Свой выбор - 3 (джен)

Перевернувшись на бок, Гарри уставился в окно, за которым уже во всю разгорался новый день.

— Это была очень насыщенная ночь, — усмехнулся юноша.

Оставалось жалеть лишь о том, что он не успел изучить воспоминание Андромеды Тонкс.

— Если бабушка не настаивала, чтобы я занялся им в первую очередь, то, вероятно, не так оно и важно прямо сейчас. Явно не важнее рассказа о…

Поттер повернулся и осмотрел Больничное крыло. Тут было мало картин, большинство из которых пустовали. Лишь на одной какая-то целительница поправляла одеяло немощному старику.

«Даже случайно и даже в пустом помещении не стоит произносить слово «крестраж», — напомнил себе Гарри. — Одно лишь упоминание можно использовать против меня».

Сев на койке, юноша посмотрел на Карту. Поправил очки и собирался уже внимательно изучить артефакт, чтобы разыскать на нем профессора Флитвика, как посреди лазарета, рассыпая искорки магии, появился клубок из сцепившихся эльфов. Гарри замешкался лишь на секунду, а потом резко позвал:

— Памкин! Скуп!

Домовики Поттеров появились одновременно и кинулись в драку, быстро изменив расстановку сил. Не успел Гарри моргнуть, как клубок на полу распался на откатившуюся в сторону исцарапанную и шипящую Тинки и Памкина со Скупом, придавивших к каменным плитам извивающегося и голосящего домовика в грязной, истрепанной наволочке.

— Держите крепче! — велела Тинки и с тихим стоном подтянула к груди правую лапку. — Держите!

Чужак бился, брыкался, рычал и щелкал зубами, как загнанная в угол крыса. Гарри глянул на двери лазарета, вытащил палочку и прикрыл себя и эльфов куполом тишины. Ему совершенно не хотелось, чтобы на крики прибежала медиведьма.

— Тинки? — позвал юноша. — Что с тобой?

— Ничего, Гарри, — ответила домовушка и, извернувшись, пару раз лизнула собственный локоть. — Он меня укусил.

— Можете его связать? — спросил Гарри у своих эльфов.

Через пару минут на стуле для посетителей, перевязанный светящимися путами, как колбаса, сидел незнакомый Поттеру эльф. Остальные домовики стояли вокруг, пресекая для незнакомца любую возможность удрать.

— Это он? — спросил Гарри. — Тот эльф, что заблокировал проход на платформу?

— Гарри Поттер не должен был ехать в Хогвартс! — тоненько выпалил связанный домовик. — Добби пытался остановить Гарри Поттера! Добби пытался защитить Гарри Поттера!

Гарри невольно фыркнул и уточнил:

— Каким именно образом? Помешав мне сесть на поезд? Или попытавшись убить на квиддичном матче?

Домовик выпучил глаза, хлопнул ушами, на которых были видны следы от многочисленных ожогов, и заголосил:

— Добби никогда бы не причинил вреда Гарри Поттеру! Добби хотел лишь спасти Гарри Поттера! Гарри Поттер не должен был ехать в Хогвартс, он должен был оставаться в безопасности подальше от Хогвартса. Великий, несравненный Гарри Поттер — всеобщее достояние. В Хогвартсе Гарри Поттеру грозит страшная опасность!

Гарри с интересом рассматривал домовика, отмечая не только ожоги, но и перебинтованные пальцы, и очень грязную наволочку, и безумный взгляд водянистых глаз.

— А прошлым вечером? — спросил Гарри. — Зачем ты запер меня?

Глазки домовика забегали. Поттер ждал, что же ответит Добби.

— Существует заговор! — наконец выпалил домовик. — Добби, сэр, еще летом узнал, что в этом году в школе чародейства и волшебства будут твориться кошмарные вещи! Гарри Поттер не имеет права ввергать себя в пучину бедствий. Он всем очень нужен, сэр!

— Заговор? — выцепив самое важное, переспросил Гарри. — Какой еще заговор? Чей?

Добби выпучил глаза сильнее, хотя юноша был уверен, что дальше уже некуда, и затрясся.

— Добби не может сказать! — пискнул домовик.

— Хм? А кивнуть? — спросил Гарри с улыбкой. Почему-то происходящее его ужасно веселило. — Например… Заговор против меня организовал… м-м-м… Тот-Кого-Нельзя-Называть?

Добби медленно качнул головой из стороны в сторону.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал Гарри. — Тогда… может у Того-Кого-Нельзя-Называть есть коварный брат?

Добби быстро замотал головой из стороны в сторону, его глаза чуть ли не вылезли из орбит.

— Ну а… кто тогда? — задумчиво произнес Гарри, наблюдая за домовиком. — Кому под силу устроить заговор против меня прямо в Хогвартсе? Дамблдору?

— Альбус Дамблдор — самый великий директор в истории Хогвартса. Добби это знает. Добби слышал, что могуществом Дамблдор не уступал Тому-Кого-Нельзя-Называть, даже когда тот был в самой силе. Но, сэр, — перешел Добби на энергичный шепот, — есть враги, которых Дамблдор не может… враги, которых ни один уважающий себя волшебник…

Эльф задохнулся, захрипел и стал биться в путах, а когда не смог вырваться, то изловчился и стукнулся виском о спинку стула.

— Значит, не Дамблдор? — удивился Гарри. — Точнее… Не директор все это затеял? Так кто?

Добби затрясся так, что под ним зашатался стул.

— Твой хозяин? — предположил Гарри.

Эльф замер, а потом начал быстро, звонко икать.

— Похоже, именно так… — сказал Гарри. — Это по его приказу ты на меня напал?

— Нет, Гарри Поттер, сэр! — замотал головой эльф. — Добби сам… сам! Добби только хотел защитить Гарри Поттера! Гарри Поттер был в безопасности, пока дверь оставалась запертой!

— А если бы для моей безопасности надо было оставить меня в подземельях на все выходные? — спросил юноша, внимательно рассматривая домовика. — Ты бы оставил меня там?

Добби моргнул и снова повторил:

— Это было для безопасности Гарри Поттера, сэр! Для безопасности!

— Не пустить меня на поезд, напасть на матче… — перечислил Поттер. — Двери Большого зала на Хэллоуин? И их ты заблокировал?

Добби что-то пискнул, но Гарри ни слова не понял.

— И прошлым вечером, — довершил юноша. — И все это для моей безопасности?

— Добби приглядывал за Гарри Поттером, — сипло произнес эльф, а потом заговорил быстро-быстро, то и дело почти переходя на хрип: — Это было сложно. Летом Гарри Поттер сэр почти не появлялся в местах, где Добби мог бы подобраться поближе. И Добби решил сторожить проход на платформу 9 и ¾. Добби пришлось отутюжить себе пальцы за то, что он заклял колонну. Добби не жаль рук, сэр, Добби думал, что так он спасет Гарри Поттера от опасности. Добби не знал, что Гарри Поттер все равно сумеет сесть на поезд. Тогда Добби стал проникать в Хогвартс. Это было очень сложно. Добби сюда не звали, сэр. Добби не мог находиться в замке долго. Добби могли поймать! Добби делал все, чтобы защитить Гарри Поттера. Мяч… Добби хотел, чтобы Гарри Поттер уехал!

Гарри поморщился, снял очки и спрятал лицо в ладонях. От бесконечных повторов собственного имени у него звенело в ушах.

— Кто хотел мне навредить? — спросил он, глянув на замолчавшего домовика.

Добби замотал головой и забился в путах.

— Ладно… Тинки! — обратился Поттер к своей домовушке. — Ты знаешь, чей это домовик?

Эльфийка, молчавшая все время допроса, сделала несколько шагов к Гарри и ответила:

— На нем следы магии Малфоев…

Добби дернулся и заверещал тоненько и неразборчиво, как пойманный дикий заяц.

— А еще… будто следы магии Блэков.

Гарри отметил неуверенность в тоне эльфийки и уточнил:

— В чем дело?

— Он… неправильный. С ним что-то не так, — сказала Тинки, с опаской рассматривая Добби.

Гарри призадумался, а потом, выудив из сумки тетрадь и оторвав кусочек пергамента, быстро чиркнул короткую записку.

— Можешь передать Драко Малфою? — обратился он к домовушке.

Та кивнула и исчезла. Вернулась она через несколько мгновений. Добби продолжал биться в путах, писк сменился на рык, но тут же утих, когда у дверей Больничного крыла материализовался встрепанный и заспанный слизеринец.

Малфой что-то спросил, но из-за полога тишины Гарри ничего не услышал. Стоило слизеринцу подойти ближе, Добби забился в путах с таким остервенением, что стул под ним закачался и завалился назад.

— Добби? — потрясенно произнес Драко, незаметно для себя ступив в контур заглушающих чар. — Что… происходит?

Добби взвизгнул, дернулся, вырвал из пут лапку, ободрав кожу, и с громким хлопком исчез, прихватив с собой стул.

— Поттер? — медленно переведя взгляд на Гарри, произнес Малфой. — Что тут твориться?!

Гарри помолчал, наблюдая за приятелем. Тот выглядел удивленным, смущенным, но не испуганным или злым.

— Поттер!

Гарри посмотрел на расстроенную Тинки и велел:

— Идите.

Домовики Поттеров слаженно кивнули и беззвучно исчезли.

— Поттер!

— Сядь, — предложил Гарри, указав Малфою на соседнюю койку.

— Я сяду, и ты мне объяснишь, что здесь происходит, — жестко сказал слизеринец. — Сегодня суббота. Я ждал выходных всю неделю, собираясь баррикадироваться в спальне, если Флинт придумает и сегодня устроить тренировку. А тут ты со своей запиской! Надо было проигнорировать. Но нет!.. У меня же кольцо-портал, работающий в школе… Почему бы и не скакнуть на минутку в лазарет…

— Не ворчи, — поморщился Гарри. — Садись.

Драко скривился и, беззвучно кривляясь, будто что-то говорит, при помощи все того же портала переместился на кровать.

— Так… что произошло? — спросил он уже спокойнее, взбивая подушку. — Откуда здесь взялся Добби?

Гарри взял с тумбочки стакан с водой, сделал пару глотков и принялся кратко излагать события. Когда он закончил, Малфой поерзал и тихо вздохнул.

— Я… я не знаю, — выдавил он тихо. — Честно, Поттер. Ты можешь мне не верить, но я ничего об этом не знаю.

— Тогда что ты знаешь? — спросил Гарри.

Драко повозился на койке, вздохнул и заговорил:

— Нас же никто не слышит, да?

Поттер кивнул.

— Я впервые увидел Добби лет в пять. Мне не разрешали заходить в хранилище в подземельях, а мне хотелось узнать, что же там такое спрятано. Ну я и пролез… Мама приболела, отец мало интересовался тем, что происходит вокруг. Я был предоставлен сам себе, а Мими покрывала все мои проделки. Хранилище оказалось не таким уж и интересным: обычный подвал, как погреб для вина, только спрятанный за тайной дверью. Да, на полках и в сундуках хранилось много всякого, что хотелось взять в руки и рассмотреть, а Мими не могла проникнуть внутрь и одернуть, но в самом хранилище, как оказалось, жил домовик. Добби. Его единственной работой в мэноре было охранять семейный тайник и без магии стирать пыль с предметов.

Драко подскочил, сел лицом к Гарри.

— Он казался совершенно обычным! Лишь немного чудаковатым. Если он считал, что хотя бы жестом оскорбил семью, то начинал колотиться головой о стену или шкаф. Но такое при мне происходило всего раз или два! Мне он нравился. Ему было скучно в хранилище, так что он с радостью слушал мои рассказы и играл в игры…

Малфой вздохнул и горестно покачал головой.

— Родители ничего не замечали года два, наверное. А потом отец нашел в подземельях огрызок яблока… Papa никогда так на меня не орал ни до, ни после. Меня на три дня заперли в спальне и не выпускали. Я… я зашторивал окна, чтобы не видеть, какая там прекрасная погода для полетов на метле. Думал… Думал, отец наказал меня из-за Добби, но нет.

— Из-за хранилища? — понял Гарри.

— Да, — кивнул Малфой. — Мама мне все объяснила позже. В тех подземельях хранились самые темные и опасные артефакты. Отец жутко перепугался, поняв, что я часами просиживал в зале, где полно коварных штучек. Он перенес самые опасные вещи в сейф Гринготтса, а само хранилище спрятал так, что теперь туда даже он сам может попасть лишь после огромных усилий.

— А Добби? — вздернул бровь Гарри.

— Его отправили работать в курятнике, — ответил Драко. — И он стал вести себя хуже, чем прежде. Он практически не слушается, портит все, к чему прикасается. И постоянно себя наказывает даже просто так, без причины. Но после наказания он будто становится немного адекватнее. Правда, ненадолго.

— Ты знаешь, что с ним? — спросил Гарри.

— Лишь то, что рассказывала мама, — покачал головой Драко. — А ей не все известно.

— Рассказывай уже, — велел Поттер.

— У деда Поллукса любимицей была Андромеда, — со вздохом начал Малфой. — Самая талантливая и самая мягкая из трех дочерей. Ей всегда доставалось много его любви, внимания и заботы. И именно ей он решил подарить эльфеныша.

— Добби, — понял Гарри.

— Добби, — кивнул слизеринец. — Он появился в семье вскоре после рождения моей матери. Бабушка настаивала, чтобы эльф достался старшей дочери, но дед был непреклонен. Он даже привязал эльфа к Андромеде, хотя изначально говорил о том, что она заберет домовика с собой, когда выйдет замуж.

— А потом Андромеда сбежала, — произнес Гарри задумчиво.

— Верно. Разочарован был не только дед, но и бабушка Вальбурга, считавшая Андромеду своей ученицей. Поллукс оборвал все связи, запретил всем общаться с предательницей и волею старшего хозяина передал Добби Белле, — продолжил Драко. — После этого мама ничего о нем не слышала несколько лет, ведь тетка вышла замуж и уехала в поместье Лестрейнджей. А потом… когда Темный Лорд пал, а Беллу и других схватили… — Малфой поморщился. — В общем, Добби не остался в поместье Лестрейнджей. Он вернулся в дом деда, когда поместье закрылось.

Гарри на миг нахмурился, а потом удивленно спросил:

— Твоя тетка не привязала его к роду мужа?

— Видимо, нет, — помотал головой Драко. — Только так можно объяснить что-то подобное. Добби оставался собственностью Блэков и вернулся к Блэкам, когда временная хозяйка попала в Азкабан.

— А потом Добби передали твоей матери?

— Точнее, всучили, — криво усмехнулся Малфой. — Попав к Поллуксу, Добби вел себя очень плохо: он сам брался готовить, даже если ему не приказывали, а потом сам же себя наказывал, если что-то портил; сам придумывал истории о плохих хозяевах, которые обязательно накажут за малейшую провинность; никак себя не обслуживал, прятался по углам и зыркал оттуда, как огромная крыса. Дед не выдержал и велел матери забрать домовика, иначе он просто избавится от него. В Малфой-мэноре Добби вел себя также, пока его не посадили охранять тайник. Там он успокоился и стал почти нормальным. Но потом снова вернулся к старому.

— Он ведь не мог сойти с ума только из-за того, что его передавали от хозяина к хозяину, — задумчиво произнес Гарри. — Так не бывает.

— Мама считает, что он обезумел уже у Беллы, — сказал Драко. — Точнее… Она не знает наверняка, но в конце 70-х Темный Лорд увлекся экспериментами с домовиками. Он требовал у сторонников эльфов и не всегда потом возвращал их. Белла вполне могла отдать Добби Тому-Кого-Нельзя-Называть…

Драко закусил губу и хмуро глянул на Поттера.

— Я… я спрашивал Добби, — продолжил юноша через минуту. — Он ничего мне не ответил. Кажется, он не помнит. Но он ненавидит Сам-Знаешь-Кого и всех, кто был на его стороне. В том числе и Малфоев.

Гарри кивнул, давая понять, что услышал, а потом лег и прикрыл глаза, обдумывая слова Драко.

— Это имеет смысл, — проговорил он едва слышно, а потом уточнил: — Драко, а Добби может действовать сам, без приказа?

— Боюсь, что да, — вздохнул слизеринец.

— Если ты часто бывал в хранилище… — начал было Гарри, но потом запнулся. — Мне неинтересно, что там находится, не думай. Ну… кроме одного! Ты никогда не видел там тетрадку?

— Тетрадку? — нахмурился Драко. — Какую тетрадку?

— Старая тетрадка в темно-коричневой кожаной обложке, — попробовал описать Поттер. — Золотистые уголки.

Малфой покачал головой и уточнил:

— В хранилище было много ящиков, которые я не смог открыть. А еще должны быть сейфы, видимые лишь главе рода.

Гарри покивал и спросил еще:

— Минувшим летом к вам приходили авроры?

Драко вздохнул, лег и недовольно протянул:

— Да у нас постоянно учиняют обыски! Хотя бы раз в год. Но летом особенно старались. Несколько раз приходили. И ладно рейды авроров! С ними заявились и министерские. Тот же Уизли-старший. А это даже не его профиль! Отец жаловался, Уизли оштрафовали за самоуправство и угрозы.

— Он угрожал? — вздернул бровь Гарри.

— Да, — Драко фыркнул, — обещал, что… «они обязательно все найдут»! Даже заявлял, что «обшарят Гринготтс»!

Гарри хмыкнул.

— Ясно.

Поттер снова прикрыл глаза, шаг за шагом собирая всю картину. И теперь он очень сильно жалел, что не успел посмотреть воспоминания миссис Тонкс.

— Ты там уснул? — зевая, спросил Малфой.

— Просто думаю, — ответил Гарри. — Я…

Договорить рейвенкловец не успел. Двери Больничного крыла распахнулись, и внутрь, сияя улыбкой и стразами на мантии, влетел Гилдерой Локхарт.