Римус Люпин. Право на надежду (джен)

Резкий, удушливый запах ядовитых кореньев. Снейп поморщился, хотя ему было не привыкать. Но сегодня раздражало все, и сложно было сосредоточиться на Аконитовом… Оборотень еще смеет утверждать, что сам варит это зелье! Впрочем… надо признать, удивить выскочка умеет.

Варево сердито булькало в котле, словно ругаясь на что-то. Северусу ругаться не хотелось, он перегорел. Не хотелось и ворваться в кабинет ЗОТИ, показать Люпину, что такое настоящие темные искусства…

Сам он родился с талантом к проклятьям. Ему всегда хотелось силы — мрачной, пугающей. С первого курса Северус сошелся с детьми Пожирателей. Жалеть маглов? С чего бы? Его отец-магл никого не жалел.

Сириус, кичившийся тем, что перешел из семьи Блэков на сторону света, откровенно возненавидел Снейпа именно за талант и страсть к темным искусствам. Сейчас Северус мог признать, что это было по крайней мере честно. Да, он еще в школе изобретал мощные жестокие заклятия, но дернуло же его придумать Левикорпус! Заклинание, скорее, издевательское, которое, впрочем, могло послужить хорошей защитой. Что произошло… может, кто-то из слизеринцев, Мальсибер или Эйвери, сунули нос в его записи… как бы то ни было, заклинание пошло гулять по школе. И все бы ничего, когда в воздухе за лодыжку тебя подвешивают ради глупой мальчишечкой шутки, где-нибудь в глухом коридоре, опасаясь Филча. Так все, наверное, взлетали, и не раз. Но то, что сделал Джеймс Поттер…

Такой яркий был день. Солнечный, мягкий. Школьники после экзамена высыпали на озеро. Девчонки весело щебетали у воды... и среди них — она. Зачем он тоже туда потащился… вслед за ней? Почему не ушел парой минут раньше? Тогда бы Мародеры его не перехватили. Поначалу все шло мерзко, как всегда, но ничего необычного. Издевательские заклинания накладывал Поттер, Блэк язвил, Петтигрю маячил неподалеку, наслаждаясь бесплатным зрелищем, Люпин… о, тот даже не подошел. Северус уже мысленно налагал на обидчиков тягчайшие проклятья и непременно бы достойно отомстил, если бы не она… Кто просил Лили Эванс заступаться? Зачем вообще девчонка влезла в мальчишеские распри? Тогда он успел только поранить Поттеру щеку, а в отместку тот подвесил его вверх тормашками. На глазах у всех. На глазах у Лили.

— Мне не нужна помощь от паршивых грязнокровок, — с болезненной ухмылкой повторил Снейп вслух те слова, что разделили его жизнь на «до» и «после». С Лили. И без нее.

Она не простила. Не за себя. Она сказала: «Ты и твои дружки-пожиратели спите и видите, как бы избавиться от таких, как я. Почему же я должна быть исключением?»

— Ты не стала исключением, — прошептал сейчас Снейп.

«Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда... рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца...» — так звучало пророчество, которое он подслушал и передал Темному Лорду. Даже не колебался — подумаешь, кто-то умрет. Пусть даже какой-то ребенок. Сколько магов и маглов, детей и взрослых, уже умерло… сколько их еще унесет война.

Умерла Лили.

И теперь ему все равно — чистокровные, грязнокровки… Глухая ненависть переполняла уставшую душу. Он ненавидел мальчишку Поттера, ненавидел Лонгботтома из-за того, что тот тоже подходил под пророчество, но Темный Лорд почему-то выбрал Гарри… Ненавидел зарвавшегося как всегда Блэка… но сильнее всего — Римуса Люпина.

Оборотень видел… Лили… его Лили — мертвые глаза, рыжие волосы, рассыпанные по полу учительской. Люпин видел это. Вторгся в самый сокровенный сердечный уголок. И что еще невыносимее…

Эта нелепая Тонкс — тоже на полу, странно неподвижная. Когда он невольно заглянул в глаза Люпина, где-то глубоко внутри шевелилось забытое желание, родом из детства. Чтобы рядом был друг… говорить с ним, открывать душу. Люпин вмешался, прогнал боггарта, а мог бы просто стоять и ничего не делать… как в школе.

Что за чушь!

— Мне не нужна помощь от лживого оборотня, — жестоко усмехнулся Снейп.

Пусть Блэк швыряет галеоны, покупая министерство и красуясь перед читателями «Ежедневного пророка». Пусть Люпин мнит себя счастливым женихом. Здесь, в таинственном сумраке подземелий, хозяин он, Северус Снейп. По тонким губам пробежала язвительная улыбка — жизнь оборотня в его руках. Чуть-чуть ошибиться в дозе аконита… О, Мерлин, какое искушение.

Грудь сдавило. Северус бросил черпак и взял волшебную палочку. Нужен кто-то живой… сейчас же… или память о живом. Иначе он сойдет с ума. Снова сделает что-то такое, о чем будет жалеть до конца жизни.

Надо просто закрыть глаза. Отрешиться от всего. Вспомнить. Пока еще не в Хогвартсе. Лето. Река. Рыжая девчонка весело смеется, рассказав смешную историю. Подруга детства не знает, кем он станет. Не презирает его.

— Экспекто Патронум…

Из палочки вырвался серебристый, нежный свет и соткался в очертания хрупкой лани. Это Патронус Лили Эванс. И его. Теперь — его. Лань бесшумно проплыла по кругу, поворачивая изящную голову к своему создателю, мягко озаряя полки и шкафы.

Снейп протянул руку, пытаясь коснуться ее, но пальцы прошли сквозь сияние.

— Только так, — прошептал он. — Только так ты моя. И ничья больше.

Опустил палочку...

Свет погас, призрачная лань растаяла.

Северус сел в кресло, закрывая лицо руками. Он не заметил, как в темном углу лаборатории, за массивным комодом, что-то слегка шевельнулось.

* * *

Они тоже не замечали чужого присутствия, две девчонки в почти пустой гостиной Хаффлпаффа. Спустя неделю после триумфа Невилла на зельеварении Ханна Аббот и Сьюзен Боунс шептались, словно заговорщицы.

— Думаю, нам стоит подружиться с Невиллом, — Ханна вся раскраснелась от волнения. — Он же теперь не отходит от него. Так и мы станем ближе к… к Сириусу!

— Мне кажется, это будет нечестно по отношению к Невиллу, — рассудительно заявила Сьюзен.

— Очень даже честно! Это и ради самого Невилла. Он ведь очень симпатичный мальчик, правда?

— Наверное… не замечала.

— Да ну тебя, — обиделась Ханна. — Тебе хорошо… он… Сириус… два раза передавал тебе привет от тети! А со мной еще ни разу не заговорил.

— Ну, подружись тогда с Невиллом. Попробуй. А то и правда… куда Сириус, туда и он. И как только Гарри не ревнует...

— Мне кажется, Гарри Поттер повеселел.

— С чего бы?

— Ну вот ты очень любишь свою тетю, да? Такая потрясающая — глава департамента магического правопорядка! А представь, что она бы в школе постоянно мелькала да следила, как бы тебя не обидели. Представила?

— Да… пожалуй, ты права, — нехотя согласилась Сьюзен.

— Вот. А теперь Сириус, — Ханна не могла произносить это имя без волнения и замешательства, — взялся опекать Невилла. И всем хорошо. Пусть и нам хорошо будет.

— Да. Что-нибудь обязательно придумаем. Ой… штора всколыхнулась. Словно за ней кто-то прячется.

— А, какое-нибудь стеснительное привидение, — отмахнулась Ханна Аббот. Не обращай внимание. Давай прямо сейчас начнем придумывать…

* * *

До полнолунья оставалась неделя. Поздно вечером Снейп сам принес в кабинет Люпина кубок, из которого исходит отвратный запах и валил сизый дым. Даже не дослушав слова благодарности, развернулся на каблуках и безмолвно вышел.

— Жаль… — прошептал Римус.

Ему хотелось поговорить. Вскрыть застарелые нарывы, даже извиниться за прошлое, хотя Сириус бы разъярился, узнав о таком желании друга. Но, может быть, как-нибудь потом…

Римус сделал небольшой глоток. Медленно… И замер, вцепившись в подлокотник кресла. Он дружески подтрунивал над «паранойей» Сириуса, но сам стал ее жертвой. Иначе как это объяснить? Почему он чувствует в таком привычном вкусе Аконитового зелья едва ощутимый привкус железа? Римус принюхался. Волчье обоняние, усилившееся к полнолунью, согласилось с вкусовыми рецепторами. Железо… кровь?

Больше ни о чем не думая, Люпин метнулся в уборную и вызвал у себя рвоту. В одном он был убежден — у такого мастера как Северус Снейп не может быть странных добавок в зелье, сваренном по старому проверенному рецепту. Хотя… ошибки случаются у всех. Если бы он сам не изучил Аконитовое вдоль и поперек, то ничего бы и не заметил.

Некогда раздумывать, надо действовать.

Римус вызвал Тонкс через камин.

— Дора, надо срочно встретиться. В Лондоне. Тайно.

— Объяснишь при встрече? — голос Тонкс прозвучал непривычно собранно, серьезно.

— Да.

— Где? Я сейчас в Блэк-холле.

— Пока ничего не говори Сириусу. Жди меня там же, в Ислингтоне, у старой закрытой часовой мастерской. Помнишь?

— Да, конечно. Поняла. Буду ждать.

— До встречи.