воздух вокруг себя. На миг по ней заплясали ярко-синие и фиолетовые языки пламени — чтобы уж точно было ясно, как она зла.

Он замер.

— Отвали нахрен, мы тут вообще-то делом заняты.

Дементора упрямо не сдвинулся с места, продолжая накрывать её волнами тёмной магии, становившимися всё сильнее. Она чувствовала, как он тянет её к себе, и стиснула зубы. Белла почти не сомневалась, что Эрида не позволит этому созданию проникнуть ей в голову, но не была уверена, что защита Эриды распространяется и на предотвращение вытягивания души из тела. А это было не совсем то, что они с Киардхой могли бы проверить на практике.

И это было чертовски раздражающе: её приказ проигнорировали, словно она не заслуживала уважения этой твари, хотя её внимание Белла явно привлекла. Она мельком взглянула на остальных девочек в купе. Ни одна, похоже, сейчас не была в состоянии обратить на неё внимание. Значит, можно было немного выйти из роли.

— Убирайся, или я подожгу тебя, — произнесла она на Высоком эльфийском, направляя палочку на тварь — на случай, если та каким-то образом могла это почувствовать. За последние несколько недель её Высокий эльфийский продвинулся не так уж далеко — её постоянно отвлекали другие вещи, например Блейз, — но несколько необходимых фраз она всё-таки освоила.

Тёмная магия, исходившая от дементора, почти мгновенно пошла на спад. То ли он действительно поверил её угрозе — а стоило бы: она нашла как минимум одно работающее противоогненное заклинание и располагала целым арсеналом откровенно тёмных огненных заклинаний, которые ещё не успела испытать, — то ли любой человек, способный говорить хотя бы немного на Высоком эльфийском, автоматически заслуживал внимания. Навык этот всё-таки был далеко не распространённым, а большинство людей, владевших им, были куда опаснее Беллы.

Прошло ещё несколько секунд, прежде чем он, по-видимому, принял решение, развернулся и поплыл к двери. После его ухода сила дементора медленно убывала из купе, пока по коридору не пронеслось мучительно яркое заклинание, полностью рассеявшее его ауру и, предположительно, прогнавшее тварей прочь. Свет вернулся, и Белла развеяла своё некропламя. Подушка, на которую она его наслала, почти полностью промёрзла, но почти наверняка оттаяла бы сама.

Через несколько минут поезд снова тронулся, и Луна с Джин начали приходить в себя.

— Что это было? — дрожащим голосом спросила Джин.

Живо помня о том, что должна была считаться маглорождённой, Белла пожала плечами. — Понятия не имею.

— Это был дементор, Джиневра, — сказала Луна, странно взглянув на Беллу.

— Нет, не это — ты что-то сказала, — произнесла она, повернувшись к Белле, и та в ответ пожала плечами. — Я слышала, как ты что-то сказала, — настаивала Джин. — На каком это было языке?

Серьёзно?! Она же была почти в кататоническом состоянии! Но теперь требовалось срочно придумать ответ. — Эм… на греческом, — сказала Белла, решив, что это был наименее распространённый из известных ей человеческих языков, а значит, остальные с наименьшей вероятностью его знали. А когда Джин продолжила недоверчиво на неё таращиться, добавила: — Общеизвестный факт: большинство тёмных демонических сущностей говорит по-гречески.

— Ты очень странная девочка, — сказала Луна на Высоком эльфийском.

Белла едва сумела удержаться от того, чтобы не обернуться к ней с изумлением. Чёрт.

— Что ты сейчас сказала? — спросила Джин. — И с каких это пор ты говоришь по-гречески?

Луна замешкалась, и Белла поспешила вмешаться: — Она сказала, что я странная, что, ну правда?

Джин хихикнула — очевидно, мысль о том, что Луна может счесть кого-то странным, позабавила её не меньше, чем Беллу.

Почувствовав возможность сменить тему, Белла повернулась к рыжеволосой чуть сильнее. — Так кто такой Том, Джиневра?

Гриффиндорка разразилась истерическими рыданиями и едва успела взять себя в руки к тому моменту, когда поезд въехал на станцию Хогсмид, тем самым успешно избежав дальнейших расспросов.

Досадно.

А встреча с дементором? Куда скучнее, чем она надеялась.