Земля Минотавров | Land of the Minotaurs (джен)

В лицо Хекару плеснули водой. Он вздрогнул и закашлялся, но ничего не мог поделать: руки были в кандалах. Через несколько мгновений ему удалось проморгаться… хотя смотреть было не на что. Всё та же грязная камера и всё тот же коренастый, покрытый шрамами минотавр, намного старше Хекара. Тюремщик скалился, глядя на пленника сверху вниз; во рту у него оставалась едва ли половина зубов.

Молус, от старости совсем поседевший, любил свою работу и с неизменным удовольствием придумывал новые способы унизить заключённых. «Снова пора драться, преступник. Сегодня у тебя хороший противник».

За Молусом ждали четверо хорошо вооружённых воинов Государственной стражи. Скурна среди них не было. Хекар не видел его с самого ареста, хотя почти не сомневался, что изуродованный минотавр хотя бы раз почтил своим присутствием трибуны.

Все мышцы ныли, напоминая, что он хотя бы ещё жив. По всем правилам Хекар уже должен был быть мёртв. Поединки с участием государственных преступников обычно устраивали так, чтобы осуждённый проиграл.

Хекар провёл уже два боя: один — против двух умелых воинов, другой — против очень голодного медведя, которого дрессировщики явно довели до бешенства. Он выиграл оба, во многом благодаря приёмам Каза, но почему-то тюремщики пока не выпускали против него самых опасных противников. Хекар знал, что многим пленникам доставались куда худшие шансы. В его боях можно было победить — и он это доказал. До уровня чемпиона, каким когда-то был Каз, Хекар не дотягивал. Он был хорошим бойцом, даже лучше большинства соплеменников, но не великим.

Казалось, ему нарочно дают шанс прожить подольше, и это тревожило. Значит, от него чего-то ждали — чего-то, что, по их мнению, он мог им дать.

— Снимите кандалы, — приказал Молус. Пока один из стражников выполнял приказ, тюремщик добавил: — Сегодня дерёшься с огром… А потом, если выживешь, с тобой хочет поговорить капитан Скурн.

Ещё один подстроенный бой, причём выиграть в нём было проще, чем в предыдущих. Чего же им надо?

Нужно было тебя послушать, Каз. Нужно было послушать…

Каз? Пока стражники поднимали его на ноги, Хекар задумался: неужели он нащупал ответ? Ему дают возможность выжить из-за связи с Казом?

Возможно, Скурн поможет это выяснить — если Хекар переживёт очередной поединок. Быть может, именно сегодня всё наконец начнёт проясняться. Он фыркнул. Теперь победить нужно хотя бы ради того, чтобы утолить растущее любопытство.

Огра ему было почти жаль.

* * *

Каз позволил Делбину поспать, пока собирал вещи в дорогу. Стало ясно: от Делбина ему не избавиться. Рана на правой ноге, оказавшаяся немногим серьёзнее царапины, досталась кендеру при встрече с разведчиком-минотавром, забравшимся далеко от родных земель. Тот гнался за ним несколько миль. Делбин, разумеется, признался, что шёл следом за Казом, надеясь позже снова к нему присоединиться. Пришлось смириться: либо позволить кендеру ехать рядом, либо до конца пути оглядываться в поисках неугомонного спутника.

Гроза стихла перед самым рассветом, но небо всё ещё было затянуто облаками. Когда Делбин наконец проснулся, конь уже стоял осёдланный и готовый к дороге. Кендер потёр глаза, растерянно огляделся и улыбнулся Казу. «Дождь кончился».

— Кончился. Как себя чувствуешь?

— Лучше.

Большинство кендеров отличалось крепким здоровьем. Делбин, похоже, почти полностью оправился. Каз, у которого ещё ныли собственные ушибы и раны, дивился тому, как быстро тот восстанавливает силы.

— Теперь помнишь, как нашёл меня?

— Просто знал, где искать. — На лице кендера было написано полнейшее простодушие.

Каз оставил расспросы. «Ты должен был отправиться к Хелати и остальным. Щит Паладайна! Оставаясь со мной, ты идёшь прямо навстречу опасности!»

Скрестив руки на груди и стараясь выглядеть непреклонным, Делбин ответил: «Я не вернусь. Хочу идти с тобой».

— Да уж, теперь пойдёшь. Выбора у меня, по сути, нет. Пока мы теряем время, Хекар может погибнуть… если ещё жив. Тебе следовало ехать на юг, но раз ты здесь, запомни: не отходи от меня. Выполняй каждый мой приказ, даже если он кажется унизительным или непонятным. Пока мы будем в королевствах, ты станешь изображать моего раба. И мне придётся обращаться с тобой соответственно. Только так у тебя есть шанс выбраться оттуда живым и целым. Понимаешь, Делбин?

Кендер не смутился. «Понимаю… И я не боюсь. Пока ты рядом, Каз».

Каз тяжело вздохнул. «Слишком уж ты в меня веришь… Или твой человек в сером сказал что-то ещё?»

— Нет, больше во сне он ничего не говорил.

— Он снился тебе, пока ты ехал на юг? Поэтому ты вернулся за мной?

— Он снился мне только один раз. — Делбин, похоже, искренне недоумевал.

— Во время грозы ты его не видел?

— Нет, Каз.

Минотавр сдался. «Ладно. Садись. Пока тропа не станет лучше, я поведу коня, а потом какое-то время поедем вдвоём. Помни, что я сказал. Здесь уже могут встретиться мои сородичи — какой-нибудь дальний дозор или кто-то ещё».

— Я буду вести себя хорошо, Каз. Вот увидишь.

— Придётся.

Небо так и не прояснилось до конца, но дождя больше не было. Хорошая погода продержалась весь день и ещё два следующих, за которые они добрались до самой южной границы империи. По мнению Каза, им повезло никого не встретить, однако удача закончилась, едва они верхом въехали в первый пограничный проход. Навстречу двигался отряд. Каз поспешно велел Делбину спешиться, набросил ему на шею заранее приготовленную верёвочную петлю и слегка затянул — лишь для вида.

— Похоже, дозор, Делбин. Помнишь, о чём мы говорили? Молчи и изображай покорного, испуганного раба. Делай вид, будто давно идёшь пешком.

— Хорошо, Каз. — Ни смешок, ни улыбка кендера уверенности ему не прибавили.

Их заметили через несколько мгновений. Отряд тут же повернул наперерез. Это действительно был дозор, судя по всему, давно бродивший по диким землям. Предводительница, пожилая женщина-минотавр, у которой на правой руке не хватало двух пальцев, велела остановиться.

— Кто ты и зачем идёшь через этот проход?

— Эддер из клана Маскун. — Маскун был малоизвестным кланом, о котором Каз знал лишь потому, что к нему принадлежал один из близких товарищей времён службы воином-рабом. Эддер был неплохим бойцом, но не умел отступать от привычных приёмов, и однажды соламнийский копейщик пронзил его насквозь. Никому, даже минотавру, не следует стоять на месте, когда на него во весь опор несётся обученный рыцарь на боевом коне, целясь длинным крепким копьём прямо в грудь. В пылу боя Эддер забыл об этой простой истине.

Ответ, похоже, удовлетворил предводительницу, но при взгляде на спутника Каза она нахмурилась. Указав на Делбина искалеченной рукой, спросила: «И что, во имя Саргаса, эта тварь делает рядом с тобой?»

— Поймал его, когда он пытался украсть еду на моей стоянке. На вид крепкий, вот я и предложил выбор: служить мне или умереть. Он понял, что служить безопаснее. Всё как и должно быть. В конце концов, нам ведь скоро суждено стать хозяевами всех остальных? — Каз многозначительно оглядел дозорных. Все они служили воинами-рабами. Если эти минотавры были похожи на тех, кого он помнил по собственному опыту, мысль самим стать рабовладельцами наверняка придётся им по душе.

Кто-то кивнул, кто-то пробормотал слова согласия. Предводительница улыбнулась. «Глядишь, скоро у каждого из нас будет такой».

— Кендер? Зачем он нужен? — фыркнул другой. — Перебить их всех, и дело с концом. Истребить все низшие расы! Тогда весь Кринн будет нашим! С этого и начнём. Хороший кендер — мёртвый кендер, верно?

Мысль понравилась сразу нескольким дозорным. Каз решил пресечь её, пока она не получила ещё больше поддержки. «А тебе охота самому улицы чистить? Отбросы выносить? Причалы отмывать? С какой стати нам этим заниматься, если есть низшие! Наше дело — сражения и приключения, а не унизительный труд. Если мы станем хозяевами Кринна, у нас должны быть слуги, которыми можно командовать».

— Я бы не отказалась от нескольких рабов, — согласилась предводительница. — Всю жизнь слушалась людей и огров, которых могла задушить одной этой рукой! — Она с ухмылкой подняла трёхпалую ладонь. — Очень даже не отказалась бы.

— И ждать недолго, правда, Телия? — окликнул её один из товарищей.

Она кивнула, не сводя глаз с Каза. «Да только по мне — всё равно недостаточно скоро, понимаешь?»

Каз ухмыльнулся в ответ. «Продал бы тебе этого, да, кажется, слишком хорошо выдрессировал. Может, на обратном пути… если к тому времени он мне надоест». Он тронул коня. «Пусть предки указывают вам путь».

К его скрытому облегчению, Телия ответила: «И тебе». Она покачала головой. «Но за кендером следи. Уж лучше раб-человек, чем один из этих. Я бы такому проказнику не доверяла».

— Он усвоил, чем кончается непослушание. — Каз показал им рану на ноге Делбина. — Пошёл! — рявкнул он на спутника. — Нам ещё далеко! — Плотно сжав губы, кендер заторопился следом.

— Будь осторожен, Эддер! — крикнула предводительница. — Жрецы в последние недели стали больно уж придирчивы. По их велению стража уже многих заковала за неповиновение. Делай, что скажут, и поживее — тогда, может, обойдётся.

— Благодарю. — Он махнул рукой и отвернулся, чтобы дозорные не видели лица. Шёпотом сказал Делбину: — Придётся потерпеть, пока не уйдём из виду. Потом немного поедешь верхом. А через пару дней нам обоим почти всё время придётся идти. Тропа петляет.

Кендер промолчал, лишь едва заметно кивнув. Каз был впечатлён. Делбин оказался достаточно сообразительным, чтобы держать рот на замке, и трусил рядом с конём так, словно мог бежать весь день.

Больше их в тот день не тревожили, хотя однажды они заметили троих всадников, направлявшихся на юг. Каз наблюдал за ними из укрытия. Он успел поддаться отчаянной надежде, что среди них окажется Хекар, но брата Хелати там не было. Всадники держались другой тропы и вскоре исчезли. Каз позволил Делбину немного проехать верхом, зная, что скоро кендеру придётся почти всё время идти пешком.

На третий день в горах, во время полуденной трапезы, Делбин оглядел высокие вершины и с обычным кендерским восторгом сказал: «Никогда не видел таких высоких гор, Каз!»

— Они одни из самых высоких.

— А драконы здесь когда-нибудь были?

Каз фыркнул. «О да, драконов здесь хватало! В основном чёрных, красных и синих. Во время войны это были их излюбленные места. Правда, больше к северу. Там военачальник Кринус держал основную часть войска. Вот кто был настоящим чудовищем, хуже любого дракона. Помнишь, что я рассказывал?»

Делбин кивнул, а Каз вспомнил ту историю. До самой смерти Кринус, человек, был любимым полководцем Тёмной Королевы. Под его командованием её армии опустошили огромные земли на севере и востоке Ансалона. Если бы не Хума, серебряная дракониха Гвинет и сам Каз, Кринус наверняка сокрушил бы рыцарей и подчинил Ансалон своей госпоже. Но в великом поединке Хума отсёк ему голову… а потом, когда выяснилось, что этого недостаточно, был вынужден искать другой способ его убить.

Каз содрогнулся. Только драконье пламя смогло окончательно избавить Ансалон от неумирающего Кринуса.

— Горы окружают королевства? — спросил спутник, вырвав его из воспоминаний.

— Нет, в основном они тянутся вдоль западной границы и через большую часть юга. Севернее есть проходы, а на востоке — равнины, но обходить с востока слишком долго. — Он вспомнил кое-что из детства. — Говорят, Саргас поднял эти горы сразу после того, как забрал достойных огров и превратил их в минотавров. Горы должны были защищать его детей, пока те восстанавливают силы и готовятся занять своё законное место — стать владыками всего Кринна. — Каз подумал о годах, проведённых воином-рабом, и о том, как часто в прошлом минотавры оказывались чужими невольниками, а не господами. Горы не слишком хорошо справились со своей задачей. — Для бога он не очень-то нас защитил, правда?

Из-за непогоды они потеряли примерно день пути, но ещё через два дня оставили горы позади и вступили в земли королевств минотавров. На первый взгляд местность мало отличалась от той, где они с Хелати построили дом. Только в воздухе явственно пахло морем и дул ровный ветер, кажется, с востока. Было и немного прохладнее. Покрытого шерстью Каза это почти не беспокоило, а вот Делбину по ночам приходилось укутываться теплее.

На следующий день далеко к востоку показался огромный город.

— Что это за место? — спросил кендер. Теперь он смотрел на всё широко раскрытыми глазами, хотя сам Каз не видел вокруг ничего примечательного. Впрочем, кендеру почти всё казалось новым и достойным внимания, даже если он уже видел это пару десятков раз.

— Мортосак, столица королевства Котас. Если не считать Нетосака, крупнейший город обоих королевств. Он раскинулся до самого моря. Порт здесь даже больше нетосакского, но империей правят из Митаса, поэтому там жизнь оживлённее.

— Мы туда поедем?

Каз покачал головой. «Нет, и радуйся. В Нетосаке хватает опасностей, но в Мортосаке есть свои, особенные. Нам и в столице забот достанет».

Делбин не сумел до конца скрыть разочарование, но Каз остался непреклонен. Он всё ещё надеялся, хотя надежда и слабела, что Хекар жив и невредим и находится в Нетосаке. До столицы оставалось несколько дней пути, а необходимость выдавать спутника за раба ещё сильнее замедляла дорогу.

Вскоре местность стала более населённой. Чем дальше они продвигались на север, тем чаще попадались большие деревни и городки, стоявшие почти вплотную друг к другу. Несмотря на потери в войне, минотавров оставалось немало. Народ, привыкший к постоянным сражениям, обычно старался как можно скорее восполнять убыль. Через два поколения численность почти сравняется с той, что была в середине войны, когда Кринус начал безрассудно бросать воинов-рабов на передовую, не считаясь с потерями, лишь бы сберечь собственные преданные отряды.

Однако, если слухи, дошедшие до Каза, были верны, император не собирался ждать, пока его народ полностью восстановит силы.

Не все минотавры жили ради сражений. Народ нужно было кормить, поэтому Каз не удивился хозяйствам, через которые теперь пролегал путь. Но здешние фермы отличались от хозяйств других народов: ими распоряжалось государство. Они тянулись ровными рядами, одна за другой. Каждой группой ведал управляющий. Хозяйства соперничали между собой, стремясь вырастить лучший урожай овощей и плодов или лучший скот. Тех, кто добивался наибольших успехов, награждали и повышали. Множество правил определяло, как вести хозяйство и сколько средств и припасов выделять каждому. Всё было очень упорядоченно и эффективно.

Всё вполне соответствовало укладу минотавров.

Делбин с горящими глазами рассматривал окрестности, но работники почти не обращали внимания ни на него, ни на Каза: каждый старался вывести своё хозяйство на первое место в округе. Кукуруза здесь уже была выше и крупнее почти любой, какую Каз видел за годы странствий. В одном из хозяйств овцы были такими большими, что издали их можно было принять за коров, если бы не шерсть.

— Здесь всё огромное, Каз! Ты видел вон ту корову?

— Тише, Делбин! — Каз кивнул. Несмотря на отношение к правителям империи, он испытывал гордость. — Нашему народу постоянно нужна пища. Из здорового ребёнка вырастает могучий воин.

Кендер наблюдал за минотаврами в полях. «Я думал, вы все бойцы».

— Так и есть. Даже эти. Кое-кто считает их слабейшими, хотя именно они кормят нас, пока мы сражаемся. А воин-минотавр в бою не уступит ни человеку, ни эльфу. — Каз подозревал, что, если его народ когда-нибудь покорит другие расы, самых крепких новых рабов отправят на фермы, высвободив множество минотавров. Конечно, понадобятся надсмотрщики, но мало кто из соплеменников предпочтёт возиться с землёй, когда можно расширять империю.

В большинстве хозяйств кипела работа, но иногда им попадались заброшенные, бесплодные участки. Заметив первый такой пустырь, Каз хмыкнул. «Вот цена чрезмерного соперничества. Загубили почву». Он посмотрел на другие хозяйства, зелёные и оживлённые. «Остальным стоит усвоить этот урок, если хотят выжить. Не завоюешь мир, когда нечем кормить войска».

На ночлег Каз останавливался подальше от городов и деревень, выбирая лесистые участки, скрытые от дорог. Костры разводил небольшие, и им удавалось оставаться незамеченными. Чтобы спутник не скучал — а скучающий кендер особенно опасен, — Каз при любой возможности снова рассказывал истории и предания. Во многих легенды так переплетались с былью, что даже он сам не знал, где правда, а где вымысел прежних рассказчиков.

Он поведал Делбину о том, как минотавры, по преданию, попали в рабство к гномам Каль-Тасса. Те держали народ Каза в неволе много лет, пока минотавры наконец не восстали и не уничтожили поработителей. Другие народы нередко оспаривали эту версию событий. Среди преданий той поры была история минотавра Белима, который убил дюжину гномов и освободил достаточно соплеменников, чтобы началось решающее восстание, а затем сам пал под топорами ещё полудюжины гномьих воинов. Такие подвиги становились основой любимых рассказов народа Каза.

Но больше всего кендеру нравились истории о Ганте, капитане «Гладиатора», — возможно, потому, что Каз рассказывал их с особым чувством. В первое плавание он отправился вместе с Гантом и Кири и побывал на острове, который казался целиком золотым. Золото оказалось ненастоящим, что, конечно, разочаровало, но само путешествие всё искупило. Особенно Делбина захватило более раннее приключение Ганта: в одном из первых плаваний его корабль подошёл к таинственному острову гигантских змей и огромных птиц. Там Гант и Кири якобы встретили Саргаса и его дочь Зебоим, необузданную богиню моря. Саргас не хотел отпускать минотавров с острова, но вмешался Кири-Джолит, а Гант, сражаясь за свободу, убил исполинскую птицу. Вскоре после этого он женился на Кири. Гант говорил, что именно из-за того случая отверг Великого Рогатого и стал последователем Кири-Джолита.

— Вскоре после этого приключения у них появились дети. Я был первенцем, — с гордостью закончил Каз.

— Какими они были?

— Гант был бунтарём, всегда спорил с тем, как принято всё делать. — Каз усмехнулся. — Наверное, от него я и унаследовал свой норов. Кири больше походила на остальных, была хорошей боевой подругой. Правда, она выбрала Ганта спутником жизни, так что, пожалуй, тоже была немного бунтаркой. Они хорошо нас воспитали, растили крепкими, любили. — Минотавр посмотрел вдаль. — Когда «Гладиатор» затонул, я тяжело переживал их гибель.

— Ох. — Делбин опустил голову и ненадолго приуныл. Потом снова поднял глаза и оживился. — Но ты сказал «нас». Значит, у них был не только ты? Ты никогда не говорил, что у тебя есть братья и сёстры!

— Нас было шестеро. Четверо братьев и две сестры. — Каз замялся. Он не вспоминал о них годами. Порвав со своим народом, он не поддерживал связи ни с кем из прежней жизни — ни с друзьями, ни с родными.

— Мы с кем-нибудь из них встретимся?

Каз задумался. «Не знаю… Только не с Раудом… Он…» Он опустил руку к кошелю, где всё ещё лежал медальон. «Не с Раудом».

— А кто…

— Уже поздно. — Каз резко поднялся и принялся собирать вещи. — Нам ещё идти и идти. Дальше оба пойдём пешком. Тебе снова придётся надеть верёвку, Делбин. Прости.

Маленький спутник молча подчинился, почувствовав, что Каз больше не хочет говорить о семье. Некоторые воспоминания оставались слишком болезненными даже спустя годы.

Я боялся, что вспомню о тебе, если вернусь, Рауд, признался себе Каз. Боялся, что ты снова не дашь мне покоя.

Это случилось бы независимо от того, спросил Делбин о семье или нет. В Нетосаке они с Раудом виделись в последний раз. В Нетосаке один роковой выбор навсегда изменил жизнь Каза.

Там погиб Рауд.

* * *

Далеко оттуда, в самом сердце Нетосака, о смерти думали и два измотанных минотавра, ожидавших приёма у верховного жреца. После последнего провала они мчались во весь опор, бросив последнего огра, который к этому времени, вероятно, уже умер от потери руки. Другой огр одной ночью сбежал к своим, не желая испытать гнев верховного жреца. В глубине души минотавры знали, что за столь позорную неудачу их ждёт наказание. Но гордость, глубоко укоренившаяся в большинстве соплеменников, не позволила просто не возвращаться в имперскую столицу. Теперь оба жалели, что поддались ей.

Приёмная ничуть не успокаивала. Между высокими мраморными колоннами висели гобелены, прославлявшие Саргаса, особенно его расправы над теми, кто сбился с пути. На каждой колонне было высечено лицо бога в облике Великого Рогатого. Все лица смотрели вниз, словно выносили приговор стоявшим перед входом во внутренние покои верховного жреца.

Огромные железные двери распахнулись, и перед минотаврами появился суровый послушник в красно-чёрном одеянии. «Его Святейшество примет вас. Говорить только тогда, когда к вам обращаются. На все вопросы отвечать полностью. Всё понятно?»

Зная, что спорить не позволено, оба кивнули. Послушник повернулся к открытой двери. «За мной».

С нарастающей тревогой они последовали за ним. Один лишь на миг задержался, взглянув на огромный рельеф над входом. Высеченный дракон, казалось, голодно смотрел на каждого, кто проходил под ним. Минотавр вздрогнул и поспешил за остальными.

Зал был размером с небольшую арену и на удивление скудно украшен. Окон не было. Свет давали лишь два факела в нескольких ярдах впереди, по одному с каждой стороны огромного помещения. Потолок, насколько его удавалось разглядеть, терялся в вышине, усиливая чувство собственной ничтожности. Здесь они были лишь винтиками в великом замысле Саргаса — мелкими деталями, которые при необходимости легко заменить.

— Подойдите.

Сильный, властный голос прокатился по залу эхом. Послушник отступил, показывая, что дальше им следует идти одним.

Они сделали не больше трёх-четырёх шагов, когда по обеим сторонам взметнулось пламя, озарив зал. Ряд внезапно вспыхнувших факелов вёл к широкому возвышению высотой более чем в два их роста. Наверху стоял огромный каменный стол, переднюю стенку которого тоже украшало лицо Саргаса.

За столом, держа в руке перо, сидел верховный жрец государства. Его одеяние с капюшоном напоминало одежду послушника, но по краям капюшона и манжет, а также вдоль переднего разреза тянулась золотая отделка. Из-под капюшона виднелось худое, сосредоточенное лицо, которое больше подошло бы писцу, чем закалённому бойцу.

Ни одного из пришедших это не утешало. Все знали о страшной силе верховного жреца.

— Нас не беспокоить, — приказал он послушнику.

— Да, Ваше Святейшество. — Тот поклонился и вышел. Мгновение спустя двери закрылись, оставив двоих наедине с верховным жрецом.

— Вам было поручено дело.

Не сразу они поняли, что кто-то должен ответить. Тот, что был выше ростом, кивнул, затем поспешно добавил: «Да, Ваше Святейшество!»

— Твоё имя?

— Тошер, Ваше Святейшество. Это Синмак. — Услышав своё имя, второй минотавр поднял в сдержанном приветствии густо забинтованную руку. Большая часть повязки покраснела от крови.

Перо оставалось неподвижным. «Где остальные?»

Тошер сглотнул, не в силах ответить. Наконец Синмак глухо произнёс: «Мертвы, Ваше Святейшество».

— Все.

— Да, Ваше Святейшество… кроме огра, который сбежал.

Наконец обретя голос, Тошер выпалил: «Они напали со всех сторон, Ваше Святейшество! Их было больше, а проклятые огры запаниковали! Нас бы перебили. Мы…»

— Молчать. — Верховный жрец посмотрел на обоих. — Всё было не так, верно, Синмак?

— Не так, Ваше Святейшество. — Синмак сжал раненую руку. — Не могу объяснить. Он был повсюду. Будто знал, что мы идём. Никогда не видел, чтобы один воин был способен на такое.

— А вещь, которую я вам дал? Почему вы не взяли его с её помощью? Кто решил ею не пользоваться? Говори.

Раненый минотавр покосился на товарища, прежде чем ответить. «Это казалось неправильным. Магия — не наше дело. Мы воины! Мы умеем обращаться с мечами и секирами, а не с волшебными талисманами!» Синмак мысленно проклял себя за то, что вызвался выполнить поручение. Тогда он решил, что расположение верховного жреца многого стоит. Но и он, и остальные забыли: немилости жреца следовало бояться куда сильнее. «Проклятые огры окружили его с сетями, потом подошли мы. Что было дальше, не знаю. Некоторые огры так и не вступили в бой».

— Волшебный талисман…

Тошер фыркнул. «В конце я им воспользовался, но он всё равно оказался хитрее! Я приказал деревьям схватить его, а он забрался наверх и прыгнул на меня. Выбил камень из руки. Деревьям было всё равно, кто у них на пути. Они чуть меня по ошибке не схватили. Его, наверное, всё-таки поймали».

Перо с треском ударилось о стол и переломилось; кончик отлетел в сторону. Тошер и Синмак уставились на него. Верховный жрец гневно посмотрел на Тошера. «Надеюсь, это не так. Он нужен мне живым… пока. Вы двое провалили дело куда хуже, чем я мог представить».

Тошер снова замолчал, и Синмак попытался объяснить провал. «Он чемпион арен, Ваше Святейшество. Вы сами сказали. Никогда не встречал такого бойца. Но дайте нам больше воинов, минотавров, а не ненадёжных огров, и на этот раз мы его схватим. Ему помогает только… — Воин недоверчиво покачал головой. — Только кендер».

Тошер фыркнул. «Что за минотавр станет держать рядом одного из этих мелких паршивцев?»

— Занятный минотавр, — неожиданно ответил верховный жрец. — Весьма занятный.

— Мы подкрадёмся к ним ночью, — добавил Синмак, — но на этот раз тише. Вам ведь он всё ещё нужен живым, так что…

— Несомненно. — В голосе жреца прозвучала угроза.

— На этот раз всё будет иначе, особенно теперь, когда мы знаем, чего ждать. Взять хотя бы эту секиру! Она тоже наверняка волшебная! Клянусь самим Саргасом: когда он появился, её не было, а перед тем, как он зарубил огра, уже была!

— Точно! — осмелел Тошер, увлёкшись рассказом. — Из воздуха взялась, Ваше Святейшество! Секира, которая блестела даже ночью!

— Вот как? Очень интересно. — Верховный жрец поскрёб подбородок. — Довольно болтовни. Даже с учётом этой секиры меня поражает, что один воин заставил вас обоих бежать. Разве этому вас учили? Разве таков путь воина? Не думаю. Вы сбежали с поля боя, хотя должны были встретить смерть на ногах.

Ни один из стоявших перед жрецом больше не посмел произнести ни слова. Они знали, что он прав. Даже страшная рана Синмака не могла служить оправданием.

— Я послал вас найти одного минотавра. Его присутствие мне необходимо, но я не хочу, чтобы кто-либо ещё в королевствах вновь его увидел. Вы не смогли выследить его, хотя я сообщил, где он живёт, а потом позволили одному воину… одному воину!.. разгромить ваш отряд, словно вы дети, которые только учатся ходить. — Верховный жрец поднялся. Ростом он превосходил обоих слуг, хотя телосложением был куда худощавее. Глаза гневно смотрели на них сверху вниз. — Вы подвели меня. Вот и всё, чего стоят ваши оправдания. Даже с магией, которую я скрепя сердце решил вам доверить, вы потерпели жалкий провал.

— Всё из-за секиры! Его магия сильнее! — настаивал Тошер. — Без неё мы бы его взяли! Мы не знали, с чем столкнёмся!

— Это я признаю. Мои осведомители упустили важную подробность. О волшебной секире вы не знали. — Худощавый жрец поднял руки и откинул капюшон. — Но это не оправдывает провала. Теперь Казиганти де-Орилг наверняка проникнет в империю, а затем о его присутствии узнают другие. — Он покачал головой. — Теперь моя задача куда сложнее, чем должна была быть. В моей империи нет места такой бездарности, какую проявили вы двое. — Глаза верховного жреца вспыхнули. — Совсем нет…

* * *

Через несколько мгновений колокольчик вызвал послушника в покои верховного жреца. Тот вошёл, но замер у самой двери. Его господин сидел за столом, задумчиво подперев подбородок рукой. Двух охотников, ожидавших приёма, нигде не было видно.

— Подойди.

Послушник повиновался, но по пути к возвышению задел ногой какой-то предмет. Опустив взгляд, увидел кисть, наполовину обмотанную окровавленными бинтами. Рядом лежало что-то похожее на ступню и рукоять меча. Остального тела не было.

Стараясь не смотреть на страшные останки, послушник прошёл мимо, опустился перед господином на колени и замер в ожидании приказа.

— В Государственной страже служит капитан Скурн. Пошли за ним. У меня есть вопросы, на которые он, полагаю, сможет ответить.

— Да, Ваше Святейшество.

— И убери этот мусор по пути.

Послушник встал и выполнил приказ. Верховный жрец наблюдал за ним, а когда тот ушёл, снова погрузился в размышления.

— Я слишком долго ждал, — пробормотал он. — Слишком долго, чтобы теперь меня задержал один глупый минотавр. Когда ты вернёшься в мою империю, Казиганти, у тебя будет выбор: стать частью моего великого замысла… или быть погребённым под ним.