Шаг назад (гет)

Гарри спустился в подвал, чтобы начать подготовку к предстоящей дуэли с Долоховым, до сих пор толком не понимая, зачем сам себя в это втянул.

Да, по совести это был единственно правильный поступок, но причины крылись глубже. Первым его порывом было не допустить того, чтобы то же самое произошло по вине Беллатрисы, и спасти юную Нарциссу от брака с Люциусом. И всё же он чувствовал: дело не только в этом.

Правда заключалась в том, что он признал: даже Беллатриса заслуживает права выбирать свой путь, невзирая на всю пропасть между ними. Даже если она и насылала проклятия, похоже, что делала она это вовсе не намеренно и совершенно себя не контролировала.

О подобном Гарри даже не думал. Он знал, насколько Беллатриса одарённая волшебница, поэтому мысль о том, что её мог подчинить «Империусом» кто-то из Лестрейнджей, просто не укладывалась в голове. Но если Касси сказала правду, то никакая стойкость к заклятию её бы не спасла.

Гарри тряхнул головой, отгоняя мысли: на лестнице послышались шаги. Он обернулся и увидел Чарлуса — тот приближался с чрезвычайно серьёзным видом.

Чарлус остановился напротив, явно погружённый в раздумья, помолчал несколько секунд, тяжело вздохнул и запустил пятерню в волосы.

— Так, — нерешительно начал он. — Первое, что ты найдёшь в книге, — боевые заклинания, известные исключительно членам нашей семьи. Никто, кроме тех, кто носит фамилию Поттер, о них никогда не узнает.

Гарри понимающе кивнул, ожидая продолжения.

— Но основа нашей магии — крайне редкое направление, переданное нам много веков назад, хотя кто именно его даровал и откуда оно взялось, давно забыто, — продолжил Чарлус. — Поколениями эти знания переходили от отца к сыну. Их никогда не записывали, чтобы они случайно никому не попались на глаза.

— Что это за магия? — полюбопытствовал Гарри.

Чарлус окинул его оценивающим взглядом и наконец кивнул.

— Смесь магии разума и тела, — загадочно ответил он. — Скажи, что ты чувствуешь, когда колдуешь? Где внутри себя ощущаешь магию?

Гарри задумался, раз за разом прокручивая в памяти ощущения от сотворения чар.

— Она зарождается в груди, стекает по руке и выходит через палочку, — ответил он.

Чарлус кивнул.

— Так и должно быть, — подтвердил он. — А это направление позволит тебе чувствовать магию каждой частицей разума и тела. Оно напитывает чувства самой магией и, по сути, усиливает всё твоё естество.

— А что именно это даёт? — нахмурился Гарри.

— Для начала — ты станешь намного восприимчивее к магии, — пояснил Чарлус. — Обострятся все чувства, а вместе с ними и рефлексы. Ты станешь быстрее, будешь меньше уставать, а в бою твой разум останется кристально чистым: никакого страха, никакого адреналина — только предельная концентрация.

— Это может пригодиться, — заметил Гарри.

— Более чем, — согласился Чарлус. — Думаю, у тебя отлично получится: сил тебе не занимать, а значит, напитать всё тело магией выйдет без особого труда. Это даст колоссальное преимущество в любой ситуации. К тому же по твоему телу будет непрерывно струиться магия, делая тебя устойчивее к атакующим заклинаниям и заметно ослабляя некоторые эффекты.

Гарри кивнул. Выгода была очевидной.

— Как это работает? — спросил он.

— Поначалу на этом придётся сознательно сосредотачиваться, прямо как в окклюменции, — объяснил Чарлус. — Но, как и с окклюменцией, со временем состояние станет твоей второй натурой и тело будет удерживать его само собой. Этому есть применение и вне боя, но тут уж разбирайся сам.

— С чего начнём? — поинтересовался Гарри.

Чарлус вздохнул и судорожно сглотнул.

— Чтобы наполнить тело магией, ты должен сначала прочувствовать, каково это. Для этого проводится ритуал — в нём и кроется главный секрет нашей магии. Но он может повлечь за собой изменения.

— Какие изменения? — насторожился Гарри.

— Он способен вытащить наружу то, что скрыто внутри тебя, и проявить это на теле, — вздохнул Чарлус.

— Вроде шрамов? — спросил Гарри.

— Не совсем, — отозвался Чарлус.

Заметив, что Гарри всё ещё в недоумении, он покачал головой и стянул через голову рубашку, обнажив нечто вроде татуировок.

— Сердцевины моей палочки — коготь грифона и сердечная жила дракона, — пояснил он, указав на изображения зверей по обе стороны груди. — А орёл, — продолжил он, повернувшись спиной и показывая третий рисунок, — моя анимагическая форма.

— То есть у меня просто появятся татуировки, — подытожил Гарри.

Чарлус кивнул.

— Магия берёт твой разум, тело, душу и саму магию и сплавляет воедино, вместо того чтобы оставлять четырьмя отдельными частями, влияющими друг на друга. Сам я, правда, не почувствовал ничего особенного, кроме того, что магия целиком слилась с телом. Но подозреваю, что у тебя всё может пройти иначе, — задумчиво закончил он.

— В смысле? — встревожился Гарри.

— Думаю, у тебя отметин с животными будет побольше, чем у меня: тебя слишком многое с ними связывает, — рассудил Чарлус. — У тебя есть сердцевины палочки, и, полагаю, анимагическая форма тоже, — многозначительно глянул он на Гарри. — К тому же ты говоришь на парселтанге, пережил укус василиска и исцелился слезами феникса. Могу лишь предполагать, но всё это тоже вполне способно проявиться на твоей коже, — подытожил он, явно не будучи до конца уверенным.

В словах Чарлуса был смысл. Гарри прекрасно помнил, что яд василиска, пусть уже и неопасный, до сих пор течёт по его жилам вместе со слезами феникса.

— Они будут такими же большими, как у вас? — задумчиво спросил Гарри; против отметин он совершенно ничего не имел, ведь он был очень привязан ко всем животным, с которыми его что-то связывало.

— Честно говоря, понятия не имею, — серьёзно ответил Чарлус. — Но думаю, в любом случае оно того стоит. Такой дар — чертовски ценная штука, — с гордостью добавил он.

Гарри кивнул.

— Тогда давайте сделаем это, — согласился Гарри.

Чарлус с улыбкой кивнул.

Он немного нервничал перед этим разговором, не зная наверняка, устроят ли юношу подобные побочные последствия. Но понимал, что Гарри должен увидеть главное: это огромное преимущество не только на дуэли, но и в обращении с магией вообще. Парень станет лучше понимать собственную силу, и ритуал пойдёт на пользу абсолютно всему.

Самому Чарлусу не терпелось узнать, как далеко Гарри сможет зайти. Юноша и без того был силён и прекрасно обучен, а эта способность лишь приумножит его возможности и сделает ещё более выдающимся волшебником. Впрочем, Чарлус даже представить не мог, куда уж лучше, ведь Гарри и так был одним из лучших магов, кого он когда-либо встречал.

— Начни пока разбирать заклинания, — велел он. — Мне нужно кое-что подготовить, а потом проведём ритуал.

Гарри кивнул и проводил Чарлуса взглядом. Затем он повернулся к книге — глаза вспыхнули от предвкушения, когда он принялся вчитываться в описания заклинаний.

Примерно через час Чарлус вернулся, закутанный в плотную чёрную мантию. Перед ним в воздухе плыл дымящийся котёл, а в руках он нёс два серебряных кинжала с золотыми рукоятями.

Опустив всё на пол посреди подвала, он достал палочку и принялся выжигать в камне руны, очерчивая круг и оставляя достаточно места, чтобы можно было сесть среди приготовленных предметов.

Закончив с рунами, ни одной из которых Гарри так и не узнал, Чарлус жестом подозвал его.

— Разденься до белья и садись между кинжалами, — велел он предельно серьёзным тоном.

Гарри подчинился и стал ждать дальнейших указаний.

— Возьми кинжал справа и полосни себя по левой ладони над котлом.

Гарри сделал надрез и посмотрел, как белая до того жидкость вспыхнула ярко-зелёным, подёрнувшись золотистым сиянием.

Чарлус кивнул.

— Теперь то же самое с другой рукой, — скомандовал он.

Гарри повторил движение, и зелье засияло ещё ярче.

— А теперь сложи ладони над варевом, — подсказал Чарлус. — Я извлеку часть твоей магии. Может быть немного больно, — предупредил он.

Гарри кивнул и занёс сомкнутые ладони над котлом. Чарлус повёл палочкой вокруг его рук, затянув нараспев слова на незнакомом языке, ни капли не похожем ни на что слышанное Гарри прежде. Чем дольше звучало заклинание, тем сильнее жгло ладони. Наконец из ран заструилось серое вещество с золотистым свечением, стекая прямо в зелье.

Убедившись, что вытянул достаточно, Чарлус остановился, и порезы на руках Гарри затянулись.

— Я так и думал, что она окажется серой, — задумчиво произнёс Чарлус. — Ты слишком много сделал и слишком много повидал, чтобы быть светлым магом. Но ты стоишь за правое дело и поступаешь из лучших побуждений, так что и к тёмным тебя не отнесёшь.

Гарри лишь понимающе кивнул.

— Тебе нужно опустить щиты окклюменции и позволить зелью увидеть, кто ты на самом деле, — сказал Чарлус. — Если станешь сопротивляться, будет только больнее.

Гарри тяжело сглотнул и полностью расслабил окклюменцию — он не делал этого с тех самых пор, как позволил Чарлусу заглянуть в свои воспоминания.

— А теперь пей, — произнёс Чарлус. — Всё до капли.

Гарри взял котёл и залпом осушил зелье, заранее ожидая отвратительного вкуса. Однако оно оказалось совершенно безвкусным, к огромному облегчению юноши.

Стоило проглотить последнюю каплю, как у него закружилась голова, а Чарлус вновь затянул слова заклинания, водя палочкой над Гарри.

Гарри ощутил, как по всему телу разливается магия. Чувство было поистине странным: казалось, будто он впервые в жизни задышал полной грудью, будто на волю вырвалось нечто, томившееся в заточении. Это была чистейшая эйфория; он купался в ней, упивался этим ощущением, надеясь и молясь лишь о том, чтобы оно никогда не прекращалось.

Но вскоре наслаждение сменилось болью: кожа начала гореть и зудеть, словно её кромсали на куски. Это было последнее, что он запомнил перед тем, как потерять сознание. А затем ему привиделись фестралы, драконы, фениксы и василиски. Все они словно оценивающе разглядывали его, а потом склонили головы и просто сели перед ним, будто оберегая его сон.

Чарлус не сводил глаз с юноши, продолжая речитатив. Глаза Гарри разгорались всё ярче, а следом засветилось и тело. Чарлус с тревогой покачал головой, увидев, как выражение безмятежного блаженства сменилось невыносимой мукой, но парень не издал даже тихого стона. Чарлус вспомнил собственный ритуал — и свои крики, от которых потом ещё несколько дней саднило сорванное горло.

Завершив положенное заклинание, он наколдовал одеяло, укрыл Гарри, поцеловал его в лоб и вышел из комнаты.

— Ну как всё прошло? — с тревогой спросила Дорея, когда он вошёл в кухню.

— Он не издал ни звука, — с лёгкой грустью ответил Чарлус.

Дорея кивнула.

— Слишком много боли выпало на его долю, — вздохнула она.

— Слишком много, — согласился Чарлус. — Твой ритуал проведём, когда Гарри очнётся, — добавил он, повернувшись к Джеймсу. Тот тяжело сглотнул и кивнул.

— С Гарри всё в порядке? — спросил мальчик с явным беспокойством.

— С ним всё будет хорошо. Нам остаётся только ждать. Но будет крайне любопытно взглянуть на изменения: думаю, их окажется несколько. Его магия очень сильна — куда сильнее, чем я предполагал, — задумчиво произнёс Чарлус.

— И сколько он пробудет без сознания? — спросила Дорея.

Чарлус пожал плечами.

— Я провалялся чуть больше суток, как и ты, — напомнил он жене. — У него это может затянуться.

Дорея с пониманием кивнула и поёжилась от воспоминаний о собственном ритуале. Конечно, выйдя замуж за Чарлуса, она получила право приобщиться к семейной магии, но приятными эти воспоминания назвать было нельзя.

Она знала, что остаётся только ждать и что с Гарри всё будет хорошо. Однако это знание ничуть не спасало от тревоги.

* * *

На следующий день после Дня подарков Беллатриса Блэк проснулась с целой бурей чувств: облегчение смешивалось со смятением и ещё столькими переживаниями, что она не могла отделить одно от другого.

Последние сутки дались молодой волшебнице нелегко. Хотя отец всегда держался отстранённо, порой даже безразлично, она никак не ожидала от него подобной выходки. Было горько сознавать, что человек, обязанный любить её без всяких условий, способен продать собственную дочь, словно какую-то вещь.

А ещё мысли занимал другой юноша — Гарри Поттер.

Она совершенно не понимала, как этот парень мог сначала держаться с ней так отстранённо, а затем буквально рискнуть жизнью ради неё и её сестёр, которых толком даже не знал, лишь бы подарить им свободу. Теперь, после пережитого, Беллатриса уж точно никогда не примет её как должное.

Она покачала головой и вздохнула. Этот парень лишь добавлял смятения, хотя она и была благодарна ему за поступок. В её жизни не нашлось бы никого, кроме деда или матери, кто решился бы на подобное.

Было в Поттере что-то такое, из-за чего она думала о нём куда больше, чем хотелось признавать.

Сначала он держался с ней довольно холодно, но перед самым нападением начал оттаивать, а после него вновь замкнулся в показном безразличии — словно заранее знал, что так и случится.

Теперь он спас её жизнь — в большей мере, чем она могла понять, — и она не могла не тревожиться о нём и о том, с чем ему предстоит столкнуться.

Она знала, что он весьма способный волшебник, но и понятия не имела, насколько далеко простираются его таланты на самом деле.

Чёртов Поттер, если ты выживешь, я даже не знаю, как вообще смогу с тобой расплатиться, — мысленно вздохнула она.

Такие люди, как Гарри Поттер, встречаются раз в жизни — в этом она была уверена, но не могла понять, чем же он так особенен и почему никак не идёт у неё из головы.

И дело было вовсе не в том, что он для неё сделал, — она думала о нём и до этого; дело крылось в чём-то ином, в чём-то таком, что она никак не могла уловить.

Мысли о нём согревали так, как она и представить не могла, будили непривычное волнение, а теперь рядом с ним она чувствовала себя в безопасности — словно до сих пор была беззащитна и открыта всем ударам мира.

Она снова покачала головой, прогоняя эти мысли: от них в голове становилось лишь ещё больше путаницы.

Накинув платье, она спустилась на кухню к завтраку, где уже сидели мать и обе сестры; отец, судя по всему, ночевать так и не пришёл.

— Доброе утро, Белла, — поприветствовала её мать.

— Значит, отец так и не вернулся? — спросила Беллатриса.

Друэлла покачала головой.

— И лучше бы ему даже не соваться сюда, иначе я сама прокляну этого ублюдка, — прорычала она.

— А я думала, его проклянёт Гарри, — вставила Нарцисса.

— По-моему, получить кулаком было куда хуже, — вмешалась Андромеда. — Это унизило его сильнее.

Беллатриса согласно кивнула и повернулась к младшей сестре.

— А что на самом деле произошло в переулке? Ты нам даже словом об этом не обмолвилась, — нахмурившись, спросила она.

— Потому что я не думала, что Гарри этого захочет, — ответила Нарцисса.

Заметив выжидающий взгляд сестры, она вздохнула:

— Я пошла за подарком для Анди. Отец должен был пойти со мной, но сказал, что у него важные дела, — начала она. — Я только вышла из лавки, как вдруг стало ужасно холодно, а потом я увидела их, — добавила она, сокрушённо качнув головой.

— Дементоров? — уточнила Андромеда.

Нарцисса кивнула.

— Когда они появились, я застыла на месте, — пристыженно призналась она. — Все вокруг бежали, а они летели прямо на меня. И тут меня кто-то обнял и что-то крикнул. Сразу стало тепло, и я увидела, как на них бросился большой белый олень, — закончила она, пожав плечами.

— И сколько их было? — спросила Друэлла.

— Не сосчитать, но очень много, — уверенно ответила Нарцисса.

Друэлла удивлённо вскинула брови.

— Впечатляет, — прошептала она. — Большинство волшебников едва способны справиться с одним, максимум с двумя, — задумчиво произнесла она вслух.

— А что потом? — с любопытством перебила Беллатриса.

— Он починил единорога и отвёл меня в лавку, чтобы снова наложить чары, и сам за всё заплатил, — объяснила Нарцисса. — А потом повёл есть мороженое с кучей шоколада — сказал, что мне станет лучше. — Она пожала плечами.

— Что-нибудь ещё? — продолжала расспрашивать Беллатриса.

— Прибежали люди из газеты и спросили, он ли сражался с дементорами, а он сказал, что нет. Мне он признался, что не хочет попадать в газеты и чтобы кто-то знал о его поступке, — растерянно ответила Нарцисса.

Друэлла усмехнулась.

— Ещё и бескорыстный... и явно не гонится за славой, — покачала она головой с недоверием.

Беллатриса тоже покачала головой.

Я решительно тебя не понимаю, Поттер, — мысленно фыркнула она.

— Всё это, конечно, впечатляет, но что, чёрт возьми, творилось вчера? — серьёзно спросила Андромеда.

— А что вчера? — отозвалась Беллатриса.

— Парселтанг? Вряд ли его сочтёшь светлой способностью. И откуда вообще у шестнадцатилетнего мальчишки полтора миллиона галлеонов, которые он запросто таскает в кармане?

— От Дореи он этих денег получить не мог, но не забывайте: он отсутствовал с одиннадцати лет, и он вполне мог заработать их подобными поступками вроде того, что сделал для Цисси, — предположила Друэлла.

— Возможно, — согласилась Андромеда. — Но змееуст?

— Когда-то этот дар часто встречался в роду Блэков, но уже много веков как угас, — задумчиво произнесла Друэлла.

Андромеда пожала плечами.

— Думаете, он тёмный? — спросила она.

— Светлым я его точно не считаю: мы все видели, что он сделал с Лестрейнджами и Снейпом, — напомнила она.

— А ещё он пригрозил содрать с Рудольфуса кожу живьём, — вставила Нарцисса. — Я сидела прямо рядом с тем местом, где это произошло.

У Беллатрисы от этих слов поползли вверх брови. Она догадывалась, что прошептанное на ухо Рудольфусу вряд ли походило на любезность, но такого не ожидала.

— Он знает больше тёмной магии, чем вся наша семья вместе взятая, — призналась она.

— Что ты имеешь в виду? — осведомилась Друэлла.

— Мы так и познакомились: Мортлейк поставил нас в пару на Защите, и Поттер ни разу не заглянул в учебник, чтобы ответить, — он просто знает. — Беллатриса пожала плечами.

— Возможно, он серый волшебник, — пожала плечами мать. — Живёт по собственным моральным принципам и делает всё необходимое для достижения цели.

— Вчера он ещё и отказался примкнуть к тем идиотам и выставил их полными кретинами, — заметила Андромеда.

— От этого Гонта у меня мурашки по коже, — скривилась Нарцисса.

Беллатриса согласно кивнула: тип и впрямь был пренеприятный.

— Но зачем ему вообще драться за нас? — спросила Андромеда.

— Должно быть, у него свои причины, — задумчиво прошептала Беллатриса.

— Нам всем остаётся лишь благодарить его за этот поступок, — вздохнула Друэлла. — Кроме вашего деда, я не знаю никого, кто решился бы на такое.

— Как думаете, с ним всё будет в порядке? — с тревогой спросила Нарцисса.

— Тётя Дорея права: не стоит его недооценивать. Думаю, Долохова ждёт неприятный сюрприз, — серьёзно произнесла Друэлла.

— Я бы даже не расстроилась, если бы он оставил мой контракт себе, — вздохнула Нарцисса.

— Он слишком взрослый для тебя, Цисси, — отозвалась Андромеда. — Хотя я бы тоже не возражала, — добавила она с ухмылкой.

Беллатриса прищурилась, глядя на сестёр: от их слов внутри кольнуло неприятное чувство, сжавшее грудь и живот.

— Ну, он их сжёг, так что ему это явно не интересно, — парировала она.

— По-моему, Белла тоже хотела, чтобы он оставил её контракт себе, — шепнула Нарцисса.

Беллатриса лишь покачала головой.

— Я думала, ты уже с кем-то встречаешься, — с усмешкой поддела она Андромеду.

Та побледнела и отчаянно затрясла головой.

— И кто же этот юноша, Андромеда? — тут же спросила Друэлла.

— Никто, мама, — ответила девушка.

Мать недоверчиво хмыкнула.

— Что ж, пойду хотя бы соберу твоему отцу немного одежды, — вздохнула она, выходя из комнаты.

Андромеда дождалась, пока затихнут шаги матери, и сердито повернулась к сестре:

— Зачем ты это сделала? — зашипела она.

— Но ты ведь правда с кем-то встречаешься, разве нет? — парировала Беллатриса.

— Да, но я не хочу, чтобы об этом узнала мама, а тем более отец! — торопливо ответила Андромеда, метнув взгляд на дверь кухни, чтобы убедиться, что мать не возвращается.

— С ним что-то не так? — спросила Беллатриса.

— Нет, — вздохнула Андромеда. — Но отец ни за что этого не позволит.

Беллатриса нахмурилась, но тут же всё поняла.

— Он не чистокровный, — ошеломлённо констатировала она.

Андромеда кивнула.

— Он нравится мне ещё с третьего курса, но заговорить с ним не получалось, пока Мортлейк не поставил нас в пару, — объяснила она.

Беллатриса кивнула. Она и сама никогда бы не заговорила с Гарри, не поставь их вместе. Она снова тряхнула головой, прогоняя мысли о парне.

— Слизеринец? — с усмешкой спросила Беллатриса.

Андромеда покачала головой.

— Рейвенкло?

— Нет.

— Гриффиндор?

Андромеда снова покачала головой.

— Значит, недотёпа, — скривилась Беллатриса.

Андромеда кивнула и вспыхнула: на её щеках проступил румянец.

— Это тот светловолосый мальчик, с которым ты целовалась за статуей на пятом этаже? — с ухмылкой встряла Нарцисса.

— Цисси! — взвизгнула Андромеда. — Нечего за мной шпионить!

— Я просто возвращалась из библиотеки. Прятаться надо лучше! Но вообще он показался мне милым, — парировала Нарцисса.

Андромеда с досадой покачала головой.

— Как его зовут? — спросила Беллатриса.

— Тед, — просто ответила Андромеда.

— Значит, маглорождённый, — горячо зашептала Беллатриса.

Андромеда лишь кивнула.

— Отец тебя убьёт, а вот маму это вряд ли так уж заденет. Особенно после вчерашнего: думаю, она просто порадуется, что ты выбрала его сама, — пожала плечами Беллатриса.

— И тебя это не задевает? — нахмурилась Андромеда.

— Не особо. Просто не понимаю, что ты в нём нашла, — с любопытством отозвалась Беллатриса.

— Он меня не боится, — начала Андромеда. — Ему всё равно, какая у нас репутация, и с ним я улыбаюсь. — И добавила: — Он добрый и к тому же очень милый.

— Это правда, — согласилась Нарцисса. — С большинством чистокровных так: выйдешь замуж — и превратишься в домохозяйку или в трофей, — с отвращением добавила она.

— Верно, — признала Беллатриса. — Но не могут же они все быть такими.

— Все до единого, — вздохнула Андромеда. — Ты хоть раз встречала кого-нибудь, кроме тёти Дореи и бабушки, кому позволяли делать то, что хочется?

— Нет, — просто ответила Беллатриса.

Среди чистокровных она и правда не знала никого, кроме бабушки и двоюродной бабушки, кого не принуждали бы рожать детей и быть обычной домохозяйкой. Все эти женщины были несчастны и явно тяготились своей жизнью.

Она вздохнула при этой мысли, и вновь обратила мысли к зеленоглазому мальчику, который занимал их почти всё время — по какой-то неведомой причине.

* * *

Гарри очнулся лишь спустя почти три дня после окончания ритуала, всё это время проспав прямо на жёстком полу.

Он со стоном потянулся, поднялся и замер на мгновение, чтобы унять дрожь в ногах, прежде чем открыть глаза.

Он чувствовал себя иначе — это уж точно. Впервые в жизни он ощущал себя цельным, словно до этого ему всегда чего-то недоставало — будто появилось новое чувство, о котором он раньше и не подозревал.

Он опустил взгляд, и глаза его расширились от увиденного.

Дело было даже не в том, что на коже в разных местах проступили изображения магических созданий, а в том, что он ощущал себя выше и выглядел крупнее, чем помнил.

Он достал палочку и наколдовал большое зеркало, чтобы как следует себя рассмотреть и убедиться, что ему не кажется.

Ему не казалось.

Он определённо стал более мускулистым, да ещё и прибавил в росте как минимум пару дюймов.

— Об этом он не предупреждал, — прошептал Гарри.

Он покачал головой и решил расспросить Чарлуса при встрече — благо ждать оставалось недолго. Вместо этого он перевёл взгляд на зверей, отпечатавшихся на его коже, отметил, как красиво выглядит каждый из них, но тут же нахмурился, поняв, что одного не хватает.

— А где фестрал? — пробормотал он вслух.

Он осмотрел всё, что мог разглядеть, и нахмурился, удивлённый обликом одного из зверей.

Справа на торсе красовался, судя по всему, украинский железнобрюх: рисунок перекрывал все рёбра и спускался к верхней наружной части бедра, скрываясь под бельём. Дракон был тёмно-серого цвета, с льдисто-голубыми глазами.

Слева зеркально расположилась венгерская хвосторога — такая же целиком серая, как и первый дракон, но с ярко-янтарными глазами.

— След, который она мне оставила, — прошептал он, догадавшись, и потёр правую руку там, где тварь зацепила его на первом испытании турнира.

Ожидаемый василиск обосновался на нижней части левой ноги: обвивал голень, положив голову с горящими жёлтыми глазами прямо на подъём стопы.

И пусть тёплых воспоминаний об этой твари у него не было и в помине, приходилось признать, что змей по-своему красив и уж точно стал его частью.

Феникс расположился сзади на правой икре — меньше, чем Гарри ожидал, но ничуть не уступая в красоте остальным. Он очень походил на Фоукса, а глаза у него были разного цвета: один оранжевый, другой красный.

Гарри повернулся, чтобы получше разглядеть одного из драконов, но взгляд зацепился за что-то на лопатке. Он развернулся сильнее — и глаза его полезли на лоб от изумления.

Всю спину занимал парящий фестрал: крылья раскинулись по плечам во всю ширь, и казалось, будто зверь вылетает прямо из-под кожи. Глаза его сияли ярко-изумрудным, точь-в-точь как у самого Гарри, и от красоты создания у него перехватило дыхание.

— Наверное, на тебя я похож больше всего, — тепло произнёс он, с нежностью разглядывая чернильного зверя. — Всё определённо могло быть куда хуже, — добавил он, с облегчением выдохнув.

Ещё минут десять он просто разглядывал себя и произошедшие с ним перемены, наслаждаясь непривычным чувством свободы.

Даже глаза немного изменились.

Они и раньше отличались ярким зелёным оттенком, но теперь стали ещё ярче и словно едва заметно светились — против чего Гарри нисколько не возражал. Собственный цвет глаз ему всегда нравился, а теперь он просто стал ещё выразительнее.

В конце концов он оторвался от зеркала и наколдовал халат, понимая, что прежняя одежда на него больше не налезет: бельё и так врезалось в тело, а проверять футболку не имело смысла.

Накинув халат и запахивая его на ходу, он подошёл к двери и со вздохом взялся за ручку.

Странно всё это, — мысленно вздохнул он.

Войдя на кухню, он застал остальных Поттеров за завтраком. Заметив его появление, Дорея с глубоким облегчением выдохнула.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, окинув его оценивающим взглядом.

— Отлично, — честно ответил Гарри. — Лучше, чем когда-либо.

Дорея кивнула, не сводя с него глаз.

— Ты стал выше, — констатировала она. — И выглядишь крупнее.

— Похоже на то, — отозвался Гарри. — Я и сам чувствую.

— Надо было предупредить, — вмешался Чарлус. — Я после своего тоже вытянулся на дюйм и немного заматерел.

— Кажется, я прибавил куда больше, — нахмурившись, вздохнул Гарри.

— Пожалуй, — согласилась Дорея. — Взгляни-ка на меня.

Гарри посмотрел на неё, и глаза её расширились.

— Глаза у тебя совершенно точно стали заметно ярче, — заметила она.

Гарри лишь кивнул.

— Другие изменения есть? — спросил Чарлус.

Гарри снова кивнул и судорожно сглотнул.

Не то чтобы он стыдился меток — он просто нервничал из-за того, как они отреагируют: рисунков оказалось так много, и почти все — огромные.

— Больше, чем ждал? — понимающе хмыкнул тот.

Гарри снова кивнул, глубоко вдохнул, развязал халат и снял его.

Чарлус негромко и уважительно присвистнул, а Джеймс с Дореей застыли в шоке.

— А фестрала нет? — нахмурился Чарлус.

Гарри просто повернулся к ним спиной — и услышал три ошеломлённых вздоха.

— Твою ж мать... — пробормотал Джеймс.

— Какая красота... Они все прекрасны, — прошептала Дорея.

— А что за второй дракон и змея? — нахмурившись, спросил Джеймс. — И феникс? — добавил он.

Гарри взглянул на Чарлуса и Дорею; оба кивнули.

— Сириус отправился к деду, надеется раздобыть книги по своей семейной магии: нашу-то ему изучать нельзя, — пояснил Чарлус.

Гарри снова вздохнул и запустил руку в волосы.

— С хвосторогой я столкнулся на Турнире Трёх Волшебников, василиск меня укусил, а феникс исцелил, — быстро объяснил он.

— Укусил василиск? — слабо переспросил Джеймс. — Турнир Трёх Волшебников? — недоверчиво повторил он.

— Парень убил василиска мечом, — с гордостью объявил Чарлус, отчего Джеймс побледнел ещё сильнее, — и выиграл турнир.

Джеймс покачал головой, и лицо его исказилось от щемящей боли.

— Прости меня, Гарри, — перехваченным голосом прошептал он. — Ты не должен был через всё это проходить.

— В этом нет твоей вины, — твёрдо произнёс Гарри. — Тебя там не было, — напомнил он.

— Но я должен был быть рядом! — в сердцах возразил Джеймс.

Гарри покачал головой.

— Но тебя не было, а я со всем справился. Ты поступил так, как должен был поступить, и я никогда не держал на тебя зла, — искренне объяснил Гарри. — Я всегда гордился тем, что ты погиб, защищая нас, и тебе тоже стоит гордиться: ведь именно таким человеком ты и становишься.

— Он прав, Джеймс, — вмешался Чарлус. — Гарри сейчас здесь, и только это имеет значение. Не стоит слишком зацикливаться на его прошлом, каким бы тяжёлым оно ни было. Нужно смотреть вперёд и сделать так, чтобы ничего подобного больше не повторилось, — твёрдо закончил он.

Джеймс с пониманием кивнул.

— Просто порой это тяжело, — вздохнул он.

— Я понимаю, — сочувственно отозвалась Дорея.

— Как насчёт провести твой ритуал, а потом уже взяться за дело? — предложил Чарлус.

Джеймс с воодушевлением закивал.

— Вот и молодец, — похвалил Чарлус. — А ты уже опробовал? — обратился он к Гарри.

Гарри покачал головой. Он чувствовал, что сможет сделать это простым усилием воли. Он знал: нужно лишь позволить магии свободно течь оттуда, где она нетерпеливо рвалась из груди наружу.

— Попробуй, — велел Чарлус.

Гарри сосредоточился — и тут же почувствовал, как магия разливается по телу. Чувства при этом обострились, а мысли стали кристально ясными и собранными.

— Вот же чёрт... — прошептал Чарлус.

Глаза парня жутковато и ярко светились, а магия, струящаяся по жилам, заставляла волосы мягко колыхаться, точно от лёгкого ветерка.

— Поразительно, — согласилась Дорея.

Гарри снова усмирил магию и позволил всему вернуться в норму — ну, в то состояние, которое теперь стало для него нормой.

— Впечатляет, — подытожил Чарлус. — Ритуал не сделал бы тебя сильнее, но та сила, что в тебе есть, очевидна. Твоё тело полностью приняло изменения, и, полагаю, именно поэтому оно так сильно изменилось внешне: ему просто нужно было вырасти, чтобы всё работало как должно.

— А мой теперь можно? — нетерпеливо встрял Джеймс.

Чарлус усмехнулся.

— Не будешь ты так рваться, когда почувствуешь, каково это на собственной шкуре, — предупредил он.

— Похоже, мне придётся пойти и купить ещё одежды, — вздохнул Гарри. — А когда ты оправишься и Сириус вернётся, мы снова поработаем над Патронусом, — добавил он, обращаясь к Джеймсу.

Тот лишь кивнул и, судя по всему, теперь слегка занервничал, когда Чарлус повёл его из комнаты на ритуал.

Гарри глубоко вдохнул и приготовился: день предстоял долгий, ведь ему снова нужно было покупать целый гардероб.

Он принял душ, сумел подогнать по размеру кое-какую одежду и первым делом направился в Косой переулок, рассчитывая на этот раз заглянуть и в маггловский Лондон за спортивной одеждой.

* * *

После крайне насыщенной и утомительной последней недели каникул Гарри, Джеймс и Сириус снова устроились в купе «Хогвартс-экспресса», отправляясь обратно в школу.

Проще говоря, последние несколько дней Чарлус гонял всех троих парней на пределе сил. И если Гарри к подобному привык, то двое других — нет, так что они буквально валились с ног от усталости.

Как Чарлус ни старался, утомить Гарри ему так и не удалось — к собственной досаде и одновременно к облегчению. Ему было ясно: этот подросток находится на совершенно ином уровне, превосходя любого, с кем доводилось иметь дело, даже лучших авроров, которым он помогал за долгие годы.

Ритуал Джеймса прошёл успешно. Он очнулся через день после его завершения и внешне почти не изменился, разве что стал где-то на дюйм выше, а глаза посветлели, сменив шоколадно-карий оттенок на ореховый.

Разница между юными Поттерами теперь бросалась в глаза. Гарри был выше, крепче сложен, с куда более тонкими чертами лица и совершенно неповторимыми глазами. Казалось, в них теперь непрестанно пляшет мягкий огонёк, вспыхивающий ещё ярче, стоило ему пустить в ход магию.

Джеймс, как и ожидалось, после ритуала тоже обзавёлся татуировками. Его грудь теперь украшали сфинкс с одной стороны и олень с другой. Неожиданным дополнением к этой паре стал маленький фестрал в верхней части бедра — фестрал со светящимися зелёными глазами точь-в-точь как у Гарри.

Сириус вернулся после визита к Арктурусу на удивление бодрым: тот и впрямь обрадовался встрече, к немалому изумлению юного Блэка. Дед с охотой отдал ему книги по семейной магии и долго беседовал с внуком о самой природе волшебства, чтобы тот с ходу не отверг родовые практики как тёмные или злые, что, конечно, было бы проще всего.

Блэки были мастерами атакующих проклятий, и Чарлусу пришлось ещё раз поговорить с Сириусом, чтобы убедить его взяться за учёбу. Он указал, что это преимущество, которого не будет у других, и однажды оно сможет спасти жизнь ему самому или его друзьям.

После разговора с Чарлусом Сириус взялся за эту магию, хотя заклинания, завязанные на намерении, давались ему нелегко. Шестнадцатилетнему парню в нынешних обстоятельствах незачем было проклинать кого-то подобным образом. До того человека, который потерял лучшего друга и угодил в тюрьму на двенадцать лет, ему было очень далеко — уж это точно.

— Как думаешь, отец тащится от боли? — проворчал Джеймс, пока троица рассаживалась по местам в ожидании Римуса и Питера.

— Должно быть, — рассудил Сириус. — Он ведь всё-таки женился на Блэк.

Джеймс поморщился.

— Вот только этих картинок мне в голове и не хватало, — простонал он.

Сириус тихо посмеялся над смущением друга, а затем перевёл взгляд на Гарри.

— Ты мне свои татуировки объяснишь? — с нетерпением спросил он. — С его-то всё ясно, — добавил он, кивнув на Джеймса.

Гарри перевёл взгляд с одного на другого и вздохнул.

Он знал, что они оба прошли долгий путь и сильно изменили свои взгляды на магию, но не был уверен, готовы ли они к такому. С другой стороны, полной уверенности у него никогда и не появится.

— Ну, фестрал — это моя форма и часть моей палочки, — начал он. — Сердцевина из железнобрюха там тоже есть, вы знаете, а от хвостороги я пострадал во время странствий, — туманно добавил он, зная, что Джеймсу это уже известно.

Гарри снова вздохнул, прежде чем продолжить:

— Вы же понимаете, что я не какой-нибудь там недоделанный Тёмный Лорд? — серьёзно спросил он.

— Я знаю, что ты не светлый маг, но парень ты хороший, — искренне отозвался Сириус.

Гарри благодарно кивнул и слабо улыбнулся. Признаться, что он сразился с василиском и убил его, он не мог: это вызвало бы слишком много вопросов, на которые он прямо сейчас ответить не сумел бы.

— В моей старой палочке была сердцевина из пера феникса, — снова заговорил он. — В той, которую я перерос, — пояснил он.

— А змея? — спросил Сириус.

— Я змееуст, — негромко признался Гарри.

И Джеймс, и Сириус явно изумились такой новости, но не вздрогнули и не отшатнулись, чего Гарри от них ждал.

— Должно быть, по линии Блэков, — шепнул Джеймс.

— Ага, — подал голос Сириус, нервно сглотнув. — Дедушка говорил мне, что у нас такие бывали. И метаморфмаги тоже, — задумчиво объяснил он. — Но тебе лучше держать это при себе. Мы-то тебя знаем, а вот другие воспримут это не так спокойно, — посоветовал Сириус.

— Я так и собираюсь сделать, — согласился Гарри с огромным облегчением оттого, что они отнеслись ко всему нормально.

Спустя всего пару минут к ним троим присоединились Питер и Римус — оба выглядели довольными тем, что снова оказались в компании друзей.

— Как каникулы прошли? — поинтересовался Питер.

Джеймс покачал головой.

— Сплошной дурдом, — подытожил он.

Римус нахмурился:

— В смысле?

— Ну, нам с Гарри разрешили учить нашу семейную магию, — сообщил Джеймс.

И только тут Римус впервые как следует присмотрелся к Гарри — его брови полезли на лоб.

— Чёрт, ты что, целый галлон зелья роста выпил? — недоверчиво спросил он. — Ты так изменился… Вы словно больше и не близнецы, — добавил он, переводя взгляд с одного Поттера на другого.

— Это от магии, — отмахнулся Джеймс. — Но это ещё цветочки, — вздохнул он.

— А что случилось? — нервно встрял Питер.

— Гарри съездил на День подарков к нашим дедушке с бабушкой, и теперь ему предстоит настоящая магическая дуэль, — лихорадочно прошептал Джеймс.

— Как такое вышло? — встревожился Римус. — Я знаю, что Блэки не подарок, но чтобы желать смерти собственному внуку… — закончил он, недоверчиво покачав головой.

— Всё не так, — усмехнулся Гарри.

— Да он драться-то вызвался только потому, что мой дядюшка-ублюдок попытался загнать Беллатрису с сёстрами в брачные контракты! — возмущённо встрял Сириус. — Обстряпал всё так, чтобы деду пришлось подписать, но Гарри всё поломал.

— Как? — нахмурился Римус.

— Выкупил эти чёртовы контракты и обязался драться с выбранным ими защитником, — ответил Сириус. — Я просто не врубаюсь, зачем ты вообще в это полез.

— Потому что так правильно: никто не должен выходить замуж за Лестрейнджа или Малфоя, даже по собственному желанию, — ответил Гарри. — Сами подумайте: если я пошёл на такое ради них, то представьте, на что я готов ради вас.

Сириус покачал головой.

— А ты знаешь, с кем придётся драться? — с тревогой спросил Питер.

— Да всего лишь с Антонином Долоховым, — вставил Джеймс с едким сарказмом в голосе.

Римус рассмеялся.

— А я чуть было не поверил, — хмыкнул он.

— Лунатик, мы вообще-то не шутим, — заверил его Сириус.

Оборотень побледнел.

— Он же, чёрт возьми, чемпион мира по дуэлям! — в панике зашипел он.

— Вот именно: он дуэлянт, а я на дуэлях не сражаюсь, — ровно произнёс Гарри.

— И какие там правила? — потребовал ответа Римус.

— Никаких. Войдём оба, а выйдет только один, — пожал плечами Гарри.

Он нервничал перед дуэлью, но знал, что Долохову его не победить. Его обучали лучшие люди из времени, на двадцать лет опережавшего их, к тому же он уже сталкивался с этим человеком. Да, Долохов был искусен и весьма могуществен, но до уровня Гарри не дотягивал.

— Чёрт, — только и выругался Римус.

— Всё будет нормально, Римус, — заверил его Гарри.

Римус тяжело сглотнул и кивнул.

Он знал, что Гарри очень одарённый волшебник, но просто в голове не мог уложить, как тот надеется одолеть дуэлянта такого масштаба.

— Значит, тебе придётся его убить? — спросил Питер.

Гарри лишь кивнул.

Видя, как оба парня нервно переглядываются, он вздохнул, прежде чем заговорить снова:

— Меня учили драться, и драться так, чтобы убивать, — прямо объяснил он. — Удовольствия мне это не доставляет, но в мире, где мы живём, это необходимость. А уж теперь, когда вокруг крутится этот придурок Волдеморт, тем более, — закончил он, раздражённо качнув головой.

Питер с Римусом одновременно вздрогнули и ахнули от того, как обыденно прозвучало это имя.

— Поверьте мне, он не такой уж страшный, — заверил он их. — Я виделся с ним в День подарков, когда он пытался завербовать моего дядю. Обычный безумный идиот, который пытается откусить гораздо больше, чем в состоянии проглотить, — сообщил он.

— Ты с ним виделся? — переспросил Римус с неприкрытым изумлением.

— Ага, — подтвердил Гарри. — Он даже пытался переманить меня на свою дурацкую сторону, но я сказал, что мне это совершенно не интересно, — пожал он плечами.

Питер крепко задумался, а Римус лишь покачал головой.

— Гарри? — подал голос Сириус после того, как в купе некоторое время стояла тишина. — А ты мог бы нас потренировать? — нервно попросил он.

На лицах остальных троих парней в купе читались тревога и нетерпеливое ожидание, отчего Гарри нахмурился.

— Ладно, — согласился он. — Давайте вы все завтра после трансфигурации придёте посмотреть, как я тренируюсь, и тогда решите, останется ли у вас желание.

Остальные четверо охотно кивнули.

— Но сразу предупреждаю: к тренировкам я отношусь предельно серьёзно и пользуюсь магией, которую большинство из вас не одобрит, — продолжил он со всей строгостью. — Но я ни за что не пущу её в ход против тех, кто этого не заслуживает, — искренне добавил он. — И, пожалуй, пришло время поделиться с вами одним из моих секретов, — закончил он с усмешкой.

— Ты о том месте, где тренируешься? — с надеждой спросил Питер.

— Да, но это останется строго между нами и только между нами. Поверьте, вам всем это понравится.

Парни явно заинтриговались и теперь сгорали от нетерпения увидеть эту комнату. Они понимали: раз уж Гарри так воодушевился, место должно быть совершенно особенным.

Остаток пути прошёл вполне мирно: они обсуждали самые приятные моменты своих каникул. Питер рассказывал о поездке в Швецию и о том, как сильно полюбил эту страну, а Римус вспоминал, как тихо и хорошо встретил Рождество с родителями.

Вскоре после прибытия поезда мародёры уже сидели за гриффиндорским столом в Большом зале, ожидая, когда Дамблдор откроет пир.

— Добро пожаловать, снова добро пожаловать! — радушно поприветствовал учеников директор. — Я рад видеть всех вас отдохнувшими и в добром здравии, однако вынужден начать этот год с весьма печальной вести, — произнёс он с глубокой скорбью. — За время каникул трое наших учеников трагически погибли от рук тех, кто стремится посеять смуту и насилием принудить к переменам, и для всех нас настало время скорби.

По залу прокатился ропот возмущения, и директор поднял руки, вновь призывая к тишине.

— С прискорбием скажу, что мы потеряли мистера Эпстайна из Хаффлпаффа, мисс Карузерс из Рейвенкло и мисс Фосетт с Гриффиндора, — мрачно перечислил он. — Сейчас, как никогда прежде, нам надлежит сплотиться перед лицом зла, терзающего наш мир, — с жаром провозгласил Дамблдор. — Уверен, вы все знаете, что дементоры также пытались напасть на Косой переулок; к счастью, эту атаку предотвратил неизвестный, храбро пришедший на помощь в нужный момент, — продолжил он, бросив понимающий взгляд в сторону Гарри. — Однако мы продолжим жить как заведено, и походы в Хогсмид на выходных пройдут по расписанию. Но я умоляю каждого из вас: приходите и сообщайте о любых своих тревогах, если заметите хоть что-то подозрительное, каким бы незначительным оно ни казалось, — серьёзно предостерёг он. — А теперь перед нами праздничный пир, — заключил директор, широким жестом обведя зал, отчего тарелки наполнились едой.

— Я и не думал, что всё стало настолько плохо, — прошептал Питер.

— Дальше будет только хуже, — уверенно отозвался Гарри.

Пир прошёл в угрюмом молчании, и ребята с облегчением покинули зал, направившись в башню Гриффиндора. Едва они вышли в коридор, как кто-то тронул Гарри за плечо. Обернувшись, он увидел юную Нарциссу Блэк, которая тут же бросилась ему на шею.

— Привет, Гарри, — с улыбкой поздоровалась она.

Остальные мародёры в полном недоумении наблюдали, как тепло юная Блэк общается с гриффиндорцем, абсолютно не обращая внимания на испепеляющие взгляды со стороны своего факультета.

— Как ты, Цисси? — тепло спросил Гарри. — Не боишься, что твои рассердятся на тебя за разговоры со мной?

— Плевать, пусть сердятся, — пожала плечами девочка. — Ты мне нравишься куда больше любого из них. К тому же я их просто прокляну, если хоть слово скажут, — добавила она с усмешкой.

Гарри лишь покачал головой и тихо рассмеялся.

— Ну тогда не пропадай. Можешь подходить и болтать со мной когда захочешь, — с радостью ответил он.

— Вот и славно, — заявила Нарцисса. — Иначе какая из меня подруга? Ладно, я просто хотела поздороваться, но скоро увидимся, — добавила она и зашагала к себе в гостиную факультета.

— Так, это было странно, — заметил Римус, когда они снова двинулись к гостиной факультета.

— Мы сблизились, — пожал плечами Гарри.

— Странный ты человек, Гарри. Такое чувство, будто ты к любому можешь найти подход, — не без веселья заметил Питер.

— Не к любому, — со вздохом отозвался Гарри, вспомнив вторую сестру Блэк, с которой ему довелось провести время.

Они вошли в гостиную факультета, и почти сразу же Гарри снова очутился в крепких, пылких объятиях.

— Привет, Лили.

— Спасибо за книгу, она потрясающая! — воскликнула рыжая, оторвавшись от его груди. — Ты вырос. Очень сильно, — добавила она, с любопытством нахмурившись.

— Мне шестнадцать, так обычно и бывает. Нам ведь не нужно заводить неловкий разговор о взрослении, правда? — с ухмылкой поинтересовался он.

Лили вспыхнула и яростно замотала головой.

— Да знаю я про всё это, — смущённо прошептала она. — Я просто о том, что ты вымахал сильнее, чем вообще возможно всего за пару недель.

— Магия, — просто ответил Гарри.

Лили лишь хихикнула и снова покачала головой.

— Ты всё ещё сможешь помочь мне с проектом? Я немного застряла на нескольких моментах, и мне бы не помешал свежий взгляд со стороны, — вздохнула она.

Гарри кивнул.

— Смогу, но сейчас мне нужно сосредоточиться на одном очень важном деле. Как только с ним разберусь — надеюсь, уже скоро, — сразу тебе помогу.

— Спасибо, — с благодарностью произнесла девушка. — Я пойду спать, увидимся завтра.

— Увидимся, Лили, — попрощался он.

Вскоре и сам Гарри уже лежал в постели, слегка нервничая перед тем, как показать остальным комнату. Он не сомневался, что они сохранят секрет внутри компании, но надеялся, что они не сочтут, будто он что-то скрывал из недоверия к ним. Кроме того, требовалось придумать, как объяснить, откуда он вообще знает об этой комнате — впрочем, над этим он поразмыслит утром: сейчас он слишком устал.

* * *

На следующее утро, едва закончилась трансфигурация, Гарри повёл четверых мародёров на седьмой этаж — прямо к гобелену с Барнабасом Безумным, пытавшимся научить троллей танцевать.

— Гобелен, конечно, занятный, Гарри, но комнат здесь нет, — заметил Римус.

— Тех, что видны глазу, — с усмешкой отозвался Гарри.

— Мы уже нанесли на карту весь этот этаж, — нахмурился Сириус. — И смотреть тут не на что.

Гарри вздохнул.

— Смотрите и учитесь, — посоветовал он.

Он принялся мерить шагами пустой участок стены, сосредоточившись на мысли о тренировочном зале. Друзья наблюдали за ним с явным недоумением, но, когда появилась массивная дубовая дверь, все разом ахнули.

Гарри открыл дверь и впустил ошеломлённых друзей внутрь, закрыв её за собой.

— Джентльмены, представляю вам Выручай-комнату, — с гордостью объявил он.

— Прямо как наш подвал, — сухо констатировал Джеймс.

— Сейчас — да, — согласился Гарри. — Но она может стать почти всем, чем только пожелаешь.

— Брехня, — не поверил Сириус.

— Загадай то, чего тебе очень хочется, кроме еды или золота, и комната это даст, — предложил Гарри.

Сириус смерил его оценивающим взглядом и закрыл глаза, глубоко задумавшись.

Спустя пару мгновений комната раздалась вширь, а в дальнем её конце возник бассейн.

— Охренеть, — опешил Сириус в полном неверии. — Как ты её нашёл? — спросил он.

— Спросил у домового эльфа, где можно потренироваться, и он показал мне это место, — честно ответил Гарри.

— Вы хоть представляете, что мы можем делать с этой комнатой? — взволнованно спросил Римус.

— Возможности просто безграничны, — прошептал Джеймс.

— Никаких больше чуланов для мётел! — радостно провозгласил Сириус.

— Помни: это наша тайна, — напомнил Гарри.

Сириус выглядел весьма разочарованным, но согласно кивнул.

— У нас будет уйма времени, чтобы наиграться с комнатой вволю, но сейчас пора тренироваться, — сообщил Гарри, заставив бассейн исчезнуть.

— А с чего ты начинаешь? — спросил Питер.

— Утром у меня разминка: бег, отягощения и всё такое, — начал Гарри. — А во второй половине дня я прихожу сюда отрабатывать заклинания. — Он пожал плечами. — Так что просто смотрите и отдыхайте. Если захотите что-нибудь попробовать — валяйте, но осторожно, — предупредил он.

Четверо парней неуверенно отступили на шаг, пока Гарри привычно расставлял манекены и заколдовывал их, чтобы для разминки они стреляли в него оглушающими заклинаниями.

Он приготовился и впервые за всё время подобных тренировок позволил магии свободно течь по телу.

Его тут же поразило, насколько всё стало легче: магия словно сама подсказывала, откуда последует атака, оставляя уйму времени, чтобы отбить заклинание или уклониться, прежде чем раз за разом крушить манекены.

Он решил поднять планку куда раньше обычного и заставил манекены стрелять разноцветными лучами света, обозначавшими другие, куда более опасные проклятия, пусть те были лишь имитацией и не могли причинить вреда.

Друзья в благоговейном шоке наблюдали за мастерством Гарри. Они смотрели, как он уворачивается, выставляет щиты и просто смахивает проклятия, а затем разносит манекены столь разрушительной магией, что в реальность и возможность происходящего не верилось. Все заклинания, которые посылал Гарри, были потенциально смертельными и куда более тёмными, чем они ожидали, отчего всем четверым стало не по себе.

Минут через десять Гарри прервал тренировку и повернулся к друзьям, надеясь, что сможет объяснить, зачем всё это делает. Иначе пришлось бы оглушить их и стереть воспоминания Обливиэйтом — а делать это без крайней необходимости ему совершенно не хотелось.

— Как такое вообще возможно? — спросил Римус. — Ничего подобного в жизни не видел.

Питер лишь тяжело сглотнул и согласно закивал.

— Я такого не ожидал. Думал, магия Чарлуса, которую ты нам показывал, хороша, но это… это нечто совершенно другое, — констатировал Сириус.

Джеймс выглядел немного опечаленным, но всё же слабо и ободряюще улыбнулся Гарри.

— Покажешь нам что-нибудь из этого? — с опаской спросил он.

Гарри просто кивнул.

— Ты ведь правда собираешься его убить, да? — подал голос Питер.

Гарри видел, какой страх терзает мальчишку, поэтому решил ответить начистоту, а заодно припереть его к стенке: в конце концов, проверка характера Питеру не помешает.

— Собираюсь, — честно ответил он. — А что бы ты сделал, если бы сидел за ужином с семьёй, а к вам ворвалась кучка людей и попыталась всех вас перебить? — спросил он.

Питер нервно оглянулся на остальных, но Гарри оборвал его:

— Я спрашиваю твоё мнение, Питер, а не то, чего от тебя хотят они, — заметил он.

Питер нервно сглотнул и немного выпрямился.

— Сделал бы всё необходимое, чтобы защитить их и себя, — признал он.

— Вот именно, — согласился Гарри. — Так вот, на Рождество нечто подобное произошло с тремя здешними учениками, а возможно, и с другими, о ком мы просто не знаем, — напомнил он.

— Но я же чистокровный волшебник, — растерянно ответил Питер.

— Карузерс тоже была чистокровной, — вставил Римус.

— Твоя кровь не имеет никакого отношения к тому, что творится снаружи, Питер. Они просто прикрываются ей как предлогом, чтобы захватить власть, — объяснил Гарри.

Питер покачал головой и умоляюще посмотрел на друзей.

Гарри вздохнул.

— Что бы ты сделал, если бы увидел, что кто-то из них в беде? — спросил он мальчишку, указав на остальных.

Питер побледнел при одной этой мысли и снова тяжело сглотнул.

— Помог бы, — просто ответил он. — Палочкой я владею хуже любого из вас, но я бы попытался.

— Как и мы ради тебя, — серьёзно произнёс Римус. — Мы будем защищать тебя насмерть.

— Вы правда пошли бы на это ради меня? — недоверчиво спросил мальчишка.

— Да чёрт возьми, конечно! Ты же один из нас, — горячо отозвался Сириус.

— Но когда мы окончим школу, вы всё равно не захотите со мной дружить, — неуверенно возразил Питер.

— С чего тебе вообще пришла в голову эта дурацкая мысль? — с раздражением спросил Римус.

— Ну, вы во всём меня превосходите, вам вечно приходится за меня заступаться. Зачем я вам рядом, когда всё закончится? — чуть увереннее ответил Питер.

— Не будь круглым идиотом, Хвостик, — вздохнул Джеймс. — Ты наш брат, только вспомни, сколько всего мы провернули вместе! — призвал он. — После школы всё вокруг переменится, но между нами всё останется прежним.

— Мы защищаем тебя, потому что так поступают друзья, — объяснил Сириус. — С палочкой ты, может, и не так ловок, зато в зельях и Травологии уделываешь нас всухую.

— От них не так много пользы, — вздохнул Питер, качая головой.

— А кто из нас будет учиться варить зелье для Римуса каждый месяц, когда оно появится? — спросил Джеймс. — Уж точно не я и не Бродяга.

— И не я, — вставил Гарри. — Ты смыслишь в зельях куда больше меня, — искренне добавил он.

Питер всё ещё выглядел неуверенным, и Гарри снова заговорил:

— Как часто мы используем зелья в наших розыгрышах? — спросил он.

— В каждом, — тут же ответил Римус.

Гарри понимающе кивнул.

— Джеймс берёт на себя заклинания трансфигурации, Римус занимается рунами и зачарованием, Сириус в основном всё планирует и накладывает чары, а ты готовишь зелья, — без запинки перечислил он. — Я всего лишь маскирую заклинания — это самая маловажная работа из всех, и любой из вас легко мог бы ей научиться.

— Но палочкой ты владеешь лучше всех нас, — заметил Питер.

— А ты лучше всех управляешься с зельями, — парировал Гарри. — И этот навык нужен нам всем.

— Но главное — ты наш друг, наш брат, — добавил Джеймс. — Может, мы и прикрываем тебя, но нас самих защищает Гарри. Вспомни, что он сделал ради меня, когда на меня напали, — напомнил он мальчишке.

— И я сделал бы то же самое для тебя, Питер. Для любого из вас, — пообещал Гарри.

— Правда сделал бы? — с недоверием спросил Питер, заметив, насколько искренне говорят ребята.

— Конечно, — ответил Гарри. — Любой из нас так поступил бы. Мы ведь своих не бросаем.

Питер кивнул.

— Я правда думал, что после школы всему придёт конец, — грустно признался он.

— Ни за что, — отрезал Сириус. — А теперь почему бы Гарри не научить нас паре заклинаний, чтобы проклясть старину Нюниуса, если он опять что-нибудь выкинет? — предложил он, вызвав у парней смешки.

Гарри про себя глубоко вздохнул.

Может, мы только что изменили его жизнь, — с надеждой подумал он.

* * *

Большую часть выходных компания провела в комнате: Гарри взялся обучать их атакующей магии, начав с простых чар вроде Оглушителей и Костоломов. В перерывах между тренировками они проверяли, на что на самом деле способна комната, и выяснили, что пределов у неё почти нет.

Гарри оказался прав, заметив, что она не может создавать еду или драгоценные материалы вроде золота и самоцветов, но помимо этого не нашлось почти ничего, чего комната не смогла бы им дать.

Наступило утро понедельника — самого загруженного дня на неделе, когда у Гарри стояло целых три занятия. Пятеро мальчишек только уселись завтракать, как хлынула обычная утренняя почта, но среди сов летела птица, которую видели крайне редко, а уж разносящей письма в Хогвартсе — вообще никогда.

Ученики тут же тревожно зашептались, гадая, куда опустится огромный чёрный ворон. Гарри сразу понял, что птица летит к нему, и просто ждал, пока она доставит записку.

Ворон с криком опустился перед ним. По залу прокатились поражённые вздохи чистокровных учеников, которые тут же принялись объяснять происходящее остальным, не понимавшим значения такого знака.

Гарри снял записку и бросил ворону кусок бекона; сделав своё дело, птица сразу же улетела.

— Когда? — мрачно спросил Джеймс.

Гарри прочитал записку и мрачно усмехнулся: магия сама шевельнулась внутри в предвкушении боя.

— Завтра, — буднично отозвался он.

Он встал и направился к учительскому столу. Преподаватели провожали его взглядами, и на лицах у всех застыло предельно серьёзное выражение.

— Профессор Дамблдор, — сдержанно обратился к директору Гарри. — Вынужден просить вашего разрешения пропустить завтрашние занятия: мне необходимо отлучиться по семейному делу.

Дамблдор тяжело сглотнул и кивнул, понимая, что всё равно не в силах этому помешать.

— Могу я узнать, с кем у тебя дуэль? — негромко спросил он.

Гарри протянул ему записку. Директор заметно побледнел, и у него перехватило дыхание.

— Что там, Альбус? — встревоженно спросила Макгонагалл.

Дамблдор явно не находил слов и лишь после одобряющего кивка Гарри передал послание строгой волшебнице.

— Долохов... — с тревогой прошептала она.

— Антонин Долохов? — переспросил Флитвик.

Дамблдор кивнул.

— Ты уверен, Гарри? — с беспокойством спросил он.

— У меня нет выбора, — сухо ответил Гарри. — Но со мной всё будет в порядке, уверяю вас.

— Мистер Поттер, зайдите ко мне сегодня после полудня, если не возражаете, — вмешался Флитвик.

Гарри кивнул в знак согласия.

— Не ходите сегодня на занятия, мистер Поттер, — предложила Макгонагалл. — Полагаю, вам понадобится это время.

— Спасибо, профессор.

— И я зайду к вам позже, профессор, — добавил он, обращаясь к Флитвику.

Забрав записку у профессора Макгонагалл, он направился к дверям Большого зала, стремясь поскорее приступить к подготовке.

— Филиус, жду всех преподавателей у себя в кабинете сразу после вашей встречи с мистером Поттером, — распорядился Дамблдор.

* * *

Лили в полном недоумении наблюдала за тем, как в зал влетел ворон и ученики принялись взволнованно перешёптываться.

— Вот чёрт, — пробормотала Марлин.

— Что такое? — спросила Лили.

— Уведомление о заранее согласованной дуэли, — объяснила Марлин.

— И всего-то? — Лили пожала плечами.

— Лилс, ворон означает, что это дуэль насмерть. Кто-то будет сражаться без правил, — пояснила Марлин.

— Но уж точно не ученик, — с недоверием сказала Лили.

— С четырнадцати лет может любой, — вздохнула Марлин.

— Это же просто варварство, — фыркнула Лили с явным отвращением.

— Вот чёрт, — снова пробормотала Марлин, глядя, как ворон опустился перед Гарри.

— Боже мой… — в тревоге прошептала Лили. — Зачем ему это? — умоляюще спросила она.

— Не знаю, — просто ответила Марлин.

Подруги смотрели, как Гарри поднялся и направился к началу зала. Лили тут же вскочила и поспешила к его друзьям — те и впрямь выглядели не на шутку встревоженными.

— Какого чёрта, Поттер?! — в ярости потребовала она ответа.

Джеймс лишь покачал головой.

— Не сегодня, Эванс. Просто не надо, — предупредил он.

— Почему твой брат собрался драться насмерть? — сердито прошипела рыжая.

— У него свои причины, — туманно отозвался Джеймс. — И не смотри на меня так: не я его на это подписал.

Лили покачала головой.

— Никто из вас ничего не хочет объяснить? — обратилась она к компании.

— Не нам об этом говорить. Разбирайся с ним сама, — серьёзно ответил Джеймс.

— То есть вы мне ничего не скажете? — не отступала Лили.

— Эванс, единственное, что меня сейчас волнует, — это Гарри, так что отстань, пожалуйста, — взмолился Джеймс.

— Он мой друг! — запальчиво возразила Лили.

— А он мой грёбаный брат, так что отвяжись! — рявкнул Джеймс, грохнув кулаком по столу.

Он покачал головой.

— Прости, Лили. Мне просто… слишком тяжело с этим справиться. Я не хотел срываться на тебе, но это дела семьи, — искренне закончил он.

Лили сглотнула и кивнула: даже она понимала, что в магическом мире семья превыше всего.

— Я просто боюсь за него, — прошептала она, и её забила неудержимая дрожь.

— Мы все боимся. Но ты не знаешь его так, как знаем мы. С ним всё будет в порядке, — ответил Джеймс, пытаясь успокоить и приободрить девушку.

— Но ведь он погибнет, его же убьют! — всхлипнула Лили, и глаза её наполнились слезами.

— Поверь, мы понимаем, и Гарри тоже. Он правда знает, что делает, — вздохнул Джеймс.

Лили ещё раз кивнула, проводила взглядом Гарри, который как раз дошёл до дверей Большого зала, и вышла вслед за ним — ей нужно было поговорить с ним.

* * *

Гарри вышел из зала, и его тут же с силой развернули. Перед ним стояла озадаченная Беллатриса Блэк.

— Я просто хочу знать почему, — произнесла она. — Я пыталась понять, но ни одно объяснение не подходит. С чего бы тебе делать всё это ради нас?

Гарри вздохнул и запустил руку в волосы.

Объяснить подлинную причину он едва ли мог — его сочли бы сумасшедшим, — однако совсем уж врать девушке не собирался.

— И какой, по-твоему, была бы твоя жизнь с Рудольфусом в качестве мужа? — спросил он.

Беллатриса брезгливо поморщилась и покачала головой.

— Ничего хорошего, — признала она.

— Всё было бы куда хуже, чем ты думаешь, — ответил Гарри. — Ты не хуже меня знаешь, за кем стоят Лестрейнджи. И да, Рудольфус — круглый идиот, но вот Риддл нет. И подчиняться тебе пришлось бы ему, а не тому человеку, за которого тебя выдали бы замуж, — со знанием дела объяснил он.

Глаза Беллатрисы расширились от внезапного осознания.

— Значит, ты поняла мою мысль, — вздохнул Гарри. — Если ты сама захочешь встать на его сторону, это должен быть твой выбор, мне в любом случае всё равно. Но ты красивая и умная ведьма, ты выше этого.

Беллатриса вспыхнула от похвалы, но сумела скрыть смущение.

— Но если бы ты или твои сёстры вышли за них, этот выбор у вас отобрали бы, и в свободное время вам пришлось бы пытать и убивать людей, — серьёзно добавил он. — Кровь, которая течёт в чужих жилах, для меня ничего не значит. Мы все волшебники и ведьмы, только это и важно. Но для Риддла всё это пустой звук: ему нужна лишь власть, и он её получит, если мы позволим.

Беллатриса с пониманием кивнула и вздохнула.

— Спасибо, — прошептала она. — Я даже не знаю, как смогу отблагодарить тебя.

— Правда хочешь отблагодарить? — спросил Гарри.

— Я обязана, — ровно ответила Беллатриса.

Гарри покачал головой.

— Вовсе нет. Но кое-что ты для меня сделать можешь, — сообщил он, шагнув к ней и сократив расстояние между ними.

Беллатриса нервно сглотнула.

— Что именно? — спросила она; во рту у неё вдруг пересохло.

Гарри выждал секунду, заговорщически огляделся по сторонам и снова заговорил:

— Ну, пирог с патокой — моё любимое лакомство, а твой кузен — жадный придурок. Если будешь иногда приносить мне кусочек, будем в расчёте, — предложил он с усмешкой.

Беллатриса недоверчиво покачала головой, но всё же улыбнулась.

— Ну и придурок же ты, — непривычно хихикнула она. — Но если тебе так хочется, ладно.

Гарри торжествующе осклабился.

— Сириуса тоже придётся отгонять, он жутко приставучий, — предупредил он. — И тебе определённо стоит почаще улыбаться. Тебе идёт, и выглядишь ты не так пугающе.

Беллатриса покачала головой.

— Что подумают люди, если увидят меня улыбающейся? — осведомилась она с наигранным ужасом.

— Не знаю, может, решат, что к тебе можно подойти, — пожал плечами Гарри.

— Этого нам ещё не хватало, правда? — вздохнула Беллатриса.

— Да уж, пожалуй, ты права, — со смешком признал Гарри.

— Гарри? — прервал их тревожный голос.

Гарри обернулся: перед ним стояла взвинченная Лили и обеспокоенно смотрела на него. Но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, она бросилась в его объятия и зарыдала.

— Зачем? — только и спросила она.

Гарри с трудом подавил подступившие чувства, видя мать в таком состоянии, и покачал головой.

— Он делает это ради меня и моих сестёр, — ответила Беллатриса.

Лили повернулась и уставилась на неё с полным недоверием.

— Я не понимаю, — отрезала она. — Твой брат сказал, что это семейные дела.

— Моя мать урождённая Блэк, и я должен был вмешаться, — вздохнул Гарри. — Беллатрису и её сестёр насильно втягивали в брачные контракты с очень дурными людьми, и помочь мог только я.

— Но ведь ты можешь погибнуть! — прямо выпалила Лили.

— Всё будет в порядке, — заверил её Гарри.

— Откуда тебе знать? — горячо возразила Лили. — Я не хочу, чтобы ты умер!

— Лили, всё со мной будет хорошо. Просто поверь мне, пожалуйста, — взмолился он.

— Мне всё это не нравится, — всхлипнула рыжеволосая, уткнувшись ему в грудь.

— Мне пора, — вмешалась Беллатриса, явно чувствуя себя неловко. — Удачи, — добавила она и отвернулась, подавленная и слегка расстроенная.

И зачем я только полезла? — мысленно вздохнула она, ощутив новый укол тоски.

Сумев кое-как успокоить Лили и раз за разом повторяя, что с ним всё будет в порядке, Гарри наконец добрался до спальни и принялся готовиться на случай, если всё пойдёт не по плану, хотя ни капли не сомневался, что сотрёт Долохова в порошок.

Около трёх часов дня он направился в класс Заклинаний, куда его просил прийти профессор Флитвик.

Он постучал в дверь, и ему тут же велели войти.

— Мистер Поттер, — кивнул в знак приветствия Флитвик. — Я лишь хотел коротко обсудить с вами предстоящую дуэль и, если позволите, устроить небольшую проверку. Сам я в прошлом был дуэлянтом и пару раз скрещивал палочки с Долоховым.

— Конечно, профессор, — согласился Гарри.

В собственных силах он не сомневался, но отказываться от лишних сведений о будущем противнике было бы глупо.

— Долохов — весьма одарённый дуэлянт, как вы понимаете, всё-таки чемпион мира, — начал крошечный профессор. — Главная его сила кроется в проклятиях, однако он чересчур полагается на грубую мощь. Я просто хотел посмотреть, что вы сами представляете собой как дуэлянт, и при необходимости дать пару советов, — закончил он.

Гарри кивнул в знак согласия.

— Что ж, как насчёт небольшой тренировочной дуэли? Разумеется, ничего по-настоящему опасного, — предложил Флитвик, доставая палочку.

Гарри усмехнулся, кивнул, закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Глаза Флитвика округлились, когда юноша распахнул свои: они ярко светились зеленью, а волосы едва заметно шевелились от струящейся по жилам магии.

* * *

Профессор Флитвик вышел из класса примерно через час, совершенно ошеломлённый увиденным. Чтобы успокоиться, ему даже пришлось выпить стопку огневиски.

К кабинету Дамблдора он шёл, погружённый в размышления: мыслей роилось слишком много, чтобы хоть одна сложилась во что-то связное. Горгулья пропустила его, и он постучал в дверь.

— Войдите, — просто отозвался голос директора.

Флитвик толкнул дверь и увидел, что все преподаватели собрались и ждали только его, чтобы начать.

— Филиус, ты в порядке? — с тревогой спросила Макгонагалл, заметив, что обычно бодрый профессор выглядит бледным и подавленным.

Флитвик очнулся от мыслей и пожал плечами, не зная, что ещё делать.

— Как прошла встреча с мистером Поттером? — поинтересовался Дамблдор. — Полагаю, ты хотел дать ему пару советов?

— Я мало чем могу помочь мальчику, — покачал головой Флитвик.

— О боже, — вздохнула Макгонагалл.

— Этот мальчик феноменален, — шепотом добавил мастер заклинаний.

— Что ты имеешь в виду, Филиус? — спросил Слизнорт.

— Я никогда ничего подобного не видел. Мальчик знает такие заклинания и такую магию, с которой я ни разу в жизни не сталкивался, о которой даже не слышал, — всё ещё совершенно потрясённый, объяснил он. — Он так силён и так быстр, он даже дыхания не сбил.

— Он настолько хорош? — требовательно спросил Мортлейк.

— Он обезоружил меня шесть раз, а я не смог даже задеть его, — продолжил Флитвик. — Осмелюсь сказать, он не уступил бы и тебе, Альбус.

Дамблдор кивнул с явным облегчением.

— Ты наверняка преувеличиваешь, — пробормотал Мортлейк.

— Уверяю тебя, нисколько. Этот юноша — вундеркинд. Он применяет всё: заклинания, проклятия, трансфигурацию — лучше любого дуэлянта, хотя сам им явно не является. Он стоит не как дуэлянт и колдует не как дуэлянт. Он сражается, а не ведёт дуэль, — закончил он.

— Где шестнадцатилетний мальчишка мог научиться такой магии? — нахмурившись, спросила Макгонагалл.

— Его великолепно натаскали и обучили, в этом нет никаких сомнений. Я только не понимаю зачем, — задумчиво произнёс вслух Флитвик.

— Мистер Поттер — очень целеустремлённый волшебник. Полагаю, он просто стремится добиться всего, на что способен, — ответил Дамблдор.

— Он посвятил себя сражениям, но ради какой цели? К тому же, полагаю, он умеет куда больше, чем показал мне: мы обменивались нелетальными заклинаниями, а завтра ему предстоит смертельный поединок. Он наверняка знает и куда более тёмные чары.

— В тёмной магии он разбирается лучше всех, кого я когда-либо учил... быть может, даже лучше меня самого, — неохотно признал Мортлейк. — Своё дело он точно знает, — уверенно добавил он.

— Но зачем ему вообще дуэль с Долоховым? Насколько я знаю, тот поддерживает этого безумца, — вмешался Слизнорт.

— Думаешь, он имеет к этому отношение? — с тревогой перебила Макгонагалл.

— Это не исключено, — согласился Дамблдор, прекрасно осведомлённый о намерениях Гарри.

— Полагаю, юный мистер Поттер заставил бы его попотеть, — предположил Флитвик. — Ты ведь не думаешь, что именно в этом его цель? Он явно вернулся сюда неспроста, — взволнованно продолжил он.

— Возможно, и так, — отмахнулся Дамблдор. — Но пока нам остаётся лишь радоваться тому, что завтра с ним, скорее всего, всё будет в порядке, — заключил он.

— Боюсь, настоящие неприятности ждут Антонина, — мрачно отозвался Флитвик. — Мальчишка его просто уничтожит, я готов поставить на это кучу галлеонов.

Дамблдор мысленно вздохнул.

Он знал, что к этому идёт, но не ожидал, что всё случится так скоро.

* * *

На следующее утро Гарри проснулся готовым. Весь предыдущий вечер он мысленно настраивался на бой: работал над окклюменцией, стараясь как можно лучше очистить разум, и раз за разом отпускал магию, приучая её течь именно так, как потребуется.

По собственному опыту он знал, что Долохов — сильный волшебник, и сам Флитвик это подтвердил. Гарри помнил, что Долохов был одним из немногих Пожирателей смерти, бивших смертоносными проклятиями по нему и его друзьям, и тогда едва не убил Гермиону. Эта мысль переполняла его яростью, которую до сих пор удавалось подавлять.

Больше — нет.

Он позволил злости пропитать себя целиком, снова и снова прокручивая в памяти ночь в Отделе Тайн, пока не почувствовал, что ярость подошла к точке кипения.

Он снова видел, как падает Гермиона — совершенно неподвижная после того, как в неё ударило проклятие Долохова. Видел, как Сириус исчезает за завесой. Видел, как взрослая Беллатриса подначивает его и глумится над гибелью единственного человека, готового разделить с подростком дом, единственного, кто подарил ему искреннюю любовь.

Гарри поднялся и приступил к последним приготовлениям.

Быстро принял душ, вернулся в спальню, надел тёмно-серые магловские спортивные штаны, простую чёрную футболку и кроссовки и покинул башню: ему нужно было побыть одному, пока накопленная ярость и жажда уничтожить противника не выплеснулись раньше времени.

Он вышел из замка и пошёл по заиндевелой территории; морозная свежесть ничуть не остужала пылающую в нём ярость. Гарри зашагал вокруг озера, варясь во всех тех чувствах, которые так долго скрывал.

Когда он повернул обратно к школе, чтобы успеть хоть немного позавтракать, магия уже пульсировала в каждой клеточке тела, так и рвясь на волю, — настолько сильно, что его буквально лихорадило изнутри от предвкушения.

Он вошёл в Большой зал и, не обращая внимания на шепотки и тыканье пальцами, опустился на своё обычное место среди остальных мародёров — те заметно нервничали.

— Гарри, у тебя глаза светятся, — шепнул Джеймс.

— Ничего не могу поделать, — вздохнул Гарри, даже не подозревая, что они вообще светятся.

— Ты готов? — с тревогой спросил Сириус.

Гарри лишь кивнул и принялся накладывать себе яичницу и тосты.

Остальные поняли, что он не настроен разговаривать, и дали ему спокойно поесть, награждая сердитыми взглядами каждого, кто пялился на их друга.

Едва закончив, Гарри поднялся, готовый уйти и покончить со всем этим, и заметил, что перешёптываться вокруг стали куда активнее.

— Гарри, — сдавленно произнёс Джеймс, тоже поднимаясь на ноги. — Просто вернись, пожалуйста, — взмолился он.

Гарри улыбнулся парню и сдержал нахлынувшие чувства, тронутый такой заботой.

Он кивнул и лишь потом заговорил.

— Я не переживаю, но кое-какие меры на случай, если всё пойдёт не так, принял, — сказал он Джеймсу. — Полог моей кровати запечатан чарами, и открыть его могу только я. Но если я погибну, заклятие спадёт. Если это случится — там внутри лежит письмо для тебя, — объяснил он.

Джеймс покачал головой.

— Не нужно мне никакое письмо, — с жаром возразил тот.

— Тогда будем надеяться, что всё пойдёт по плану, — отозвался Гарри, не желая спорить о неизбежной схватке.

Джеймс вздохнул, кивнул и крепко сжал его в объятиях.

— Делай всё, что придётся, но вернись, — твёрдо прошептал он.

Гарри кивнул и высвободился из объятий Джеймса, но тут же очутился в тисках остальных троих мародёров.

— Отцепитесь, придурки, — усмехнулся он.

— Нет, — отрезал Сириус.

— Удачи, Гарри. Просто… удачи, — выдавил Римус.

Гарри обнял его одной рукой.

— Мы ещё не весь лес исследовали, Лунатик. И я никуда не уйду, пока мы этого не сделаем, — пообещал Гарри.

Римус хмыкнул и с улыбкой покачал головой.

— Я знаю, что ты победишь, Гарри, — подал голос Питер. — Не думаю, что тебя вообще кто-то способен победить, — уверенно добавил он.

— Ну надо же, Хвост, не ожидал, что именно в тебе будет больше всего уверенности, — ответил Гарри с лёгким удивлением.

— Я верю в своих друзей. В моих братьев, — твёрдо отозвался Питер; он гордо расправил плечи и окинул остальных четверых взглядом, полным искренней теплоты.

— С такой-то верностью, Хвостик, тебе прямая дорога на Хаффлпафф, чтоб мне провалиться, — объявил Сириус.

— Пока вы со мной, мне плевать, на каком я факультете, — совершенно серьёзно объявил Питер.

Гарри улыбнулся мальчику.

В нём определённо есть что-то особенное, — подумал он с такой же гордостью, с какой держался Питер.

— Пора, — просто сказал он, поняв, что пришло время уходить.

При этих словах Питер схватил свой кубок и принялся мерно стучать им по гриффиндорскому столу. Мгновение спустя к нему присоединились остальные. Вскоре то же самое делало уже большинство учеников и преподавателей в зале; поднялся оглушительный грохот, отовсюду неслись ободряющие возгласы и последние напутствия Гарри.

Гарри с благодарностью кивнул и снова покинул замок — только на этот раз под звуки импровизированного оркестра, сопровождавшего его марш на битву.

* * *

Чарлус и Дорея только сели завтракать, когда на кухню влетела белоснежная сова с запиской для них обоих.

Чарлус взял записку, ласково почесал Буклю по голове и угостил её беконом, прежде чем вскрыть конверт и прочесть письмо.

— Вот чёрт, — выругался он.

— Что там? — нервно спросила Дорея.

Она не находила себе места с тех самых пор, как Гарри согласился на дуэль с Долоховым.

Чарлус сглотнул.

— Сегодня, — ответил Чарлус, с сожалением покачав головой.

— Сегодня? — настойчиво спросила Дорея.

Чарлус кивнул.

— Пойдём, нужно собраться и отправиться в школу, он сразу вернётся туда, — вздохнул он.

Дорея оцепенело кивнула и позволила мужу увести себя в спальню; все её мысли были о зеленоглазом мальчике и о том, что ему предстояло.

* * *

Гарри прибыл в назначенное место — заброшенный амбар в графстве Норфолк — и сразу же принялся накладывать обнаруживающие чары, чтобы убедиться: Малфой со своими приспешниками сдержали слово, и на дуэли будут только они с Долоховым.

Убедившись, что ни в амбаре, ни поблизости никого больше нет, он собрался с духом и вошёл внутрь.

Он тут же почувствовал летящее в него заклинание и ловко ушёл в сторону. Заклятие врезалось в деревянную дверь, через которую он только что вошёл, и мгновенно разнесло её в щепки.

Вместо привычных для Пожирателей смерти насмешек Долохов метнул в подростка очередное проклятие. Гарри просто отбил его в сторону и наконец впервые толком разглядел противника.

Что-то было не так, и Гарри это понимал.

Перед ним действительно стоял Антонин Долохов, но сразу несколько вещей заставили сирену тревоги взвыть у Гарри в голове.

Во-первых, глаза Долохова горели ярко-красным, а лицо исказила чистейшая ярость и ненависть.

Во-вторых, амбар уже был изрядно разнесён атакующей магией: противник явно извёлся от нетерпения, пока его поджидал.

А затем Гарри осенило: глаза мужчины на миг приняли нормальный цвет, но тут же снова вспыхнули алым.

Зелья. Его накачали зельями, — мысленно прорычал он. — Наверняка Настой ярости, но что ещё?

Ему снова пришлось уклоняться: Долохов с яростным воплем обрушил на него град заклинаний, выпускаемых одно за другим, и каждое следующее было мощнее предыдущего.

Ошеломление сменилось копившейся внутри злостью. Гарри тут же открыл ответный огонь и мысленно возликовал, когда влепил Долохову Костоломом прямо в лицо, раздробив почти все кости.

Впрочем, радоваться было рано.

Вместо того чтобы беспомощно рухнуть на землю переломанной грудой, Долохов лишь булькающе взревел от ярости, выплеснув поток крови из того, что ещё недавно было ртом, и ни на секунду не сбил темп заклятий.

За эту секундную оплошность Гарри поплатился сразу же: режущее заклятие чиркнуло по щеке, оставив глубокую рану, а следом вражеский Костолом угодил в плечо неведущей руки, силой удара отбросив его на несколько футов назад.

Гарри досадливо зарычал на себя за пропущенный удар и снова перешёл к обороне, просто отбивая заклятия в стороны. От рикошетов деревянный остов амбара страдал всё сильнее и уже готов был вот-вот обрушиться.

Нужно было действовать быстро, иначе его погребёт или раздавит тяжёлыми деревянными балками, из которых был сложен амбар.

Без палочки он притянул к себе кучу крупных расщеплённых обломков и стал выжидать удобный момент для удара.

Долохов к этому моменту уже окончательно обезумел от ярости. Сквозь застилавшую взор кровавую пелену он видел лишь одну цель — разнести стоявшего перед ним мальчишку в клочья, и в своём непрерывном натиске даже не думал о защите.

— Чёрт, — выругался Гарри, воздвигая вокруг себя огромный серебристый купол щита.

От потрясения и неожиданности он даже не сосредоточил магию как следует, как учил Чарлус. Очевидно, он ещё не настолько овладел этим навыком, чтобы действовать на чистых инстинктах.

Под защитой щита Гарри перевёл дух и прикрыл глаза, позволяя магии течь свободно. Успокоившись, он тут же почувствовал, что справляться с натиском стало куда проще.

Заклинания, которые метал Долохов, теперь словно замедлились, давая время среагировать и попробовать атаковать самому.

Решив, что выждал достаточно, Гарри сбросил щит и швырнул груду притянутых балок в противника, попутно без труда отбивая летевшие навстречу проклятия.

Обломки со свистом рассекли воздух, и три самых толстых бруса с тошнотворным глухим стуком вонзились в Долохова.

Гарри снова поразился тому, как человек вообще способен выдержать подобные увечья: Долохов продолжал швырять проклятия, пусть и заметно сбавив темп. Теперь он бил исключительно взрывными заклятиями, и большинство летело мимо цели, разнося постройку, в которой они стояли.

Гарри понимал, что сделать мало что может: проклятия летели уже не только в него, а амбар находился на грани обрушения.

Тяжело вздохнув, он сделал единственное, что оставалось в эту секунду: внутренне сгруппировался и накрыл Долохова фиолетовым щитом.

Долохов даже не обратил внимания на преграду и выпустил очередное взрывное проклятие. Оно отрикошетило от внутренней поверхности купола и ударило прямо в него самого. Грянул последний сокрушительный взрыв, обративший человека в кровавый туман, после которого уцелело лишь несколько разрозненных ошмётков плоти.

К величайшей досаде Гарри, этим дело не ограничилось.

От мощи отражённого проклятия щит тоже разнесло; взрывной волной Гарри швырнуло сквозь и без того расшатанную стену наружу, и в воздухе его всего окатило останками противника.

Упав на землю, Гарри застонал и попытался оценить своё состояние, чтобы понять, насколько серьёзны травмы.

Он осознавал, что получил глубокий порез и сломал плечо, и заметил, что из покалеченной конечности теперь торчит здоровенная деревянная щепка, но в остальном он почти не пострадал.

Поморщившись от боли, он сел и увидел, что от амбара осталась лишь груда обломков, годившаяся теперь разве что на дрова.

Со вздохом стиснув зубы, Гарри поднялся на ноги и неподалёку заметил кучку стеклянных флаконов, рядом с которыми лежали массивные цепи.

Бросив полный неприязни взгляд на висящую плетью бесполезную руку, он подошёл ближе. На ходу он наколдовал бинт и как сумел перевязал конечность — плечом нужно было заняться как можно скорее, но сперва требовалось выяснить, чем накачали Долохова перед схваткой.

Он понимал, что его сильно ввели в заблуждение и он был совершенно неосведомлён. Он ожидал схватки с целеустремлённым и расчётливым дуэлянтом, который взвешивает каждое заклинание, а двигается сдержанно и изящно.

Но сражаться пришлось с полной противоположностью ожидаемому. Противник дрался как дикий зверь — беспорядочно, начисто растеряв самообладание и малейшее подобие приличий. Он был целиком сосредоточен на том, чтобы убить Гарри, и даже не помышлял о защите, к чему Гарри оказался совершенно не готов.

— Всегда жди чего угодно, — отчитал он себя за самоуверенность, поднимая первый флакон и осторожно принюхиваясь.

— Настой ярости, — со знанием дела заключил он.

Из шести склянок ему удалось опознать ещё два зелья: Укрепляющий раствор и Эликсир выносливости.

— Вот почему этот ублюдок не выдыхался, — прорычал он.

Гарри знал, что в официальных дуэлях подобные зелья запрещены, но их схватка официальной не была. Он вновь выругал себя за то, что не подумал об этом с самого начала и не позаботился исключить любые сторонние преимущества, способные дать врагу перевес.

Должно быть, держали его связанным, — решил он, глядя на брошенные толстые железные кандалы.

Плечо вновь дёрнуло болью, заставив поморщиться и напомнив, что нужно показаться целителю. У него мелькнула мысль самому вытащить щепку и залечить раны, но голова уже кружилась, а рисковать потерять сознание прямо здесь и истечь кровью он не хотел.

Бросив прощальный взгляд на то, что осталось от амбара, где они сошлись в схватке, Гарри аппарировал прочь — обратно к воротам Хогвартса.

* * *

Джеймс и остальные мародёры провели всё утро в Большом зале, дожидаясь возвращения Гарри. Они наотрез отказались идти на уроки, пока не узнают, что с ним всё в порядке. Дамблдор разрешил им остаться, прекрасно понимая, что сосредоточиться на занятиях мальчишки всё равно не смогут.

Вскоре после завтрака к ним присоединились Чарлус и Дорея. Все они сидели почти в полном молчании, ожидая хоть каких-то вестей об исходе дуэли.

К обеду их собственное волнение возросло до невыносимого предела, пока они наблюдали, как остальные ученики и преподаватели приходят на обед.

— Разве всё уже не должно закончиться? — нетерпеливо спросил Сириус, не в силах совладать с нервами.

Чарлус с тревогой покачал головой.

— Дуэли могут длиться часами, а когда сходятся двое столь умелых волшебников, как Гарри и Долохов, ждать можно долго, — объяснил он.

Спустя считаные мгновения всё внимание присутствующих приковалось к дверям: в зал вошёл Гарри Поттер. Он прижимал к себе руку и был с ног до головы залит чудовищным количеством крови.

— Гарри! — вскрикнула Дорея и тут же поспешила к нему.

— Я в порядке, — заверил Гарри перепуганную женщину, выставив ладонь, чтобы не дать ей себя обнять. — Просто бой оказался не совсем таким, как я ожидал, — со вздохом добавил он.

К нему тут же подбежала школьная целительница и принялась проводить диагностику, пока ученики и преподаватели в ужасе смотрели на то, как жутко он выглядит.

— Что случилось, сынок? — спросил Чарлус.

Гарри покачал головой и провёл рукой по слипшимся волосам.

— Его накачали зельями, — коротко ответил он.

— Какими? — гневно потребовал ответа Чарлус.

— После боя я нашёл шесть флаконов, но узнал только три, — объяснил Гарри. — Настой ярости, Укрепляющий раствор и Эликсир выносливости.

— Ублюдки, — прошипел Чарлус. — Я с этих тварей три шкуры спущу, клянусь.

— Мистер Поттер, вам нужно немедленно пойти со мной, — строго вмешалась целительница. — Раны сейчас несерьёзны, но они стремительно ухудшаются, и вам грозит тяжелейшее заражение.

Гарри кивнул и позволил женщине увести себя из зала. Следом за ними пошли Чарлус, Дорея и мародёры. Вскоре к группе присоединилась Лили, а чуть поодаль медленно шла Беллатриса, на чьём лице застыла глубокая тревога.

— Простите, мисс Эванс, но вам пока придётся подождать снаружи: незачем создавать вокруг него толпу, — пояснила целительница, когда они дошли до больничного крыла. — И вам четверым тоже лучше держаться поодаль, — предупредила она мародёров.

— Я никуда не уйду, — запальчиво отрезал Джеймс.

— И мы тоже, — с вызовом рыкнул Римус.

Целительница вздохнула.

— Придётся держаться в стороне, пока я им занимаюсь, — объявила она.

— Главное, чтобы мы были внутри, вместе с ним, а остальное не важно, — заявил Римус.

Целительница неохотно кивнула и пропустила четверых мальчишек.

— Я сразу дам тебе знать, как он, — пообещал Джеймс Лили, прежде чем зайти в палату.

— Спасибо, — с благодарностью ответила рыжая девушка и пошла в гостиную факультета, всей душой переживая за состояние Гарри — как физическое, так и душевное.

Беллатриса слышала, что Эванс войти не позволили, и тоже направилась в свою гостиную. Она собиралась навестить Гарри позже, хотя и сама не понимала, почему чувствует такую необходимость.

* * *

Спустя несколько часов Гарри прощался со всеми, кто собрался вокруг его постели: ему сообщили, что ночь придётся провести в больничном крыле, но главное — все убедились, что он обязательно поправится.

— Думаю, скоро тебя придёт проведать Лили, — пояснил Джеймс. — Она пыталась зайти вместе с нами, но её не пустили.

Гарри лишь кивнул.

— Мы придём с самого утра, — пообещал Питер.

— И ты напишешь нам, чтобы мы знали, что с тобой всё в порядке, — твёрдо добавила Дорея.

Гарри только улыбнулся и покачал головой.

— Слушаюсь, мам, — шутливо вздохнул он.

Дорея нахмурилась, бережно обняла его, ласково поцеловала в щёку и ушла вместе со всеми.

Гарри глубоко выдохнул и откинулся на постель, думая о том, каким выдался этот день.

— Можно войти? — раздался голос, прервавший его мысли.

Гарри улыбнулся, увидев, как в дверь заглядывает крайне встревоженная Лили, и жестом пригласил её войти.

— Как ты себя чувствуешь? — робко спросила она.

— Честно, всё нормально. Бывало и похуже, — заверил он девушку.

Лили кивнула и вздохнула.

— А что ты чувствуешь... из-за того, что тебе пришлось убить? — тихо спросила она.

Гарри пожал плечами.

— Так было нужно. Иначе поступить не получалось, а я был обязан. У меня не оставалось выбора, — ответил он.

— Знаю, — печально согласилась Лили. — Просто не ты должен был это делать. Ты ведь хороший человек, Гарри.

Гарри улыбнулся и мягко взял её за руку.

— Как раз хорошим людям и приходится марать руки, — объяснил он. — Ты не хуже меня знаешь, что творится снаружи. И именно те, кто на это способен, должны положить этому конец и защитить тех, кто не в силах постоять за себя.

Лили понимающе кивнула.

— Но так быть не должно! Для этого есть авроры, это их работа, — попыталась возразить она.

— Но прямо сейчас у них нет власти сделать то, что необходимо, и они её не получат, пока не станет слишком поздно, — со знанием дела ответил он.

— Судя по тому, что я знаю о Министерстве, ты, наверное, прав, — неохотно согласилась Лили. — Но ведь наверняка есть и другие, кто пытается что-то сделать.

— Должно быть, — задумчиво произнёс Гарри, гадая, что сейчас творится с Орденом. — Но, по-моему, магическому миру сейчас нужна любая помощь, какую только можно получить.

— И ты вернулся именно поэтому, правда? — спросила Лили, явно что-то для себя поняв. — Твоя семья очень древняя и могущественная, куда более защищённая, чем большинство других. Ты ведь мог и не возвращаться домой?

Гарри вздохнул и покачал головой.

— Я не мог просто отсиживаться на месте и смотреть, как всё идёт своим чередом, я должен был действовать, — честно ответил он. — Даже мне было ясно, что всё очень быстро станет совсем плохо.

Лили тяжело перевела дух и кивнула.

— Пожалуйста, просто будь осторожен, — попросила она. — Сама не знаю почему, но я так за тебя боюсь... Хоть и знаю, что ты самый способный волшебник из всех, кого я встречала. Просто в тебе есть что-то такое, чего я никак не могу понять, — вздохнула она.

Гарри с трудом сглотнул.

— Буду, — пообещал он.

Лили крепко обняла его и снова вздохнула — на этот раз с умиротворением.

— Какое облегчение, что ты вернулся, — прошептала она. — Даже не знаю, что бы я теперь без тебя делала.

Их прервало негромкое покашливание в дверях. Гарри заметил нерешительно застывшую Беллатрису, которая смотрела на них с тенью неприязни.

— Надеюсь, я вам не помешала? — спросила она не вполне искренне.

Гарри покачал головой.

— Нет, всё в порядке, — отозвался он и жестом пригласил её подойти, чувствуя себя немного неловко от той душевной теплоты, которую проявила Лили.

Не то чтобы он этого не ценил, просто его нервировало, что она ощущает какую-то связь с ним, а он был совершенно не готов даже заводить об этом разговор — во всяком случае, пока.

— Пожалуй, я пойду, — шепнула Лили, бросив сердитый взгляд на Беллатрису.

Она не понимала, зачем явилась Беллатриса. Лили знала, что Гарри поступил так ради неё и её семьи, но на этом всё должно было и закончиться. По какой-то непостижимой причине ей не нравилось, что эта девушка находится рядом с Гарри. Дело было вовсе не в ревности — просто не нравилось, и саму Беллатрису она заодно невзлюбила, хотя ни разу в жизни с ней не разговаривала.

В полном смятении и душевном разладе Лили попрощалась с Гарри и ушла, размышляя об оставшихся в больничном крыле двоих и недоумевая, почему их общение так сильно её задевает.

— Значит, выжил, — небрежно заметила Беллатриса, хотя в душе радовалась, видя его в добром здравии.

— Ты уж постарайся не говорить с таким разочарованием, ладно? — усмехнулся Гарри.

— Значит, ты и Эванс? — вскинув бровь, поинтересовалась Беллатриса, мысленно коря себя за этот вопрос.

Гарри нахмурился, поперхнулся и замотал головой, сообразив, на что она намекает.

— Нет, — твёрдо заявил он, чувствуя, как от одной этой мысли к горлу подкатывает тошнота. — Мы просто друзья. Это моему брату она нравится, — пояснил он.

В груди у Беллатрисы прокатилась неожиданная волна облегчения и надежды, но она тут же тряхнула головой, прогоняя это наваждение.

— Как бы то ни было, я принесла тебе вот это, — сказала она, запуская руку в мантию и извлекая нечто, завёрнутое в салфетки. — Подумала, что здесь тебя вряд ли нормально накормят. — Она пожала плечами, протягивая ему свёрток.

Гарри развернул его: внутри лежал увесистый кусок пирога с патокой. Он ухмыльнулся.

— Что ж, мисс Блэк, а ты, я смотрю, профи. Уже прятала раньше контрабанду под мантией? Очень похоже, что да, — отозвался он.

Беллатриса изобразила оскорблённую невинность и парировала:

— Ты должен быть чертовски благодарен за то, что я вообще подпустила эту липкую штуку так близко к своему телу, — заявила она. — И польщён, смею добавить.

Гарри весело хмыкнул.

— Я безмерно благодарен, спасибо, — заверил он. — Только ты очень напоминаешь Сириуса, когда так высоко о себе отзываешься, — добавил он с ухмылкой.

Беллатриса зарычала и прищурилась.

— Не лежи ты уже здесь, я бы тебя за такое прокляла, — предупреждающе объявила она. — Но, пожалуй, закрою на это глаза. Спишем всё на твой бред, только на этот раз, — великодушно согласилась она с игривым вздохом.

— Какая неслыханная щедрость, — съязвил Гарри. — Мне и так травм хватает.

Некоторое время они сидели в уютном молчании, пока Беллатриса не встала.

— Я просто хотела убедиться, что ты в порядке, — объяснила она. — И... спасибо. Ты спас моих сестёр и меня Мерлин знает от чего. Я правда очень это ценю, — искренне добавила она.

— Ну, если ты и дальше будешь подкармливать меня этим, я с радостью повторю, — с улыбкой ответил Гарри.

Беллатриса покачала головой.

— Если только мне не придётся каждый раз совать его под мантию, то договорились, — согласилась она. — Тебе так легко угодить: подсунь десерт, и ты уже счастлив спасать мир, — вздохнула она, выходя из палаты.

Гарри снова тихо усмехнулся, с аппетитом умял пирог с патокой и устроился спать — сон был ему сейчас необходим как никогда.

* * *

На следующее утро его разбудил шум: в палату ввалились остальные мародёры, и Джеймс нёс огромное блюдо с завтраком.

— Нельзя ли потише? — зашипела медсестра. — У меня пациенты пытаются уснуть! И немедленно уберите эту еду! — велела она.

— Ни в коем случае, дорогая мадам, — отозвался Сириус с поклоном. — У нас есть все основания полагать, что вы собираетесь накормить нашего боевого товарища овсянкой, а такого мы допустить никак не можем, — объявил он с брезгливой миной при одной мысли о том, что Гарри достанется посредственный завтрак.

— Мы пришли накормить его как следует, и он будет накормлен как следует! — провозгласил Джеймс. — Мы не позволим тебе морить его голодом и лишать столь необходимого пропитания, девка! — строго добавил он.

— Девка, значит? — угрожающе переспросила женщина.

— Прошу прощения, — тут же пошёл на попятный Джеймс. — Я вовсе не хотел вас оскорбить, просто слишком увлёкся речью, — извиняющимся тоном добавил он и отвесил женщине поклон.

— Мы просто хотим позавтракать с Гарри, — вздохнул Римус, с досадой качая головой при виде выходок друзей.

— Ладно, — неохотно согласилась целительница. — Но если вы его перевозбудите до того, как я его осмотрю, будут неприятности, — предупредила она.

— Мадам, уверяю вас: ни у меня, ни у моих присутствующих здесь друзей нет ни малейшего желания возбуждать моего брата! Подобные обвинения просто омерзительны, — с отвращением парировал Джеймс.

Целительница лишь сердито зарычала и пошла прочь: с неё явно было довольно неугомонных подростков.

— О-о, герой пробудился ото сна! — воскликнул Сириус, заметив, что Гарри и впрямь не спит.

— Да заткнись ты, — взмолился Гарри, поморщившись от ноющей боли в плече.

— Как ты, Гарри? — с тревогой спросил Римус.

Гарри улыбнулся ему.

— Рука немного ноет, но в остальном порядок, — успокоил он оборотня. — Правда, есть хочется зверски, — добавил он, заметив внушительную гору принесённой ими еды.

Они принялись за еду, поджидая, когда целительница вернётся осмотреть Гарри, — в надежде, что тот сможет уйти вместе с ними.

Однако их трапезу прервала вовсе не целительница, а кое-кто, кого никто из них никак не ожидал увидеть.

В больничное крыло вошёл Арктурус Блэк и смерил тяжёлым взглядом четверых парней, сидевших вокруг кровати Поттера.

Джеймс и Сириус не на шутку занервничали, а двое других явно растерялись.

— Выметайтесь, — просто велел он.

Джеймс и Сириус сбежали из палаты со всей возможной поспешностью, а двое оставшихся вышли следом куда медленнее, бросив на Гарри вопросительные взгляды.

— Я догоню, — пообещал он им.

Они пошли за остальными, оставив Гарри наедине с патриархом семьи Блэков.

— Твои деньги, — произнёс Арктурус, достав из кармана уменьшенный сундук.

Гарри с благодарностью кивнул, но промолчал.

— Я подумывал досыпать туда золота, но, зная тебя, полагаю, ты бы вернул лишнее, — рассудил Арктурус, опускаясь на стул.

— Скорее всего, — согласился Гарри.

— Я так и думал, — заметил пожилой маг. — Обычно мысль о том, что я кому-то должен, давит на меня тяжким грузом, но в твоём случае меня это почему-то совсем не тяготит.

— Потому что вы мне ничего не должны. Я поступил так, потому что это было правильно, а не ради того, чтобы вы или ваша семья были мне чем-то обязаны, — возразил Гарри.

Арктурус кивнул и усмехнулся.

— Ты можешь и не считать это долгом, но я считаю, — признал он. — Я всю голову сломал, думая, как могу отплатить тебе, и ответ прост: никак, — со вздохом заключил он.

Гарри чуть нахмурился, но промолчал, ожидая продолжения.

— Ты спас мою семью в её нынешнем виде и почти всё следующее поколение, — снова заговорил Арктурус, смертельно серьёзный. — Они мои единственные внучки, а ты вернул им свободу, которую у них вообще не должны были отнимать, — продолжил он. — Во всём мире есть лишь две вещи, которые я могу предложить тебе, чтобы хоть отчасти это искупить, — произнёс он совершенно искренне.

Гарри сглотнул: разговор принимал слишком серьёзный оборот.

— Кажется, теперь я понимаю, почему ты вернулся, — подытожил Арктурус. — И я могу тебе помочь.

Он полез в карман и вынул маленькую книжицу в кожаном переплёте, после чего увеличил её, превратив в увесистый том.

— Во-первых, здесь собраны знания о семейной магии Блэков, — объяснил он. — В тебе течёт частица крови Блэков, так что ты сможешь её освоить. Распорядись ею с умом, — наставил он, положив книгу на прикроватную тумбочку. — И само собой, ты обязан хранить это втайне, — твёрдо добавил Арктурус.

Гарри кивнул в знак согласия.

— Во-вторых — и это важнее всего, — я предлагаю тебе вот это, — снова заговорил Арктурус, протягивая юноше руку, и Гарри ответил на рукопожатие.

Они обменялись рукопожатием, и Арктурус кивнул, прежде чем продолжить:

— Это было не рукопожатие признательности, а рукопожатие равных, — произнёс он. — Рукопожатие братства и обещания, — пояснил он. — Это значит, что у тебя есть моё слово: я помогу тебе всем, чем только смогу, в том, с чем тебе предстоит столкнуться.

Гарри кивнул.

— Спасибо, лорд Блэк, — с благодарностью отозвался он.

Арктурус улыбнулся.

— Теперь мы равные, — напомнил он парню. — Не нужно передо мной склоняться, и ты можешь звать меня Арктурус. Ты заслужил это право.

— Я очень ценю всё это, Арктурус, — искренне ответил Гарри.

Арктурус кивнул и усмехнулся.

— Поправляйся, — пожелал он. — До встречи, Гарри, — попрощался он с юношей.

Гарри смотрел ему вслед, совершенно ошеломлённый тем, что только что произошло.

Он не так уж много знал об Арктурусе Блэке, но одно понимал наверняка: он только что приобрёл очень могущественного союзника.