Братья по магии. Точка отсчета (джен)

Плешивая крыса Рона, выскочив на середину комнаты, испуганно заметалась перед Поттером.

— Ах ты дрянь! Вот тебе! Получай!

Ветвистая молния, которую Поттер так хотел опробовать на самом Роне, досталась его крысе!

Гарри уставился на подкоптившегося грызуна, не испытывая ни капли раскаяния и никаких угрызений совести. Он полностью разделял мнение тети Петунии по данному вопросу. Держать в доме такое, да еще в качестве питомца, было за гранью здравого смысла. «Сейчас мы это поправим», — с усмешкой подумал Гарри, наклоняясь, чтобы брезгливо подцепить Коросту (одно имя чего стоит!) кончиками пальцев, после чего ее последний путь должен был проходить через окно спальни. Мальчик не сомневался, что сможет осторожно открыть его, хотя стоявший холод не очень способствовал проветриванию, а это стоило сделать хотя бы для того, чтобы выветрить запах паленого. Оставалось надеяться, что Алекс, почему-то в прошлый раз вступившийся за эту ошибку природы, принадлежавшую другой ошибке природы, не заметит его манипуляций: брат лежал с закрытыми глазами и, как надеялся Гарри, крепко спал.

Не успел Поттер даже начать избавляться от улики, как дверь спальни дернулась, как если бы кто-то взялся за ручку, но не открылась. Если это неразлучная парочка друзей, то они могут что-то пронюхать. В буквальном смысле. На эвакуацию копченки через окно больше не было времени, поэтому повелитель молний, решив не пачкать руки, парой точных пинков отправил неподвижную тушку Коросты прямо под кровать её хозяина. Запаха можно было не опасаться еще долго, так как амбре от вещей Рона с гарантией перебьет крысиную вонь. К сожалению, шестой так и не полюбил принимать душ и менять ношеные вещи, что по-прежнему доводило его соседей по комнате до белого каления. Когда вонь от дохлой крысы привлечет внимание Уизли, или он её хватится, ничто не помешает ему воспринять её уход из жизни как закономерный итог и так нелегкого её существования после (не)долгой болезни.

Дверь, всполошившая Поттера, всё-таки открылась и отвлекла его внимание, а не то он успел бы подумать об антисанитарии, которую только что развел вместо борьбы с грызунами. В комнату вошел Невилл с метлой.

Оказалось, его у самого порога перехватил Вуд, который подобрал поттеровский Нимбус после тренировки, а сейчас решил занести владельцу. Оливер сказал, что ему нет необходимости самому возвращать метлу, если это за него сделает Невилл. Лонгботтом был совсем не против и уже протянул руку, чтобы взять метлу, но пальцы капитана никак не хотели разжиматься, удерживая мечту всех игроков в квиддич. Пусть Олли и ворчал сейчас на безответственность Поттера, он в глубине души был ей рад: пропустив ужин, Оливер самозабвенно летал на Нимбусе, пока мог различать небо и землю. Наконец метла оказалась у Невилла, а Вуд пошел своей дорогой.

Поблагодарив Лонгботтома, Гарри небрежно бросил Нимбус под свою кровать, не заметив, что древко его метлы не просто очищено от грязи после полетов, но и любовно отполировано капитаном.

— А Алекс? Ему не лучше? — виновато спросил Невилл. Ему взбрело в голову, что Грею стало так плохо от разноса декана. Вероятно, впечатлительный мальчик сам вполне мог заболеть от подобного.

— Он спит, говори тише, — пресек расспросы Гарри.

Поттер снял мантию и залез на кровать Грея. Задернув полог, он аккуратно устроился рядом с ним. Оказалось, что брат не спал. Он взял Гарри за руку и положил себе на голову.

— Зачем? — удивился брюнет.

— Она лечебная, — пробормотал Алекс невнятно и тут же заснул.

Гарри так, конечно, не думал, но послушно держал руку там, куда её поместили, чутко прислушиваясь к происходящему в комнате.

* * *

Драко уселся с важным видом на диван в гостиной. Перед ним стояли его одноклассники, согнанные Винсом и Грегом по его приказу просьбе. Слизеринские первокурсники не скрывали недовольства, так как они, вернувшись с ужина, готовы были разойтись по своим делам.

Малфой, которого только что снова отловил Кейпер (здоровяк Мальсибер изящно блокировал кабанчиков блондина), был крайне недоволен происходящим. Старшекурсник напомнил, что он ждет положительного ответа, который должен был выглядеть как согласие информировать его и кузена обо всём, что касается Поттера, да еще и выполнять их поручения. Драко проигнорировал наглый наезд в первый раз, во второй забеспокоился и после некоторого размышления понял, что отказ может быть очень болезненным в самом прямом смысле слова. Но подчиниться означало с самого начала его школьной жизни поставить крест на его лидерстве на курсе и факультете, о чем амбициозный блондин уже начал мечтать (о лидерстве, а не о его конце, конечно). Поэтому сейчас ему предстояло принять важное решение.

— Я собрал вас, чтобы сообщить вам, какой политики мы все будем придерживаться. Ко мне обратились, — этим дипломатическим оборотом Драко заменил «прижали к стене и схватили за ворот мантии», — Кейпер и Мальсибер с шестого курса. Они хотят, чтобы мы следили за Поттером и сообщали им. Так вот, мы не будем этого делать. Это понятно? — блондин обвел ребят цепким взглядом, выискивая несогласных.

Винс и Грег кивнули, то же самое сделал Тео, но он выглядел недовольным и поглядывал исподлобья. Блейз, который вырос в Магической Британии и Италию видел лишь изредка, навещая многочисленных родственников, не мог не пересекаться с Драко и из этих встреч с раннего детства усвоил, что открыто перечить Малфою себе дороже, поэтому он просто сказал:

— Хорошо, Драко, как скажешь, — и обвел остальных взглядом, призывая согласиться и поддержать его.

Милли, не вхожая прежде в этот круг аристократов и богачей, как не вхожи были ее родители, поспешила кивнуть, не вдаваясь ни в какие детали того, что хотел Малфой. Она с первого дня на Слизерине балансировала на грани, чтобы не стать изгоем. Чтобы этого не произошло, ей, вероятно, и в дальнейшем придется очень сильно постараться.

Дафне было всё равно, но она, пользуясь своим особым положением, которое давала её красота, решила противоречить, просто чтобы привлечь внимание к своему мнению. Зная Драко с ранних лет, она любила его немного позлить притворным неподчинением.

— Почему это? — девочка картинно похлопала длинными ресницами.

Малфой тоже её прекрасно изучил; его лицо искривилось в усмешке. Он ответил, сказав девочке ровно столько, сколько она, по его мнению, заслуживала знать:

— Потому!

На секунду Гринграсс устремила на нагло рассевшегося мальчика свирепый взгляд (самой непонятно, чего это она разозлилась?), но тут же опомнилась, и её лицо приняло безмятежное выражение, что ей шло гораздо больше.

Теодор, не став самостоятельно задавать волнующий всех вопрос, сейчас решил все-таки развить тему и выяснить, что происходит.

— Ты бы мог объяснить нам хоть что-то, — осуждающе сказал он.

Драко посмотрел на Нотта недовольно. Отец говорил ему, напутствуя перед отъездом, что друзья, которые всегда делали, что он хотел, поступив в школу, могут измениться и ему придется заново налаживать с ними отношения, зарабатывая авторитет. Это, конечно, полная чушь, ему это не понадобится, ведь он — Малфой. Но ответить, наверное, придется.

— Потому что никто не смеет трогать Поттера без моего ведома, понятно? Поттер — мой!

Первокурсники вместо ответа шокировано уставились на Драко. Только Панси, которая все это время перекатывалась с пятки на носок и смотрела то в пол, делая вид, что разглядывает носки своих туфель, то в потолок, чтобы не встречаться ни с кем взглядом, с готовностью поддакнула:

— Конечно-конечно, Дракусик. Можешь на нас рассчитывать. Верно? — спросила она остальных, опять ни на кого не глядя и не обращаясь ни к кому конкретно.

— Раз так, то вы можете идти, — милостиво разрешил Драко, не замечая, как морщится Нотт, а Забини, отвернувшись, корчит ему рожи.

Панси тоже развернулась, чтобы уйти, но пошла не в сторону спальни, а в отдаленную часть подземелий. Там была комната, в которой часто тусили старшекурсники, стремясь оказаться вдали от посторонних глаз. Это место было своего рода хранилищем накопившегося на факультете за века холодного оружия, не представляющего ценность ни для коллекционера, ни для ювелира, но находящегося в хорошем состоянии. Там же складировалась и ненужная, но годная утварь и мебель, а также многое другое, что делало этот музей удобной площадкой для встреч, где кубки можно было не трансфигурировать, а снять с полки, а потом, набравшись огневиски и повздорив с собутыльником, отложить палочки и использовать по назначению шпаги, кинжалы и всё, что подвернется под руку под дружный гогот более трезвых студентов. После чего накладывалась Вулнера Санентур, и всё начиналось сначала.

На Слизерине, где царила строжайшая иерархия, существование такой комнаты, вернее, истинную цель её использования, даже не требовалось скрывать: никто без приглашения туда бы не сунулся. Декан, пока всё происходило внутри факультета, не вмешивался за исключением разве что самых вопиющих случаев, но таковых был раз два и обчелся. Хотя Снейп и не одобрял, конечно, и, если ему попадался пьяный студент или он натыкался на что-то, запрещенное к нахождению в школе, безжалостно конфисковывал и карал нарушителей.

Ясное дело, Паркинсон сюда не звали, и не только потому, что мелкая: девушки сюда сами не стремились, если дорожили репутацией. Но Панси это не остановило. Приложив курносый нос к щелке, которую она проделала между дверью и косяком, девочка несколько секунд прислушивалась к происходящему в комнате. Услышанное, видимо, её удовлетворило, потому что она открыла дверь и несмело вошла.

— Я Паркинсон, — сказала она худощавому высокому старшекурснику, сидевшему в вычурном кресле в компании еще нескольких парней. Все они с недовольством, грозившем быстро смениться гневом, воззрились на нарушительницу спокойствия.

— Я учусь на первом курсе, — продолжала Панси и, видя непонимание (И это Слизерин? Мерлин, нельзя же быть такими прямолинейными и совсем не понимать намеков!), прибавила, — у нас занятия с Гриффиндором. С Поттером.

Парень, к которому обращалась девочка, наконец, принял решение.

— Погуляйте, а? — вежливо прогнал он дружков. — Мици, книзл поскакучий, ты-то куда собрался?

— Поговорим, девочка? — ухмыльнулся Веспасиан Кейпер, дождавшись, когда лишние уши скроются за дверью, и наложив Заглушающие чары.