Любовь - сложная штука (гет)

В первую субботу мая Гермиона вынесла учебники к озеру. После нескольких дождливых дней над Хогвартсом наконец прояснилось, и к обеду на берегу было почти так же людно, как в гостиной Гриффиндора. Ученики расстилали на траве мантии, занимали нагретые солнцем камни, устраивались под деревьями с книгами и свёртками из кухни. Неподалёку от воды двое когтевранцев играли в шахматы; каждый раз, когда один из них слишком долго обдумывал ход, фигуры начинали громко давать советы. Чуть дальше две девочки из Пуффендуя устроились прямо на траве: одна читала вслух, а другая плела венок из одуванчиков и время от времени отвлекалась, чтобы поправить подругу.

От озера тянуло прохладой, но на солнце уже хотелось снять мантию. Гермиона расстегнула её у горла и остановилась, разыскивая друзей. Гарри обнаружился под буком: сидел, прислонившись к стволу, и держал перед собой длинный пергамент. Джинни лежала рядом, положив голову ему на колени. Рон и Полумна расположились на клетчатом пледе, между ними стояла открытая коробка с печеньем.

— О, ты всё-таки пришла, — сказал Рон, когда Гермиона подошла. — Мы начали беспокоиться, что придётся нести тебя вместе со столом.

— Я закончила эссе.

— Какое из них?

Она посмотрела на него.

— По трансфигурации.

— Тогда можешь объяснить мне последнее заклинание. Я вчера прочитал описание, и теперь уверен, что у моего стула больше шансов сдать экзамен, чем у меня.

Гермиона опустила сумку на край пледа.

— Если ты прочитал только описание, вполне возможно.

— Вот поэтому мы тебя и ждали.

Полумна подвинулась, освобождая ей место, а Гарри протянул сложенную мантию. Гермиона устроилась на ней, вытянула ноги и несколько секунд просто грела лицо на солнце. Сквозь прикрытые веки свет казался красноватым. Где-то за спиной смеялись, со стороны замка донёсся хлопок, за которым последовали возмущённые крики.

Рон лениво оглянулся.

— Если это опять те третьекурсники, то Филч сегодня счастлив.

— Он был счастлив ещё утром, — сказала Джинни, не открывая глаз. — У кого-то нашли навозные бомбы.

— Хорошо, что я свои в спальне оставил.

Гермиона повернулась к нему.

— Ты тоже ими запасаешься?

— Фред и Джордж прислали несколько новых на пробу. К лету собираются продавать.

— И как?

— Взрываются слишком быстро. Я написал Джорджу, чтобы добавили хотя бы пару секунд. А то бросить успеваешь, а отбежать — нет.

— Очень заботливо, — заметил Гарри.

— О покупателях, между прочим, надо думать.

Рон потянулся за печеньем, и из расстёгнутого ворота рубашки выскользнул тонкий плетёный шнур. На нём висели две синие бусины, маленький медный жёлудь и белое пёрышко, обвитое серебряной нитью. Гермиона невольно улыбнулась.

Ещё в марте Рон каждый раз терялся, когда Полумна садилась рядом с ним, и ухитрялся искать подвох даже в её предложении сходить вдвоём в Хогсмид. Потом несколько дней объяснял, что они всего лишь собирались купить перья. Полумна спокойно поправила: перья собиралась купить она, а Рональда пригласила потому, что хотела провести с ним день. После этого пытаться объяснять стало значительно труднее.

— Новое? — спросила Гермиона, кивнув на шнур.

Рон посмотрел вниз.

— Полумна сделала.

Он произнёс это с таким простым удовольствием, что Гермиона не стала его поддразнивать. Полумна протянула руку и расправила зацепившееся за ворот пёрышко. Рон поймал её ладонь, поцеловал и не отпустил, переплетя их пальцы.

— Ему идёт, — сказала Полумна.

— Да, — согласилась Гермиона и взяла печенье.

Гарри снова развернул пергамент. Джинни приоткрыла один глаз.

— Там за последние пять минут что-нибудь изменилось?

— Я хотел ещё раз посмотреть требования.

— Ты уже прочитал их мне. Дважды.

— Какие требования? — спросила Гермиона.

Гарри протянул ей лист.

Вверху стояла печать Министерства. Ниже перечислялись условия приёма на программу подготовки авроров, сроки подачи документов и испытания, которые предстояло пройти кандидатам. Гермиона пробежала первые строки и задержалась на списке предметов.

— Нужно сдать пять ЖАБА, и все как минимум на «Выше ожидаемого».

— Знаю.

— И зелья тоже.

Гарри поморщился.

— Про зелья лучше не напоминай.

Рон заглянул ей через плечо.

— И после этого ещё учиться?

— Три года, — ответил Гарри.

Рон присвистнул.

— У тебя странные представления о том, что делать, когда наконец выпустят из школы.

— А у тебя какие?

— Пойти к Фреду и Джорджу.

Гарри посмотрел на него.

Рон покрутил в пальцах печенье, обломил край и добавил:

— Работать. Они собираются расширяться. В магазине уже не справляются, а сами всё время сидят в мастерской. Джордж написал, что им нужен человек, который сможет заниматься заказами и покупателями, пока они испытывают очередную дрянь.

— Он так и написал? — спросила Джинни.

— Нет. У него было «революционное изобретение». Но я-то их знаю.

Гарри улыбнулся.

— Ты уже согласился?

— Ещё нет. Сказал, что сначала сдам экзамены. — Рон помолчал. — Ты ведь пойдёшь в аврорат?

— Попробую.

— Я думал… раньше думал, что тоже пойду.

Он посмотрел на озеро, затем снова на Гарри.

— Но мне у них нравится. Даже когда они заставляют считать всё по три раза, а потом выясняется, что Фред сам неправильно записал остаток.

— Тебе стоит сказать ему об этом до того, как договоритесь о жалованье, — заметила Гермиона.

Рон сразу оживился.

— Вот. Именно. Мама пока говорит только, что я должен всё обдумать, а я хочу понять, сколько они собираются платить.

— Хорошее начало, — сказал Гарри.

Рон посмотрел на него и улыбнулся уже свободнее.

— Только на скидку не рассчитывай, даже если меня возьмут. Фред и Джордж мне самому-то ничего бесплатно не дают.

— А Полумне ты тоже всё будешь продавать за полную цену? — спросила Джинни.

— Ей я уже обещал скидку.

— Значит, я буду покупать через неё, — сказал Гарри.

Джинни рассмеялась. Рон махнул рукой и передал Полумне коробку с печеньем.

Гермиона вернула Гарри пергамент. Ветер загнул уголок листа, и он разгладил его о колено, осторожно приподняв голову Джинни.

— Дашь мне посмотреть своё эссе? — спросил Гарри.

— Если не будешь списывать.

— Я только прочитаю.

— Рон тоже обещал только прочитать. А потом сдал мой абзац со своей фамилией.

— Я его немного изменил, — возразил Рон.

— Убрал два слова.

— Значит, это уже не твой абзац.

Гарри рассмеялся.

— Ладно, буду читать под присмотром.

Гермиона покачала головой и достала книгу. Вместе с ней из сумки выпали несколько сложенных листов. Один лёг на плед перед Джинни, которая уже села и теперь поправляла волосы.

— «Основы магического права», — прочитала она. — Это к экзаменам?

— Нет, не волнуйся. Я хочу изучать право после Хогвартса.

Рон наклонился к листу.

— Тебе семи лет за учебниками мало?

— Для того, чем я хочу заниматься, — да.

— Гарри хотя бы будут учить ловить преступников, а ты опять собираешься сидеть в библиотеке.

— Не только в библиотеке. Будет и практика.

— Тогда потом прочитаешь мой договор с близнецами. Вдруг они туда впишут, что я обязан испытывать всё на себе.

— Прочитаю, — пообещала Гермиона.

Джинни развернула следующий лист.

— А где ты будешь учиться?

— Пока выбираю между двумя программами. Здесь больше внимания уделяют правам магических существ, а там уже на втором году можно работать с настоящими делами. Я написала, чтобы узнать подробности.

Рон усмехнулся.

— И сколько вопросов ты им задала?

Гермиона протянула руку за листами.

— Не так уж много.

— Гермиона.

— Одиннадцать. Но последний касался только списка литературы.

Рон откинулся назад и закрыл лицо ладонью. Гарри смеялся, Джинни не торопилась возвращать листы, а Полумна задумчиво рассматривала перечень занятий.

— Законы об оборотнях тоже будете изучать? — спросила она.

— Да. Сейчас некоторые ограничения вообще не учитывают, как человек живёт вне полнолуния. И с домовиками…

Гермиона подалась ближе, показала нужную строку и принялась объяснять. Рон сначала слушал с терпеливым видом, потом задал вопрос о договорах в магазине. Гарри уточнил, какие из этих дел разбирает Министерство. Когда Гермиона наконец подняла голову, солнце уже переместилось и край тени от бука лёг на её открытую книгу.

Она перевернула несколько страниц и обнаружила, что так и не прочитала ни одной.

— Я вообще-то пришла заниматься.

— Тогда зря начала рассказывать нам про право, — сказала Джинни. — Ты уже полчаса на одной странице.

Гермиона сложила листы, но улыбку скрыть не получилось.

Гарри убрал министерский пергамент в сумку и потянулся, разминая плечи.

— Летом всё равно придётся съездить в Лондон. Подать документы и разобраться с домом. Я хочу хотя бы верхние комнаты привести в порядок.

— Начни с занавесок, — посоветовала Джинни. — Те, которые в гостиной, проще сжечь.

— Я запомнил.

— И не выбирай новые сам.

— Не собирался. Будешь приезжать — выберем вместе.

Она улыбнулась и потянулась за печеньем.

— Ты собираешься ремонтировать его всё лето?

— Посмотрю, сколько успею. До твоего выпуска время есть.

— А потом?

Гарри пожал плечами.

— Потом поженимся, и тебе уже не придётся ездить туда и обратно.

Рон поперхнулся. Джинни медленно повернулась к Гарри.

— Что мы сделаем?

Гарри посмотрел на неё, потом на Рона, который кашлял, прикрыв рот ладонью.

— Поженимся.

— Я услышала.

— Тогда зачем спросила?

Гермиона опустила взгляд к книге, но это совершенно не помогло.

Джинни прищурилась.

— Просто пытаюсь понять, когда мы успели договориться.

Гарри наконец замялся.

— Я думал…

— Это я тоже поняла.

Он чуть наклонился к ней.

— А ты не хочешь?

Джинни смотрела на него ещё несколько секунд. Потом отвела взгляд, поправила загнувшийся край пледа и ответила:

— Я хочу, чтобы ты сначала спросил как следует.

Гарри улыбнулся.

— Хорошо.

— И я всё ещё собираюсь играть за «Гарпий».

— Знаю.

— И не стану отменять тренировки, если тебе захочется ужинать ровно в семь.

— Джинни, ты видела, как я живу. Ужин в семь меня вполне устроит. В восемь тоже.

Она не выдержала и рассмеялась. Гарри взял её за руку, а Рон, наконец отдышавшись, потребовал предупредить его хотя бы перед следующим подобным объявлением.

— Я чуть не умер.

— От счастья за сестру? — спросила Джинни.

— От печенья.

Полумна протянула ему бутылку с водой. Рон поблагодарил её и, прежде чем отпустить руку, коротко поцеловал пальцы. Гермиона снова улыбнулась, на этот раз уже не пытаясь спрятаться за учебником.

Из-за деревьев вышли несколько слизеринцев с мётлами. Они шли со стороны поля, переговаривались и явно не спешили возвращаться в замок. Заметив компанию под буком, Драко махнул рукой, приветствуя их. Гермиона помахала в ответ, Гарри кивнул, а Джинни тут же окликнула его.

— Малфой! Только завтра освободите поле вовремя. У нас тренировка сразу после вас.

Он остановился.

— Если ваш капитан сам не опоздает. В прошлую среду мы ждали двадцать минут.

Гарри посмотрел на него снизу вверх.

— Пятнадцать.

— Конечно. Так гораздо лучше.

Остальные слизеринцы пошли дальше. Драко остался у края пледа, положив метлу на плечо. Волосы после полёта растрепались, на щеке темнел след земли. Гермиона показала ему на собственную щёку, но Драко только провёл ладонью по лицу и размазал пятно ещё сильнее.

— Стало хуже, — сообщила она.

— Благодарю, Грейнджер.

— Во сколько закончите? — спросил Гарри.

— К одиннадцати. Потом поле ваше.

— Ты собираешься до выпуска летать? — поинтересовалась Джинни. — Или позволишь команде отдохнуть?

— В июле у меня просмотр.

Она выпрямилась.

— Где?

Драко выдержал короткую паузу.

— В «Паддлмир Юнайтед».

Гарри отложил сумку.

— На ловца?

— Нет, Поттер. Решил попробовать себя в роли комментатора.

— Тогда им стоило послушать тебя после проигранного матча, — заметил Рон.

Драко посмотрел на него, и уголок его рта дрогнул.

— Не уверен, что клуб может позволить себе настолько выразительные комментарии.

— Тебя пригласили? — спросила Джинни.

— Мадам Трюк передала письмо после последней игры. Они набирают кандидатов в резерв. Нужно пройти несколько тренировок и контрольный матч.

— Мне она вчера тоже отдала приглашение, — сказал Гарри.

Драко посмотрел на него.

— Туда же?

— Да.

— Тогда увидимся в июле.

Гарри покачал головой.

— Я собираюсь в аврорат.

— Квиддич надоел?

— Нет. Я бы с удовольствием играл. Просто… — Гарри помолчал, подбирая слова. — Волдеморта больше нет, но я не думаю, что теперь аврорам нечего будет делать. Мне хочется этим заниматься.

Драко некоторое время смотрел на него, потом кивнул.

— Ну, конкурентов у меня будет меньше.

— Не радуйся раньше времени, — сказал Гарри. — Много ловцов пригласили?

Джинни придвинулась ближе. Даже Рон перестал жевать и уточнил, дадут ли им играть на своих мётлах.

Гермиона слушала, положив ладонь на раскрытую страницу. Драко сначала отвечал коротко, затем опустил метлу с плеча и прислонил к дереву. Когда Гарри заговорил о тренировках на скорость, он сел на траву возле пледа.

Теперь они спорили втроём. Джинни доказывала, что на просмотре важнее показать, как держишься в команде; Драко утверждал, что от ловца прежде всего ждут пойманного снитча. Гарри соглашался то с одним, то с другой, чем раздражал обоих.

— Ты уже рассказал отцу? — негромко спросила Гермиона, когда разговор ненадолго прервался.

Драко посмотрел на неё.

— Пока нет.

Она чуть приподняла брови.

— Письмо пришло вчера, — добавил он. — Я ещё не успел поговорить с ним.

Гермиона кивнула и не стала расспрашивать. Драко сорвал травинку, провёл по ней пальцами, затем снова повернулся к Гарри.

— Впрочем, до июля ещё нужно сдать ЖАБА.

— Это уже начинает мешать всем нашим планам, — заметил Рон.

— Фред и Джордж всё равно тебя возьмут, — сказал Гарри. — Им-то твои оценки зачем?

— Им незачем. Маме это объясни.

Драко усмехнулся.

Ветер стал прохладнее. Полумна накинула на плечи мантию, Джинни пересела ближе к Гарри, а Гермиона наконец нашла нужную главу. Рон наклонился к ней, чтобы посмотреть на схему заклинания, и спросил о движении палочки.

Они ещё долго оставались под буком. Гарри с Драко продолжали обсуждать метлы, Джинни время от времени вмешивалась, Полумна читала через плечо Рона. Гермиона объясняла ему движение палочки и сама не заметила, как вместо обещанных десяти минут прошёл почти час.

Когда они стали собираться, Рон обнаружил, что сидел на её списке литературы. Он разгладил лист ладонью и вернул с таким виноватым видом, что Гермиона только вздохнула.

— Теперь точно придётся помочь мне с эссе, — сказал он. — Я уже внёс вклад в твоё дальнейшее образование.

Она толкнула его закрытой книгой в плечо. Полумна рассмеялась, а Рон подхватил сумку Гермионы раньше, чем она успела поднять её сама.

К замку они пошли вместе. В прохладном холле Гермиона снова застегнула мантию. Драко свернул в коридор, ведущий к преподавательскому крылу, подняв метлу в ответ на напоминание Гарри о завтрашнем расписании.

\*\*\*

Люциус перечитывал список учебных пособий на следующий год, когда в дверь постучали.

Дамблдор прислал его утром вместе с расписанием. В расписании уже стояло имя Люциуса, хотя директор до последнего делал вид, будто оставляет ему возможность передумать. Теперь на столе лежали предложения для пятого курса, требования к выпускникам и три письма от поставщиков, каждый из которых уверял, что именно его тренировочные манекены способны выдержать практически любое заклинание.

Люциус собирался выяснить, что подразумевалось под словом «практически».

Он отложил перо.

— Войдите.

Драко появился на пороге с метлой в руке. На щеке у него темнело грязное пятно, ворот мантии был расстёгнут.

Люциус достал платок и протянул ему.

— У тебя земля на щеке.

Драко поставил метлу у двери, вытер лицо и убрал платок в карман. Люциус указал ему на свободное кресло, но тот сначала подошёл к столу.

— У тебя есть время?

Люциус посмотрел на него внимательнее.

— Да.

Сын положил перед ним сложенное письмо.

— Мадам Трюк вчера передала. В клубе хотят посмотреть нескольких школьных ловцов.

Люциус развернул лист. Печатные строки сменялись рукописной припиской; внизу стояла подпись человека, отвечавшего за набор игроков в резерв «Паддлмир Юнайтед». На последней школьной игре они сидели рядом, и после матча тот расспрашивал его о Драко.

Драко всё-таки сел. Пока отец читал, он поправил манжету, затем сцепил руки на коленях.

Просмотр назначили на вторую половину июля. Несколько дней тренировок, оценка индивидуальной техники, участие в контрольной игре. Приглашение не гарантировало зачисления, расходы на дорогу клуб не оплачивал.

— Мадам Трюк сказала, что он смотрел нашу последнюю игру, — заговорил Драко. — Я даже не знал, что на матче был кто-то из клуба.

— Ученикам решили не говорить. Хотели посмотреть, как вы играете обычно.

Сын взглянул на него.

— Ты знал?

— Да. Но о приглашении узнал только сейчас. Ты собираешься ехать?

— Я хочу попробовать.

Люциус положил письмо на стол. Первым возник вопрос, что Драко намерен делать, если отбор окажется удачным. Отложить всё остальное ради тренировок и разъездов? Сын всегда любил летать, но до сих пор Люциус воспринимал это как школьное увлечение, которому рано или поздно предстояло уступить место другим занятиям.

— Драко, профессиональный квиддич…

— Я знаю, что это не просто летать по выходным, — быстро перебил тот. — И знаю, что меня могут не взять. Я прочитал условия. Это после экзаменов, так что подготовке не помешает.

Люциус замолчал.

— Я ведь пока только на просмотр еду, — продолжил сын. — Если получится, узнаю, что они предлагают. Если нет…

Он остановился и посмотрел на отца. Плечи были напряжены, пальцы сжаты так крепко, что побелели костяшки.

Люциус невольно вспомнил, как часто сам говорил о том времени, когда Драко придётся заняться делами семьи. Не спрашивал, интересуют ли они его. Сын уже приготовил целую речь, а он успел произнести только несколько слов.

— Ты этого хочешь? — спросил Люциус.

Драко нахмурился.

— Чего?

— Играть. Не съездить на просмотр из любопытства, а заниматься этим каждый день.

— Да, — ответил Драко.

Люциус выдержал его взгляд.

— Тогда попробуй.

Драко не сразу ответил. Сначала посмотрел на письмо, словно там мог обнаружиться ещё какой-нибудь пункт, которого он не заметил.

— Ты не против?

— Я только что сказал.

— Просто я думал, ты…

Люциус приподнял бровь.

Сын коротко выдохнул и откинулся на спинку кресла.

— Скажешь, что мне пора заняться чем-нибудь серьёзным.

— Мне казалось, ты считаешь это серьёзным.

— Считаю.

— Тогда постарайся, чтобы клуб пришёл к тому же выводу.

Драко опустил глаза. На губах появилась улыбка, которую он, по всей видимости, хотел скрыть.

Люциус снова взял письмо.

— До какого числа нужно ответить?

— До пятницы.

— Не стоит ждать последнего дня.

Драко подался вперёд.

— Я могу написать сегодня.

— Конечно.

Несколько секунд сын смотрел на него, затем поднялся и протянул руку за письмом. Люциус отдал его, но Драко не направился к двери. Остался возле стола, перечитывая приглашение.

— Маме я тоже ещё не сказал.

— Полагаю, ей понравится получить письмо, которое хотя бы раз не начинается со слова «но».

Драко посмотрел на него.

— Она тебе писала?

— Пересказывала отдельные части.

— Прекрасно. Конфиденциальность в нашей семье по-прежнему отсутствует.

Люциус усмехнулся. После оформленного в марте развода они с Нарциссой продолжали переписываться и часто говорили о сыне. В последнем письме она рассказывала о путешествиях с Майклом и о том, что летом окончательно переедет к нему. Завершались и дела с её наследством.

— Напиши ей сам, — сказал он. — Пока у меня не возникло желания сделать это за тебя.

Драко покачал головой, однако улыбка уже не исчезала. Он сложил приглашение, сунул в карман и взглянул на бумаги перед отцом.

— А ты уже ответил Дамблдору?

— Да.

— Останешься?

— Как видишь, мне уже предлагают способы потратить школьные деньги.

Драко взял верхнее письмо и пробежал его глазами.

— «Выдерживает практически любое заклинание». Дай эти манекены шестому курсу.

— Чтобы проверить прочность?

— Через неделю будешь точно знать, на какие заклинания гарантия не распространяется.

Люциус рассмеялся и забрал лист.

— Я учту твою рекомендацию.

Сын помолчал, потом провёл пальцем по краю стола.

— На контрольный матч… Ты сможешь приехать?

— Сообщишь дату — смогу.

— Тебе, наверное, будет скучно.

— Я приеду смотреть, как ты играешь, Драко. Полагаю, скучать мне не придётся.

Сын поднял глаза. Люциус не отвёл взгляда, и Драко наконец улыбнулся ему открыто.

— Хорошо. Тогда напишу, как только они ответят.

Он потянулся к стопке чистого пергамента, но остановился.

— Можно?

Люциус придвинул к нему несколько листов и свободную чернильницу.

Драко сел с другой стороны стола, разложил приглашение, взял перо. Первую строчку написал сразу, над второй задумался. Люциус вернулся к списку пособий. За открытым окном ещё слышались голоса возвращавшихся с озера учеников; ветер шевелил край занавески, на столе медленно остывал забытый чай.

Через несколько минут Драко подвинул к нему исписанный лист.

— Посмотришь?

Люциус отложил свои бумаги и взял письмо сына.