Маленький Поттер (джен)

Прощание вышло тяжёлым и коротким.

Молли обнимала Джеймса так, словно пыталась запомнить его навсегда и никогда больше не увидит. Артур гладил внука по волосам и что-то тихо говорил. Рон стоял в стороне, заложив руки в карманы, а Гермиона держала собранную сумку с вещами и игрушками.

— Мы будем навещать, — твёрдо сказала Молли, глядя на Снейпа. — Каждые выходные.

— По предварительной договорённости, — ответил он.

Молли открыла рот, но Артур мягко перебил:

— Хорошо. Мы поняли.

Джеймс цеплялся за бабушкин свитер.

— Не хочу, — повторял он уже в десятый раз. — Хочу к бабушке.

— Ты поживёшь у профессора, — тихо сказала Гермиона, опускаясь перед ним. — А мы будем приезжать. Честно.

Мальчик не выглядел убеждённым, но сопротивляться дальше уже не стал. Снейп протянул руку. Джеймс посмотрел на неё, как на подозрительный предмет, и взялся за край мантии вместо ладони.

Они аппарировали.

Дом в Тупике Прядильщиков встретил их запахом дерева, зелий и тишины. Джеймс остановился посреди крошечной прихожей и огляделся.

— Здесь темно, — сообщил он.

— Здесь всегда так, — ответил Снейп.

Он провёл мальчика наверх. Комната находилась в конце коридора, напротив двери, которую Снейп отвёл под собственный кабинет. Когда-то здесь ничего не было, кроме старого шкафа и пыли. Теперь тут стояла узкая кровать с высоким изголовьем и тёмно-зелёным покрывалом, маленький стол, стул, комод и пустой книжный стеллаж.

Никаких ярких обоев. Никаких рисунков на стенах. Только чистота, порядок и приглушённый свет.

Джеймс подошёл к кровати, потрогал покрывало, потом посмотрел на Снейпа и вздохнул так тяжело, словно нёс на себе все тяготы мира.

Мальчик забрался на матрас, подпрыгнул один раз и тут же получил неодобрительный взгляд.

— На кроватях не прыгают.

— Бабушка мне разрешает.

— Я не ваша бабушка.

Это, по всей видимости, было самым убедительным доводом из всех, которые Джеймс услышал за этот день.

— А вы где спите?

— В соседней комнате.

— А если я позову?

— Я услышу.

— А если вы не услышите?

— Тогда вам придётся позвать громче.

Джеймс задумался, словно оценивал перспективы.

К ужину Снейп уже успел усвоить несколько важных вещей.

Например, что трёхлетние дети не признают ни расписания, ни логики, ни разумных аргументов. Джеймс отказывался есть суп, потому что «он странный». Отказывался снимать уличную обувь, потому что «так удобнее». Отказывался идти мыть руки, потому что «они и так чистые». И при этом умудрялся задавать вопросы быстрее, чем Снейп успевал на них отвечать.

— А почему у вас нет кота?

— А вы всегда в чёрном?

— А папа тоже так делал?

— А можно мне палочку?

— А вы умеете летать на метле?

Снейп тем временем пытался понять, как совместить привычный вечерний распорядок с присутствием ребёнка. Он привык заканчивать работу к определённому часу, ужинать без спешки, проверять записи, а затем проводить несколько часов в лаборатории. Теперь же ему предстояло следить за тем, чтобы маленький Поттер поел, вымыл руки, не испачкал одежду и лёг спать до того, как окончательно уснёт за столом.

В ванной выяснилось, что вода слишком холодная, полотенце слишком большое, мыло пахнет странно, а зубная щётка совершенно не желает сотрудничать. Снейп, который без труда мог приготовить зелье с дюжиной ингредиентов, обнаружил, что не способен убедить трёхлетнего ребёнка открыть рот.

— Откройте рот.

Джеймс зажал губы.

— Поттер.

Мальчик покачал головой.

— Вы можете открыть рот самостоятельно, либо я помогу вам. Но чистить зубы придётся в любом случае.

Джеймс вдруг широко раскрыл рот и высунул язык.

— Вот.

Снейп на мгновение прикрыл глаза.

К восьми часам мальчик всё-таки оказался в кровати. Снейп стоял в дверях, наблюдая, как Джеймс устраивает гиппогрифа рядом с подушкой с особой тщательностью.

— Не уходите, — вдруг сказал мальчик.

Снейп посмотрел на кровать. Джеймс не плакал, но крепко сжимал край одеяла.

— Я буду в соседней комнате.

— А если мне станет страшно?

— Не станет.

— А если станет?

Снейп помолчал.

— Тогда постучите в стену. Я услышу.

Джеймс кивнул, будто принимал условия договора, который ему не особенно нравится, но лучше которого пока нет. Снейп погасил свет и вышел, оставив дверь чуть приоткрытой.

* * *

Снейп проснулся от того, что кто-то тянул его за рукав.

Было ещё совсем темно. По внутренним ощущениям — не больше шести утра. Джеймс стоял возле кровати взъерошенный, в пижаме, держа гиппогрифа за одно крыло и глядя на Снейпа огромными, совершенно бодрыми глазами.

— Что случилось? — спросил Снейп хрипло.

— Я проснулся.

— Я уже имел удовольствие это заметить.

— Я хочу есть.

Снейп посмотрел на часы.

— Ещё слишком рано.

— Уже утро.

— Утро не является синонимом завтрака.

Джеймс обдумал это заявление.

— А когда завтрак?

— В семь.

— Сейчас семь?

— Нет.

— А сколько?

— Шесть.

Мальчик посмотрел на часы, потом на Снейпа.

— Они сломались?

Снейп закрыл глаза.

— Нет.

— Тогда почему семь еще не наступило?

— Потому что время, к сожалению, не подчиняется вашим желаниям.

— Тогда я подожду. Но недолго.

Он забрался на край кровати Снейпа, устроился там с гиппогрифом и принялся тихонько разговаривать с игрушкой. Снейп лежал, глядя в потолок, и впервые за долгое время подумал, что смерть, возможно, была бы куда более предпочтительным вариантом. За окном медленно светлело.

Новый день только начинался.