Альфи (гет)

Воздух двадцать четвёртого ноября был колючим и прозрачным, словно хрусталь. Над горами висела тонкая дымка инея, а солнце, холодное и белое, освещало Хогвартс косыми лучами, не давая тепла. На квиддичном поле творилось нечто невиданное.

Гигантская каменная платформа диаметром в полторы сотни футов парила в тридцати ярдах над землёй, удерживаемая сложными левитационными чарами. Её поверхность, выложенная тёмно-серыми плитами с высеченными рунами устойчивости и защиты, поблёскивала от инея. По краю шла невысокая балюстрада, больше символическая, чем функциональная — никто не ожидал, что кого-то сдует ветром. Но под платформой, на всём протяжении до земли, мерцало широкое серебристое поле — магический амортизатор, созданный совместными усилиями десятков волшебников из Департамента Магических Игр и Спорта. Сюда же падали и манекены во время испытаний, медленно опускаясь, как пушинки.

Вокруг, на расширенных и укреплённых чарами трибунах, кипела жизнь. Все четыре факультета Хогвартса, делегации других школ, пресса в специально отведённом секторе с огромными колдокамерами, важные чиновники в богатых мантиях, простые волшебники, купившие билеты, — всё это смешалось в гулкое, многотысячное море. В воздухе витали звон монет, запах сладкой ваты и возбуждение. Продавцы с лотками пробирались между рядами, выкрикивая товар. Дети махали флажками с эмблемами школ.

На самой высокой трибуне, под зелёно-золотым балдахином, расположилась судейская коллегия и комментаторская будка. Людо Бэгмен, сияющий в ярко-жёлтых мантиях с гербом Департамента, уже тестировал усиливающие чары на своём рупоре, время от времени извлекая из него громоподобные: «ПРОВЕРКА-ПРОВЕРКА! СЛЫШНО? ОТЛИЧНО!»

У края поля, в специально отгороженной зоне, ждали своего выхода команды. Четыре пары. Восемь коллективов, готовых сразиться за право пройти дальше. Воздух здесь был другим — густым от сосредоточенности, тревоги и боевого азарта.

Команда Альфи стояла чуть в стороне. Они были в своих парадных мантиях: Альфи и Невилл — в ало-золотых гриффиндорских, Парвати — в ярко-оранжевой, под цвет её шарфа, а Пэнси — в тёмно-зелёных слизеринских, но без факультетской символики, только скромный герб Хогвартса на груди. Все четверо выглядели спокойными, но опытный глаз заметил бы мелочи: Невилл слишком часто сжимал и разжимал кулаки, Парвати беспрестанно поправляла уже идеально лежащие волосы, Пэнси стояла неподвижно, как статуя, но её взгляд был прикован к центру арены, а пальцы лежали на палочке в полной боевой готовности. Альфи же просто смотрел в небо, его длинные пепельные волосы, собранные в тугой хвост, шевелились на холодном ветру.

— Нервы? — тихо спросила Пэнси, не поворачивая головы.

— Нет, — ответил Альфи. — Просто холодно. Жду, когда можно будет подвигаться.

— Двигаться будем достаточно, — парировала Пэнси. — Помни схему. Никаких отклонений. До сигнала.

— До сигнала, — кивнул Альфи.

Он посмотрел на своих противников. Команда Кастелобрушу находилась в двадцати ярдах от них. Изабела Коста, их капитан, перекидывалась шутками с товарищами, её тёмные глаза блестели азартом. Она поймала взгляд Альфи, улыбнулась и подмигнула. Он в ответ лишь слегка кивнул. Двое парней из их команды — рослый, мускулистый Маркос и более стройный, гибкий Рафаэль — разминали шеи и плечи. Девушка по имени Тереза, с длинными рыжими локонами, что-то шептала себе под нос, вероятно, повторяя заклинания.

Они выглядели расслабленными. Слишком расслабленными. Альфи почувствовал знакомое щемление в груди — предчувствие. Они что-то задумали. Что-то яркое, эффектное и, без сомнения, опасное.

В этот момент на центральную трибуну поднялся Дамблдор. Его серебряная борода и очки-половинки сверкали в холодном свете. Он не стал использовать усиление — просто поднял руку, и постепенно гул трибун стих.

— Дорогие друзья, студенты, уважаемые гости, — его голос, ровный и спокойный, тем не менее донёсся до самых дальних рядов. — Сегодня начинается первая битва Турнира Восьми Школ. Восемь команд, восемь традиций, восемь путей к мастерству. Но сегодня победят лишь четыре. Пусть дух честного соперничества, уважения к противнику и радости от самого действа будет с каждым из участников. Представляю ваше внимание нашему комментатору — главе Департамента Магических Игр и Спорта, господину Людо Бэгмену!

Бэгмен, сияя, схватил рупор.

— Благодарю, профессор Дамблдор! Добро пожаловать на первый тур Турнира Восьми Школ! Погода — просто волшебная, если вы, как и я, любите свежесть! А бои сегодня обещают быть жаркими, несмотря на морозец! Первыми на арену выйдут команды Хогвартса и Кастелобрушу! Приготовьтесь, дамы и господа!

На краю поля зажглись огромные магические часы. Стрелки показывали без десяти десять. Команды-участницы первого боя начали движение к лестницам, ведущим на платформу. Лестницы были широкими, без перил, и вели прямо на уровень арены.

— Пошли, — коротко бросила Пэнси.

Они двинулись. Шаг за шагом, синхронно, как и тренировали. Невилл впереди, за ним Альфи, по флангам Парвати и Пэнси. Клин. Базовая, снейповская формация.

С другой стороны поднимались бразильцы. Они шли не строем, а почти рассыпной, лёгкой, пружинистой походкой. Изабела впереди, улыбаясь во все тридцать два зуба.

На арене ветер был сильнее. Он гудел в ушах, трепал мантии. Каменные плиты под ногами были холодными и слегка шершавыми. Альфи окинул взглядом пространство. Пятьдесят ярдов в диаметре. Много места для манёвра. Но и много места для ошибок.

На противоположном конце бразильцы выстроились в линию. Изабела в центре, Маркос и Рафаэль по бокам, Тереза чуть сзади. Их позы были раскованными, палочки держались легко.

С трибуны судей поднялся седовласый волшебник в тёмно-синих мантиях — главный арбитр, представитель Международной конфедерации магов. Он взмахнул жезлом, и над ареной вспыхнули гигантские магические цифры — обратный отсчёт от десяти.

Десять.

Невилл выставил палочку, его лицо стало сосредоточенным.

Девять.

Парвати глубоко вдохнула, её пальцы обхватили палочку крепче.

Восемь.

Пэнси слегка согнула колени, её взгляд заострился.

Семь.

Альфи почувствовал, как внутри застывает знакомый холодный фокус. Он не смотрел на противника. Он смотрел сквозь него, воспринимая всю арену как единое поле.

Шесть.

Изабела перестала улыбаться. Её глаза сузились.

Пять.

Маркос переминулся с ноги на ногу, как боксёр на ринге.

Четыре.

Рафаэль начал медленно вращать палочкой, будто разминая запястье.

Три.

Тереза закрыла глаза, её губы шевелились.

Два.

Тишина на трибунах стала абсолютной. Даже ветер словно замер.

Один.

Гонг.

Звук, низкий и вибрирующий, прокатился по арене, отдаваясь в костях.

И всё началось.

Бразильцы рванули, но не все сразу. Вперёд выпрыгнули Маркос и Рафаэль, а Изабела и Тереза остались сзади. Маркос, мощный и тяжёлый, двинулся прямо на Невилла, его палочка описала широкую дугу.

— Редукто! — прогремел он, и взрывная волна, видимая как искажение воздуха, понеслась к гриффиндорцу.

Невилл не дрогнул. Его щит — плотный, сияющий золотом Протего Максима — вспыхнул перед ним, приняв удар. Заклинание ударило в барьер с оглушительным хлопком, но не пробило его, лишь заставило свет щита дрогнуть.

В этот момент Рафаэль, подвижный, как угорь, рванул влево, пытаясь обойти фланг. Но его уже ждала Парвати.

— Инсендио! — крикнула она, и струя огня, узкая и точная, вырвалась из её палочки, пересекая траекторию Рафаэля.

Тот, не сбавляя скорости, совершил невозможное — кувыркнулся вперёд, и пламя прошло над ним, а он, вынырнув из кувырка, швырнул в Парвати что-то липкое и тёмное.

— Протего! — парировала Парвати, и липкая субстанция расплющилась о её щит, застыв, как смола.

Тем временем Изабела и Тереза начали свою работу. Изабела не атаковала. Она создавала помехи. Её палочка выписывала в воздухе сложные узоры, и из них рождались иллюзии — десятки копий её самой и товарищей, которые начинали метаться по арене, сбивая с толку. Тереза же работала с землёй — вернее, с каменным покрытием арены. По её команде плиты под ногами Альфи и Пэнси начали сдвигаться, пытаясь разъединить их.

Пэнси, игнорируя иллюзии, сосредоточилась на Изабеле. Её заклинания были быстрыми, точными и беззвучными. Ступефай, Петрификус, Конфундус — они летели в капитана Кастелобрушу один за другим, вынуждая ту постоянно уворачиваться и парировать, мешая поддерживать иллюзии.

Альфи же стоял на месте. Он не атаковал. Он координировал. Его глаза метались по полю, отслеживая каждое движение.

— Невилл, левее на три шага, Маркос готовит удар снизу! — его голос прозвучал чётко, перекрывая шум битвы.

Невилл послушно сместился, и в следующую секунду каменная плита там, где он только что стоял, вздыбилась и раскололась от удара снизу.

— Парвати, Рафаэль справа, готовит петлю, бей в точку перед ним!

Парвати, не раздумывая, швырнула в указанное место ослепляющую вспышку. Рафаэль, собиравшийся обойти её по широкой дуге, вынужден был зажмуриться и отскочить.

— Си, Изабела отступает к краю, это ловушка, не преследуй!

Пэнси, уже собиравшаяся ринуться за отступающей Изабелой, резко остановилась. И не зря — в тот момент, когда Изабела оказалась у самого края арены, земля перед ней превратилась в зыбучие пески. Ловушка.

Бой вёлся на высоком уровне, но без изысков. Хогвартс действовал строго по схеме, которую вбивал в них Снейп: щит, прикрытие, точечные удары, координация. Никакой импровизации. Никаких сложных комбинаций. Они выглядели… скучно. Предсказуемо. Командой, которая хорошо выучила теорию, но не готова к настоящему креативу.

На трибунах начался ропот. Многие ожидали от «Команды №4», сенсации отборочных, чего-то особенного. А они просто отбивались.

Бэгмен комментировал с присущим ему энтузиазмом:

— И МЫ ВИДИМ, КАК ХОГВАРТС ДЕРЖИТ ОБОРОНУ! ЛОНГБОТТОМ — ПРОСТО СКАЛА, ЕГО ЩИТ ВЫДЕРЖИВАЕТ ВСЁ! ПАТИЛ СРАЖАЕТСЯ С РАФАЭЛЕМ — О, КАКОЙ МАНЁВР! ПОЧТИ ПОПАЛ! ПАРКИНСОН ВЕДЁТ ДУЭЛЬ С КАПИТАНОМ КОСТА — ДВЕ СИЛЬНЕЙШИЕ ВОЛШЕБНИЦЫ НА АРЕНЕ, ДАМЫ И ГОСПОДА! А ДАМБЛДОР… ДАМБЛДОР ЧТО-ТО КООРДИНИРУЕТ. ИНТЕРЕСНАЯ ТАКТИКА. НО, ПРИЗНАТЬСЯ, Я ОЖИДАЛ БОЛЬШЕГО ОГНЯ!

Кастелобрушу, между тем, не стояли на месте. Их атаки становились всё более изощрёнными. Иллюзии Изабелы теперь не просто бегали — они атаковали, швыряя слабые, но отвлекающие заклинания. Тереза начала оживлять каменные плиты, заставляя их подниматься, как щиты, для прикрытия товарищей, или, наоборот, выстреливать осколками. Маркос и Рафаэль работали в тандеме — один атаковал в лоб, другой пытался зайти сбоку или сзади.

Именно в этот момент произошло то, чего, казалось, ждала Изабела. Пэнси, увлёкшись дуэлью с ней, на секунду оторвалась от общей картины. Изабела, парировав очередной Ступефай, не стала контратаковать. Она отпрыгнула назад, к своим, и крикнула что-то на португальском.

Маркос, Рафаэль и Тереза тут же отступили, сомкнувшись вокруг неё. На секунду бразильцы замерли.

Альфи почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки. Сигнал. Это был сигнал.

— Всем внимание! — крикнул он. — Будьте готовы ко всему!

Бразильцы стояли плотной группой. Изабела что-то быстро говорила им, её лицо стало серьёзным, почти суровым. Затем все четверо одновременно подняли палочки не для заклинания, а для жеста — широкого, размашистого, как бы охватывающего всё их тело.

И началось превращение.

Это было не похоже на обычную анимагию — плавную, почти незаметную. Это был взрыв магии, грубой, яркой, первобытной. Воздух вокруг бразильцев задрожал, зарядился озоном и запахом диких лесов, жаркой земли, крови. Их тела начали искажаться, растягиваться, менять форму с пугающей скоростью.

Первым стал Маркос. Его мощное тело выгнулось дугой, кожа покрылась чешуёй цвета расплавленного золота и багровых углей. Он вырос в длину, превратившись в гигантского змея с телом толщиной в бочку и горящими, как угли, глазами. Бойтата. Огненный змей бразильских легенд. Из его пасти вырвался клуб дыма с искрами.

Рядом с ним Рафаэль осел на четвереньки, его тело покрылось длинной, косматой шерстью цвета красной земли. Конечности удлинились, стали мускулистыми, с огромными когтями. На месте лица осталась лишь тёмная щель, а на животе раскрылся гигантский, усатый рот, полный клыков. Мапугуари. Дух диких джунглей с невероятной силой.

Тереза преобразилась в нечто ужасающе прекрасное. Её тело приобрело грацию и мощь льва, но мех был цвета тёмной меди. Голова осталась человеческой, но глаза стали полностью чёрными, без зрачков, а из спины вырос длинный, сегментированный хвост с ядовитым жалом на конце. Мантикора. Смерть с лицом девушки.

Изабела же… Изабела просто встала на четвереньки, и её тело сжалось, стало поджарым, мускулистым. По спине вздыбилась полосатая шкура ягуара, но из плеч вырвались огромные, мощные крылья с орлиным оперением. Крылатый ягуар. Владыка небес и лесов.

Вся трансформация заняла не больше пяти секунд. И вот уже на арене стояли не четверо волшебников, а четыре легендарных чудовища бразильских лесов, самое маленькое из которых размером с небольшой автомобиль. От них исходила такая аура дикой, неконтролируемой мощи, что даже барьер вокруг трибун задрожал.

На трибунах воцарилась оглушительная тишина, а затем её сменил рёв. Шок, восхищение, ужас — всё смешалось в одном крике.

Бэгмен захлёбывался:

— МАТЕРЬ МАГИЧЕСКАЯ! ЭТО… ЭТО АНИМАГИЯ?! НЕТ, ЭТО ЧТО-ТО БОЛЬШЕЕ! ОНИ ПРЕВРАТИЛИСЬ… В СУЩЕСТВ! ЛЕГЕНДАРНЫХ СУЩЕСТВ! БОЙТАТА! МАПУГУАРИ! МАНТИКОРА! И… И КРЫЛАТЫЙ ЯГУАР! КАСТЕЛОБРУШУ ПРИГОТОВИЛИ СЮРПРИЗ, ДАМЫ И ГОСПОДА! СМОЖЕТ ЛИ ХОГВАРТС ПРОТИВОСТОЯТЬ ТАКОЙ СИЛЕ?!

На арене команда Альфи замерла. Они знали, что у бразильцев есть козырь. Они готовились к чему-то. Но видеть такое… это было иначе. Это было физически ощутимо. Жар от бойтаты, зловоние из пасти мапугуари, холодная ярость мантикоры, хищная грация ягуара.

— План… — прошептал Невилл, его лицо побелело. — Они… они монстры.

— Сосредоточься, — резко сказала Пэнси, но и её голос дрогнул. — Они всё ещё волшебники. Просто в другой форме.

— Но как драться с… с этим? — Парвати смотрела на мантикору, и в её глазах читался ужас.

Альфи молчал. Он смотрел на четвёрку чудовищ, и его ум работал с бешеной скоростью. Они рассчитывали на это. Они знали, что противник будет пытаться подавить их морально. Значит, их план… их собственный козырь… должен был сработать именно сейчас.

— Стойте на местах, — тихо, но твёрдо сказал он. — Не распадайтесь. Щит, Невилл. Максимальная мощность. Парвати, готовь чары замедления на всю площадь перед нами. Си, будь готова к точечным ударам по глазам, если они пойдут в атаку. Я… я сделаю то, что нужно.

Он не стал объяснять, что именно. Они и так знали. Это был момент.

Бразильцы не стали долго ждать. Изабела-ягуар взмахнула крыльями и взмыла в воздух с рычанием, похожим на скрежет камней. Маркос-бойтата двинулся вперёд, его чешуйчатое тело извивалось по плитам, оставляя за собой след опалённого камня. Рафаэль-мапугуари рванул в сторону, пытаясь обойти с фланга, двигаясь с удивительной для своих размеров скоростью. Тереза-мантикора осталась на месте, её хвост с жалом извивался, как отдельное существо, целясь.

Первой атаковала Изабела. Сделав круг над ареной, она спикировала вниз, выпустив из пасти сгусток сжатого воздуха, который, падая, превращался в лезвие ветра. Удар пришёлся по щиту Невилла. Щит дрогнул, на его поверхности пошли трещины.

— Держись! — крикнул Альфи.

В этот момент бойтата подобрался вплотную и выплюнул струю жидкого огня. Не просто пламя, а сгусток плазмы, который ударил в то же место. Щит Невилла затрещал, свет померк. Невилл вскрикнул от напряжения, но устоял.

Мапугуари, тем временем, оказался на левом фланге. Он не стал атаковать магией. Он просто бросился вперёд, намереваясь пробить их строй физической силой. Парвати, дрожа, успела крикнуть:

— Арресто моментум!

Чары замедления ударили в мапугуари, и его движение стало неестественно тягучим, словно он бежал сквозь мёд. Но он всё ещё двигался, с трудом, но неотвратимо.

Мантикора выстрелила жалом. Оно пронеслось по воздуху со свистом, целясь в Пэнси. Та отпрыгнула в последний момент, и жало вонзилось в камень там, где она стояла, оставив после себя дымящуюся дыру.

Положение стало критическим. Щит Невилла вот-вот падёт. Мапугуари прорывался, несмотря на чары. Изабела готовила новый заход. Бойтата набирал в пасть очередной заряд огня.

Именно в этот момент Альфи сделал то, чего от него, казалось, никто не ожидал. Он не стал контратаковать. Не стал призывать Тень или использовать сложную магию. Он просто резко взмахнул палочкой и крикнул заклинание, которое знал каждый первокурсник:

— Фумос Максима!

Из его палочки вырвалась не тонкая струйка дыма, а густая, непроглядная чёрная пелена. Она распространилась с невероятной скоростью, поглощая свет, звук, заполняя собой половину арены. Через секунду команда Хогвартс полностью скрылась в абсолютной, беззвучной тьме. Даже с трибун не было видно ни зги — барьер не пропускал магические эффекты наружу, но и внутрь смотреть было не на что.

На трибунах поднялся недоумённый гул. Бэгмен захлебнулся:

— ЧТО ЭТО? ФУМОС? ПРОСТАЯ ДЫМОВАЯ ЗАВЕСА? НО ПРОТИВ ТАКИХ ПРОТИВНИКОВ… ЭТО ЖЕ БЕСПОЛЕЗНО! ОНИ ПОЧУЮТ ИХ! ИЛИ ПРОСТО РАЗНЕСУТ ТУМАН!

Бразильцы на арене, действительно, на секунду замерли в неловкости. Они ожидали многого — мощной контратаки, сложных чар, чего угодно. Но не этого. Грубой, примитивной дымовой завесы. Изабела, кружа в воздухе, попыталась развеять туман порывом крыльев, но чары Альфи были сильны — туман лишь слегка колыхнулся, но не рассеялся.

Маркос-бойтата, не долго думая, выплюнул очередной сгусток огня в центр тумана. Пламя прорезало тьму, осветив на мгновение пустые каменные плиты — команды там не было. Они сместились.

Рафаэль-мапугуари, наконец вырвавшись из чар замедления, рванул в туман, полагаясь на обоняние и слух. Тереза-мантикора выстрелила жалом наугад в разные секторы тумана.

Но внутри тумана происходило нечто иное.

Как только тьма сгустилась, Альфи резко опустил палочку.

— Теперь! — прошептал он, и его голос прозвучал в гробовой тишине их маленького мирка.

Он протянул левую руку. Пэнси, не колеблясь, схватила её своей правой. Правой рукой Альфи протянул к Невиллу. Тот, всё ещё удерживая щит одной рукой, другой ухватился за его ладонь. Парвати же взяла свободную руку Невилла и руку Пэнси, замкнув круг.

Физический контакт. Кожа к коже. Так они никогда не тренировались на людях. Но втайне, в Кондитерской, они отрабатывали этот момент десятки раз.

— Концентрация, — тихо сказал Альфи. — Не сопротивляйтесь. Пусть течёт.

Он закрыл глаза. И отпустил внутренние барьеры. Не все, конечно. Только те, что сдерживали его собственную магию от поглощения внешней.

И началась передача.

Это не было похоже на обычный магический поток. Это было ощущение… опустошения. Пэнси первой почувствовала, как её магические резервы, вся накопленная сила, вся энергия, которую она могла направить в заклинание, устремились вниз по руке, в ладонь Альфи. Не болезненно, а странно — как будто из неё вытягивали сам воздух. Она видела, как свет её палочки померк, а затем погас совсем.

Невилл ощутил то же самое — могучий поток его магии, обычно такой устойчивый и плотный, устремился в Альфи. Его щит, который он всё ещё удерживал, дрогнул и погас, но теперь это уже не имело значения. Его сила уходила.

Парвати чуть не вскрикнула от неожиданности. Её магия всегда была яркой, живой, похожей на фейерверк. И теперь этот фейерверк гасили, всасывая всю энергию в одну точку — в Альфи. Она почувствовала головокружение, слабость.

Альфи же стоял, как громоотвод. В него вливались три потока магии, три разных оттенка, три характера. Холодная, точная энергия Пэнси. Твёрдая, непоколебимая сила Невилла. Яркая, живая искра Парвати. Они смешивались в нём, накладывались на его собственную, огромную, бушующую силу. Он чувствовал, как его сосуд переполняется. Как магия рвётся наружу, жаждя выхода. Он сжимал зубы, удерживая этот колоссальный заряд внутри, накапливая, концентрируя.

Снаружи бразильцы, не понимая, что происходит, но чувствуя, что в тумане творится нечто важное, решили действовать радикально. Изабела, сделав круг, спикировала прямо в центр тумана, рассчитывая разогнать его ударом крыльев и когтей. Маркос-бойтата пополз вокруг, выжигая туман по краям. Рафаэль-мапугуари замер у кромки, готовый ринуться внутрь при первой возможности. Тереза-мантикора выпустила веер мелких, отравленных шипов, накрыв ими всю площадь тумана.

Именно в этот момент туман начал рассеиваться.

Не потому, что чары кончились. Его сознательно прекратил удерживать Альфи.

Чёрная пелена стала редеть, таять, как дым на ветру. И через несколько секунд зрители на трибунах увидели то, что заставило их затаить дыхание.

Команда Хогвартса стояла в центре арены. Все четверо. Они были бледными, почти прозрачными, и едва держались на ногах. Парвати опиралась на плечо Невилла, Пэнси присела на корточки, тяжело дыша. Их палочки висели в руках безжизненно. Казалось, они полностью истощены.

А перед ними стоял Альфи. Он был один. Его палочка была направлена в небо. И от неё, от его всего тела, исходило сияние. Не яркое, не ослепляющее. Скорее, дрожащее, матовое свечение, как у перегретого металла. Воздух вокруг него дрожал и искрился, искажаясь от концентрации невероятной, не принадлежащей одному человеку магической силы.

Бразильцы, увидев это, на секунду замерли. Их звериные инстинкты кричали об опасности. Но разум, всё ещё человеческий, не мог понять, что именно происходит.

Изабела-ягуар, уже находившаяся в пикировании, не стала останавливаться. Она ринулась вниз, когти направлены на Альфи.

Он посмотрел на неё. И его глаза, обычно сиреневые, сейчас светились тем же матовым, перегретым светом.

Он не стал читать сложное заклинание. Не стал применять боевую магию. Он просто прошептал, но его шёпот, усиленный магией, прозвучал на всю арену:

— Вентикулус.

Заклинание создания лёгкого ветерка. Первокурсничья шалость, чтобы подуть в затылок соседу.

Но в устах Альфи, в которого была влита объединённая магия четырёх сильных волшебников, это перестало быть шалостью.

Из кончика его палочки вырвался не лёгкий ветерок. Вырвался ураган.

Сначала это была просто стена воздуха, движущаяся с такой скоростью, что она стала видимой — дрожащая, прозрачная волна, искажающая всё за собой. Она ударила в пикирующую Изабелу и отшвырнула её, как пушинку. Ягуар, весящий несколько сотен фунтов, перевернулся в воздухе и полетел назад, беспомощно барахтаясь.

Затем ураган расширился. Он перестал быть направленным потоком. Он стал сферой, взрывной волной чистого кинетического удара, расходящейся от Альфи во все стороны.

Она накрыла Маркоса-бойтату. Огненный змей, пытавшийся удержаться на месте, вжался в камень, его чешуя задрожала, а затем всё его тело оторвало от земли и понесло к краю арены.

Рафаэля-мапугуари, находившегося у кромки, волна подхватила, перевернула и вышвырнула за борт, как тряпичную куклу. Он исчез за балюстрадой, упав в серебристое поле амортизатора.

Терезу-мантикору, стоявшую дальше всех, волна ударила с такой силой, что она откатилась по плитам, безуспешно цепляясь когтями, и тоже слетела с арены.

Изабела, отброшенная первым ударом, попыталась взлететь, расправить крылья, но вторая, расходящаяся волна догнала её, завертела в бешеном вихре и швырнула прочь вслед за товарищами.

Всё произошло за пару секунд.

Ураган стих так же внезапно, как и возник. Воздух на арене замер, пронизанный лишь лёгкой дрожью.

Альфи стоял на том же месте. Свечение вокруг него потухло. Он опустил палочку, и вдруг его колени подкосились. Он упал бы, но его подхватили Невилл и Пэнси, которые, казалось, нашли последние силы, чтобы удержать его.

На арене не осталось ни одного участника команды Кастелобрушу. Все четверо были за её пределами, медленно опускаясь в амортизационное поле, где их уже ждали колдомедики на мётлах.

Тишина. А затем трибуны взорвались.

Рёв был оглушительным. Аплодисменты, крики, свист. Никто не ожидал такого финала. От скучной, методичной обороны — к такому сокрушительному, простому и гениальному разгрому.

Бэгмен орал в рупор, почти теряя голос:

— НЕВЕРОЯТНО! ПРОСТО НЕВЕРОЯТНО! ХОГВАРТС ПОБЕЖДАЕТ! ОНИ… ОНИ ОБЪЕДИНИЛИ СВОЮ МАГИЮ! ПЕРЕДАЛИ ЕЁ ОДНОМУ! И ОН ИСПОЛЬЗОВАЛ ПРОСТЕЙШЕЕ ЗАКЛИНАНИЕ С СИЛОЙ ЧЕТЫРЁХ ВОЛШЕБНИКОВ! ЭТО ГЕНИАЛЬНО! ИХ ПРОСТАЯ ТАКТИКА СРАБОТАЛА НА ВСЕ СТО! ДАМЫ И ГОСПОДА, ВАШИ ПОБЕДИТЕЛИ В ПЕРВОМ БОЮ... КОМАНДА ХОГВАРТСА!!!

На арену выбежали колдомедики. Мадам Помфри, хмурая и сосредоточенная, первым делом подлетела к команде Хогвартса.

— Идиоты! — рявкнула она, наводя палочку на Альфи, который уже почти потерял сознание. — Выкачали из себя всё до капли! Лонгботтом, Патил, вы хоть на ногах? Держитесь! Эльфийский настой силы, всем четверым, сейчас же!

Она заставила их выпить противные, шипящие зелья из маленьких флаконов. Альфи почувствовал, как по телу разливается слабое, но живительное тепло. Силы не вернулись, но хотя бы чёрные точки перед глазами исчезли.

Рядом колдомедики поднимали бразильцев. Те уже вернулись в человеческий облик, но выглядели не лучше — бледные, в потрёпанной одежде, некоторые с синяками и царапинами. Изабела, опираясь на плечо Маркоса, смотрела на Альфи. В её глазах не было злости или обиды. Было уважение. И досада. Она кивнула ему, и он в ответ едва заметно кивнул.

Их отвели с арены. Команду Хогвартса почти несли — Альфи шёл, опираясь на Пэнси и Невилла, Парвати плелась следом, улыбаясь сквозь усталость.

В зоне для команд их встретили овациями. Студенты Хогвартса, особенно гриффиндорцы, неистовствовали. Элинор Пьюси рыдала от восторга, пытаясь прорваться к Альфи, но её сдержал старшекурсник.

— Нет так плохо, как ожидалось, — раздался над их ухом сухой, без эмоций голос.

Они обернулись. Профессор Снейп стоял рядом, его чёрные глаза скользнули по их истощённым лицам.

— Однако вам следовало использовать этот трюк сразу же, в самом начале боя, а не дожидаться критического момента. Из-за своей глупости вы почти проиграли.

Он развернулся и ушёл, оставив их под впечатлением от того, что прозвучало почти как похвала. Снейп, конечно, был прав, но всё же ими двигала вовсе не глупость. Они придержали Первый Козырь до последнего момента, и теперь соперники были уверены, что это их максимум. Всегда легче победить, если вас недооценивают.

Их усадили на скамейки, подали ещё зелий и воды. Альфи сидел, закрыв глаза, чувствуя, как магия, его собственная, начинает потихоньку возвращаться, заполняя опустошённые резервуары. Рядом Пэнси что-то тихо говорила Невиллу и Парвати.

— Мы сделали это, — прошептала Парвати, и её голос дрожал от остаточного возбуждения. — Мы победили!

— Сделали, — кивнул Невилл. Он выглядел измождённым, но счастливым. — И наш козырь… он сработал.

— Сработал, — сказала Пэнси. — И теперь все его знают. Больше так не получится.

— И не должно, — Альфи открыл глаза. Его голос был хриплым. — У нас есть другие козыри.

Он посмотрел на арену, где готовились к следующему бою. Махотокоро против Колдовстворца. Японцы в своих тёмно-синих кимоно стояли с невозмутимыми лицами. Русские были такими же бесстрастными. Ни эмоций, ни лишних движений.

Гонг. Бой начался.

Альфи попытался сосредоточиться, но силы были на исходе. Он видел лишь обрывки: синхронные движения Махотокоро, их магия, похожая на потоки воды или ветра, плавные, но невероятно точные. Колдовстворец же действовал иначе — они почти не двигались с места, создавая сложные, многослойные защитные барьеры и отвечая редкими, но сокрушительно точными контратаками. Бой был не таким зрелищным, как их, но в нём чувствовалась иная, холодная красота — красота абсолютного расчёта. В итоге, спустя четверть часа безупречного противостояния, Колдовстворец сумел найти брешь в обороне японцев и одним совместным заклинанием выбить двоих участников за раз. Махотокоро сдались с достоинством, поклонившись. Победителем стал Колдовстворец.

Следующий бой — Дурмстранг против Ильверморни. Это было столкновение стилей. Дурмстрангцы, ведомые Виктором Крамом, пошли в лобовую атаку, обрушив на американцев шквал разрушительных заклинаний. Ильверморнийцы, более техничные, пытались парировать и контратаковать точечно. Бой был жарким, зрелищным, с взрывами, вспышками и постоянным движением. В конце концов грубая сила дурмстрангцев взяла верх — они просто задавили противника мощью, выбив одного за другим. Ильверморни сдались, когда у них остался только один боец против четырёх. Победа Дурмстранга.

Последний бой дня — Уагаду против Шармбатона. Здесь всё было иначе. Африканцы использовали магию, связанную с землёй и духами, создавая иллюзии, призывая духов предков и меняя ландшафт арены. Шармбатонцы же, ведомые маленькой Мишель Лефевр, действовали… странно. Сама Мишель не произнесла ни одного заклинания. Она просто стояла позади своих товарищей, её огромные глаза были закрыты, а губы шевелились, словно что-то нашёптывая. Трое старших шармбатонцев двигались с идеальной синхронностью, их заклинания были изящными, точными и невероятно эффективными. Они словно читали мысли друг друга и противника. Казалось, Мишель не участвует в бою, а лишь отдаёт команды, которые остальные выполняют без промедления. Уагаду, несмотря на всю свою мощь и древнюю магию, постепенно уступили. Их стиль был слишком медленным, слишком ритуальным для такой точной машины, как шармбатонцы. Они проиграли, но сделали это с достоинством, поблагодарив противников особым жестом.

Итак, полуфиналисты определились: Хогвартс, Колдовстворец, Дурмстранг и Шармбатон.

Альфи, слушая объявление Бэгмена, почувствовал, как тяжесть в груди сменяется новой, холодной решимостью. Первый шаг сделан. Они прошли. Но впереди были более сильные, более опасные противники. Колдовстворец с их ледяным расчётом. Дурмстранг с грубой мощью. Шармбатон с их загадочной синхронностью и маленьким вундеркиндом, который, возможно, видела больше, чем следовало.

И где-то среди них, среди этих команд, скрывались агенты Стражей Бездны, чьи цели оставались загадкой.

Он посмотрел на свою команду. На Невилла, который уже оживился после зелий. На Парвати, которая что-то оживлённо обсуждала с подругами. На Пэнси, которая смотрела на него, и в её синих глазах читалась та же мысль.

Первый тур выигран. Но война только начинается.

Они поднялись и, всё ещё шатаясь, но уже твёрже стоя на ногах, пошли прочь с поля, сквозь толпу ликующих студентов, под вспышки колдокамер и крики репортёров, в предвкушении новых тренировок, новых тактик и нового боя, который ждал их через три месяца.

Бой против Колдовстворца. Против льда и расчёта. И они должны быть к нему готовы.