Дарт Ворн: Тёмная сторона силы (джен)

Песок ущелья Кайра нагрелся к полудню, но в тени скал еще держалась прохлада. Каэл стоял на каменной площадке, его пальцы медленно скользили по рукояти белого светового меча. Перед ним, дрожащим от напряжения, стоял Акрус, его ладони сжимали самодельный меч — деревянную рукоять, обмотанную серебряной проволокой, с кристаллом, найденным в руинах старого храма. Клинок вспыхнул неуверенно, его голубое свечение мерцало, как пламя свечи на ветру.

— Дыши глубже, — прошептал Каэл, не делая резких движений. — Сила не в руках. Она в тебе.

Акрус кивнул, но его грудь поднималась часто. Он поднял меч, пытаясь повторить позу отца, но клинок дрогнул, и свет погас. Мальчик застонал, сжимая рукоять так, что костяшки побелели.

— Не злись. Ты не можешь заставить Силу слушаться. Ты должен слушать ее.

Каэл опустился на колени, его ладонь легла на плечо сына. Его лицо было спокойным, без тени прошлого, только терпение и тепло, которое он старался передать каждым жестом.

— Попробуй еще раз. Закрой глаза.

Акрус повиновался. Его дыхание стало ровнее. Пальцы разжались, и клинок вспыхнул снова — слабо, но устойчиво.

— Теперь шаг вперед. Не торопясь.

Мальчик двинулся, его ступни скользили по песку, как будто он боялся нарушить тишину. Каэл не атаковал. Просто стоял, наблюдая, как сын пытается удержать равновесие между движением и концентрацией. На третьем шаге Акрус споткнулся, и меч погас.

— Я не могу, — прошептал он, сжимая кулаки.

— Можешь, ты слишком стараешься, — Каэл поднял его за руку. — Сила не требует усилий. Она течет, как вода.

— Но джедаи в книгах всегда напрягаются!

— Книги не показывают, как они падают. Я бы никогда не собрал световой меч с деревянной рукояткой — а ты смог.

Каэл включил свой меч. Белый клинок не вспыхнул ярко — он излучал мягкий свет, как лунный луч.

— Смотри.

Он поднял руку, и песок вокруг замер, поднявшись в воздух тонкими спиралями. Каждая частица двигалась в такт его дыханию, не нарушая гармонии.

— Это не сила. Это доверие.

Акрус смотрел, раскрыв рот. Песок опустился, и отец выключил меч.

— Ты научишься. Но не сегодня.

— Почему?

— Потому что сегодня ты устал. А усталость — враг Силы.

Вечером, когда солнце скрылось за скалами, они сидели у костра. Акрус держал в руках деревянный меч, его пальцы перебирали узоры на рукояти.

— Папа, а ты правда был ситхом?

Каэл не ответил сразу. Его взгляд скользнул к горизонту, где вдали виднелись шатры кланов.

— Да. Но я исцелился от темной стороны.

— А ты больше не станешь ситхом?

— Не стану. У меня есть вы. И вас у меня никто не отнимет.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Акрус кивнул, но в его глазах читалось сомнение.

— А джедаи на нас не нападут?

— Джедаи не вмешиваются просто так. Они не нападают на мирных.

— А ты джедай?

— Когда-то был.

Сзади послышался голос жены:

— Мальчики, идите кушать!

— Ладно, пойдем, — сказал Каэл, поднимаясь.

Акрус встал, но не отошел. Его рука легла на отцовскую ладонь.

— Я тебя люблю, папа.

— Я тебя тоже, Акрус.

Внутри дома пахло хлебом и травами. Мара стояла у плиты, ее руки, покрытые узорами мандалорских татуировок, ловко складывали лепешки. Ее доспехи, когда-то черные, теперь были украшены серебряными вставками — символом мира. Она не была джедаем, но Сила текла в ней мягко, как песня матери, убаюкивающая ребенка.

— Он опять бегал с мечом?

— Он спрашивал о прошлом.

Мара положила ладонь на его руку. Ее глаза, темные, как ночь над пустыней, смотрели без страха.

— Ты не должен скрывать от него правду.

— Я не скрываю. Просто не хочу, чтобы он боялся меня.

— Он не боится. Он хочет понять.

Она подняла голову, и Каэл увидел в ее взгляде не сомнение, а уверенность. Мара никогда не спрашивала о прошлом. Она знала, что некоторые раны не заживают словами.

Ночью, когда дом погрузился в тишину, Каэл вышел на террасу. Его белый меч вспыхнул в руках, его свет отразился в окне, как звезда в воде. Он не тренировался. Просто держал его, чувствуя, как Сила течет в лезвии — не яростно, не холодно, а как дыхание.

Где-то вдали, за горизонтом, Корусант строил свою Республику. Джедаи искали Ситхов. Республика требовала подчинения.

Но здесь, в ущелье Кайра, песок был теплым, деревья цвели, а его сын спал, обняв меч, который никогда не зажжется в гневе.

Каэл опустил клинок.

— Я исцелился. И я не позволю им забрать это у меня.